Начало и конец

Декабрь

В среду, тридцатого ноября, Драко Малфой официально покончил со всеми бюрократическими нюансами, касающимися процесса лишения наследства. В пятницу, второго декабря, они с Гермионой прибыли в Нотт-Мэнор, чтобы встретиться с друзьями.

Драко стряхнул зелёную золу с мантии Гермионы и наклонился, чтобы поцеловать её в щеку. Ему нравилось поддаваться таким импульсам и не испытывать неловкости из-за этого.

— Готова? — спросил он, обдавая дыханием кожу.

— Не делай вид, что только я нервничаю, — она улыбнулась, прильнув к нему, вероятно, чтобы только оттолкнуть и сделать шаг вперёд. У них в планах было посетить несколько мест, и Нотт-Мэнор был лишь одной из первых остановок.

Они обнаружили Тео, Пэнси и Блейза там, где обычно проводили пятничные вечера.

— Привет, — сказала Гермиона, привлекая их внимание. Её голос немного дрожал. Она пыталась держаться, но Драко чувствовал её нервозность. Ей удавалось скрывать свои переживания, но только не от него. Он положил руку ей на плечо; их разница в росте казалась ему идеальной. Драко надеялся, что его поведение не отличалось от обычного и не выдавало нервного трепета.

— Мы ненадолго, — сказал он.

Пэнси убрала бокал от губ.

— Что? Почему? — посыпались острые, язвительные вопросы. — Пятница — это наше время.

— Вообще-то, мы здесь, чтобы кое-что узнать у Тео. И в зависимости от того, каков будет ответ, то спросим кое-что и у вас с Блейзом.

У бара, который был в конце комнаты, Драко увидел, как Блейз, не сводя с него глаз, поставил на стойку бутылку виски и плеснул его себе в бокал. Он улыбнулся, подмигнул и выпил залпом. Блейз догадался. Конечно, он догадался.

Тео был прав: Блейз может раздражать своей наблюдательностью. Несмотря на это, Драко улыбнулся и следом повернулся к Тео.

— Так вот, ты же изучал магические узы, не так ли? Получил разрешение от Министерства?

Тео вскочил со своего места, стул проехался ножками по старинному ковру. В то же время Пэнси возмущённо вскрикнула, и этот звук мало чем отличался от воя банши. Драко показалось, что это было из-за окутавшей её смеси волнения и необходимости узнать больше информации.

Прежде чем Драко успел моргнуть, Тео сократил расстояние между ними.

Гермиона вытащила из сумки приглашение, исписанное ровным почерком на самой красивой бумаге, которую ей удалось найти. Она протянула его Тео.

— Воскресенье, — сказала она. — Вся информация есть. Адрес принадлежит моим родителям, так что камин находится в маггловском районе. Но они, конечно, знают о существовании магии. И у них прекрасный сад на заднем дворе.

Пэнси вырвала приглашение из рук Тео, встав со своего места и оставив вино на столе. Справа от Драко возник Блейз и протянул ему стакан виски. Когда Драко снова посмотрел на Гермиону, она держала в левой руке бокал с шампанским.

Драко предположил, что Блейз может быть очень чутким, и его стоит держать поблизости, несмотря на его раздражающую склонность к всезнайству.

Пэнси издала несколько неразборчивых звуков, пока читала приглашение. Гермиона проявила отличную — поистине великолепную — стойкость и ни разу на это не отреагировала.

— Итак, Тео. Значит, ты поженишь нас? Не так ли? — спросила Гермиона, вероятно, заметив, что он всё ещё ничего не сказал.

Ухмылка Тео не исчезала с его лица с того момента, как Драко произнёс слово «разрешение». Невероятно, но улыбка стала ещё шире. Он почти... почти... выглядел так, словно вот-вот расплачется.

— Я сейчас обниму тебя, Грейнджер, — сказал Тео. Пэнси пришлось отступить и даже обиженно фыркнуть, когда он обнял Гермиону. — Конечно, я это сделаю, — сказал он. — Я ждал, когда вы меня об этом попросите.

— Что на тебе надето? — вмешалась Пэнси, и начался допрос, которого Драко и ожидал. — Ты беременна? Почему ты... что ты... — она наколдовала измерительную ленту и обкрутила её вокруг талии Гермионы, чтобы отметить возможные изменения в параметрах.

— Пэнси, я не беременна. Мы просто... я не хочу пышной свадьбы.

Пэнси резко вдохнула от шока, переводя взгляд с Драко на Гермиону, словно ища какой-то здравый смысл в том, что она явно считала безумием.

Гермиона оттолкнула от себя измерительную ленту, которая в данный момент измеряла её грудь.

— Мы хотим, чтобы рядом с нами в этот день были только самые близкие люди, — сказала она, скрестив руки и приподняв брови.

