43. Айрохская башня
Несколько следующих часов я была занята исследованием территории городка Усть-Шота в эфире сновидений. Чон остался в академии, чтобы проконтролировать ситуацию с ожившими кошмарами и поискать в академии подозрительные следы, а я вместе с боевой группой сумрачных странников пыталась нащупать ускользающий след пропавших вместе со всем городком коллег. Чтобы хотя бы понять, живы они, можно ли их как-то вернуть?
Мы скользили по эфиру сновидений эдаким сумрачным ветром в голубых завихрениях полыхающих магией мечей, рассекающих пространство сновидений между разными снами. Сосредоточенные, молчаливые и мрачные, мы мимолетом коснулись сотни чужих снов, наверняка здорово перепугав кого-то во сне своим обликом. Попутно уничтожили парочку представителей мелкой сумрачной нечисти – мерзких гнарров, которые были похожи на больших зубастых мышек, только с длинным пушистым хвостом, с алой шерстью. Эти шкодливые твари не могли нанести серьезный урон сновидцам, но именно они любили создавать тревожный фон в сновидениях и не давать высыпаться людям. Мелкие пакостники, плодящиеся как тараканы. И так же трудно выводимые полностью. Впрочем, мы не стали уделять им слишком много времени, пока что отогнав подальше от своих жертв и временно дезориентировав, так как мы были сосредоточены на более важных задачах.
– Нашла! – радостно воскликнула я спустя несколько часов, почувствовав легкий зуд в ступнях и знакомую энергетику. – Вот, это след Гордона... И я уверена, что он жив! Давайте-ка рядом потопчитесь, здесь должны быть и другие следы поблизости.
Другие Грифоны-Охотники тут же принялись за дело, и некоторое время спустя мы наконец-то нащупали следы всех пропавших коллег и примерно определили направление. Я сразу почуяла, что конечная точка находится где-то на пятом уровне сновидений и нахмурилась. Не к замку ли Темного Странника мы идем?.. Что ж, кажется, мне сегодня придется побыть проводником для своих коллег на новый для них уровень сновидений.
Чувствовала я также, что идти нам всем придется долго: я не умела быстро перескакивать между такими уровнями, скоростного Чонгука с нами не было, а без него нам всем придется медленно погружаться на должный уровень. Впрочем, не настолько медленно, чтобы тут же звать Чонгука на помощь. Хотя ему все равно стоит сообщить наши координаты, чтобы он был в курсе, где я нахожусь, и сам решил, стоит ли ему немедленно к нам присоединяться. Мы так договорились действовать, не зная изначально, на что именно ставить акцент: на следы в академии или на нашу сумрачную прогулку. Поэтому я нажала на белый кристалл на браслете-артефакте для отправки короткого голосового сообщения Чонгуку. Ему я выдала недавно такой же артефакт, для быстрой связи, очень удобная штука. Я закончила говорить и озадаченно уставилась на покрасневший кристаллик, сигнализирующий о том, что сообщение не доставлено. Еще раз нажала на кристал для повторной отправки. Снова мигает красным. Сообщение не доставлено.
Я нахмурилась и замедлила шаг. Странно. Такое могло случиться, только если бы Чон находился в месте с какой-то специфичной энергетикой. Но откуда ей взяться в академии? Всё ли с ним в порядке?.. Я закусила губу, продолжила идти по следу Гордона, как примагниченная к нему, но нажала несколько других кристалликов на браслете-артефакте для связи с профессором Оберноном. Тоже красный кристаллик. Абонент недоступен. Попыталась связаться с Намджуном, с профессором Мирлен, с еще несколькими коллегами... Красный кристаллик. Абонент вне зоны доступа. Да что происходит?!
– Ребят, попробуйте связаться с Намджуном или Оберноном, – попросила я своих боевых коллег, шагающих рядом. – Они вам ответят? Проверьте.
– Зачем? – недоуменно спросил Эшлер, высокий широкоплечий мужчина с длинными темными волосами, собранными в хвост.
– Надо, – сухо ответила я, поджав губы. А потом с тревогой наблюдала, как остальные жмут на кнопки связных артефактов с тем же нулевым результатом.
