45. Дитя
Джейд
Несколько минут на террасе царила тишина, нарушаемая только шорохом бумаг. Калипсо с Лорой увлеченно изучали данные, хмурились, молча тыкали друг другу в разные цифры и графики на бумагах, также молча друг другу кивали. Я не понимала, что они там так молча «обсуждают». Юнги тоже выглядел нетерпеливым:
– Ну что? – поторопил он некоторое время спустя. – Какие мысли у вас насчет этого Чонгука?
– Ну, для начала, он точно не человек, – уверенно произнесла Лора.
– Потому и сны обычные не видит, – подхватил Калипсо, постучав по одному листку с магическими показателями Чонгука. – Его магическая диаграмма... Видишь вот эту кривую?
– Она идет так, будто минует спектры белой и черной магии.
– Она идет через теневой аспект, – медленно кивнул Калипсо, задумчиво потирая подбородок, глаза его загорелись фанатичным огоньком.
– Точно! – Лора эмоционально хлопнула себя ладонью по лбу. – А когда кривая так пролегает, то она указывает на то, что человек имеет нереальное происхождение... В том смысле, что он рожден вообще не в реальном мире.
– Да и его пристрастия к острой пище тоже об этом говорят, – добавил Калипсо. – И очки, которые не дают его нутру прорываться наружу.
– А специфика скорости чтения, наверное, тоже якорем является? – уточнила Лора.
– Конечно. Как и его способность высыпаться за несколько минут.
Эти двое подхватывали фразы друг друга так, будто мыслили одинаково. Я с интересом переводила взгляд с одного на другого, пока что ничего не понимая. Зато вот Лора, кажется, всё поняла.
– Погоди... Получается, что он... Ох-х-х!!
Она округлила и без того огромные глаза, забавно прижала ладошку ко рту и уставилась на Калипсо со смесью восторга, восхищения, изумления, недоверия.
– Да, – кивнул Калипсо, что-то очень быстро при этом записывая в блокноте. – Он рожден материей сновидений. И не скорее всего, а точно. Думаю, если вывести его персональную формулу ауры через теневой аспект, то... да, так и есть, – Калипсо подчеркнул в блокноте пятизначную цифру в результате уравнения, которое он только что настрочил. – Вот этот код точно на это указывает.
– Невероятно, – выдохнула Лора.
– Да, я тоже впервые сталкиваюсь с подобной диаграммой, – Калипсо задумчиво постучал кончиком карандаша по подбородку. – Зато понятно, почему ему поначалу в реальности будто бы воздуха не хватало. Эх, хотел бы я вживую поработать с этим объектом... Ой, то есть – существом, да, я именно это хотел сказать.
– О чем вы? – нахмурилась я.
Калипсо поднял на меня взгляд холодных серых глаз и ухмыльнулся:
– Он на тебя даже надолго цеплял свой перстень, который тихонько потягивал из тебя силу, а ты так ничего не поняла?
– Я и сейчас не понимаю, – громко фыркнула я. – Разве он не тянул из меня силу по заданию Темного Странника? Объясни, пожалуйста. У меня организм на стрессе сейчас находится в стадии отупения.
– Это заметно, – ехидно произнес Калипсо. И продолжил уже более серьезным голосом: – Он действительно тянул из тебя силу, но не для Темного Странника, а исключительно для себя, для поддержания и продолжения своего осуществления.
– Осуще...чего? – онемевшими губами произнесла я, начиная догадываться, к чему ведет Калипсо.
– Своего осуществления в реальном мире. Все ожившие кошмары так делают, – пожал плечами Калипсо как ни в чем не бывало. – Цепляют на живого человека какое-то свое украшение, или наручники, или еще чем-то металлическим сковывают – чтобы тянуть силу из живого человека и материализовываться за счет жизненной энергии. Прошу заметить, что делают они так не только непосредственно со своими жертвами, хотя вы с этим, возможно, и не сталкивались. Но, в общем, чисто теоретически оживший кошмар может цедить энергию так из любого человека, с кем войдет в тесный контакт. Мои расчеты это доказывают, – Калипсо постучал кончиком карандаша по очередного начертанному уравнению с таким видом, будто эти цифры мне сразу всё объясняли. – Просто по времени цедит тогда дольше.
Юнги очень вовремя пододвинул ко мне стул – иначе я бы села прямо на пол. От шока. Не только ноги перестали держать, но и голова закружилась. Не поняла... Чон – оживший кошмар? Да в смысле?