Пэнси замерла, как будто слова Гермионы физически заморозили её с помощью заклинания; она не могла поверить, что её включили в список этих людей. Моргнув и покачав головой, Пэнси пришла в себя.

— Я приду пораньше, чтобы сделать тебе макияж.

Гермиона попыталась не дать улыбке прорваться наружу. Драко видел, с каким усилием она сжала губы, закусив их зубами.

Наконец она сказала:

— Тебе придётся опередить Джинни. Я уверена, что она тоже захочет принять участие.

Пэнси тут же выпрямилась, как будто ей был брошен настоящий вызов.

— Хорошо, — сказала она без малейшего беспокойства. Пэнси скрестила руки и шагнула вперёд. Выражение её лица отражало лёгкое отвращение ко всему, что она собиралась сказать. — Я думаю, что нам тоже нужно обняться, Грейнджер.

***

Тео уговорил их остаться и выпить напитки, которые приготовил Блейз. И даже если бы он не стал настаивать на своём, искренние улыбки и похлопывания по спине, кривившиеся губы Пэнси при обсуждении платья и дружеские объятья убедили бы их.

Когда Пэнси начала речь о своём отвращении к цветам, созданным магией, вместо того, чтобы взять для букета живые, чаша терпения Гермионы переполнилась, и возникло странное колебание между раздражённым весельем и весёлым раздражением. Они попрощались со своими друзьями и вернулись к себе, только чтобы взять немного пороха и переместиться на площадь Гриммо.

Гермиона первой возникла в доме. Она позвала Уизлетту, которая провела их внутрь, нахмурив рыжие брови от растерянности.

— Я думала, у вас были планы на вечер, — сказала Джинни, прижимая руку к едва округлившемуся животу. — Я поставлю для вас тарелки на стол...

— О нет, нет, Джин. Не переживай, мы ненадолго. Прости, что так внезапно. Вообще-то, мы хотели кое-что сообщить. Гарри, Рон и Лаванда здесь?

Драко послушно плёлся за Гермионой, его пальцы касались её спины, пока они следовали за Уизлеттой по тёмным и узким коридорам, ведущим в столовую. Он приготовился к встрече лицом к лицу с Гарри Поттером и Рональдом Уизли. Драко тосковал по тем простым временам, когда было так легко их ненавидеть — это было вшито в его личность, как и фамилия.

Как оказалось, не все неотделимые вещи являются таковыми. Чаще ему не так уж сильно претило общество Поттера, не то чтобы он был готов признаться в этом, даже Гермионе. Мужчина должен был защищать свою честь. И если бы Уизли держал рот на замке, Драко мог бы легко притвориться, что его вообще не существует.

— Всем привет, — сказала Гермиона, когда они вошли в столовую.

Поттер встал со своего места.

— Миона, я думал, ты занята, — он заключил её в объятия, когда Драко подавил желание вздрогнуть от такого мерзкого сокращения её имени, которое Поттер и Уизли любили употреблять по отношению к ней.

— Мы ненадолго, — сказала Гермиона, повторяя свой ответ Джинни. Это напомнило временную петлю. Возможно, Уизли объявит, что у него тоже сложилось впечатление будто Гермиона и Драко этим вечером должны были быть чем-то заняты. Ведь так и было; неделю назад они сказали, что не придут, потому что были уверены, что проведут вечер у Тео. Внезапное и волнующее решение пожениться немного скорректировало планы.

Гермиона полезла в сумку и достала ещё одно приглашение.

— Воскресенье, — сказала она, протягивая открытку Поттеру. — Я знаю, что это слишком внезапно. Надеюсь, ты, конечно, сможешь прийти, — ее голос прозвучал тихо, почти застенчиво. Было ли ей стыдно так внезапно являться с таким приглашением?

Драко не позволил последующему вопросу о том, стыдно ли ей за него, вскружить мысли.

— Мы женимся, Поттер, — пояснил Драко, поскольку Гермиона всё ещё не произнесла ни слова, а приглашение по-прежнему было у него в руке. Непрочитанное.

Глаза Поттера расширились, он метнул взгляд на Гермиону, прежде чем принялся читать.

Джинни среагировала быстрее и, полукрича что-то невнятное, крепко обняла Гермиону. Уизли встал со своего места, изучая приглашение через плечо Поттера.

Джинни начала плакать. Гермиона тоже.

И на мгновение Драко показалось, что его отбросило назад в прошлое, когда он сидел на площади Гриммо и чувствовал себя настоящим вуайеристом, наблюдая за радостью людей вокруг по поводу объявления о беременности. Но теперь он был частью объявления, на этот раз свадьбы. Это было его радостное событие, его перемены в жизни, которые вызвали слёзы радости у близких друзей.

