Искусство Страха

(Глазами Беатрис)
«И это вы называете экшеном? Две дуры бросили фонарь, и все враги исчезли! Ерунда!» - сказала бы я, увидь этот эпизод своей жизни в фильме. Соглашусь, наша так называемая битва против приведений с боевиками-блокбастерами не сравнится, и слава богу! Потому что даже после такого никудышного экшена я ощущала себя, как выжатый, побитый, засунутый в стиральную машину и расплавленный раскаленной лавой лимон.
До следующего испытания наша троица решила добираться на такси. Усевшись в старый, до одури воняющий бензином салон, мы переглянулись. Всем хотелось обсудить недавние события, но никто не знал, что делать с водителем. С одной стороны, по законам жанра мы должны были свято хранить тайны, о которых узнали, но с другой - что будет, если какой-то дед подслушает наши странные разговоры и повертит пальцем у виска?
Выбирать не пришлось. Таксист в костюме дракона включил на полную громкость музыку, под стать своему возрасту, и разговор стал невозможен. Впрочем, никто не расстроился: вздремнуть после такого приключения оказалось в разы приятнее.
Я проснулась от того, что таксист стал петь - жутчайший ад для ушей. С трудом раскрыла глаза и увидела окно, а за ним безлюдную, украшенную хэллоуинской атрибутикой улицу. Луна-парк был уже совсем близко. Я перевернулась на другой бок, встретилась взглядом с Эдвардом, сидящим рядом, и моментально выпрямилась. Сунула руку в карман. Письмо никуда не делось. Лежало и тихо дожидалось своего часа.
«Ну же, Беатрис, просто сделай это, ты же смелая!» - подумала я и, пока не успела в этом усомниться, вынула письмо. Да так и застыла, буравя его хмурым взглядом.
- Что это? - заинтересованно спросил Эдвард, придвигаясь.
Лист вылетел из моих рук. Я поймала его на лету и поспешно запихнула в карман.
- Ничего, - с самым невозмутимым видом брякнула я.
Эдварда такой ответ не устроил. Пока я без устали повторяла в голове проклятия, он хитро прищурился и настойчиво произнес:
- Бумажка.
Я пожала плечами:
- У тебя серьезные галлюцинации, друг. Приляг, отдохни.
Эдвард вздохнул и обиженно отвернулся к окну. Моя рука скользнула в карман, ощупывая помятый листок. Сейчас вы наверняка хватаетесь за голову, с трудом одолевая желание убить меня, и я могу вас понять. Подобная сцена в мелодраме разозлила бы меня саму не меньше, но сейчас, в этот самый момент, я была не зрителем, а участником. Как выяснилось, истории на экране и в жизни воспринимаются совершенно по-разному. Поэтому можете проклинать меня и хвататься за голову сколько влезет: я ни за что не отдам Эдварду письмо, ибо это чересчур пафосно, да и к тому же трусливо. Совсем не под стать тому, кто обхитряет средневековых рыцарей и швыряется ночниками в приведений.
Но что же тогда под стать, спросите вы? Разумеется, классическое признание - словами.
Я нахмурилась. Идея была хороша, но имела пару нюансов. Во-первых, как выяснилось, я не спец в коммуникации, но тут главное не переборщить с сопливостью. Иначе Эдвард протянет презрительное «мда, такая, как ты, шикарного меня не достойна» - и это будет чистая правда! Во-вторых, нынешняя обстановка явно не располагает к романтике, а значит, я буду ждать подходящего момента. Да, возможно, он не наступит никогда, но лучше уж так, чем получить отказ из-за неудачно подобранного времени.
Спереди раздался строгий кашель.
- Извините! - гаркнула Виола изо всех сил, чтобы водитель, сидящий рядом с ней, услышал. - Вы как таксист своей музыкой и пением показываете себя не в самом лучшем ключе! Мы ведь можем вам и одну звезду поставить!
Вертя головой во все стороны, старик прокричал:
- Да пожалуйста! Я и не таксист вовсе, вы меня сами на дороге поймали, вот и терпите теперь! О-о-о, бу-у-удь же ты-ы-ы со мно-о-ой...
Наконец машина остановилась, и мы трое выскочили из нее, вдыхая свежий ночной воздух. От запаха бензина уже кружилась голова.