– Да в смысле? – повторила я вслух. – Какой еще оживший кошмар, о чем ты?
– Необыкновенный, конечно, – хмыкнул Калипсо. – Чрезвычайно плотный. На девяносто девять процентов осуществившийся.
Я недоверчиво помотала головой, во все глаза глядя на Калипсо.
– Бред какой-то... Я очень хорошо знаю, как выглядят ожившие кошмары. Я с ними очень много работала! Они – совсем другие! С определенным спектром энергии, который ни с чем не спутать!
– Так всё банально зависит от того, чей именно он оживший кошмар, – пожал плечами Калипсо. – Чем более могущественный маг его породил, тем сильнее отличается магический спектр его ожившего кошмара. Уверен, что этот ваш Чон – именно такой случай.
– А... чей же он тогда кошмар? – с опаской произнесла я, не уверенная, что хочу знать ответ на этот вопрос.
– Может, твой? – весело подмигнул Юнги.
Я покачала головой.
– Я знаю, как выглядит мой оживший кошмар, это другое. Слушайте... Но разве кошмарное наваждение не должно знать всё о своем создателе, так сказать? Не должно к нему рваться?
– Не все кошмары рвались напрямую к своему создателю, – возразил Юнги. – Мне довелось развоплощать разные кошмары на этой неделе, и примерно половина из них не была нацелена конкретно на создателя, потому что эти кошмары имели какой-то общий эффект: например, оживший гигантский дилмон, который просто ползал по городу и громил всё вокруг. Разумеется, создатель этого ожившего кошмара был где-то относительно рядом, видел это чудовище и был в ужасе, но конкретно для того человека как раз и было самым страшным – наблюдать такой кошмар наяву со стороны, а не быть непосредственным его участником. А кто-то видел, как вредили его близким людям. Все люди боятся разных вещей, Джейд.
– Так что тут нам скорее нужно задать правильные вопросы и получить на них правильные ответы, – подхватил Калипсо. – Например, кто мог бояться появления такого могущественного сумрачного странника в твоем ближайшем окружении? Ну или не в ближайшем. Кто вообще мог бы его бояться?
– Не-е-ет... Не может быть, – со стоном произнесла я, аж схватившись за голову, чувствуя, как в голове сложились почти все кусочки мозаики.
Потому что очень ярко вспомнила один такой эпизод с тем человеком, кто шарахнулся в ужасе при появлении Чонгука.
– Чон – действительно дитя этого вашего Темного Странника, он всё верно сказал во время лайминеля, – произнес Калипсо будничным тоном, не отрываясь от записей и быстро выводя в блокноте еще какие-то непонятные мне формулы. – Но не в том смысле, в каком ты изначально думала. Вопрос был задан некорректно, без уточнений, вот и получили некорректный ответ. Этот ваш процедурный протокол – вообще полное дерьмо, – скривился Калипсо, неприязненно глядя на скомканный лист со светящейся печатью. – И я бы на вашем месте проверил тех, кто именно таким образом составил все вопросы. В общем... Чон – не сын Темного Странника в плане кровного родственника. И не приёмыш какой-нибудь. Просто – его оживший кошмар. «Дитя» ведь, не поспоришь с этим.
– Этого не может быть, – повторила я.
Грузно навалилась на стол, опустила голову. Длинные волосы почти полностью скрыли мое лицо, так что никто не мог видеть, как меня сейчас перекосило от осознания всего. Слез не было нет. Плакать вообще больше не хотелось. Хотелось пойти и набить морду... да хоть кому-нибудь, кто под руку подвернется.
– Мироздание наделило его Поднебесным Тотемом, – задумчиво протянула Лора, скользя пальчиком по досье Чонгука. – Думаю, это очень важный момент, который определил судьбу этого человека. То есть сначала он был просто могущественным овеществленным кошмаром, изначальная цель которого состояла в другом. А потом мироздание наделило его особой силой, одарив не просто фамильяром – а очень сильным духом. То есть, по сути, – благословив Чонгука. Как думаешь, когда это произошло? – повернулась она к Калипсо.
– В тот момент, когда Чон овеществился настолько, что стал разумным, а не просто марионеткой, – уверенно произнес тот. – Тогда-то они и подрались с Темным Странником.
– Почему ты так в этом уверен? – тихо спросила я.