Драко взглянул на Лаванду, которая всё ещё сидела за столом и с улыбкой наблюдала за этой сценой. Тогда она тоже была чужой.

— Привет, Браун, — начал Драко. — Знаешь ли ты что-нибудь о магии, которой можно создать цветы, не растущие в этот сезон? Нам может понадобиться немного твоей помощи.

Её улыбка стала шире. Очевидно, да.

— Я могу испечь торт, — предложила Джинни, вырываясь из крепких объятий Гермионы. — У меня много маминых рецептов. Но... подожди, в это воскресенье? То есть через два дня? В воскресенье?

Гермиона кивнула, вытерла слёзы с щёк, а затем шлепнула Джинни по руке в тот момент, когда глаза Уизлетты устремились вниз.

— Я не беременна. Не смей задавать этот вопрос, — Гермиона пристально посмотрела на живот Джинни.

Уизлетта рассмеялась, а Поттер словно забыл, как дышать. Гермиона отступила назад, выбираясь из спутанного комка объятий, слёз и общей сентиментальности, которая в таком количестве казалась Драко неприятной.

Она остановилась, когда её каблук коснулся носка его лофера. Гермиона прижалась спиной к Драко. Он небрежно положил левую руку на её бедро.

— Мы... я... мы больше не видим смысла ждать. Процесс лишения наследства завершён; кажется, сейчас самое подходящее время, — сказала Гермиона, наклонив голову и глядя на него снизу вверх.

Он полагал, что существуют места и похуже, чем кухня Гарри Поттера, переполненная знакомыми лицами. То, что Гермиона так просто произносила такие непростые вещи, успокаивало его раздражение, которое обычно вызывали у него рыжие волосы, веснушки и шрамы в виде молний.

Поттер моргнул, поправил очки — Драко тут же поклялся себе никогда не делать ничего подобного со своими собственными — и выдохнул.

— Ну что ж. Хорошо, — сказал Поттер. Очевидно, всё, что ему было нужно, это подтверждение Гермионы. — Мы придём.

— Конечно, мы придём, Миона, — добавил Уизли. Всё испортила эта идиотская кличка.

Однако на Гермиону это подействовало. Давление на Драко усилилось, как будто она расслабилась и упала на него от осознания, что они придут. Как будто вообще были какие-то сомнения.

— Ну, мы... мы просто хотели прийти сюда... пригласить вас... лично, но нам пора идти, поэтому... простите, что прервали.

— Если хотите, вы можете остаться, — предложила Джинни.

Гермиона покачала головой.

— Спасибо, но у нас есть планы. О, и прежде чем мы уйдем. Пэнси хочет сделать мне макияж. Тебе, наверное, следует прийти пораньше, если ты хочешь опередить её.

Серьёзное выражение смертельного соперничества появилось на лице Уизлетты. Она нахмурилась и сузила глаза.

— Я приду.

Поттер застонал, Гермиона рассмеялась, а Уизли надкусил булочку, которую стащил со стола.

***

Гермиона не солгала, когда сказала Джинни, что у них есть планы на вечер. У Драко было много планов, связанных с ней. Они долго обсуждали, как проведут вечер пятницы: сократить время с его друзьями и наведаться к её.

Переговоры проходили напряжённо, обе стороны выдвигали жёсткие условия. В конце концов, они пришли к выводу, что этот вечер пятницы они проведут в обществе друг друга.

За совместным чтением на их диване, ютясь под одним одеялом. За наслаждением от тепла, исходящего от камина, и уюта от потрескивания огня. За наблюдением за их совместной рождественской ёлкой, украшенной с помощью магии, но с несколькими маленькими игрушками, подаренными родителями Гермионы: всего двадцать одна — они дарили ей новую на каждое Рождество, за исключением тех лет, о которых она не хотела вспоминать.

За ленивыми поцелуями и блуждающими по телу руками. За тёплой зимней ночью, проведенной вместе, вдвоём. Несколько мгновений перед свадьбой, вечностью, их совместным будущим. Туманные вечера, подобные этому, на фоне волшебных огней и запаха пряного сидра и глинтвейна, казались чем-то нереальным. Это был восхитительный способ спрятаться, погрузиться под поверхность чего-то, что защищало от угрозы, а наоборот, окутывало и объединяло сильнее.

Он целовал её неторопливо, ощущая вкус корицы и гвоздики на языке, чувствуя томную, ленивую манеру, с которой Гермиона всегда обнимала его, немного выпив.

Он запоминал линии её тела на ощупь, так что если он когда-нибудь потеряет зрение, то сможет её узнать, только прикоснувшись.

Он очерчивал форму её губ, когда она стонала от его прикосновений, чтобы если он когда-нибудь потеряет слух, то сможет узнать её только по тем звукам, которые вырываются из горла.

