25. Сумеречные лучи
Адевале аккуратно положил скрипку в чехол. Застывшая в воздухе траурная мелодия продолжала выжимать слезы у собравшихся.
В напоминание о Дакоте на колесо повесили ее кепку. От Альбедо на колесе осталась лишь примотанная красной ниткой тоненькая кисточка. Яркое солнце не располагало к скорби, погода словно кричала о том, что жизнь продолжается, однако мертвые, пожухлые листья нагло падали на головы жителей Оазиса. Адевале, перед тем как спуститься с платформы, обвел всех собравшихся взглядом.
На самом деле по-настоящему оплакивающих погибших было не так уж и много. Почти все жители стояли и просто смотрели вперед. Смерть перестала быть чем-то непривычным и диким. Теперь она воспринималась как нечто должное, как вполне разумная цена во имя Оазиса. Аде перевел взгляд на Мору, что начала говорить уже привычную остальным речь. Говорила она четко, и при этом не очень громко. Складывалось ощущение, что во время риторических пауз ее слова еще какое-то время растворяются в воздухе. Красиво и статно, как и всегда, говорила она о новой истории и жертвах во имя нее.
Адевале спустился с платформы и встал рядом с Феликсом и отцом. Плакать больше не хотелось, но и сердцу было не спокойно. Во время игры на скрипке он стоял в пол-оборота и никак не мог отвести взгляда от кисточки, чей ворс мягко перебирал осенний ветерок. Он напоминал волосы Альбедо. И то, что осталось от них в итоге.
Почему они выбрали именно кисточку?
Адевале приподнял подбородок, подставляя лицо освежающему ветру. Кучерявые облака быстро текли по синему небу, но они никак не решались закрыть собой солнце. Альбедо... Адевале ценил свою подругу, она всегда была рядом когда он нуждался в ней, она казалась ему умной и интересной, единственная из прочих подростков с Оазиса, что была ему по настоящему мила, она никогда его не подводила... а вот его роковая ошибка убила эту прекрасную пташку. Аде опустил голову. Винила ли она его? Когда была еще в сознании? Он нахмурился.
Нет, конечно нет. Альбедо никогда не думала о нем плохо, даже тогда, когда он выглядел максимально жалким или был откровенно не прав. Он знал это, буквально чувствовал. Но это никак не могло спасти его от самого себя. Аде все еще чувствовал вину перед ней. И будет чувствовать всю свою жизнь.
Он глубоко вдохнул, такой воздух словно освежал все внутри. Аде глянул на Феликса, тот стоял очень близко, они почти соприкасались плечами. Его короткие волосы по прежнему напоминали языки пламени. Аде мягко улыбнулся и снова посмотрел на небо.
Да, он виноват и будет помнить это. Будет помнить, что все поступки имеют свои последствия. Будет помнить, что не все зависит от него самого.
Будет помнить, что важно сделать все, что в его силах. А если не вышло - значит от него ничего не зависело изначально.
Альбедо научила его отпускать не только людей, но и собственные грехи. Научила стоическому спокойствию.
Если бы только этот урок не был таким дорогостоящим...
Мысли Адевале прервались из-за внезапного громкого приступа кашля. Парень сразу повернулся к отцу, тот дергался и хватался за живот, когда Аде подошел ближе, тот лишь вытянул руку вперед, указывая дистанцию. Феликс, стоящий сбоку чуть нагнулся и прошептал: "Вам принести воды?". Аде беспокойно взялся за протянутую отцом руку.
- Все в порядке. - Очень хрипло отозвался Шай. Он запустил свободную руку во внутренний карман пальто и отвернулся.
Было сложно что-то разглядеть из-за широкой спины, но Аде был готов поклясться, что на платке его отца была кровь.
***
Адевале сидел на кухне и смотрел как распаренные чаинки то всплывают, то снова тонут. Феликс едва прикасаясь провел ладонью по плечу Адевале, тот успел мягко коснуться его руки кончиками пальцев. В этом мимолетном жесте было столько уюта и нежности, что Шай невольно отвел взгляд, подсознательно желая сделать этот их момент чуть более личным. Он аккуратно снял треуголку и положил рядом с собой. Аккуратно остриженные волосы молодили его, глубокие морщины у глаз придавали взгляду глубину... но в целом, казалось, будто вся сущность Шая пропитана монотонной туповатой болью. Даже прямые солнечные лучи не могли заставить его кожу сиять.
- Я должен поговорить с вами. - Он сделал небольшую паузу, подождав пока Феликс не сядет. - О том, что произошло. - Феликс нервно начал перебирать пальцами, они вольно гуляли по керамической кружке. Скула Аде едва заметно дернулась, они оба понимали, что сейчас их наконец-то отчитают. Впервые с тех пор, как они вернулись на Оазис. - Если вы думаете, что я собираюсь начать читать вам лекции о морали и осознанности, то вы правы. - Его голос стал строже.
