Меландия

— Пожалуйста, не уходи, — плачет Мелани, переводя взгляд с ладошек, которыми Аня закрыла лицо, на вертолет. Убегая через широкий луг, ручей блестит на солнце, уже клонящемся за горизонт.

— Мел, ну... — Аня громко всхлипывает, — я поеду. Они там испугались очень.

— Я с тобой, — выдыхает Мелани, и Аня мотает головой, а Ульяна достает айфон.

— Тебя довезут, куда скажешь.

— Ульяночка, там пробки все время, — Аня вытирает мокрые ладошки о футболку. — Я на электричке быстренько.

Мелани, крепко зажмурившись, прижимает подбородок к груди.

— Аня, пожалуйста, — и хватает ее пальцы, — пожалуйста, — всхлипнув, Аня тянет руку и выдергивает, а взгляд Мелани скачет по ее лицу. — Ты же вернешься?

— Мел, я к маме и папе приеду, а тебе потом позвоню, ладно?

И Мелани часто кивает, а Аня, опустив лицо, шагает к вертолету.

— Аня, я этого не помню, — Мелани идет за ней. — Я потом убежала в Меландию, чтобы больше так никогда не...

— Мел, давай потом, — вздыхает Аня из черной кабины. — Пока, — и дверь закрывается.

Зажав рот обеими руками, Мелани смотрит, как цветы пригибаются к земле, и вертолет поднимается, а потом быстро летит к солнцу, превращается в маленькую черную точку и пропадает.

— Ульяна, надо было мне лететь с ней.

Ульяна мрачно наблюдает, как по дороге от особняка несется черный внедорожник. Он с визгом тормозит напротив, и из кабины выходит Богдан в джинсах и черной водолазке. Окинув взглядом поле, он закуривает и идет к нам, тяжело перешагивая цветы.

— Здоровеньки булы, мадам.

— Привет, Богдан, — кивает Сара, а он тяжело вздыхает, глядя на Мелани.

— Вот и допрыгалась, дура.

— Прости, пожалуйста, — плачет Мелани, и Богдан, присмотревшись к ней, переводит взгляд на Сару.

— Опять мелкая?

— Нет, — качает головой Сара, — она быстро выздоравливает, нашлось решение, — и гладит по спине Мелани, которая всхлипывает:

— Богдан, может, получится все исправить?

— Да как тут исправишь-то? — вздыхает Богдан и, поправив ремень с черной кобурой, поворачивается ко мне. — Давайте-ка, барышни, на пруд прогуляемся.

Я иду рядом с Ульяной по дорожке, особняк сверкает закатом в окнах, а под деревьями появляются первые огоньки. Обхватив себя руками за плечи, Ульяна смотрит в траву, а за спиной всхлипывает Мелани.

— Сара, а где Черныш?

— Остался рядом с каруселью, — тихо отвечает Сара, и слышно, как стучат зубы Мелани.

— А он не потеряется? Когда Аня вернется, она расстроится, если он пропадет.

— Не беспокойтесь, — вздыхает Сара, — на нем GPS-датчик, мы его быстро найдем.

— Хорошо, — выдыхает Мелани, — а она ведь вернется?

— Конечно, — отвечает Сара, а мы сворачиваем и спускаемся под гору. Позади с ревом проносится машина, дорожка вьется среди деревьев, на которых все загораются огоньки. Прижав подбородок к груди, Ульяна изгибает запястье, и в ее широком рукаве мелькает что-то блестящее, а позади щелкает зажигалка.

— Как с ней говорить-то теперь?

— Как с нормальным человеком, — отвечает Сара. — Не вздумай специально ее злить.

— Мне в радость это, что ли? — ворчит Богдан. — С ней же с мелкой про дела не побазаришь, только в игрушки играть.

— У тебя с ней не должно было быть никаких дел, — жестко отвечает Сара.

— А на остров бабки откуда возьмутся-то? Опять из своего кармана, что ли...

— Не ругайтесь, пожалуйста, — почти шепчет Мелани.