Он отмечал в памяти каждый вздох, каждый стон, каждое прошёптанное слово. Он пробовал каждый дюйм кожи, до которого мог добраться, обнажая её всё больше, поднимая её блузку и убирая ткань со своего пути. Он тонул в ванили, в корице, в душистом перце, в бурбоне, в гвоздике. В тёплых, зимних ароматах, связанных с тем, что делало Гермиону такой уникальной.

В тот вечер он выпил всего два бокала вина и никогда в жизни не чувствовал себя более опьянённым и таким безумно счастливым. Он думал, что этому удовольствию, может быть, есть предел, но он так и не наткнулся на него.

Не тогда, когда он отнёс её в спальню. Не тогда, когда он откинул бордовые простыни и сбросил одежду на пол. Не тогда, когда он поцеловал её снова — по крайней мере, в миллионный раз — по-прежнему неторопливо и лениво. Не было ни единого места на земле, где ему следовало быть, кроме того, которое было рядом с ней.

Не тогда, когда он вошёл в неё, глотая прерывистое дыхание. Не тогда, когда она цеплялась за него, впиваясь кончиками пальцев в плоть под лопатками. Не тогда, когда он почувствовал солёный привкус на её коже, и не когда она, задыхаясь и постанывая его имя, повторяла ему в ухо: пожалуйста, да, боже, Драко — снова и снова. Заклинание, которое распаляло его сильнее.

Не тогда, когда она прогнулась в спине, обнажая шею, откидываясь на подушки, а короткими ногтями царапая его спину. Не тогда, когда она ахнула, задержала дыхание, перестала думать всего на мгновение, и доверилась ему.

И не тогда, когда он закончил, уткнувшись лицом в её кудри, с горящим разумом и умиротворением в душе.

***

Миновала пятница, и наступила суббота. Что люди делали за день до свадьбы?

Драко начал утро с того, что заварил чай, его волосы всё ещё были взъерошены со вчерашнего вечера. Через несколько минут к нему присоединилась Гермиона. На её лице отразилась тревога, и она села на пуфик неподалеку, наблюдая за действиями Драко.

— Нам ничего не надо планировать, — сказал он. — Это свадьба без чёткого расписания. И, что бы ты ни задумала, Пэнси, вне всяких сомнений, уже придумала что-то бесконечно запутанное. Сомневаюсь, что она вообще спала с тех пор, как мы ей сказали, — Драко наблюдал, как Гермиона нахмурилась, закатила глаза, затем потянулась за чаем и отхлебнула. Подозрительно смиренно.

— Ты очень невозмутим для человека, выросшего в среде, где люди были помешаны на грандиозных, роскошных свадьбах.

Драко легко улыбнулся, помешивая зелье в котле.

— Хочешь узнать секрет? — Её брови поднялись. — Они смертельно скучны. Свадьба Астории была неожиданно самым приятным светским приёмом, который я когда-либо посещал... возможно, когда-либо. Ты — единственная, кого я вообще хочу видеть на нашей свадьбе. Я легко мог пережить этот день безо всех остальных. Поэтому мы не станем проводить субботу в свадебных хлопотах. В конце концов, это всё ещё мой день.

Гермиона окунула палец в чай ​​и брызнула несколькими каплями в Драко.

— Давай без этого, пожалуйста. Не будем портить мои зелья.

Она рассмеялась.

— Знаешь, суббота больше не твой день.

— Разве?

— Конечно. Теперь они все принадлежат тебе.

Драко замер. Слишком надолго. Зелье испортилось.

Однако это всё равно стоило того, чтобы услышать, как она говорит такие грандиозные вещи.

— Правда? — он отложил палочку в сторону, прислонился к столику и скрестил руки на груди.

— Если ты будешь меня дразнить, я перестану говорить тебе приятные вещи.

Он подошёл к ней и остановился. Вероятно, она инстинктивно раздвинула колени, позволив ему встать между ними. Драко упёрся руками в столешницу позади неё.

— Пожалуйста, никогда не переставай говорить такие приятные вещи, — сказал он, чувствуя, как радость окутывает его кости.

Она улыбнулась, отставив свой чай в сторону, положила одну руку ему на предплечье и прислонилась к нему головой.

— Мне стоит нервничать? — спросила она, закрыв глаза.

— Не знаю. А мне?

— Нет.

— Тогда и тебе не стоит.

Она открыла глаза, подняла голову и улыбнулась ему.

— Возможно, я бы нервничала, если бы думала, что мы это не заслужили, но мы... боги, всё ведь наоборот, не так ли?

Он убрал руку со столешницы, вместо этого зарылся пальцами в её волосы.