Из его уст, впервые за много лет, прозвучал Кодекс Марака, что был так знаком Адевале. Он читал его еще в детстве, когда еще не знал о том, что у него нет иммунитета и мечтал стать таким как его отец. Кодекс, что корректировался на протяжении многих лет, на самом деле никогда не нравился Адевале. Он был скучным и все его восемьдесят шесть пунктов можно было свести к одному: "Жизнь одного, не стоит жизни всех".
Но внезапно, перестав цитировать некогда заученный Кодекс, Шай заговорил мягче.
- Однако, я понимаю вас. Понимаю тебя, Адевале. - Шай почесал темечко и отпил свой чай. - Я и сам, еще будучи подростком, обожал все правильное. Все, что можно было безукоризненно назвать "добром". - Феликс молча перевел взгляд на Адевале. И в правду, откуда-то ведь должно было взяться это в его сыне. Значит, Шай Каструм был таким же мягким в детстве? - Но, не смотря на то, что мое положение... мой жизненный путь заставил меня отказаться от собственных убеждений, я все же понимаю почему вы пошли за Дакотой.
- Извините, меня, но я... я и в правду не хотел, чтобы мы шли. - Феликс, словно извиняясь за свое малодушие, чуть склонил голову, заглядывая на дно кружки. Адевале вскинул брови и какое-то время смотрел на друга.
- Да, я не удивлен. Ты пошел, потому что туда пошел Адевале, верно? - Феликс чуть отвернулся. - Я на самом деле ценю тебя, Феликс. Ты отличный друг и многим умнее, чем другие привыкли считать. - Парень вскинул брови. Он чрезвычайно редко слышал такие нежные слова в свой адрес, и тот факт, что сказал их Шай Каструм... он невольно слишком возбужденно вздохнул. - Вы пошли потому, что это правильно. Это то, что люди привыкли считать добром. Однако, вы не учли все риски, а если и учли... поставили на то, что вам все таки повезет. Вот это не было правильным... - Шай отпил чай и поочередно посмотрел на парней. Они внезапно показались ему слишком маленькими для такого рода речей. Но таковы их времена. Им обоим придется быстрее взрослеть, чтобы суметь выжить в этом мире.
- Пап, ты нам так и не рассказал про свою болезнь. - Аде, видимо наконец-то дождавшись логичной паузы в лекции Шая, наконец-то смог вставить вопрос, что давно его мучал.
- Все со мной в порядке...
- Шай, но это не правда. - Голос Феликса был строгим. - Вы говорите так каждый раз, когда у вас идет кровь, но при этом ваши приступы учащаются.
- Мы не слепые, пап. - Аде чуть нахмурился, заметив меланхоличную улыбку Шая. - Расскажи, что это за болезнь. Что нам нужно сделать, чтобы от нее избавиться? И почему ты все еще ходишь в вылазки?
Шай погладил кончиками пальцев свою треуголку. Его улыбка была мягкой, чуть отстраненной. Нет, он не смог рассказать об этом за все эти три года. Не сможет и сейчас. Ему было грустно, что его мальчишки будут вынуждены встретится вот так с его смертью, но он и вправду не мог представить себя, скулящим о собственной скорой кончине своим детям.
- Придет время и вы все узнаете...
- Когда будет уже поздно? - Аде говорил резко, почти агрессивно. Феликс вздрогнул от такого тона, он напомнил недавнюю истерику друга. - С этим ведь наверняка можно что-то сделать.
- И я делаю все возможное. - Шай мягко прошелся по ним глазами. - Давайте я расскажу вам через пару дней, хорошо?
- И какой смысл? - Аде приподнял бровь.
- Никакого, просто так будет легче мне. Пойдете на такую уступку? - Шай улыбнулся. Парни беспокойно переглянулись, но после недолгих переговоров, последнее слово осталось за Шаем.
Они сидели так еще очень долго, обсуждая сначала насущные темы, а потом перейдя на более абстрактные вроде Сойки, Марака, старых воспоминаниях о вечерних посиделках у костра, сплетен Оазиса и даже кота Пушка.
Когда уже смеркалось, Шай оставил парней одних, уйдя в коттедж Моры. Ему предстояло попрощаться и с ней.
***
Мейв сидела на скамейке возле Центра, из него, короткими шагами в ее сторону шел Апрель. Багровые лучи солнца освещали их светлые лица. Мейв не могла оторвать взгляда от великолепного зарева, от облаков, одернутых красным. Апрель, не дойдя до подруги, остановился. Свежий ветер приятно обдувал лицо, гонял по влажной земле опавшие листья, шелестел пожухлой травой. Осень, как и всегда, подкралась незаметно. Апрель глубоко вздохнул.
- Красиво. - Сказал он.
- Напоминает кровавое море. - Ответила она. Апрель еще раз вздохнул и сел рядом. Недолгая тишина и Мейв повернулась к собеседнику. Его лицо все было в пластырях, нос перебинтован, но говорил он уже нормально. - И что это было, зачем ты полез к Аде?
- Он первый начал... - Аперль вдруг затих, осознавая как нелепо он сейчас прозвучал. - Я думаю... думаю Аде был не в порядке, да и... мне давно хотелось... знаешь...