– Да это же очевидно, – пожал плечами Калипсо. – Весь его первоначальный магический спектр говорит о серьезной потере сил, и вот эта формула теневого вкрапления, видишь ее? Вот через нее как раз можно вычислить недавнее серьезное магическое нападение. Мои расчеты сходятся. –
Я не разбираюсь в теневой магии, – вздохнула я. – Мастеров на этом поприще вообще вроде как не существует.
– Ну, я немного разбираюсь, – уклончиво протянул Калипсо. – Интересовался на досуге разными штуками, так, для общего развития...
Я подозрительно сощурилась и уставилась на Калипсо, который избегал сейчас смотреть кому-то в глаза. Что-то мне подсказывало, что он не немного, а очень даже хорошо разбирался в теневой магии. И наверняка проводил различные эксперименты на эту тему, тайком от отца, который за баловство с запретной теневой магией мог бы уши оторвать. В противном случае Калипсо бы не рассуждал так уверенно об этой узкой сфере магии. Ну да это уже не мои заботы.
– А еще у него бровь рассечена, – Калипсо ткнул пальцем в фотографию Чонгука, прикрепленную к его досье. – И это свежий шрам. Формула удара по фотографии рассчитать не могу, но сделаю предположение, что именно сюда пришелся финальный точечный удар, отправивший Чонгука в нокаут.
– Но Чон во время лайминеля сказал, что Темный Странник приказал ему подобраться ко мне ближе и....
– Ну и что с того? – снова пожал плечами Калипсо. – Он хоть слово сказал о том, что пошел исполнять этот приказ? Нет.
– Но...
– Я думаю, дело было так, – прервал Калипсо и с деловым видом откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. – Темный Странник с какой-то целью оживил свой кошмар. С какой целью – не знаю, вариантов много может быть. Может, это был эксперимент, может – намеренное действо. Неважно. Важно то, что он не стал рассеивать свой оживший кошмар сразу, а решил его для чего-то оставить. Для этого ему пришлось как-то питать наваждение своей магией, думаю, они использовали в этих целях что-то вроде перстней. Отсюда в магическом спектре Чонгука и есть непонятные темные вкрапления, которые так тебя настораживали изначально – это отголоски теневой магии создателя наваждения. Для чего-то Темный Странник начал обучать Чонгука боевой магии. По сути – взращивая свою правую руку. Может, как раз и для этого. Не мог найти идеального помощника – и решил создать его самостоятельно. Он действительно отдавал ему какие-то приказы относительно уничтожения тебя и еще наверняка целой кучи людей. И, полагаю, Чон поначалу действительно проявлял жестокость, беспрекословно выполняя все приказы. Темный Странник рассчитывал, что так будет всегда...
– Но что-то пошло не так, – добавила Лора.
– Чон стал более разумным, – кивнул Калипсо, прищелкнув пальцами в воздухе. – У него появились свои мысли, эмоции, взгляд на всё, он оброс характером и оказался совсем не такой, как его создатель. Я уверен, что это на него оказало такое влияние теневая магия, которой его регулярно подпитывали. У обычных волшебников в какой-то момент едет крыша, когда они слишком углубленно изучают теневую магию и перестают себя контролировать, а вот на ожившие кошмары это может влиять вообще иначе, в обратную сторону. Возможно, Чон даже пытался остановить Темного Странника, увидев что-то особенное, что ему не понравилось. Попытался – и они серьезно подрались. Темный Странник решил уничтожить Чонгука и, я думаю, поначалу был уверен, что у него получилось осуществить свой план.
– Мне кажется, что именно в этот момент к Чонгуку пришел его Поднебесный Тотем, – сказала Лора. – Чон должен был развоплотиться в сновидении, куда его закинул Темный Странник, но пришел Пегас и поделился силой с тем, кого пожелал назвать своим хозяином. А потом подкинул Чонгука туда, где шастали сумрачные странники, чтобы его быстрее нашли и привели в чувство. Как думаешь?
– Ты как всегда права, – улыбнулся Калипсо, и Лора зарделась, довольная похвалой. – Вообще, этот Хоби – очень интересный персонаж во всей этой ситуации. Именно он не дал развоплотиться Чонгуку, он его благословил. Оставил для чего-то. Поднебесные Тотемы не делают это просто так, значит, на то была очень серьезная причина.
– Возможно, как раз связано с тем, что Чонгуку легче будет уничтожить Темного Странника? – взволнованно произнесла Лора, поправляя за ухо прядь волос. – У него ведь магических возможностей явно больше, чем у нас с вами. Он материю сновидений может мять, как его душе угодно.
Калипсо кивнул.