Я подняла взгляд. Над нами возвышались ворота с большущей надписью из перегоревших лампочек «Бездна». За ними стояли аттракционы: колесо обозрения, американские горки и множество других, одним своим видом вызывающих желание поскорее на них прокатиться. Интересно, они сломаны или их можно запустить?
У меня аж ладони вспотели - настолько захотелось проникнуть в заброшенный парк, оторваться в нем как следует, а затем убегать от полиции, которым какая-нибудь ябеда обязательно доложит о заработавших спустя много лет аттракционах. Стать в глазах матери уголовником, конечно, такое себе удовольствие, но весьма любопытный опыт. Как она, интересно, отреагирует? Купит полицейским шторы?
Я раздраженно фыркнула. Жаль, сейчас не время для экспериментов.
- Ого! - выдохнул Эдвард. - Я не знал, что в Дыре такое есть. Вернее, было.
- Наша Дыра не такая и дыра, правда?
Эдвард, услышав мою шутку, улыбнулся, и я, глядя на него, тут же пожалела, что не отдала ему письмо.
Нет уж, Беатрис, терпи. Ты бы сама захотела встречаться с тем, кто выражает свои чувства, используя метафоры и витиеватые предложения, будто средневековый поэт? Нет? То же!
- Когда этот парк работал? - спросил Эдвард.
Виола ответила:
- Лет десять назад. Потом его закрыли после нескольких убийств.
- А ты-то откуда знаешь? - удивилась я, но тут же кое-что вспомнила. - О-о-о... Так эти убийства были связаны с мистикой?
Виола лишь отвернулась, проворчав себе что-то под нос. Этого было достаточно, чтобы понять: конечно, были.
Придумать остроумную шутку, которая бы одновременно взбесила Виолу и развеселила Эдварда, я не успела. Ворота в парк распахнулись, и из них вышел панк-эльф, собственной персоной. Вид у него был высокомерно-скучающий. Соратник Кошмаруса зевнул, одной рукой прикрывая рот, второй - поправляя шипастую шевелюру, и произнес:
- Ну дела. Я думал, вы уже померли.
Отчасти он был прав. Морально мы действительно померли, но физически вполне были способны на простенькое испытание. Желательно такое, где не нужно ни от кого убегать.
Пока мои друзья валились с ног и держались за ворота, в попытке не упасть, я делала вид, будто готова переплыть море. Подбоченилась и гордо вскинула подбородок. Единственное, что питало меня силами, было желание увидеть удивленную физиономию Кошмаруса, когда тот проиграет в споре с «очередным самоуверенным человеком». Эльф с интересом поглядел на меня.
- Вы че-та не в форме, - заметил он. - Особенно девчонка в непонятном костюме.
- Какая внимательность, - огрызнулась Виола. Очевидно, речь шла о ней. У кого еще из нас непонятный костюм?
Эльф и глазом не моргнул.
- Это плохо, - угрожающе протянул панк, - а то вам придется бегать. Может, даже прыгать.
Эдвард вскинул голову и застонал. Я едва сдержалась, чтобы не последовать его примеру.
Эльф приглашающе махнул рукой.
- Познакомьтесь, - сказал он, когда мы ступили на территорию парка. - Эту хрень зовут Недоразумение.
Поначалу я не поняла, о ком говорит эльф - поблизости никого не было, лишь гладкий асфальт да темнота - но, проследив за его взглядом, заметила вдалеке высокую двигающуюся фигуру. Я уже приготовилась бежать, но вовремя узнала рукомаха. Если вы когда-нибудь были на концерте в большом городе, то наверняка видели там надувных, длинноногих и длинноруких людей, которых причудливо извивает от любого порыва ветра. Так вот, один из них находился в паре сотен метров от нас. Этот факт внезапно развеселил меня. Эдвард и вовсе засмеялся.
- Прикольно, - протянул он.
Виола с ним не согласилась:
- Нет, не прикольно. Ветра же нет. От чего он танцует?
Я похолодела, эльф довольно осклабился, а рукомах, кажется, приблизился.
- Перед вами результат эксперимента сумасшедшего ученого, - без интереса объяснил соратник Кошмаруса. - То есть бывшего владельца этого парка. Он хотел сделать че-та прикольное, чтобы оно веселило народ и типо раздавало шарики, а получилось Недоразумение. Оно, кстати, типо и виновато в убийствах.
