Искусство Страха

(Глазами Эдварда)
- Руки бы оторвать тому, кто его создал! - кричала Беатрис. - Как под это вообще можно что-то искать?
Каким-то магическим образом Недоразумение появилось в комнате сложных чувств и теперь, стоя в ее центре, дуло на друзей. Те, прижатые к стене потоком воздуха, не могли даже пальцем пошевелить. Казалось, ребята просто приклеились.
- Этот рот не годится для переговоров, - Беатрис с трудом перекрикивала свист ветра, вылетающего из дырки на лице рукомаха. - Нужно придумать, как победить его по-другому. Есть варианты?
Эдвард не ответил. Весь мир - в том числе голос Беатрис - отошел для него на второй план, вытесненный ужасными, как перегретое молоко, мыслями.
Скоро придет его смерть. И нет, это еще не самое ужасное. Ведь в том, чтобы однажды уйти из этого мира, есть даже нечто печально-красивое, но только в случае, если жизнь до этого была прожита хорошо. Что же касается жизни Эдварда, она представляла из себя череду сплошных неудач и безрезультатный поиск своего истинного предназначения, которого, очевидно, нет и никогда не было. Шестнадцать коротких мучительных лет прошли бессмысленно. Эдвард так и не успел добиться славы и признания, а теперь, когда за ним в мир иной отправится последний, кто его знал, парень станет пустотой. Ничем не примечательным, никем не известным, тихо появившимся и так же тихо исчезнувшим человеком, каких в этом мире было миллионы.
Короче, «не конек». Что еще тут сказать?
- Надеюсь, ты думаешь о нашем спасении, - хмыкнула Беатрис, - а не о том, кому бы завещать свое добро. Потому что лицо у тебя, мягко говоря, как у загадочного красавчика из мелодрамы с разбитым сердцем и тяжелой судьбой, которую он сам себе придумал.
Эдвард до боли стиснул зубы. Если секунду назад его внутреннее состояние можно было сравнить с гнилой грушей, то сейчас оно куда больше походило на блинчик, полыхнувший пламенем. Как?! Как Беатрис посмела так уничижительно пошутить в момент, когда ему, Эдварду, плохо?!
- Да какой смысл думать об этом спасении?! - заорал парень. - Очевидно, что нам уже конец! Этот рукомах не уйдет и мы простоим тут, прижатые к этой проклятой стене, до самой старости!
- Расхныкался, - протянула Беатрис, закатывая глаза. От этого жеста блинчик внутри Эдварда запылал ярче. - Неужели ты хочешь на радость Кошмарусу пополнить его коллекцию душ всяких слабаков и трусов?
- То есть, ты считаешь, что я сейчас умру не потому, что у меня дурацкая судьба, а потому, что я слабак и трус?! Может, во всех остальных «не коньках» моей жизни тоже виноват я?!
Лицо Беатрис приняло гневное выражение. Похоже, внутри нее тоже что-то загорелось.
- Расплачься еще, - с нескрываемым пренебрежением бросила она. - Никогда бы не подумала, что ты такой нытик.
Эдвард ахнул и едва ли не задохнулся - от возмущения и от хлынувшего в горло потока воздуха.
- Ну прости, - парень закашлялся. Говорить было трудно, но оставить свою подругу без ответного оскорбления он не мог. - Я вообще-то человек и имею чувства! А вот в тебе что-то сомневаюсь. Ты больше напоминаешь робота. Вроде бы и говоришь, и даже шутишь, а чувств ноль! Вот, например, сейчас. Неужели тебе не хочется предаться отчаянию?! Неужели тебе вообще никогда не хотелось предаться отчаянию?!
Вдруг черты Беатрис разгладились. Взгляд девушки направился влево и вверх. Эдвард лихорадочно начал вспоминать, что это значит. Внутренний диалог с собой? Фантазирование? Погружение в воспоминания? Он же когда-то читал об этом в интернете, как можно было забыть?!
- Нет, - жестко сказала Беатрис. Эдвард аж поежился от ее голоса.
Блинчик догорел и раскаленным углем прилип к горлу.
- Я, видимо, не такой крутой, как ты, - пробормотал Эдвард. - Судьба наделила меня жутким невезением и бездарностью. Эх... Какая же она, эта судьба, все-таки странная, - тут его голос принял загадочно-философский оттенок. - Прямо как наша физичка. Если ей изначально не понравилось твое лицо, ее любимчиком ты уже никогда не станешь, как бы ни старался.