— Мы, без сомнения, достаточно потрудились, — он наклонился, чтобы поцеловать её, и остановился — его взгляд застыл на незнакомом ящике, стоявшем на столе позади неё. — Что это?

Гермиона повернула голову. Она драматично фыркнула, уровень раздражения подсказал Драко ответ ещё до того, как она его произнесла.

— Я думала, что работать у Тео будет проще, чем в Малфой-Мэноре.

Драко почти, почти фыркнул в ответ.

Гермиона покрутила головой, и её кудри подпрыгнули в такт.

— Как будто он хочет, чтобы его отправили в Азкабан.

— И что же там? — спросил Драко невозмутимым голосом, поскольку знал, с какими противозаконными вещами любит играть Тео.

— В этом ящике, — она склонила голову в его сторону, — шесть нелегальных порт-ключей. Я не могу просто оставить их в Поместье. Если бы кто-нибудь ещё обыскал его дом с помощью диагностических рун, их сразу бы обнаружили, ведь... они созданы уже после войны. У Тео будет столько неприятностей...

Драко поцеловал её, удерживая руку на затылке, изливая каждую унцию своей любви, чтобы украсть у неё возможность говорить — само дыхание — поцелуем. Она издала звук удивления, вероятно, от внезапности такой грубой интенсивности, которая застала и его врасплох. Разве он мог не поцеловать её подобным образом?

Она расслабилась, растворяясь в нем, покусывая его губы и проводя ногтями по его волосам своим самым любимым способом. Она замедлилась. Отпрянула. Поцеловала челюсть.

— Что это было... вау, что это было?

— Ты... Ты нарушила правила ради Тео.

— Ну... я не хочу, чтобы его арестовали. И я знаю, что его порт-ключи безвредны... они на самом деле революционные. Но... Министерство не оценит этого.

— Однажды ты решила нарушить правила и ради меня, помнишь? За бутылкой вина.

— Ну, ты выглядел ужасно удивленным, и мне нужно было этим воспользоваться. Мы тогда были в подвешенном состоянии, и мне хотелось, чтобы ты поцеловал меня, понимаешь?

— Теперь ты нарушаешь правила для Тео.

— Не нужно тыкать мне в лицо тем, что мои моральные принципы очень гибкие. Я понимаю, что у меня есть склонность искажать их в угоду своим предпочтениям. И мне известно об этом недостатке. Мне просто... ну, мне всё равно.

— Но ты тратишь много сил, чтобы защитить Тео.

— Конечно. Он мой друг. Он поженит нас завтра, ради Мерлина.

Драко не мог сдержать ухмылку. Такую широкую. Такую счастливую.

— Для этого и был поцелуй, — сказал он.

Гермиона поджала губы, выражение её лица показывало напускное раздражение. Кровь Драко закипела, разогналась от предвкушения.

— Значит, если я проявлю благосклонность к твоим друзьям, ты снова меня так поцелуешь?

Драко ухмыльнулся, наклонился ближе, оставляя её в своём плену, отчаянно пытаясь удержать именно там, где ему хотелось, пока она следовала за этим восхитительно хитрым ходом мыслей.

— Абсолютно точно, — выдохнул он, снова запустив пальцы в её кудри.

— Знаешь, я думаю отправить Пэнси подарок за то, что она была таким хорошим другом и пыталась помочь мне спланировать свадьбу.

Другой рукой он обвил её талию, дёрнув к краю стула, прижимая бёдра к себе.

— Ты вымогаешь из меня поцелуй?

— Абсолютно точно, — сказала она, копируя его тон.

Он полагал, что она это заслужила.

Он поцеловал её. Губы. Челюсть. Шею.

Он поцеловал её за ухом, посасывая кожу.

Он целовал основание горла, облизывая кожу.

Он поцеловал её ключицу. Плечо.

Он расстегнул её блузку и поцеловал грудь.

И когда она окончательно сдалась, он дёрнул её на себя и поставил на ноги, чтобы поцеловать грубее, теряясь в тумане, пока Гермиона вытягивала полы его рубашки из брюк.

С расстёгнутыми пуговицами. С голым торсом. С распахнутой молнией на брюках.

Он повёл в спальню.

Полностью обнажённую.

***

— Блейз уже пытался заставить меня выпить. Мне это не нужно, — сказал Драко, отказываясь от стакана, который предлагал ему Тео, пока они стояли в саду Грейнджеров. Тео лишь изогнул бровь. Ожидание порождало тревогу, если говорить откровенно. Поскольку событие не было грандиозным, Гермиона собиралась внутри дома, что бы это ни значило.

Взгляд блуждал от мистера к миссис Грейнджер, пока они разговаривали с Поттером. Драко моргнул. На мгновение он действительно забыл, что Поттер вырос среди магглов, что он знал Грейнджеров гораздо дольше, чем Драко. Из всех людей у Поттера, вероятно, было гораздо больше возможностей успокоить пару магглов, которые любезно и с искренним удовольствием предоставили свой дом для небольшого собрания волшебников.