Красные листья пылают в закатном солнце, а рядом с маленьким домиком умываются лебеди. Мы входим в беседку, и Мелани, подняв с кресла Анин плед, набрасывает его на плечи, а Богдан берет со столика черный пульт.

— Барышни, позвольте мобилы ваши, — он засовывает в задний карман наши телефоны. — Тут посидите маленько.

Прозрачная стена будто выключает ветер и шелест деревьев, а Богдан выходит. Панель за ним закрывается, он жмет что-то на пульте, и слышно, как щелкают замки. Взяв со столика кристалл, Мелани заворачивается в плед так, что видно только ее голову и низ юбки, и шагает к роялю.

— Никаких резких движений, — Ульяна подходит ко мне, — поняла?

— Ага. А зачем нас заперли-то?

— Я бы нас убила, — она закуривает.

— Ульян, а что ты такая спокойная-то? Может...

— Помолчи, — она кивает на огоньки за стеной. — Стекло пуленепробиваемое, да и бежать здесь некуда, поэтому не дергайся.

— Бедный Марк, — сев на стульчик перед роялем, Мелани крутит кристалл в пальцах. — Пока у него повязки были, я не думала, что так... — и ее плечи под пледом трясутся. — Что же я наделала? Сара, нужно было мне остаться у Чарлза. Меня бы тогда давно не было, и я бы этого не сделала, а теперь... — Мелани качает головой, и слезы капают с ее подбородка.

— Мисс Алдерман, — вздыхает Сара, встав рядом с роялем, — если бы вы остались с Чарлзом, то и Меландии бы не было.

— Ну и что? — плачет Мелани. — Я ее строила-строила, и ничего не получилось. А когда Марк... я туда убежала и сначала девочку со слоном видела, мы с ней играли так здорово, — сквозь слезы она улыбается. — Только потом Муса появился. Он от меня убегал все время и не получалось догнать. А потом другие мальчики и девочки из шахт пришли. Им так весело было, они на горках катались и в школу ходили. А когда я приходила, они плакали и разбегались. Мне к ним стыдно стало приходить, и я на берег ушла, там пещера есть. И больше к ним не ходила, чтобы не пугать. И у меня в Меландии только эта пещера осталась и яблоня. Почему... — Мелани рыдает, и кристалл падает из ее пальцев, — почему мне Меландию столько строить пришлось, и ничего не вышло, а у Ани все это внутри, и такое, что я даже представить не могла?

— Для некоторых людей любовь — это просто, — вздыхает Сара, — а другим приходится искать ее в себе разными способами. Вы пытались ее построить. Только любовь — это не проект, фундамент и здание. И если бы вы остались с Чарлзом, не встретили бы Анну и так и не узнали бы, что это такое.

— А что мне теперь делать? — громко всхлипывает Мелани. — Я планетарий построила, школы, и колесо обозрения сделала. Если ливень, то к другим домам можно под землей пройти, а стены прозрачные, и за ними аквариум. А если ты заблудилась, на деревьях есть кнопки. Нажми — и за тобой сразу придут. И если позовешь Дракончика, он к тебе прилетит, — Мелани непонимающе моргает. — Только у Ани дома все равно намного лучше, чем там. У Ани так... — она открывает рот, пытаясь подобрать слова. — Не знаю, что надо построить, чтобы так же в Меландии было, — она поднимает испуганный взгляд на Сару. — Никак не построить?

Грустно усмехнувшись, та кивает, и Мелани вздыхает, понуро опустив плечи.

— Тогда выходит, что Меландия никогда не получится, — она устало смотрит на кристалл, который блестит на полу. — А что мне с ней делать?

За стеклом тормозит черный внедорожник, и несколько секунд спустя прозрачная панель движется в сторону.

— Барышни, выходим, — Богдан кивает на внедорожник. — Тут постойте.

Ульяна шагает к Мелани и, взяв ее за руку, ведет на траву, я иду следом, а позади слышно голос Сары.

— Что ты собираешься делать?