- Самоутвердиться за его счет?
- Не-е-ет, вовсе нет. - Апрель замолчал, покусывая нижнюю губу. - Хотя, возможно, да. Знаешь, меня всегда раздражало то, что он единственный кого согласился обучать Офицер Марака.
- Как и нас всех, но Аде ведь его сын, это не было чем-то странным. - Мейв пожала плечами. Она уже давно свыклась с тем, что Шай не желал никого обучать кроме Аде... и Кухулина. - Он даже с Феликсом не занимался, а тот вроде как... друг его сына.
- Друг а то как же. - Апрель прыснул и как бы невзначай подсел ближе к девушке. - Видела, что он там устроил? А ведь мог бы просто подождать, Аде рано или поздно бы успокоился, бил он все равно как сопляк.
- Да ну? - Мейв глянула на собеседника, приподняв бровь. Измятое лицо, что смогло прийти в норму лишь в медпункте, так не считало.
- Не важно. Суть в том, что Феликс слишком... привязан к Адевале. - Апрель как-то смазано подергал губами, не решаясь сказать слово "любит".
- И он молодец, что смог достучаться до него. Ясно было, что простой "выпуск пара" ему бы не помог.
- Ты и вправду думаешь, что это лучше, чем просто ждать когда человек придет в норму сам? Мне кажется, так люди становятся сильнее. - Аперель бросил мимолетный взгляд на ладонь Мейв, она упиралась ей о скамейку.
- Люди ломаются без других людей. - Мейв помотала головой. - Мне кажется, что люди в принципе не могут быть одинокими.
- Ну знаешь... Если человек явно не хочет чтобы его трогали, то зачем вообще лезть к нему. Адевале так истошно орал "пошел прочь", что мне кажется он... ну хотел чтобы его оставили в покое.
- Люди строят стены не по своей воле. - Мейв более не смотрела на закат. Она смотрела на далекую-далекую огромную серую стену, что отсюда, выглядывая узкой полоской из-за деревьев и павильонов, казалась не очень-то и высокой. - Знаешь, у меня была кошка. Породистая, пушистая. - Мейв мягко улыбнулась воспоминаниям. - Ее звали Пратчет. И как-то раз она сбежала. Дверь оставили открытой и она убежала через нее в подъезд, а оттуда уже на улицу. Мы нашли ее недалеко от дома только спустя четыре дня, грязной, голодной и побитой. Она была совсем домашней, не смогла долго жить на улице. - Мейв чуть помолчала, было видно, что она любила эту кошку. - Она сломала лапку и никого к себе не подпускала. Ее рана делала ее слишком уязвимой и потому, было легче никого не подпускать, понимаешь?
- ... - Апрель лишь хмурился.
- Когда тебе больно, легче построить стену и скрыть свою боль. Таков инстинкт. - Мейв пожала плечами и недолго помолчала. - Но ведь Пратчет не смогла бы сама залечить сломанную лапку. Пришлось ловить ее и сквозь кошачьи крики нести ее в ветклинику. Когда она поняла, что ей ничего не угрожает, она стала спокойней. Спустя пару дней уже снова была дома и мурлыкала у меня на коленях. - Она улыбнулась.
- А где сейчас Пратчет? - Апрель почесал затылок и положил свою ладонь рядом с ладонью Мейв.
- Умерла скорее всего. Она осталась дома, когда мы с мамой пошли в... парк развлечений. - Она перевела взгляд со стены на Апреля. - Феликс молодец, он смог сломать эту незримую ледяную стену, что построил Аде.
- Это не так уж и сложно, знаешь. Не вижу тут повода для восхищения. - Мейв коротко улыбнулась, не желая более ничего доказывать, и снова перевела взгляд на великолепную зарю.
Апрель, не смотря на свои слова, так и не смог взять за руку Мейв.
***
Феликс сидел на кровати и упирался подбородком о голову Аде. Парень сидел рядом с ним и читал книгу вслух. Феликс, не смотря на дислексию, мог разобрать достаточно много слов, но ему нравилось слушать Адевале.
- И когда солнце умерло в четвертый раз, Акалия сказала: "Еще одна стрела, Войтек, и ты обречешь весь свой народ на вечную тьму, ты не сможешь более жить в собственном мире, порицаемый своими же людьми, тебе останется лишь вечное изгнание". И тогда Войтек поднял лук снова. Фарфоровая стрела блестела в лучах возрождающегося солнца...
- Аде...
- Да? - Парень чуть нагнул голову, поворачиваясь к Феликсу. Рыжему парню пришлось приподнять голову.
- А... ну думаешь, что это того стоит? - Феликс не отрывал взгляда от книги.
- Что именно?
- Ну, Войтек ведь явно не собирается останавливаться. Он добьет солнце, чтобы его суженная-вампирша смогла жить вместе с ним в его мире, но при этом, он лишит света всех остальных. - Адевале не ответил, он задумался, прикрыв книгу. - Ты бы смог так сделать?