Не то чтобы сегодня они бы не стали свидетелями магии. Она окружала их - начиная чарами, которые поддерживали приемлемую температуру в саду, заканчивая заколдованными цветами, столами и стульями.

Драко теребил своё кольцо. Оно будто было не на своём месте. Они купили ему простое золотое кольцо на следующий день после того, как решили пожениться без масштабной свадьбы. У Гермионы, очевидно, уже было своё. Но оно было нужно и Драко для магической церемонии. Выбор такого незамысловатого украшения вместе с Гермионой — что несло в себе столько надежды — был самым сюрреалистичным опытом в жизни.

Пэнси подошла к тому месту, где Драко стоял в ожидании с Тео и Блейзом, и в её глазах мелькнула убийственная угроза, когда она скрестила руки на груди и фыркнула.

— Меня выгнали, — это не было похоже на приветствие.

— Честно говоря, я впечатлён, что ты продержалась так долго, — сказал Драко.

— Видимо, я слишком яро высказывала своё мнение. Ты в курсе, что у неё даже нет свадебного платья? У неё простое платье. Я хотела, чтобы оно было в пол. С кружевом, блёстками или чем-нибудь ещё. Она не разрешила мне. А рыжая пригрозила летучемышиным сглазом. Драко, твоя свадьба — полный провал, надеюсь, ты в курсе.

— Спасибо, Пэнс. Но, поскольку мы решили пожениться в саду её родителей, у меня не было никакой надежды оправдать твои ожидания. Мы даже заказали еду на вынос.

Рот Пэнси открылся — она издала звук отвращения. Несколько раз моргнула, словно чего-то ожидая.

— Ты серьёзно?

Драко улыбнулся. Возможно, именно поэтому между Пэнси и Гермионой зародилось некое подобие дружбы — их было одинаково весело раздражать. Хотя с Гермионой он, как правило, предпочитал, чтобы это раздражение заканчивалось тем, что она была обнажена и извивалась под ним.

— От тебя, возможно, могло ускользнуть, Пэнси, но я даже надел ту же самую мантию, что и на свадьбу Астории.

Она захлопнула рот, скривилась, а затем:

— Нет, ты бы не посмел. Драко, ты... ты серьёзно?

— Да. Мы ничего не усложняем. И Гермиона сказала, что собирается надеть своё любимое платье и с помощью магии сделать его белым. Это всё, что нам нужно.

— Это даже не настоящее свадебное платье... оно хотя бы официальное?! Господи, Драко.

— Нет. Думаю, она выбрала то, ты знаешь, фиолетовое.

Пэнси выглядела так, будто её по-настоящему мутило, по крайней мере, из-за того, как сокращалось её горло, пока она глотала своё отвращение. Она вытаращила глаза, словно хотела сказать что-то ещё, но Драко подумал, что теперь она побоится узнать что-то ещё о том, как они решили сыграть свадьбу. Для Пэнси это было сущим кошмаром. Вместо того, чтобы потребовать ответов, которые она, вероятно, и не хотела знать, Пэнси просто взяла один из стульев в саду и села с бокалом вина.

— Ты уверен, что тебе это не нужно? — спросил Тео, снова протягивая ему виски.

— Нет, Тео, я в порядке.

— Верно. Это хорошо. Хотя мне, наверное, тоже не стоило бы. Видишь ли, это довольно большое давление — быть в ответе за магические узы.

Драко повернулся к Тео, пытаясь задержать брови на месте и не поднять их, чтобы не показать своего беспокойства, которое только что взорвалось под кожей.

— Ты ведь справишься, не так ли? Я не так много думал об этом, потому что, знаешь, ты, — неопределённый жест, — это ты. И ты можешь справиться... с чем угодно. У тебя же получится создать магические узы?

— Да, да, да, конечно. Я просто, — он опрокинул стакан, — это единственное, что я выпил, клянусь. Просто чтобы немного успокоиться.

— Не надо нервничать. Я не нервничаю, — сказал Драко, пытаясь предложить поддержку, хотя прекрасно понимал, что именно сейчас всё изменится.

Задняя дверь дома открылась, и вышла Джинни. Она направилась к мистеру и миссис Грейнджер, что-то прошептала на ухо мистеру Грейнджеру, а затем встретилась взглядом с Драко. Она подмигнула, показала ему большой палец вверх, и люди вокруг зашевелились. Расселись на свои места — на стулья, расставленные в одной части сада, пока мистер Грейнджер прошёл в дом.