– Потому он и не стал препятствовать уходу Чонгука и тебя, Джейд, из его замка: Темному Страннику как раз нужно было, чтобы вы быстрее смылись оттуда, чтобы не возникало магических резонансов, чтобы к Чонгуку не возвращалась память и сила, с которой он бы пошел мстить. Он явно не ожидал увидеть свое кошмарное наваждение вновь, да еще в твоей компании, Джейд.
– Но мы сталкивались с Темным Странником на шестом уровне сновидений, когда на нас Чистильщика натравили...
– Сталкивались – это громко сказано, – отмахнулся Калипсо. – Насколько я понял из ваших рассказов, то Темный Странник действовал издалека, его целью была ты. Издалека он не признал Чонгука, потому что к тому моменту у него начала меняться аура.
– Но почему?..
– Перстень, – Калипсо прищелкнул пальцами в воздухе. – Перстень, который Чон нацепил на тебя чуть ли не в первую минуту знакомства. Действуя как типичный оживший кошмар, между прочим. Через этот перстень он тихонько потягивал из тебя жизненную силу и магию, И да, не кривись так, он делал это неосознанно: в нем действовал инстинкт кошмарного наваждения, которому нужно было срочно закрепиться в мире. А еще он искренне пытался тебе помочь и помогал: ведь именно благодаря перстню ты не развоплотилась сразу же, как украли твое тело. В общем, у вас очень интересный обмен магией случился, который пошел на пользу обоим. Здесь нельзя сказать, что кто-то кого-то обокрал магически: ведь ты помогла ему закрепиться в реальном мире, но и он при этом помог тебе выжить. Скажем так, вы оба друг без друга не выжили бы в тот день. А, ну и ритуал венчания сказался, конечно. Так что я вообще не удивлен, что Темный Странник тогда на расстоянии не признал Чонгука. Следили за тобой, а не за ним, и следили через привязку к телесности, такие вещи опытный маг легко может отследить, имея доступ к физической оболочке, и...
Калипсо продолжал говорить, но я не слышала дальнейших слов, так как зависла над смыслом одной фразы:
– Ритуал... чего? – я вскинула голову, вытаращившись на Калипсо.
Он смерил меня недоверчивым взглядом.
– Серьезно? Ты так и не поняла, что между вами произошло, когда вы сделку заключали? – насмешливо произнес он, лениво растягивая слова. – Ты же обвенчалась в этот момент!
– С... с кем? – тупо спросила я, уже очень плохо соображая. – Со мной, блин! – Калипсо цокнул языком и демонстративно возвел глаза к потолку.
– С Чонгуком этим твоим, конечно. Думаю, это произошло, потому что вы – истинная пара. Это легко проверить, давай покажу!
Калипсо, не дожидаясь ответа, взял мою руку в свою, провел подушечками пальцев по раскрытой ладони, нашептывая заклинание, и я с удивлением увидела, как на ладони медленно проявляется призрачный витиеватый рисунок.
– Ну вот, видишь? Это ваша венчальная метка истинной пары, у Чонгука тоже такая должна быть. А ритуал совершился, потому что на тебе в этот момент был перстень Поднебесного Тотема, а передача таких тотемных перстней истинной паре по древним обычаям нашего мира является венчальным ритуалом, одним из них точнее. Который как раз и позволял истинность увидеть, потому что в противном случае никаких меток не появилось бы. Чон об этом не знал, конечно. Он вообще действительно много чего не знает, банально потому что он не так давно на этом свете живет. Я не в курсе, как давно Темный Странник призвал Чонгука, но ему точно не больше года в этом мире. И чисто с логической точки зрения он же вообще почти младенец.
– Случайно выйти замуж за кошмарного младенца – могу, умею, практикую... – пробормотала я, пребывая в непроходящем шоке от осознания всего. – Только я могла так эпично влипнуть в такую ситуацию...
Люцифер с Габриэлем, стоящие за моей спиной, прыснули от смеха.
– В общем, этот венчальный ритуал усилил ваше влияние друг на друга, и-и-и, думаю, вы потом закрепили его жаркими поцелуями, не так ли? – ехидно сощурился Калипсо. – В общем, резюмирую: Чон – жертва обстоятельств во всей этой ситуации. Ты – тоже. Чон тебя не предавал, он, знаешь, как будто обнулился в этом сновидении после битвы с Темным Странником. Все его прошлые намерения и договоренности, подготовки на уничтожение тебя были перечеркнуты в тот момент, когда Поднебесный Тотем Хоби выбрал Чонгука своим хозяином. Во всем виноват Темный Странник, но кто он – я понятия не имею, у меня о нем лишь поверхностная информация, никаких формул вычислить не могу, с этим сами разбирайтесь.