- Я... думаю раньше я бы точно сказал, что нет. Но сейчас я уже сомневаюсь. - Аде, посчитав, что его ответ вполне исчерпывающий, лег на плечо Феликса и снова открыл книжку. Феликс чуть приобнял Аде и снова пропал в мелодии его чтения. Адевале оставив книгу в одной руке, другой взял руку Феликса, что оказалась на его плече и чуть сжал.
Феликс, ощущая тепло и нежный уют, прикрыл глаза.
"Не хочу чтобы он отпускал мою руку": подумал Феликс.
"Вот бы просидеть вот так вечность": подумал Адевале.
***
Шай сидел за столом на террасе, стараясь не замечать пристального взгляда Моры. Звёздное небо было необычайно чистым. Свет от тусклого настенного фонаря подсвечивал резвящуюся в воздухе мошкару, где-то вдалеке все еще трещал кузнечик. Вкус сигарет был таким странным, чуть отдавал ментолом. У Моры был весьма тривиальный вкус: она любила чтобы у сигареты был вкус табака и желательно как можно насыщеннее, но в последнее время Птицам попадались лишь легкие сигареты с различными привкусами. Он посмотрел на бирюзовый фильтр и снова затянулся.
- А говорил, что тебе нельзя. - Мора все таки подошла к нему ближе, села на шахматный стол. - Так боишься завтрашней вылазки?
- Да нет, просто... - Шай все так же избегал ее пронзающего, видящего все внутренности, взгляда. - Феликса жалко.
- Ты все таки возьмешь его? - Мора вскинула брови. - И он... умрет?
- Да... да, скорее всего да. - Не смотря на многократное "да" Шай неопределенно помотал головой, чем смутил Мору.
- Ты что-то недоговариваешь. - Мора склонила голову. - Расскажи-ка мне все таки свой план. - Шай тихо вздохнул и повернулся к ней.
- План: что надо. Я долго над ним думал, так что можешь не беспокоится. - Он затянулся в последний раз, красный огонек табака достиг фильтра, последние замысловатые сплетения дыма растворились в ночи. Шай, чуть склонив голову, повернулся к Море. Свет из окон дома мягко подсвечивал ореол ее аккуратно уложенных иссиня-черных волос. - Ты так красива. - Шай смотрел в ее прикрытые густыми ресницами черные глаза и удивлялся ей. За эти несколько лет он уже привык к этим изящным тонким лодыжкам и выпирающим ключицам, но сейчас было чувство, будто он подметил их впервые. Мора, на мгновение смутившись, заправила правый локон за ухо.
- Чем больше ты умалчиваешь, тем больше я беспокоюсь. - Она не отводила от мужчины выпытывающего взгляда, но тем не менее, чуть покраснела. Шай встал, сняв треуголку и положив ее рядом с Морой, он приобнял ее за талию.
- Мора, я хоть раз тебя подводил? - Его мягкий, глубокий голос казалось звучал где-то внутри ее головы.
- ... Нет, Шай. - Она мягко погладила его руки, что обнимали ее талию. - Я верю тебе. Даже притащила Сольпугу, как ты просил, не придется с утра заходить на склад и объяснятся перед Лирой.
- Ты лучшая. - Шай медленно склонился над ней и, кинув бычок в пепельницу позади нее, коснулся носом ее щеки. Мора приоткрыла рот, ловя манящий поцелуй.
Прохлада ночи, стрекот насекомых и мерцающие во тьме звезды.
Шай и не думал, что однажды он на столько будет боятся смерти. Он жадно впивался своими губами в ее.
После пары мгновений Мора отпрянула.
- Так, Шай. - Глубоко вздохнув, словно после долгого погружения под воду она приподняла бровь. - Так что за план?
- План просто "отвал башки". - Шай как-то горько посмеялся своей глупой фразе и тут же поцеловал ее снова. Не давая более ей времени на разговоры, он схватил ее за бедра и, подняв, понес в дом.
***
- Что с тобой в последнее время? - Зимородок отпила пиво и, сидя на стальной крыше кабинки колеса обозрения, смотрела на Кухулина. Он пил свое самодельное пиво огромными глотками, постоянно глядя в одну точку.
- Я просто... я устал от Оазиса. - Он опустил голову и тут же уперся пустым взглядом в ряд привязанных к прутьям различным вещам. Потешное кладбище. - Тебе не кажется, что от Оазиса несет гнилью?
- Здесь стало слишком много смертей в последнее время... но что-то мне подсказывает, что ты все еще беспокоишься лишь об одной.
- Я любил своего брата, но его смерть изначально была лишь вопросом времени. - Кухулин не поднимал взгляда. - Меня волнует лишь... я не знаю... ты способна хранить секреты?
- Можешь положиться на меня, Миран. - Она положила руку на его плечо, но тот никак не отреагировал.
- Знаешь, я долго думал об этом. Правда долго. - Он слабо помотал головой. - Сначала думал просто сбежать с Оазиса, но потом этот Стрелок...
- Не кори себя за трусость, знаешь... - Зимородок напряженно выдохнула. - У меня тоже есть секрет, можем обменяться ими, если тебе так будет легче.