Теперь сомнений не осталось: прыгая и извиваясь, рукомах действительно приближался. Причем довольно стремительно - еще секунду назад он был далекой точкой, в которой едва угадывалась фигура человека, а сейчас уже возрос до целого метра.
- Короче, - эльф вышел за ворота и захлопнул их, с щелчком заперев на ключ, - вы типо должны найти спрятанную в этом парке наклейку с рисунком тыквы. Недоразумение будет вам мешать. Короче, неудачи и типо все такое.
Я хотела спросить, чем нам может помешать рукомах и как он умудрился кого-то убить, но с приближением Недоразумения все стало и так ясно. Ноги заскользили по асфальту. Я прикрыла рукой глаза, защищая их от летящих в нас мелких камешков и пыли.
Там, где у людей рот, у рукомаха имелась дырка, и из нее вылетали мощнейшие потоки воздуха. Недоразумение прыгало от нас в метрах тридцати. Если оно приблизится, нашу троицу, очевидно, сдует. Этого никому не хотелось.
- Нужна стратегия! - прокричала Виола. - Какие варианты?
- Паниковать! - предложил Эдвард и, не дожидаясь, пока его идею одобрят, заорал.
Я закатила глаза:
- Расхныкались, нытики! Разбегаемся! Какие еще могут быть варианты?
И все с криками помчались в разные стороны. Вовремя. Рукомах подскочил и приземлился на то место, где мы только что стояли. Некоторое время он растерянно извивался, не зная, за кем бежать, но скоро пришел в себя и погнался за мной.
- Блеск, - проворчала я, про себя молясь, чтобы существо передвигалось со скоростью улитки.
Увы, Недоразумение оказалось неожиданно шустрым. Оно прыгало, изгибалось, как профессиональный спортсмен. Это вам не средневековый рыцарь в негнущихся доспехах.
Я припустила к американским горкам. Запрыгнула на рельсы и полезла по ним вверх, будто по лестнице.
«Там этот крайне неудавшийся эксперимент меня не достанет», - злорадно думала я.
Однако рукомах - мерзкое создание - подбежал к горкам и вскинул голову, направляя поток воздуха прямо на меня. Пришлось замереть, прижаться к рельсам вплотную, дабы не оказаться в небе. Недоразумение упрямо дуло, я упрямо держалась. Как долго эта сцена продлилась, сказать точно не могу, но в одном будьте уверены - мое упрямство намного и намного сильнее, чем у... Что вообще такое это существо?! А главное, насколько эксперимент должен быть неудачным, чтобы из безобидного рукомаха сотворить самую нелепую машину убийств?
Поток становился сильнее, но я не сдавалась - лишь крепче цеплялась за рельсы и изредка злорадно хихикала. Мне казалось, это выводит рукомаха из себя, хотя в общем-то по его лицу, состоящем из одной лишь дырки, трудно сказать. Наконец Недоразумение признало наличие во мне поистине непобедимой упертости и упрыгало в противоположную от горок сторону. А как иначе? Я целый год ждала от Эдварда признания, подождать пару минут, пока у живого рукомаха сдадут нервы, по сравнению с этим - раз плюнуть.
(Глазами Эдварда)
Со страху Эдвард позабыл свое имя, что уж говорить о том, куда и от кого он бежит. Однако, несмотря на это, парень не сбавлял скорости. Самовнушение то или нет, но в спину ему явно что-то дуло, не давая замедлиться и на секунду.
Вдруг Эдвард увидел впереди небольшое здание с множеством цветных дверей. Взгляд судорожно заскользил по висящим на них табличкам - «комната смеха», «комната страха», «комната удивления», «комната отчаяния», «комната неопределенной эмоции», «комната самобичевания».
Эдвард остановился на той, что отражала его собственное внутреннее состояние, и, недолго думая, вбежал в нее. Дверь в «комнату сложных чувств» захлопнулась, и единственный источник кое-какого света исчез. Парень оказался в кромешной темноте. Пришлось щупать стены в поисках выключателя. К счастью, тот нашелся почти сразу. Раздался щелчок, и просторный зал осветился. Эдвард охнул. Он не ожидал, что комната сложных чувств так сильно будет отражать свое название.