Кто-то из воображаемых Эдвардом зрителей всхлипнул. Остальные тут же подхватили этот звук и вскоре зал разразился душераздирающим плачем и аплодисментами. Занавес шелохнулся и закрыл собой всеми любимого в фантазиях и никому неизвестного в реальности человека, подводя его короткую, ничтожную историю к концу.
Вдруг откуда-то послышался голос:
- А ты стараешься?
Занавес резко раздвинулся.
Эдвард открыл глаза и увидел ехидное лицо Беатрис.
- Что-что? - уточнил он. Какая такая важная мысль, пришедшая девушке в голову, помешала его красивой смерти?
- Не хочу показаться Виолой...
Эдвард фыркнул. Так эта мысль еще и занудливо-научная? Класс. Именно на ней и можно закончить свою историю.
-... Но, когда она говорила, что ни судьбы, ни предназначения не бывает, была права, - продолжила Беатрис. - Не знаю, что у тебя там за другие «не коньки» были, но сейчас ты, похоже, и не пытаешься... - она замялась. - Сделать «конек», чтобы это ни значило.
- Да... Да я... - Эдвард был зол и не знал, что сказать. Когда чувства поутихли, слова все равно не нашлись. Значит ли это, что Беатрис права?
Эдвард тряхнул головой. Не может такого быть!
- Любимчики судьбы, - изрек он подрагивающим голосом, - часто отрицают свою избранность и сворачивают все на усилия и удачу...
Беатрис закричала, и Эдвард, дергнувшись, осекся. Подобных эмоциональных реакций от своей всегда спокойной, будто глыба, подруги ему еще не доводилось видеть.
- А-а-а! Да сколько можно?! Ты ведешь себя, как героиня мелодрамы! Строишь из себя бедного-несчастного, когда все хорошо!
- Все хорошо?! Мы сейчас прикованы к стене потоком воздуха, который вылетает из рта резиновой твари, если ты не заметила! Мое отчаяние - это абсолютная норма! Я имею право на чувства!
- Да имей что хочешь, ради Бога! Только помимо нытья, будьте любезны, мистер, включите мозг, хотя бы на секундочку, и подумайте о нашем спасении!
Какая-то часть Эдварда шепнула ему: она права. Но осознавать это было настолько унизительно, болезненно и неправильно - ведь такое точно невозможно - что парень действительно решил прислушаться к совету подруги и подумать о спасении. Правда, не из признания своей неправоты, а лишь из желания доказать, что это ни к чему не приведет, ибо судьба уже давно решила все за него.
Думать о спасении оказалось сложно, неведомая сила все время возвращала мысли Эдварда к Беатрис - еще одно доказательство существования судьбы. Вскоре парню надоело бороться за более важную тему для размышлений, и он позволил голове заполниться теми мыслями, какими она сама хочет. Вот, к слову, эти самые мысли: «Да как она уже достала! Постоянно строит из себя непобедимо-непоколебимую мадам! Бесит! Почему я с ней вообще дружу?!»
Девчонка всегда казалась Эдварду милой, особенно в моменты, когда она смущалась рядом с ним или пыталась привлечь его внимание. Пугала и восхищала, когда играла в школьных сценках. Порою бесила неудачными шутками, но еще ни разу, ни разу не вызывала ненависти. Если бы не прижимающий к стене поток воздуха, Эдвард от гнева разнес бы всю комнату. Беатрис будто засунула ему в душу руку, нащупала ею самое хрупкое, болезненное и важное место и ударила.
«Эд, не переживай, мы отсюда обязательно выберемся, потому что ты классный, крутой, неотразимый, потрясающий, остроумный, смешной, мудрый, красивый и вообще отпад! Судьба не может убить такого, как ты, в столь юном возрасте. Ты заслуживаешь куда более длинной и счастливой жизни!» - Вот, что ожидал услышать Эдвард. А получил? «Нытик»? «Героиня мелодрамы»? «Бедный-несчастный»? «Красавчик, который сам себе придумал тяжелую судьбу»? Вот же Беатрис! Бесчувственный кусок льда! Может, Эдвард даже не стал бы, как она выразилась, «ныть», будь эта дамочка хоть немного сочувственнее! Айсберг! Фу!
Лицо Беатрис, еще секунду назад мрачное, будто последние месяцы осени, внезапно осветилось. Эдвард скривился. Небось придумала про него очередную тупую шутку. О чем еще она может думать, как не о нем?
Однако Эдвард ошибся.
- Короче, ты будешь приманкой, - сказала Беатрис, ухмыляясь.
Или не ошибся...
- Почему я-то?!