- У тебя секрет?
- Угу. - Зимородок грустно улыбнулась в пустоту. На самом деле ей хотелось хоть кому-нибудь рассказать про то, что это она рассказала Мейв про ее мать. Она жаждала получить и свою порцию осуждения. - Давай, рассказывай, что там у тебя. - Миран снова несколько раз кивнул, соглашаясь на сделку. Немного помедлил, но все же заговорил:
- За пару часов до смерти Лори вернулся в павильон пьяным. Они сидели с Шаем Каструмом прямо вот здесь. - Он ткнул пальцем в крышу. - Обсуждали всякое. Я не могу осуждать его за то, что он в последний раз решил выпить пива с... другом. Но Шай кое-что рассказал ему. То, что сначала показалось мне не существенным и глупым.
- Это что-то касаемо Оазиса, да? Оазиса и Моры? - Зимородок приподняла бровь.
- А ты догадливая.
- Он уже давно стал ее правой рукой. Не удивительно, что у этой парочки есть свои секретики.
- Оазис - не есть последний ковчег. - Миран чуть махнул кистью руки. Его губы задрожали.
- Да, я знаю, есть и другие выжившие вне его стен.
- Я не про это. Он не создан для того, чтобы спасти нас, Мира.
- Называй меня Зимородком. - Она коротко помотала головой. Кухулин впервые поднял на нее голову.
- Так ты все таки за идею "новой истории"? Уже отказалась от своего имени? - Кухулин приподнял бровь, чувствуя предательство. Если она поддерживает Мору, то рассказывать ей что-то смысла нет... Мира лишь прыснула смехом.
- Нет-нет, все это конечно же бред. Хотя, согласись, после смерти Розы никто более ничего не говорил против идей Моры. - Она мягко улыбнулась. - Меня звали Зимородком еще за долго до взрывов. Я была одной из тех Птиц, что бегали по крышам... по тем крышам под которыми еще жили люди. По многочисленным крышам живого Джатинга. - Она пожала плечами и подняла лицо к звездам. Мира перестала быть той самой Птицей после того как стала слишком старой, однако, те юношеские воспоминания так и остались лучшими в ее жизни.
- Хорошо... спасибо, я уже было чуть не передумал рассказывать.
- Это что-то... оппозиционное? - Она лукаво улыбнулась, не ожидая, что Миран замахнется на такое, спустя столько лет сформировавшегося на Оазисе устоя.
- Нет... но может быть почти. - Он пожал плечами и тоже поднял взгляд к небу. - Мора и Шай собираются сломать стену Джатинга, чтобы подарить спасение зараженным.
Зимородок вдруг подавилась воздухом и раскрытыми донельзя глазами смотрела на вполне спокойного Кухулина.
***
Ранние солнечные лучи лениво освещали Оазис. Было тепло, птицы громко перепирались на макушках полу лысых деревьев.
Листва хрустела под ногами. Но Шай не обращал внимания на нее, уставшие после бурной ночи ноги казались ватными. Они мягко и как-то неловко ступали по земле. Шай и парнишка шли по лесу, что был возле Оазиса, в сторону Бета-зоны. Утренний воздух приятно освежал все вокруг. Шай глубоко дышал, наслаждаясь прогулкой, он старался игнорировать самовольные всхрипы его умирающего тела. Утренний кофе не смог смыть железный привкус во рту. Но не смотря на все, Шай оставался меланхоличным. Пташки, скачущие у них над головами впервые показались мужчине такими забавными. Да, это очень подходящее название для подростков, бегающих по крышам - Птицы. Шай улыбнулся и прислушался. Шаги позади него смолкли, парень остановился.
- Ну что ты там копаешься? - Шай не спеша обернулся.
Адевале поправлял Сольпугу, что, свисая с его спины, почти доставала до земли. Два клинка, что он некогда принес из Галереи, свисали с его пояса и совсем не добавляли ему ловкости.
- Она тяжелая.
- И длинная, да. - Шай пожал плечами и снова улыбнулся. Аде поправил Сольпугу на спине и догнал отца, но тот не сдвинулся с места.
- Идем? - Аде кивнул под ноги.
- Нет, стой. - Шай протянул ладонь вперед. - Возьми меня за руку. - Аде распахнул глаза и посмотрел на сухую кисть, что ненавязчиво тянулась к нему.
- Да... конечно. - Аде спокойно вложил свою ладонь в его. Они пошли вперед, еще медленней, чем до этого.
Грубая кожа обвила ладонь парня сильней. Аде неожиданно для самого себя улыбнулся и тоже сжал руку. Он снова глянул на отца, но тот не смотрел на него в ответ. Его взгляд уходил далеко вперед.
Теплая отцовская ладонь. Адевале как будто бы снова оказался в летнем парке, что был возле Галереи.
Он снова мальчишка.
Они с отцом идут за сахарной ватой. Вокруг ходят люди, папа что-то рассказывает, Аде внимательно слушает и задает глупые и ужасно наивные вопросы от которых у папы улыбка до ушей. Он смеется, но отвечает. Надевает свою треуголку на крохотную голову сына, садит на плечи.
