Аритмия II [ПУБЛИКУЕТСЯ]

Стараясь не встретиться взглядом с Даниилом, она заказала салат из рукколы и феттуччине с гребешком. Он выбрал салат из камчатского краба и черную треску без гарнира на горячее. С десертом решили определиться позднее. Михаил уплыл в сторону кухни, довольно потирая плавники.

К этому моменту Женя уже взяла себя в руки и озабоченно спросила:

— Снова неприятности на работе?

— Нет, ерунда!

Он поднял бокал и покрутил играючи в руке, оценивая вино на свет.

— Как сказал один физик, вся Вселенная заключена в бокале вина, нужно лишь рассмотреть ее там! За тебя!

Женя подняла бокал, и, кивнув ему, едва пригубила напиток. Сделав глоток, Даниил не преминул добавить:

— Выпить вина и обо всем забыть!

— Да ты романтик сегодня вечером!

Даниил немного помолчал, по-видимому, обдумывая ответ.

— Знаешь, когда вчера в баре мы начали Игру, я не сказал тебе, о том, что женат. Не потому, что делаю из этого какой-то секрет. Нет, просто сейчас непростой период для нас. Да еще как-то все навалилось... И на работе, и дома. Никак не могу найти общий язык с сыном. Он почти твой ровесник, а я совсем не знаю, как себя с ним вести. А ведь я так давно мечтал, чтобы у меня родилась дочка...

— Похоже, тебе нужно продолжение.

Даниил удивленно посмотрел на нее.

— Я про Игру, — тихо пояснила Женька.

— Нет уж, больше никаких игр! Я так пить не готов — отозвался Даниил.

— Я тоже, — с улыбкой добавила она. — Но смысл Игры не в том, чтобы напиться. Он в том, чтобы два незнакомых человека смогли хоть немного узнать и понять друг друга. Такие, как мы.

В ожидание еды она решила взять инициативу в свои руки.

— А кстати — когда у тебя день рождения? Случайно не сегодня?

— Нет. У меня в конце января. Давно уже был. А что?

Женька сделала вид, что расстроена.

— Жаль! Могли бы сегодня отметить.

— Давай тогда отметим твой! Я угадал?

— Нет, — со вздохом ответила она, — мой еще только будет. Двадцать первого.

— Мая? — с надеждой спросил он.

— Декабря! Ты сегодня совсем не в форме — очень плохо угадываешь.

— Попробую исправиться — ты живешь всё там же?

— На этот раз угадал.

— По-прежнему с родителями?

— Да.

— И какие они у тебя?

Женька пожала плечами.

— Обычные. Как у всех. Папа работает водителем автобуса, мама сидит дома.

— Знакомо, — заметил Даниил.

— Так было не всегда, —  добавила Женя, — но сейчас дела обстоят именно так.

— Понятно. А что не так с твоим отцом? Вчера тебе о нем вроде не охота было говорить?

— Да забей! Большая разница в возрасте, трудности взаимопонимания и всё такое.

— Как и у меня. Мы с сыном почти год не разговариваем.

— Мы тоже, —  в очередной раз вздохнула она.

Они помолчали.

— А еще у меня осталась бабушка в деревне.

— Здорово. А вот мои прародители уже давно умерли.

— Мне очень жаль, — отозвалась она.

За столом возникла неловкая пауза.

— Знаешь, когда бабушка еще была жива, она рассказывала мне про деда, репрессированного в тридцать седьмом. Он был обычным советским инженером. Не то что не шпионил — даже ни в каких партийных разборках не участвовал! Просто по глупости пропал. Из-за обычного жилищного спора за комнату в коммуналке. Точнее, из-за человеческой зависти. Той, что превращает людей в зверей. Уверен, он благополучно миновал Петра у ворот. Уж к его душе точно не могло быть никаких претензий. Впрочем, он был православным...

Женя молчала, не зная, что на это сказать.

— Моего отца, кстати, тоже Петром зовут.

— Да? Приятно познакомиться с вами, Даниил Петрович.

— Только не начинай! Что за напыщенный тон?

Она невольно улыбнулась. Воспользовавшись этим, он задал встречный вопрос:

— А как тебя по отчеству?

— Евгения Владимировна.

— Звучит неплохо.

— Да-да, — ответила она рассеяно. Она уже успела отвлечься и задуматься о своем. После небольшой паузы она спросила:

— Интересно, какой он, рай? Вот бы его увидеть хоть глазком, пока жива! Пусть хотя бы демоверсию. Чтобы решить, стоит ли он тех усилий и самопожертвований, которые от нас ожидаются? Нам говорят, что царство небесное подобно закваске, которую приготовила женщина. Но это же ничего не объясняет...

— Я думаю, рай — при условии, что он существует, — должен быть своим для каждого человека. Как, впрочем, и ад. Ведь что хорошо для одного, плохо для другого. Для меня, к примеру, Эдем — это что-то связанное с тропическим островом. Тишиной, нарушаемой лишь плеском волн. Умиротворением и покоем. Но кому-то такой рай может показаться унылым и скучным. И тогда это уже по определению не рай для него. А значит, он неминуемо должен быть разным для всех. Вероятно, поэтому его описания столь туманны!

— Знаешь, лично меня твой Эдем вполне бы устроил. Это так контрастирует с моей повседневной жизнью! И если вдруг ты прав, и мы могли бы выбирать, я бы обязательно попросила, чтобы он был похож на твой райский остров.

Даниил ухмыльнулся, явно довольный ее выбором.

Им принесли салаты. Он набросился на еду, словно не ел три дня. Она в задумчивости забавлялась с вилкой, перекладывая листья салата с одного края тарелки на другой.

— А давай, кто расскажет самую интересную историю?

— Мы фнова играем? — спросил Даниил с набитым ртом.

— Что ты, мы же договорились больше не играть, помнишь? Но ты, разумеется, можешь попытаться отыграться на вопросах и ответах.

Даниил наигранно улыбнулся и вытер губы салфеткой.

— Почему-то у меня нет сомнений в том, что мне это удастся. Особенно если учесть, что ты сегодня подозрительно лояльно относишься к изменению правил Игры.

— Может у меня есть для этого причины? — улыбнулась она в ответ. — Только чур сегодня я первая! 

Выдержав мхатовскую паузу, она продолжила:

— Помнится, когда я готовилась поступать в архитектурный, я серьезно изучала историю нашего края. Раньше наш Город был в несколько раз меньше по площади. Одним знойным летом, кажется, в 1811 году внезапно разгоревшийся огонь уничтожил или повредил почти все здания. Один только белокаменный Троицкий собор остался не тронут огнем. После пожара Город стали перестраивать по единому плану. Все улицы теперь идут либо параллельно реке, либо перпендикулярно. Только внутри центральных кварталов сохранилась старая путаница аллей и закоулков...

— Это там, где мы вчера блуждали? — оживился Даниил.

— Точно, надо же было умудриться!

Они засмеялись, представив одновременно картину вчерашнего позора.