Тут я уже остановилась и начала пытаться подряд связаться с разными коллегами, со всеми подряд. Тишина, тишина, красный кристаллик... Наконец-то один кристаллик мигнул синим цветом.
– Да, Джейд? – тут же отозвалась Лея, моя коллега из числа Защитников-Пегасов, мы частенько работали с ней раньше в одной команде. – Как вы там, как успехи?
– Лея! Хвала небесам, ты ответила! – радостно воскликнула я. – Что у вас там происходит? Что в академии творится?
– Э... Да ничего, всё в порядке, – голос Леи звучал действительно растерянным. – Обычный рабочий день, занятия идут полным ходом.
Я недоуменно переглянулась с такими же сбитыми с толку коллегами.
– Но мы не можем связаться ни с Намджуном, ни с десятком других профессоров. Они будто вне зоны доступа, хотя Намджун должен быть вообще в лекарском крыле. Где он?
– В академии, никуда за ее пределы сегодня не выходил, – произнесла Лея. – А, слушай! Наверное, это связано с процедурой лайминель, от нее же сильно фонит магией, и...
Я похолодела. Показалось, что сердце со скоростью летящего с небоскреба камня ухнуло вниз.
– Кому проводят лайминель? – спросила я холодно, не узнав собственный голос.
– В смысле? Так Адепту Чонгуку же, твоему подопечному.
– Ч-что? – прошептала я онемевшими губами.
– Они около часа назад ушли все в айро́хскую башню и начали процедуру вскрытия глубинных слоев памяти адепта Чонгука... Погоди, а ты что, не в курсе? – недоумевала Лея. – Он же твой подопечный. Я думала, что ты дала свое согласие...
– Я?! Дала согласие на лайминель?! – шипела я, как потревоженный взбешенный гнарр. – Да я не имею ни малейшего понятия, никто меня об этом не предупредил! И я же говорила Намджуну, что запрещаю проводить эту процедуру с Чонгуком, она может иметь непредсказуемые последствия!
– Ну мало ли что ты ему говорила. Ты же не являешься ректором академии, который влияет на конечные решения, – вздохнула Лея. – Раз ректор так поступил, то он просто считает должным действовать именно таким образом.
– Но Чон может погибнуть! – я почти кричала от безысходности.
– Ну-у-у-у, необязательно, – неуверенно произнесла Лея. – Это если очень сильно давить на сознание и прям выжигать его с целью добраться до истины, а ректор...
– А ты думаешь, что Намджун не будет давить?!! – вот тут я уже сорвалась на отчаянный крик.
А потом спрыгнула в сторону со следа Гордона, взмахнула сайриксом, вспарывая им пространство сновидений для формирования сумрачной воронки, чтобы скорее вернуться в академию.
– Эй, Джейд, ты куда? – окликнул меня Себастьян. – Мы же тут не закончили, мы только встали на след!..
– Я – закончила, – рыкнула, будучи уже вне себя от гнева. Видимо, на это Намджун и рассчитывал: что я буду далеко от академии и уже встану на чей-то след, так что не смогу прервать охоту из принципа. Ну уж нет! Когда речь идет о соблюдении Устава и опасности для близкого человека, то у меня не стоит выбора, что для меня важнее.
– А нам что делать, Джейд? – крикнул мне в спину Себастьян. – Ждать тебя, или самим идти дальше, или как?..
Я не ответила, потому что торопилась, и мне сейчас было плевать на всех. Кроме Чонгука.
***
– Какого гнарра тут происходит?!!
Именно с таким воплем я ворвалась в айрохскую башню, предварительно сбив с ног всю выставленную около входа в башню стражу. За такой проступок мне полагалось наказание и временное отстранение от службы, но сейчас мне было плевать на всё и всех вокруг, кто мог бы как-то помешать мне добраться до Чонгука и прервать проведение лайминеля.
Я клокотала от злости и ворвалась в процедурный зал яростным вихрем. С кончиков моих пальцев срывались алые искры – так у верховных магов порой выплескивается наружу ярость, и это было ярким показателем кипящего во мне гнева, такого бурлящего, что аж искрами через край переливалось. Процедурный зал в айрохской башне представлял собой круглое помещение без окон, с одной лишь дверью, которую я аж прожгла насквозь, распахнув ее магией и перепугав стоящих за спиной коллег.