— Ты Мелочь уведи, — тихо отвечает Богдан, — потом потолкуем.

— А с девушками?

Дальше не слышу, потому что встаю у черного капота рядом с Ульяной. Тихое небо наливается ночной синевой, и парящие пылинки сверкают в свете фар, растворяясь в золоте деревьев. Дверь внедорожника хлопает, и из нее выходит Влад в брюках и белом поло.

— Довольна, блядь?! — орет он, посмотрев на Мелани, а потом открывает заднюю дверь. — На выход!

Из-за нее показываются перепуганные Вика и Лина.

— Пошли, — Влад толкает в плечо Вику, и она, с ужасом глядя на Мелани, спускается к мраморным плитам на берегу. — Сели. Руки на виду.

Вика осторожно садится на белый камень и смотрит круглыми глазами на пистолет в его руке, а Лина крепко обнимает ее за плечи.

— Влад, не трогай их! — громко говорит Мелани, а он толкает ее в плечо.

— Завали ебало! — Влад широко раздувает ноздри. — Пизда безмозглая. Хана всему теперь, врубаешься?! Надо было сразу его валить, — сжав челюсти, Влад смотрит на Богдана. — Хули ты ее слушал?

Щелкнув зажигалкой, тот хмуро затягивается.

— Что уж теперь-то локти кусать, — и кивает Мелани. — Ты прогуляйся с Сарой...

— Я никуда не пойду, — часто дышит Мелани, глядя на Лину, которая непонимающе плачет рядом с Викой. — Они ни в чем не виноваты.

— Они-то не виноваты, — криво усмехается Влад. — А ты дохуя как виновата, сука гнилая.

И тыкает стволом мне в грудь:

— Быстро к ним.

Ульяна идет к плитам, и я шагаю за ней, путаясь в цветах.

— Юля, что это такое? — плачет Вика. — Нас убьют, что ли?

Опускаюсь на холодную плиту рядом с дрожащей Линой, а Ульяна садится справа.

— Они из-за тебя сдохнут, — Влад обводит нас стволом, — чтобы ты дальше своей хуйней занималась. Не хочешь, что ли?

Посмотрев на меня, Мелани испуганно мотает головой, и Влад ухмыляется.

— Тогда мы сейчас тебя ментам сдаем, тебя закрывают лет на сорок, а фонд поработает, типа чтобы твою вину искупить, — и кивает на меня: — Тогда у твоих блядей паспорта перепишем — и пусть пиздуют. А ты, может, по УДО выйдешь, если не подохнешь. Давай, блядь? — он выжидающе смотрит на Мелани, и та, испуганно моргнув, кивает.

— Хорошо, — и прячет подбородок в плед. — Отпусти их, а потом поедем в полицию, и я...

— Нет, мисс Алдерман, — Сара хмуро смотрит на Влада. — Ты понимаешь, что только благодаря ей живешь?

— Охуеть, блядь, — смеется Влад. — А она благодаря кому?! — и зло смотрит в лицо Мелани. — Читать тебя научи, на корабль отнеси, блядь, фантики твои найди, сука, как стрелять, сто раз покажи, от папочки, блядь, защити, кокса принеси, от тюрьмы отмажь, — и толкает ее в плечо. — Ты сама хоть что-то сделала, пизда костлявая?!

— Влад, не надо, — шепчет Мелани.

— Певица, блядь, — фыркает Влад. — Я Богдану сразу говорил, что надо тебя в дурку запереть, а то просрешь все. И что, блядь? Хуйни столько натворила, что до сих пор говно за тобой разгребаем. Бабки Роба на свою ебалу слила, блядь, будто и не было.

— Ты бы остыл, Владик, — хмурится Богдан. — Ты, что ли, два года в той будке мясо жрал, чтобы ее бабки считать?