Потолок, пол, стены - все было разрисовано в пятнах самых ярких и несочетаемых друг с другом цветов. На тоненьких ниточках сверху свисали белые маски, выражающие нечто сложное, неопределенное. Внизу стояли большие каменные фигуры. Эдвард не знал им названия, но точно понимал, что в геометрии таких нет. Парень обошел один из камней со всех сторон и вдруг сообразил: в зависимости от угла зрения тот меняется. Эдвард ощупал его, обнаружив в некоторых местах углубления. Ого, так перед ним оптическая иллюзия!
Вдруг от всех этих цветов и фигур закружилась голова. Решив отдохнуть, Эдвард сел на пол и закрыл глаза. Чтобы не терять времени, он стал думать, как будет искать наклейку. В том, что она именно здесь, Эдвард не сомневался. Последние два часа с ним происходили просто фантастические события, а значит, он герой какой-то истории, причем главный. Не верите? Кто тогда проявил смелость в библиокроманте? Кто самый харизматичный? Кто имеет драматическую предысторию? Правильно, это все ваш любимый или ненавистный, но все равно неповторимый Эдвард. Ему, как и любому главному герою, везло с того самого момента, когда он пошел по пути своего истинного предназначения. Следовательно, должно повезти и сейчас.
Предвкушая великие свершения, о которых скоро будут сочинять пьесы, Эдвард встал и последовал за судьбой. Она вела его к картине в правом углу с изображением средневековой дамы. Бедняжка, кажется, никак не могла определиться, плакать ей или смеяться, поэтому застыла с жутким выражением грусти и радости одновременно. У Эдварда аж мурашки пошли, но, несмотря на это, он смело снял картину с гвоздика.
- Думал, Кошмарус, я не догадаюсь, да? - парень залился торжествующим хохотом.
Когда эмоции прошли, Эдвард понял, что за картиной никакой наклейки нет. Тут-то ему и почудилось, что хохочет теперь Кошмарус, хотя того рядом не было. Эдвард поспешно повесил картину обратно. Хорошо, что его сокрушительный провал никто не увидел. Ну разве что кроме зрителей, которых Эдвард воображал всякий раз, когда делал что-то крутое. Правда, не всегда это крутое действительно таковым получалось, и перед зрителями - пусть они и не настоящие - прямо как сейчас, становилось неловко.
С куда меньшим энтузиазмом Эдвард поискал за соседними картинами, ничего не нашел и ударил ногой о стену.
- Как же бесит! - воскликнул он, вскинув вверх руки. - Как я должен искать эту тупую наклейку?! Она маленькая, а тут все цветное! Убить того, кто это разрисовал!
Эдвард уже хотел отправиться на поиски в другом аттракционе, например, тире (тот, когда он пробегал мимо, показался ему довольно темным, значит, оранжевая наклейка найдется быстро), но вовремя вспомнил о рукомахе. Не то чтобы это чудище сильно напугало Эдварда, просто... Э-э-э... Лучше проявить настойчивость и поискать наклейку в этой комнате еще. Да, точно! Именно так велит ему судьба!
Эдвард вздохнул и с самым скучающим выражением, которое способно состроить человеческое лицо, принялся осматривать помещение.
(Глазами Виолы)
Виола остановилась у колеса обозрения. Оно нависало над ней, громадное, заржавевшее и устрашающее. Если такое упадет, тем, кто стоит рядом, мало не покажется. А судя по непрочной конструкции, произойдет это с минуты на минуту. Девушка тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Где это она видела, чтобы колеса падали?
Виола вошла в кабинку в виде тыквы и осмотрела самые укромные ее места: под лавочкой, на потолке, под полом. Наклейки нигде не было, но Виола не сомневалась: та находится именно на колесе. Не зря же это единственный аттракцион с тыквами?
Она вышла, нажала рычаг, и к ней подъехала следующая кабина. Наклейки в ней не оказалось. Виола проверила еще десять кабин, прежде чем стала сомневаться в своей догадке.
По-хорошему, нужно было разработать стратегию, договориться, кто и по каким аттракционам будет искать. Но на это ушло бы время, а его как раз оставалось катастрофически мало.