- Кто ныл - тот и приманка, а кто думал - молодец.
Эдвард вздохнул. Как бы ни хотелось это признавать, рассуждения Беатрис звучали справедливо (хотя и несколько преувеличенно. Эдвард за всю эту ночь еще ни разу не ныл).
Девушка вкратце объяснила, что ему делать. Эдварду следовало проползти по стене в противоположный конец зала, чтобы Недоразумение растерялось, на кого дуть, и один из ребят в зависимости от выбора рукомаха освободился от его «воздушной тюрьмы».
- Ну не знаю, сработает ли... - промямлил Эдвард. Он-то понимал, что жестокая судьба уже все решила за него.
Беатрис закатила глаза.
- Ты и не должен знать, - бросила она. - Ты должен делать. Вперед, докажи, что ты не тупая героиня мелодрамы!
Эдвард, злой - опять вместо поддержки его оскорбляют - полез по стене вправо.
Секунда пыхтения, вялых стараний и...
- Не могу, - выдохнул парень. - Ветер слишком сильный. Нет смысла и пытаться.
Беатрис укоризненно поцокала языком.
- Нытик, - сделала она вердикт.
- Я не нытик, ясно?! - заорал Эдвард. - Я просто чувствительная натура!
И, под воздействием неожиданно вскочившей до небес энергии, полез по стене. Он не позволит, чтобы кто-то думал о нем плохо. Особенно тот, кто еще пара минут назад смотрел на него, будто на идеал.
Беатрис скептически поджала губы.
- По-моему, ты сказал то же самое, только другими словами.
Эдвард еле сдерживался, чтобы не закричать. Сейчас ему так сильно хотелось что-то пнуть, но единственное, что он мог делать - это ползти по стене. Поэтому парень направил всю свою энергию, гневную и униженную энергию, туда.
- Хватит меня оскорблять! Ненавижу твои тупые насмешки!
- Только благодаря им ты и добрался до середины.
Эдвард огляделся и с удивлением обнаружил, что действительно преодолел уже больше половины пути. Еще немного, и он окажется там, куда воздух, вылетающий из рта рукомаха, не достает. Эдвард полез по стене быстрее. На сей раз его двигало не яростное желание вернуть себе образ крутого и мудрого Роберта, а мечта достичь в этой жизни хоть чего-нибудь. Даже если это самое «чего-нибудь» не принесет парню славы, оно заставит его опровергнуть убеждение о собственной никчемности и бездарности. Заглушит противный шепчущий ему на ухо днем и ночью голосок: «ты никто и всегда будешь никем».
Шаг, еще один... Правое эльфийское ушко, подхваченное ветром, улетело в темноту, а парик покосился. Несмотря на «ранения», парень продолжал идти.
Осталось совсем немного...
Эдвард замер, не веря в происходящее. Он стоит за спиной Недоразумения! Он сделал то, что еще секунду назад считал невозможным!
- Хватит там довольствоваться собой! - закричала Беатрис. - Сделай что-нибудь с этим рукомахом!
- Э... В смысле «что-нибудь»? - растерялся Эдвард. - У тебя же был план, нет?
Беатрис покачала головой.
- С вашей стороны было весьма наивно надеяться, будто у дамы, которая играет в стратегические игры по интуиции, имеется целиком продуманный план на случай встречи с резиновой тварью, мистер.
- О...
- Не «о-кай», а включай кастрюльку и думай.
- Э...
- Да Господи! Проткни его чем-нибудь, что ли!
Эдвард огляделся. Из острого на полу нашелся только тонкий железный прут. Он упал откуда-то с потолка, когда на здание, вызвав сильный толчок, навалилось нечто огромное и тяжелое. Эдвард подобрал его и взмахнул, будто мечом, представляя себя благородным рыцарем из средневекового боевика. Невидимые зрители восхищались им и завидовали, желая стать таким же, как он: крутым, непобедимым и мудрым. Эдвард подошел к Недоразумению, театральным жестом замахнулся на него прутом. Тот сверкнул, соприкоснувшись с лучами Луны, тянущимися из дыры на потолке. Эдвард еще немного подововался своей удачной позой - ах, как бы красиво она выглядела в кадре! - и наконец вонзил прут в чудовище. Никакого результата за этим действием не последовало. Тогда Эдвард вытащил из Недоразумения прут и из получившейся на его спине дырки хлынул воздух. Эдвард под его давлением заскользил по полу к стене. К счастью, дырка вышла раза в три меньше, чем та, что у рукомаха на лице, соответственно и поток воздуха был не слишком силен. Эдвард смог ему сопротивляться. Парень подошел к Недоразумению и заткнул дырочку прутом.