— Я тебе говорил, — устало вздыхает Влад, — нехуй с ней связываться. Транспортную компанию предлагал, как Роб придумал, — и разводит руками. — Нет, блядь. Мелани бабки на ее сраный остров нужны, блядь, так что мы ей, сука, поможем, блядь, — Влад изо всех сил пинает колесо внедорожника. — И где теперь твой фонд, блядь?! Сука, ты хоть знаешь, сколько мы на эти музеи въебали?! — он трясет Мелани за плечо так, что она чуть не падает. — Мне надо, блядь, за твоей сучкой присматривать?! — и хмуро смотрит на Сару. — Мелани расстроится, блядь, если с ней что-то случится. Да пошли вы обе на хуй, — Влад сплевывает под ноги. — А как пиздюк ей слово не так сказал, так его, блядь, в багажник и сюда, — он качает головой. — Со своей блядью шелковой прикидываешься, а как что не по-твоему, так глотки резать.

— О чем вы? — хмурится Сара, и Мелани испуганно всхлипывает.

— Сара, ну...

— А где она, кстати? — Влад обводит нас хмурым взглядом, и Ульяна пожимает плечами.

— Влад, отпусти их, пожалуйста, — шепчет Мелани, крепко зажмурившись. — Я сделаю, что хочешь, — ее подбородок медленно опускается к груди.

— А хули от тебя хотеть-то? — Влад понуро сутулится. — Если тебя закроют, про нас распиздишь. Отпустишь тебя, снова жди, когда очередной пиздец устроишь, — он хмуро оглядывает пруд. — Здесь тебя держать — считай, себе приговор выписать, — и кивает на нас. — Сейчас толпу народу положишь, кто тебя здесь видели, а ты потом новых приведешь, — посмотрев, на дрожащий затылок Мелани, Влад опускает глаза к пистолету в своей ладони. — Может, башку себе прострелишь? — и устало вздыхает. — Двадцать пять лет мечтаешь.

— Владик! — Богдан тяжело шагает к нему. — Ты бы ебало-то прикрыл.

— Пожалуйста, не кричите, — шепчет Мелани. Плед падает на траву, и ее руки вытягиваются вдоль тела. — Мы сейчас что-нибудь...

— Да хули не кричать-то?! — орет Влад, и голова Мелани дрожит. — Что придумаем-то?!

— Дай мне собраться с мыслями, пожалуйста, — выдыхает Мелани.

— Хули ты ноешь?! — Влад снова трясет ее за плечо. — Нормально можешь говорить, блядь?

— Я поняла, как ее вылечить, — озабоченно говорит Сара. — Сейчас очень важно не подвергать ее стрессу.

— Пошла ты в жопу, — фыркает Влад. — Пока ты ее лечила, я ее говно разгребал что в Крыму, что в Либерии, что в Америке, — он усмехается, глядя на Сару. — Где твое лечение-то? Она то мне горло вскрыть хочет, то каких-то блядей жалеет, — Влад заглядывает в лицо Мелани, а на ее челюсти играют желваки. — Я без тебя спокойно жил и еще хочу. Так что приходи, сука, в себя и расхлебывай свою хуйню, — он протягивает ей пистолет, только она не двигается. — Эй, блядь, — Влад костяшками стучит Мелани по дрожащему лбу, — убирай свое говно.

Богдан хватает его за плечо.

— Ручонки убери, — сбросив его руку, Влад качает головой. — Да и пошла ты на хуй, — он разворачивается и направляет пистолет на меня, справа мелькает белое пятно, пистолет хлопает, и что-то горячо проносится рядом со щекой, а Влад уже неподвижно лежит лицом в траве под кроссовком Ульяны. Пистолет в ее руке смотрит между бровей Богдана. Рядом громко всхлипывает Лина, а Богдан удивленно моргает.

— Ловко, — и внимательно оглядывает Ульяну. — Где научилась?

Та убирает волосы за ухо.

— В кино видела.

Мелани удивленно смотрит на свои ладони, поворачивает их тыльной стороной, а потом недоуменно моргает, пока ее взгляд не падает на Влада.

— Ульяна, — шепчет она, — а с ним все в порядке?

— Да, — кивает Ульяна, а потом переводит взгляд на Богдана. — Руки за голову.