Как бы ни жаловалась Пэнси из-за того, что их оповестили о торжестве в последнюю минуту, сад выглядел так, словно здесь проходила настоящая свадьба. Лаванда действительно знала кое-что о цветочных чарах, заколдовывая сад и украшая его прекрасными бутонами. Заклинания, сдерживающие холод, образовали красивый защитный купол, не давая пробиться сквозь него небольшим предвестникам снежной бури. Небо было серым, что, как Драко предполагал, могло показаться большинству людей дурным предчувствием в день свадьбы. Но когда Драко прокомментировал это вскоре после прибытия к Грейнджерам, Гермиона просто пожала плечами, посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «Я люблю серый цвет».

И это было действительно так.

Это всё, что ему нужно было на свадьбе, на самом деле. Особенно после того, как в прошлом его заставляли изучать огромное количество винных карт, схем рассадки и образцов тканей.

Он чувствовал себя комфортно. Он почувствовал запах цветущих поблизости роз, гардений. А где-то ещё в саду проскользнул намёк на розмарин. У них с Гермионой была своя история, произошедшая в бурно-растущих кустарниках.

Блейз занял своё место, оставив Драко наедине с Тео.

Кожу покалывало: она натягивалась от предвкушения. Не от нервов или страха, а от искреннего волнения, пробегающего по коже, скручивающего сухожилия, пульсирующего в венах.

Мистер Грейнджер снова открыл садовую дверь, и Гермиона вошла в сад.

Свадьбу не сопровождала музыка, ведь в конце концов, это не должно было быть пышной церемонией, но Драко всё равно слышал знакомые ноты, звенящие в ушах. Они почти оглушали. В мгновение ока Гермиона сократила расстояние до него, и её отец отошёл к своему месту среди остальных гостей.

У неё не было букета в руках, но несколько цветов было заплетено в локоны, обрамлявшие её лицо и убранные в свободный пучок на затылке. Несколько непослушных прядей выбились из него, и Драко подумал, что, возможно, Пэнси или Джинни даже не пытались приручить их, поняв, как прекрасно она выглядит.

Его взгляд остановился на цветке, спрятанном за её ухом, и сердце чуть не остановилось. В горле встал тугой ком, который Драко изо всех сил пытался проглотить.

Белый даффодил. Латинское название: нарцисс.

Название цветка, связанного с именем его матери.

Сердцебиение снова замедлилось; Драко сглотнул ком. Пустое пространство в его груди заполнилось. Он не мог осознать свои собственные эмоции, не мог понять, испытывает ли он радость от вида цветка или горечь. Но ему не нужно это понимать, не сейчас.

Гермиона потянулась к его рукам.

— Это казалось правильным, — сказала она шёпотом. Потому что, конечно же, она знала, что он заметил, видела его реакцию. Даже после той ненависти, которую ей пришлось пережить, и вещей, от которых отказался Драко, Гермиона Грейнджер по-прежнему была способна в день свадьбы заправить за ухо цветок, в честь которого была названа его мать. Она понимала, что он будет скучать, любить и горевать из-за её отсутствия. В конце концов, ему никогда не удастся полностью исключить мать из своей жизни.

Он просто не мог ещё сильнее полюбить эту красивую, всепрощающую женщину.

Увидят ли это их гости? Как он расчувствовался? Это казалось таким очевидным, таким заметным. Всего несколько минут назад, болтая с Тео, Драко выглядел таким спокойным и собранным, а теперь казался таким растерянным. Он едва мог думать, почти не дышал, ничего не слышал, когда Тео начал произносить заклинания. Драко не видел ничего, кроме тёплого, насыщенного коричневого цвета в глазах Гермионы — землистого тона, связывающего его с реальностью.

Тео продолжал колдовать, и Драко понял, что вся церемония создания магических уз началась без его ведома, поскольку он потерялся в ощущении чего-то, не поддающегося определению.

Драко вдохнул, тепло наполнило его, кислород насытил кровь, бегающую от сердца к кончикам пальцев на руках, которыми он держал ладони Гермионы.

Тео велел им опустить правую руку. Теперь они держались только за левые ладони — это напоминало рукопожатие. Из всех способов, с помощью которых он прикасался к Гермионе, держал её, водил по ней руками, этот казался самым чуждым, гораздо менее интимным, чем могло бы потребоваться для такого события. Но когда Тео снова начал читать заклинание, их кольца начали светиться. Золотые нити, сияющие от магии, словно произросли из каждого кольца и обвились вокруг соединённых рук.

Драко смотрел на золотую магию до тех пор, пока его глаза не заслезились от напряжения — нити светились так ярко, что при каждом моргании мир окрашивался в оранжевый цвет. Вместо этого он посмотрел на Гермиону и обнаружил, что по её щекам текут слёзы. Драко потянулся, чтобы вытереть их, но Тео отбросил его правую руку, произнося заклинание.