Виола обернулась - хотела посмотреть, где сейчас ее друзья - но увидела надвигающееся на нее Недоразумение. Девочка вскрикнула, с перепугу перецепилась через собственные ноги и плюхнулась на дно кабины.
Порыв ветра сдул с ее лба маску (Виола едва ли успела поймать ее и прижать к себе), щелкнул рычагом. Колесо обозрения закрутилось.
Вверху, там, где поток воздуха перестал до нее доставать, Виола встала на ноги, но тут же об этом пожалела. Рукомах подскочил, оказавшись с кабиной Виолы на одном уровне, и дунул так, что кабину перевернуло набок. Сама Виола, к счастью, не упала: ветер намертво прижал ее ко дну.
«Как эта тварь работает? - панически размышляла она. - У нее нет ни вентилятора внутри, ничего! Снова чертова магия».
Снизу что-то треснуло и заскрипело. В следующий миг Виола почувствовала, как колесо падает.
«Накаркала», - обреченно подумала она.
(Глазами Беатрис)
Я, обыскавшая вдоль и поперек автодром, батуты и тир, была на грани отчаяния. Выйти за эту грань мешало только желание завершить квест Кошмаруса с достоинством. Ну или хотя бы просто завершить, чему отчаяние точно не поспособствует. Я наткнулась на здание со множеством дверей и застонала. Придется искать наклейку за каждой из них. Вбежав в самую крайнюю, я не сразу заметила на фоне цветастых стен Эдварда. Тот занимался чем-то странным: пинал ногой каменную фигуру.
- Тренируешься, чтобы потом пнуть Кошмаруса? Молодец, - одобрила я.
Эдвард подскочил. Похоже, не заметил моего прихода.
- Да нет, я просто того... - зачастил он. - Предаюсь отчаянию.
Я понимающе кивнула:
- Нашел что-то?
- Нет! Хотя я обыскал все! Все! И ничего нет!
Еще один пинок, а после - крик боли. Эдвард схватился за ногу.
- Укромные места обыскивал? - спросила я. - Хотя в общем-то тут все кажется укромным.
Эдвард замер, моргая, будто вопрос застал его врасплох. Он неловко прокашлялся и тихо произнес:
- Нет, я осматривал только так, поверхностно. Да и вообще больше предавался отчаянию, чем искал наклейку.
- Ты что, изде...
Фразу мне не дал закончить резкий грохот. Потолок тут же осыпался. На нас попадали крупные доски и кирпичи. Эдвард и я испуганно осели на пол.
Похоже, что-то тяжелое упало на крышу здания.
(Глазами Виолы)
Говорят, что из любой плохой ситуации можно вынести вывод, тогда она станет поучительной, а значит, хорошей. Вывод, который можно было вынести сейчас, когда Виола перевернулась на колесе обозрения, завалив им какое-то здание, был всего один: никогда больше не залезать на высоту, иначе новообретенная фобия даст о себе знать.
Девушка ползком вылезла из кабинки. Та повисла над самой землей. Кости, к счастью, чудом оказались целы, чего нельзя было сказать о психике. При падении Виола мысленно пережила свою смерть раз тридцать. В голове до сих пор крутились бесконечные варианты того, что стало бы, если бы удача оказалась не на ее стороне. Все они были ужасны, и все захватили Виолу целиком, сковав движения, унеся от реальности.
Вдруг она почувствовала дующий в спину ветер. Это тут же привело девушку в себя. Виола огляделась и увидела заваленное грудой камней здание. Забежала за него, прижалась всем телом к стене, скрываясь за обломками колеса обозрения. Недоразумение явилось и завертело надувной головой. Виола схватилась за торчащую из обломка железную палку, чтобы не улететь. Существо ее не замечало.
Тут Виола расслышала голоса друзей. Они доносились из заваленного здания. «Может, мне показалось?» - мелькнула мысль, но нет. Чудовище тоже что-то услышало. Оно стало танцевать медленнее, а затем взяло и... Сдулось.
Виола обомлела. Бесформенный кусок резины пополз по асфальту, точно расплющенная змея, протиснулся в щель под завалами и скрылся из виду.
- Когда это закончится, - произнесла Виола, - я разберусь, как ты работаешь.
А в мыслях добавила: «Но сейчас нужно спасти друзей».
Из здания донеслись крики и оглушительный свист ветра.