Он складывает ладони на затылке, рассматривая Мелани.

— Правда, что ли, на поправку пошла?

Она неуверенно жмет плечами.

— Сара, забери у него пистолет и телефоны, — говорит Ульяна. Сара вынимает телефоны из кармана Богдана и улыбается, дергая защелку на кобуре.

— А ты не верил.

— Неужто дождался? — хмыкает Богдан. — Пушку тяни, а не шпингалет. Доктор наук еще.

Сара наконец вытаскивает пистолет и отдает его Ульяне, а та, быстро похлопав по карманам Влада, вынимает телефон.

— Неси его в беседку, — и отходит, а Мелани переводит растерянный взгляд с Богдана, который берет Влада за руки, на Ульяну.

— Ты увезешь их отсюда? — и показывает на нас.

— Увезу, — отвечает Ульяна, глядя, как Богдан тащит Влада по огонькам и кладет на паркет рядом с ножкой рояля. — И тебя.

— Мелочь, разъясни-ка, — выйдя из беседки, Богдан показывает на пистолет в руках Ульяны. — Ты с ней или с нами?

Ульяна поднимает из травы пульт, прозрачная панель закрывается, и замки щелкают, а Мелани смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы они умерли.

— Пока тебя за ерунду говном поливали, им похуй было, где ты сидишь, — вздыхает Богдан. — А теперь на тебе уголовка висит, какой врагу не пожелаешь, — сунув в рот сигарету, он загибает пальцы: — Нападение с тяжкими телесными, запугивание жертвы, подделка показаний и улик, да еще с сообщниками, а это...

— Я же просила ничего не подделывать, — всхлипывает Мелани. — Я бы села и уже вышла, наверное.

Богдан хмуро качает головой.

— У Владика нервишки шалят, расшумелся малька. Да только прав он, что тебя ментам сдавать — все равно, что самим сдаться. Так что уж извиняй, — он смотрит на Лину, что нервно теребит край плаща. — Эти про особняк знают, баба та, которая клип тебе снимала, девка, что Саре помогает, прислуга да зазноба твоя. Куда их отпустишь-то? — Лина тихонько скулит, а мокрые глаза Вики скачут по огонькам. Посмотрев на звезды, одна за другой загорающиеся в небе, Богдан вздыхает: — Фонд мы проебали. Презентацию ты такую забацала, уж решил, прорвемся. Недовольным бабок раздадим, попиздят годик да забудется. А с такой уголовкой хуй мы за святых сойдем. Бабок столько просадили... — он машет рукой. — Да хер с ним. На дно заляжем на пару годков, а там новую схему сварганим, — он грустно смотрит на Мелани. — А ты, может, на островке своем посидишь? Жратвы тебе организуем, бухла хоть залейся, наркоты...

— Нет! — вскрикивает Мелани. — Я хочу к Ане.

— Богдан, ей нельзя туда возвращаться, — вздыхает Сара, и он мрачно кивает.

— Покумекаем, — и хмуро смотрит на Ульяну. — А теперь ты разъясни, откуда такая ловкая выискалась, да с чего решила, что живой уйдешь.

Ульяна сует телефоны в карман, а свой подносит к уху.

— Раскрыта, — и слушает, глядя на Богдана. — Поняла, — она указывает пистолетом вниз. — Перекур закончен, Богдан Ефимович. На колени, руки за голову.

Нахмурившись, тот опускается на огоньки, а Ульяна поворачивается к нам.

— Поднимайтесь, мы уезжаем.

Я встаю, и Лина, схватившись за мою руку, неуклюже поднимается и помогает встать Вике, у которой в волосах запутался огонек.

— Что это за хуйня? — шепчет она, вытирая щеки, а Ульяна жестом подзывает нас к себе.

— Решу пару твоих проблем, — она улыбается Богдану. — От свидетелей избавляться не нужно. Мы давно про тебя знаем.

— А кто «мы»? — испуганно шепчет Мелани.