Из горла Гермионы вырвался смех. Даже Драко улыбнулся. Золотой свет связывающего заклинания осветил лицо Гермионы, как сияние от свечи за обеденным столом; будто он впервые действительно заметил, насколько она прекрасна, и увидел созвездия на её лице, увидел их будущее.

Свечение исчезло, магия оседала на коже, и Тео прочистил горло. Повисла тишина, тяжелая и полная предвкушения, пока Драко ждал, не зная, что будет дальше.

— Если у вас есть какие-либо утверждения или слова друг для друга, то можете обменяться ими.

Гермиона улыбнулась, держа Драко за левую ладонь, и сделала небольшой шаг вперёд, правую руку положа ему на щёку. У неё на коже по-прежнему были следы от слёз — счастливых. Он обвил правой рукой её талию. С этого расстояния он знал, что её слова предназначались для него, и только для него.

— Я так горжусь тобой, Драко Малфой. Горжусь тем выдающимся человеком, которым ты стал. Горжусь тем, что могу называть тебя моим. Что я проведу остаток своей жизни, развиваясь вместе с тобой, любя тебя, — она переместила руку с его челюсти на затылок — это был знакомый им обоим якорь. — Спасибо, что выбрал меня.

Он прижал лоб к её, его глаза горели, мир помутнел, Драко был совершенно потерян.

— Боги, я люблю тебя. Больше, чем моё имя и деньги. Больше, чем всё это. Если бы у меня были миллионы вариантов, миллионы шансов, я бы всегда выбирал тебя. Я считаю, что мне дико повезло, что ты выбрала меня хотя бы раз.

Он поцеловал её. Казалось, что это не в первый и не в последний раз, но в этом мгновении заключены те чудесные промежутки времени, которые они будут делить друг с другом.

Тео прочистил горло.

— Хорошо, дети мои, можно разойтись. Я слышал, что здесь есть торт. Вы теперь женаты, так что давайте отпразднуем.

Гермиона рассмеялась ему в губы, и Драко сделал то же самое, разделяя эту радость. Они ещё раз прижались друг к другу, прежде чем, наконец, отпрянули.

Тео хлопнул Драко по спине.

— Поздравляю. Похоже, ты всё-таки заслужил счастливый конец.

Улыбка Гермионы стала шире, она отстранилась от него.

— Я думаю, что это скорее начало, — сказала она.

Начало.

У Драко было так много времени впереди. Времени с ней. Чтобы прожить жизнь, которой он мог бы гордиться. Он и правда верил в то, что говорил. Если бы у него были миллионы жизней, миллионы вариантов, миллионы шансов, он бы всегда выбирал её. И у них будет так много этих мгновений. Годы и десятилетия.

Годы. Они делились на месяцы, месяцы на недели, недели на дни. Те, в свою очередь, делились на минуты, секунды и мгновения. С одной стороны всё было предельно просто, но с другой — невероятно сложно. Опираясь на опыт, Драко мог сказать, что мгновения, даже самые незначительные, имели свойства становиться неотвратимыми. Количество таких моментов росло, они растягивались, превращались в года и эры, определяли границы текущего времени. Драко сожалел о нескольких моментах в своей жизни, которые находились и не находились в его власти, но все они были неотвратимыми по своей природе. В какой-то момент, оказавшись в плену между выдуманными вариантами «а что, если?», он перестал пытаться хвататься за подобные печальные мгновения: тем, что было тогда и сейчас, тем, что следовало иногда потянуть и надавить, тем, что приходило и уходило, тем, что было началом и концом. Моменты были моментами. И после этого осознания, он потерял контроль.

Вместо этого, наконец, просто позволив себе прожить эту жизнь.

Примечания:

Пара слов:

Мы ждали и надеялись, а вместе с этим узнали о начале этой истории, росли вместе с Драко, менялись вместе с Гермионой, веселились с Тео, Блейзом и Пэнси, не понимали Нарциссу, злились на Люциуса, прониклись Асторией, взглянули по-другому на Лаванду, Рона, Гарри и Джинни.

Любовь это всегда не просто, но я надеюсь, что вы все же прочувствовали ее здесь: в строчках, в словах, в запятых и точках, одну из которых я поставила в конце перевода этой истории, но не поставила ещё в этой вселенной.

Нас ждут вбоквелы и драбблы. Мы не прощаемся.

А теперь бегом перечитывать «Ждать и Надеяться», чтобы вкусить всю боль: https://ficbook.net/readfic/9889366

ТГ-канал, чтобы не пропустить анонсы будущих переводов: https://t.me/poteryannye_chitately

P.S. А кто любит истории с хронофантастикой, плавным развитием отношений и прекрасными Драко и Гермионой, милости прошу сюда https://ficbook.net/readfic/12036455