Аде еще какое-то время пытался понять, что происходит с Шаем. Он заглядывал в его глаза, но сделать какой-то конкретный вывод он не мог. В нем что-то поменялось. Но что? Аде хотел спросить, но такой момент. Здесь он портить ничего не хотел. Да, он спросит когда они дойдут до... до чего-нибудь. Отец разбудил его очень рано и, ничего толком не объясняя, потащил с собой в вылазку. Феликсу будет такое не по душе, он еще спал когда они уходили, но ничего, Аде вернется и все объяснит... если поймет сам. А он наверняка поймет, спросит все, что накопилось. Про Стрелка и ту рацию, болезнь, Оазис, Высход... время ответов пришло и Аде отчего-то это чувстовал.
Они вышли из леса, перед ними оказалось недостроенное здание. Один лишь фундамент и пара стен, здесь должна была быть очередная высотка. Аде аккуратно провел рукой по торчащей арматуре. Напрашивался вопрос: "Почему мы так спокойно стоим на открытом пространстве?". Но Аде знал ответ. Потому что Стрелок их не тронет.
Шай и Аде поднялись по недостроенной лестнице и встали посреди фундамента. Его бетон заметно поели время и дожди. Под ногами похрустывали мелкие камушки полуразложившегося основания, в углах торчали совсем юные деревья. Утренняя заря била по лицу, Шай остановился. Он какое-то время стоял и щурясь смотрел на солнце. Аде беспокойно оглядывался. Тут было не безопасно.
- Нам нужно что-то здесь? - Аде снова беспокойно посмотрел на отца потом, проследив за его взглядом, увидел яркие сумеречные лучи.
Красивое явление при котором множество солнечных столбов истекают из одной точки. Солнце выглядело так, словно его нарисовал маленький ребенок: оно на половину выглядывало из-за небоскреба и пускало по небу свои лучики. Аде чуть опустил взгляд и тут же вздрогнул.
Его руки моментально достали пистолет с пояса и выставили оружие вперед. Шай медленно поднял руку и спокойно положил ее поверх ствола.
Высокий, почти черный на фоне зарева, силуэт приближался. Чем он был ближе, тем легче было его рассматривать.
Это был широкоплечий мужчина в каштановой накидке с широким капюшоном. Под ней была необычное черное обмундирование с различными видами щитков на груди и локтях. На его лице была белая маска, что напоминала птичий треугольный череп с узкими, словно прищуренными кошачьими глазами, отверстиями. Большие руки свободно свисали вдоль тела, правая покоилась на рукояти Сольпуги, что свисая с плеча, чуть наклонялась назад. Другая вдруг оказалась у основания шеи, его голова на недолго склонилась. Обычное Маракское приветствие. Аде взволнованно сглотнул и послушно опустил пистолет.
- Ты здесь уже давно, Мордекай? - Шай так и не посмотрел на него, ему нравилось то, как лучи украшают небо. Он, совершенно не глядя начал снимать с себя Маракскую экипировку. Руки ловко щелкали креплениями, они слишком хорошо знали свое дело, чтобы их контролировать.
- Я заметил вас еще издалека, спустился только что. - Голос - сухой песок. Мужчина под маской явно был уже стар.
- Хорошо. - Шай наконец посмотрел на сына, начиная стягивать с рук кожаные ремешки. - Адевале, знакомься, это Мордекай. Он мой Стрелок.
Брови Аде невольно полезли наверх. Стрелок. Ну конечно. Это не просто кличка безымянного преступника, терроризирующего Оазис, это так же звание Марака. Стрелок - человек, что выполняет независимые приказы Офицеров и Капитана, люди, что замещают их на службе в случае чего. Скорее всего, если Мордекай был Стрелком Шая, то после того как Каструм оказался в Терруме, Мордекай стал Офицером. Аде нахмурился и недоверчиво поглядывал на мужчину, тот, заметив колкий взгляд, торопливо снял маску. Это был смуглый мужчина в возрасте, явно старше Шая. Широкая челюсть и припущенный острый нос, он был похож на индейца из старых мультиков. Аде показалось его лицо знакомым, возможно, он уже видел его до этого. Мордекай вдруг поприветствовал по-Маракски и Аде.
- Адевале, ты пойдешь с ним. - Шай кивнул Мордекаю и, протянув ему свою экипировку, достал четыре цилиндрических подвески из внутренних карманов плаща. Цилиндры так же оказались в руках Стрелка. Он поспешно сложил экипировку в несколько раз и сунул ее вместе с подвесками куда-то под накидку. Адевале беспокойно проводил все это взглядом и повернулся всем телом к отцу:
- Что?
- Доверься мне. - Шай подошел чуть ближе к сыну. - Оазис тесен и опасен, тебе сейчас там делать нечего.
- Но там же... друзья... Феликс... ты? - Непонимающие синие глаза начали бегать по земле.