Стоило ему выдохнуть, как Недоразумение начало медленно к нему поворачиваться.
- А-а-а-а-а! - закричал Эдвард, прыгая и хватаясь за голову. - Что делать?!
«Лечь на пол и встретить свою судьбу» - это была первая мысль, что пожаловала ему в мозг.
Привлекательность у нее была не сильнее, чем у гнилого раздавленного яблока. Уж слишком парню пришлась по душе роль храброго рыцаря, которому все нипочем, хотя она и требовала куда больших усилий, чем тот же Роберт или Бенджамин.
В общем, боевого настроя у Эдварда было не отнять, чего, увы, не скажешь об идеях. Те напрочь отсутствовали. Как?! Как можно победить надувную тварь?! Недоразумение стремительно поворачивалось, уровень паники у Эдварда возрастал, а идеи, даже дурацкие, не приходили. В голове зияла пустота.
Пу-сто-та.
- Заткни ему чем-то рот! - крикнула Беатрис, все еще прижатая к стене. - Как ты это сделал с той дырочкой!
Ну конечно! Эдвард аж в ладоши прихлопнул от гордости. До чего гениальную идею послала ему вселенная (хотя и сделала это почему-то с помощью уст Беатрис). Парень схватил с пола еще один прут, потолще, и, полный решимости, запрыгнул на спину Недоразумению, пока то еще не успело повернуться к нему лицом.
События, произошедшие далее, можно описать коротким словом «ад». Недоразумение запрыгало по всей комнате, извиваясь, точно змея, и силясь сбросить с себя Эдварда. Парню едва ли удавалось удерживаться на спине чудовища. Оно было скользким, будто кто-то намазал его маслом, но, к счастью, из него торчал прут. Только благодаря нему Эдварду было за что держаться.
Цветастые стены комнаты смешались в глазах Эдварда, превратившись в безумный калейдоскоп. К горлу тут же подступила тошнота. Парень обхватил шею чудища и тут же заскользил по нему, едва ли не грохнувшись на пол. Недоразумение стало извиваться энергичнее, но Эдвард уже подобрался к его голове и заткнул дырку прутом. Рукомах замер. Поначалу Эдвард решил, что идея Беатрис не сработала, как вдруг почувствовал: чудище стало заметно тверже и... Круглее? О нет, да оно же сейчас лопнет!
Спрыгнуть наземь Эдвард не успел. Раздался взрыв и парень вместе с кусками резины отлетел в противоположный конец зала. Волна неясной мистической силы прокатилась по помещению, обдав его диким холодом, и улетела, пройдя сквозь стены.
Следующая сила, которая обдала Эдварда, была ясной и не мистической - гордость и ликование.
- Что это было?! У вас там все хорошо?! - спросила Виола, стоящая на улице у запертой двери в комнату сложных чувств.
- Ха-ха-ха! - засмеялся Эдвард, вскакивая. - Ты не представляешь насколько!
Он хотел пробежаться по залу, но вдруг в его глазах все закружилось и парень вновь грохнулся на пол. Пожалуй, ближайшие несколько минут ему лучше не вставать.
- Где Недоразумение?! - обеспокоенно вопросила Виола.
- Мы его убили, - ответила Беатрис таким тоном, мол «Подумаешь, я каждый день занимаюсь подобными вещами».
- Что?!
Эдвард, все еще лежа на полу, крикнул: - Я тебе потом все расскажу. Эта история требует целой пьесы на восемь частей! Нет, на девять!
Треск.
- А чего дверь не открывается? - сказала Беатрис без паники в голосе.
- Чего не открывается? - повторила Виола. - Ее завалило. Колесо обозрения упало на здание.
- Что?! - теперь настал черед Эдварда удивляться.
Виола продолжила:
- Эта история порождает целый ряд вопросов. Почему конструкция была настолько неустойчивой, что ее сдуло ветром? Все ли колеса такие? Насколько проблема безопасности в парках развлечений глобальная? Как рукомах ожил? Почему у него не заканчивался воздух? Почему он не подчинялся законам физики и с его легким весом, во время испускания ветра, оставался на одном и том же месте? Что у него внутри?
- Что у него внутри, спрашиваешь? - Беатрис двумя пальцами взяла лежащий на Эдварде кусок резины. - Ничего. Только... Наклейка?!
- Невероятно! - Эдвард вскочил и выхватил у подруги кусок.
На его внутренней стороне был приклеен кругляш с оранжевой хэллоуинской тыквой.