– Но Чон... он так зло глянул на меня, когда проснулся, прервав процедуру лайминель...
– Да он не на тебя злился, а на этого Темного Странника, я уверен, – отмахнулся Калипсо. – Вспомнил, как тот шарахнул его, пытаясь убить, услышал через воспоминания твой расстроенный голос и разозлился. Не на тебя. А на всю эту идиотскую ситуацию и на того, кто с ним так некрасиво поступил. Я бы на его месте также бесился.
Калипсо зевнул, собрал все документы со стола в одну стопку, протянул их обратно Юнги и произнес:
– Интересная задачка была, но мы ее уже решили. Тащи еще что-нибудь!
Юнги не шелохнулся, остальные тоже застыли молчаливыми истуканами.
– Чувствую себя полным идиотом, которого обскакали подростки, – пробормотал Юнги себе под нос.
Но в воцарившейся тишине его все равно услышали все. И согласно закивали. А Лора с Калипсо весело переглянулись, насмешливо поглядывая на наши обескураженные лица. Им-то легко, они просто развлекаются сейчас, напрягая мозги. А вот что мне делать со всей полученной информацией?..
– А пристрастия Чонгука к острой еде – это признак чего? Именно этой его, кхм... Кошмарной сущности? – с кривой улыбкой уточнила я.
– Конечно, – кивнул Калипсо. – Ведь даже его пристрастия к еде говорят о специфике его магии. Волшебники ведь питаются, исходя из своей энергетической сущности. Нам нравится не просто вкусная и хорошо приготовленная еда, а та, что вкусна и полезна только для нас. Белым магам, например, нужно как можно больше есть овощей и фруктов, мясо лучше заменить на морепродукты. Темным магам напротив, нужно побольше мяса. А далее у каждого вида тёмных или белых магов есть свои нюансы. В случае с сумрачной белой магией следует как раз есть побольше морепродуктов и легкого мяса типа курицы, индейки, кролика – эти продукты максимально благоприятно скажутся на волшебнике, подпитывая его магию. Жажда острой пищи может говорить о склонности волшебника к теневой магии. А невероятная любовь к острой пище, как у Чонгука, да еще щедро сдобренная дополнительными причудами, очевидно указывает на природу наваждения. Только наваждения могут есть столь странные сочетания. Ожившие кошмары или нет – это уже неважно, даже с учётом полноценной телесности Чонгука его пристрастия к еде останутся.
– Пожалуйста, поднимите руку те, кто сейчас тоже чувствует себя идиотом, – как-то даже жалобно произнес Юнги. – Очень хочется думать, что это не я один такой инквизитор, кто не додумался сложить все эти пазлы воедино.
Руки подняли все. Поэтому Юнги облегчённо выдохнул.
– Уф! Аж от сердца отлегло...
– Мы просто не знали всех этих нюансов, связанных с теневой магией, – пожала я плечами. – Тут нечего стыдиться, просто все мы сильны каждый в своей сфере. В сумрачной магии я всем вам фору дам, а вот что касается теневой – тут я профан.
– Да как и все мы, если честно, – пробормотал Юнги. – А я вот еще что хотел спросить... Оживший кошмар должен чем-то сильно пугать свою жертву. А чем Чон пугал? Не понимаю.
– Тут у меня тоже пазл не складывается, но, полагаю, нам просто не хватает информации, потому что мы не знаем личность Темного Странника, – твердо произнес Калипсо. – Уверен, что с пониманием личности придет и осознание всех нюансов. Кошмарное наваждение много чем может пугать своего хозяина. Но, разумеется, за этим скроется что-то, что можно понять, только если знать личность. Эй, ты куда? – обратился он ко мне, с удивлением глядя на то, как я резко встала из-за стола и призвала свой сайрикс.
– Пора снять капюшон с Темного Странника и выложить все карты на стол, – решительно произнесла я, взмахивая сайриксом для создания сумрачной воронки.
– Стой, Джейд, ты куда одна суешься?! Стой, кому говорю!! – шикнул Юнги и попытался ухватить меня за руку.
Но раньше, чем кто-то смог бы меня остановить, я уже прыгнула в сумрачный эфир.
– Полное катастрофэо, – со вздохом подвел итог Габриэль.