- Меня там уже не будет. - Шай звучал спокойно, но чуть хрипловато. - Адевале, вчера ты верно заметил, болезнь вот вот убьет меня. И... я не хочу тебе рассказывать ее природу, избавь меня от этого. И не пытайся выспрашивать у Мордекая, пускай это останется моей тайной. - Он быстро глянул на Стрелка, тот коротко кивнул. - Я научил тебя всему, чему мог. Я правда пытался сделать для тебя все и... думал, что смогу как-то повлиять на Оазис изнутри, что-то придумать и сделать его лучше, но потом встретил Мордекая. - Аде молчал, по его лицу было видно, что он не воспринимает слова Шая всерьез. - Мордекай уже давно бродит по одичавшему Джатингу и поверь мне, еще пару лет и на Оазисе уже не будет так безопасно.
- Зачем... зачем вы убивали всех этих людей. - Аде вдруг повернулся к Мордекаю. - Почему!?
- Люди извне не должны были узнать об Оазисе раньше времени. Они бы его уничтожили. - Мордекай казался совсем без эмоциональным. Говорил он четко и сухо. Только лишь подергивающаяся скула выдавала в нем предвкушение чего-то ужасного.
- Да, Аде. Оазис был для нас лишь временной мерой...
- Но те люди, из-за которых умерла Альбедо, они знали про Оазис! - Аде смотрел то на отца, то на Стрелка.
- Да, но лишь поверхностно. Для них это огромная оцепленная неприступная территория. Пускай продолжают так думать. - Шай мягко помотал головой. - Оазис слаб, Аде. Но есть способ помочь ему.
- Что? - Аде недоверчиво водил головой из стороны в сторону. Вдруг впился взглядом в узкие темные глаза Мордекая. - Как?
- Нам нужны ключи, отсутствие Высхода и, пожалуй, дипломатия. - Мордекай едва заметно поморщился при последнем слове. - Нам предстоит много работы, пацан.
- И... мы втроем пойдем... искать других людей и убеждать их, что на Оазисе живут хорошие люди? - Аде сделал шаг назад.
- Вдвоем, Аде. - Шай внезапно прикрыл глаза так, словно кто-то излишне сильно ударил его по спине. - Я уже и в вылазки то ходить не могу.
- Почему только сейчас!? - Аде повысил голос, он снова начал ломаться.
- То, что происходит со мной - это было неизбежно. - Шай, не открывая глаз, начал горько-горько кивать. Ему было сложно говорить. - Да, да... я не смог тебе сказать, не хотелось вот... таких вот сцен, Аде. Не хотелось и жалости и сейчас. Сейчас я уже мертв, Аде. Чувствую, что еще чуть-чуть и больше не смогу. Не смогу оберегать тебя внутри Оазиса, не смогу научить чему-то новому. - Он открыл глаза и серьезно смотрел на Аде. В уголках его темных, натянуто серьезных, холодных глаз стояла влага. - Прости, что не смогу больше ни с чем помочь, но Мордекаю все известно. - Он вдруг улыбнулся и от этой улыбки все лицо его, как будто бы треснуло. Оно начало подрагивать, его губы как будто бы двигались быстрее, чем нужно. - Ты... ты сможешь стать тем, кто наведет здесь порядок. Вернешь Джатингу его лицо. Сможешь прожить здесь долгую счастливую жизнь. Я верю. Ты очень-очень умный мальчик, Адевале. И ты сильнее, сильнее всех живущих здесь, я знаю. - Из его подрагивающих глаз тек не скромный ручей. - Я люблю тебя, Адевале. Всегда тебя любил, ты мое единственное солнце... - Шай вдруг вскинул голову, словно вдруг догадавшись поискать помощи где-то сверху, но не найдя, тут же снова опустил ее. Он подошел ближе к трясущемуся сыну, взял его за его тонкие плечи, тот вздрогнул. - И даже если ничего не выйдет. Аде, хуй с этим Джатингом. Если ты поймешь, что не справляешься, ничего страшного. Хватай своего Феликса и бегите куда глаза глядят, я просто... хочу чтобы ты был в безопасности. И счастлив... по мере возможностей этого мира...
- Папа... - Голос Аде дрожал, он взял отца за локти и заглядывал в его глаза. Шай наклонился и их лбы соприкоснулись.
- Мордекай знает план, знает людей и их группировки в Джатинге, держись его. С Оазисом пока что все будет в порядке, но потом может стать жарко. В случае чего тебе придется самому выводить оттуда Феликса... - Он чуть опустил лицо, задумался. Очень боялся, что может упустить что-то, он знал, что более не сможет поговорить с сыном. Но вот в голову более ничего не шло. - Я был не очень хорошим...
- Нет. - Аде начал мотать головой. - Ты был прекрасным отцом! Я тоже люблю тебя, пожалуйста, если есть план, то давай же займемся им вместе, нам ведь явно понадобится Офицер Марака. - Он улыбнулся, поддерживая отца.
- Нет-нет, Аде. Я уже не более, чем разваливающийся на запчасти дед. - Шай тоже улыбнулся и вдруг выпрямился. Он посмотрел на Мордекая. Тот хмуро смотрел в землю. - Мордекай, дальше дело за тобой... ты...