— Считай, что твоей группировки уже нет, — продолжает Ульяна. — Вариантов у тебя два. Первый: поможешь подобраться к твоим афганским друзьям — и спокойно проведешь пенсию с парой миллионов под подушкой, — она быстро жмет на экран айфона, а Сара обескураженно поправляет очки.

— Ульяна, как вам удалось меня обмануть?

— Ты слишком добрая, — улыбается Ульяна.

— Про второй вариант я докумекал, — мрачно кивает Богдан. — А с Мелочью что?

Посмотрев на него, Ульяна опускает глаза к айфону, и ее лицо каменеет.

— Юля, все в порядке? — спрашивает Мелани, и я киваю, а в стекло беседки глухо стучит кулаками Влад. Он неслышно кричит, а через пару секунд в стекло летит черное кресло и, отскочив, падает на бок. Влад снова поднимает его над головой, и тут, оттолкнув на траву Вику, Богдан сбивает Ульяну с ног. Визжит Лина, а Богдан уже заломил руки Ульяны за спиной и придавил их коленом.

— Отошли, — он обводит нас стволом пистолета, и Вика отскакивает к капоту внедорожника, а Лина ревет навзрыд, прижавшись ко мне. Влад снова бросает кресло, и оно долбит в неподвижное стекло.

— Помогите! — вопит Лина, а Богдан прижимает ствол к затылку Ульяны.

— Спасибо, барышня, за предложение, да в жопу себе его...

— Богдан, не надо! — сев рядом, Мелани заглядывает ему в глаза. — Пожалуйста.

А над ней наклонилась Сара.

— Богдан, не смей, — и одними губами произносит: — Хотя бы не при ней.

— Да еб вашу мать! — раздувает ноздри Богдан. — Убери ее!

Кресло снова летит в стекло, а Вика плачет, закрыв рот руками.

— Мисс Алдерман, — Сара кладет ладонь на плечо Мелани, — давайте сядем в машину, — и тянет ее, но та замерла, опустив лицо. Ульяна дергает плечами, и Богдан наваливается на ее спину, пытаясь удержать.

— Е-мое, Сара! — Ствол то и дело соскальзывает в каштановую копну Ульяны. — Да утащи ее, блядь.

Сара тянет Мелани за плечо, только та не двигается, глядя на айфон Ульяны, что светит экраном рядом с ее головой.

— Это что? — и медленно тянет к нему пальцы. — Это что такое?

Рука Ульяны выскальзывает, и она опирается на локоть.

— Сара! — рычит Богдан, а Мелани подносит айфон к глазам.

— Это что?

На экране под коротким заголовком движется асфальтовый перрон и зеленая стена поезда.

— Точно?

В тамбуры неторопливо заходят люди с пестрыми сумками.

— Ага, вон там, — и рука показывает на полную женщину в красном сарафане. Она тянет за собой старый чемодан на колесах, прислушиваясь к эху голосового объявления. Посмотрев на табло, женщина суетливо оглядывается и разворачивается, а за ней видно раскрытые двери вагона, а рядом Аню, которая подняла воротник косухи и выдыхает дым из-под козырька кепки.

— Аня!

Та поднимает заплаканное лицо.

— Привет!

— Привет, — она шмыгает красным носом. — А вы кто?

— Нравится пизду лизать, сука?

Кулак врезается в ее щеку, и Аня отшатывается.

— Ты чего? — она хлопает испуганными глазами, а другая рука оплеухой сбивает с нее кепку.

— Пидарасина!

Аню тянут за белые волосы, и она вскрикивает.

— Подстилка пиндосовская, — ее дергают за воротник, и подвеска с котом летит на асфальт. — На, сука! — и отталкивают, а Аня часто дышит, и ее взгляд бежит по перрону.

— Ты чего? — и трогает голубую лапу кота на футболке, пока на ней быстро расползается красное пятно. Аня удивленно смотрит на свои пальцы и шагает назад, только нога в розовом кеде подгибается. Она падает на коленку, а потом неуклюже опускается на бок и растерянно моргает, глядя на блестящую морду кота рядом с дымящейся сигаретой.