- Я присмотрю за Адевале, не беспокойся. - Стрелок поднял голову, в его глазах стояла тягучая печаль. Перед ним стоял его друг и его Офицер. Столько лет они вместе служили бок о бок. Мордекай смотрел в умирающие влажные глаза Шая и понимал: он ни за что не даст Адевале в обиду. Ради него.
Шай кивнул и снова обратился к Аде:
- Сейчас... Мордекай застрелит меня с вон того небоскреба. - Он махнул в сторону здания, что нагло перекрывало солнечный свет. Аде вдруг еще сильнее распахнул глаза и активно замахал головой. - Так будет лучше для меня самого. Смерть от выстрела в голову... моментальна и безболезненна. То, что отлично подойдет мне. - Он смазано улыбнулся и снова посмотрел на Мордекая, тот выпрямился. Аде продолжал качать головой из стороны в сторону, он стоял рядом с отцом и мял рукав его плаща обеими руками. - Такая смерть не вызовет вопросов, а другие люди с Оазиса будут думать, что ты мертв, ну или скорее похищен. Нам подойдут оба варианта.
- Папа... Пожалуйста, хватит так говорить. - Аде не прекращал теребить рукав. Шай вдруг отрывисто вздохнул и, резко выдернув рукав из рук сына, жестче схватился за его плечи.
- Адевале, хватит. Все будет хорошо. - Шай, пускай и не до конца, вернул свое былое спокойствие. - Идите же. - Он чуть грубо оттолкнул сына от себя и его тут же взял под локоть Мордекай. Аде не стал вырываться, он лишь смотрел безумными, заплывшими глазами на папу.
- Шай ты... Офицер, не могли бы вы отдать приказ. - Мордекай чуть отвел рукой Адевале в сторону, словно пытался защитить его от следующих слов отца. Парнишка уже словно безвольная кукла оказался позади Стрелка, не веря в происходящее, он вдруг начал кусать себя за руку, пытаясь убедить себя в том, что это сон.
- Конечно, Мордекай. - Шай поправил треуголку и стер свежий кровавый подтек у края губ. - Стрелок Мордекай Крайзлер, приказываю: ликвидируй Шая Каструма.
Мордекай снова положил ладонь на основание шеи и кивнул, опустив голову чуть ниже обычного.
- Так точно, Офицер. - Он, все еще держа за руку Адевале, пошел к высотке.
- Прощай, Морда. - Стрелок остановился на мгновение, кивнул в пустоту и пошел дальше. Если бы парнишка заглянул бы под капюшон Мордекая, то не заметил бы ни одной неловкой слезы, а лишь до жути пустое траурное лицо. Но тот смотрел лишь на отца. - Прощай, Адевале.
Аде шел, не смотря под ноги. Он не мог перестать смотреть на иссохший, замученный силуэт своего папы и не мог ничего сказать. Он оказался в кошмаре наяву. Шай же, не отводил мягких карих глаз от своего сына, хотел запомнить его. Сохранить его образ, взять его с собой, словно фотографию в кармане.
Солнце мягко согревало лицо.
Длинная тень от здания покрывала тело почти до самых плеч. Мордекай и Адевале скрылись из виду. Шай глубоко вдохнул утренний ветерок и его тут же сотряс приступ кровавого кашля. Он согнулся, сжимая руками свой живот, и вдруг замер.
В его голове начали мелькать воспоминания.
Зимородок - его первая любовь с крыш, он был лучшей Птицей в свое время. Клара - прекраснейшая из женщин, что смогла подарить ему не только свою любовь, но и сына. Мордекай - его лучший друг и преданный Стрелок. Кори Лахан - его Капитан, что поверил в него и смог заменить ему отца. Карно - мальчишка из Террума, что научил его жить в аду. Мора - женщина-идеал, что была не только красива, но и чертовски хороша в ведении политики, пускай и не самой лучшей. Феликс - мальчишка, что смог стать лучшим другом его сына, добрый парнишка, что защитил Адевале от одиночества...
Шай вскинул голову. Сумеречные лучи стали еще ярче, они прорезали небо словно ангельские копья. Как же красиво. Шай выпрямился, заметив на небоскребе малюсенькую тень.
Он медленно, абсолютно не торопясь, закрыл глаза, позволяя солнцу еще пару мгновений поласкать его взор сквозь припущенные ресницы.
Громогласный, страшный, но знакомый выстрел.
И пустота.
Струя крови брызнула из его затылка, она сияла в лучах солнца словно дорогое вино. Треуголка отлетела в сторону. Но Шай все еще стоял, чуть откинув голову назад. Слегка выпрямился.
На мгновение показалось, будто он собирается нагнуться за треуголкой, что сорвал нарочитый ветер и надеть ее обратно.
Но он просто упал.
Адевале не хотел, он знал, что стоит сдержаться.
Но.
Он закричал страшным, совершенно чужим, душераздирающим криком.
Нет, это не сон.
Но кошмар.