Высокий куполообразный потолок, стены из темного необработанного камня. Помещение хоть и было ярко освещено, а все равно оставалось мрачным и каким-то зловещим. Здесь проводились различные магические эксперименты сумрачных странников, а еще в одном из секторов зала находилась удобная кушетка для пациентов, над сознанием которых проводили особые манипуляции. Разного рода: восстановление памяти, или наоборот – стирание слишком сильно поврежденных участков памяти у пострадавших воинов. Процедурный кабинет айрохской башни являлся продолжением лечебницы, где помогали восстанавливать психику тем, на кого была совершена ментальная атака в сновидениях. Хотя иногда сюда приводили не только наших раненых бойцов, но и коллеги-инквизиторы приводили некоторых своих пойманных преступников, которых требовалось допросить особыми методиками. Одной из таких проводимых здесь манипуляций как раз и была процедура под названием лайминель – самая агрессивная методика по вскрытию воспоминаний путем жесткого воздействия на глубокие слои памяти через сумрачный эфир.
Применялась она обычно к тем, кого было, как говорится, не жалко: к какому-нибудь серийному убийце, например, который никакими способами, даже под действием зелья правды не желал выдавать своих сподвижников. Или не мог – ввиду каких-нибудь серьезных физических увечий, помрачения рассудка или наложенных на него чар. Но Чон? Чон-то каким боком относится к такого рода людям?! На той самой кушетке, вокруг которой сейчас столпились коллеги, и сидел сейчас Чон. Как только увидела его, так сердце сжалось от боли. Он не просто сидел – его приковали наручниками. Наручниками! Как какого-то преступника! Что за дела вообще?! Что Намджун себе позволяет?!
Чон сидел – полулежал, точнее, – с закрытыми глазами, поза расслабленная, спящая. Его уже погрузили ритуалом в сумрачный эфир, судя по тому фиолетовому облаку, которое зависло вокруг него в воздухе. Оно как раз свидетельствовало о том, что ритуал лайминель находится в активной стадии, и Чон сейчас не мог видеть и слышать окружающую обстановку, он был полностью погружен в рабочее сновидение, готовый отвечать на вопросы того, кто ведет протокол процедуры. Ресницы Чонгука мелко подрагивали, губы плотно сжаты в тонкую нить. Я не знаю, что он там сейчас видел во сне, какие именно воспоминания вскрывались в нем прямо сейчас, но была уверена, что это приносит Чонгуку невыносимую боль. И смотреть на это спокойно было невозможно. Я тихо зарычала от негодования. У-у-у, сейчас тут порву всех на части!!
– Немедленно прекратить всё это! – крикнула я, шагнув ближе к кушетке.
Все коллеги шарахнулись от меня в стороны, на меня смотрели с опаской, и со мной явно не желали вступать в бой. Ну, почти все.
У кушетки остался один лишь профессор Обернон, который как раз и вел протокол процедуры: он стоял напротив Чонгука около небольшой трибуны, к которой пульсирующим потоком стекало от Чонгука фиолетовое свечение. На трибуне лежали листы бумаги, над которыми держал ладонь Обернон: он как ведущий процедуры, задавал вопросы спящему Чонгуку, а весь их диалог мгновенно проецировался на лист бумаги. Дорогу мне преградил Намджун. В его руках не было никакого оружия, выглядел он уже лучше, но все еще потрепанным, и на голове оставалась перевязка. Впрочем, всё это не мешало ему шагнуть ко мне с высоко поднятой головой, широкой улыбкой и в целом с видом победителя. И эту улыбку мне ужасно хотелось стереть с его физиономии.
– Что ты творишь, Намджун? – шипела я, будучи уже вне себя от ярости, алые искры густым снопом слетали с кончиков моих пальцев. – Я не давала разрешения на проведение лайминеля своему подопечному! Немедленно прекратите ментальное давление!
– Мне надоело ходить вокруг да около, твое исследование подопечного не сдвигается с места должным образом, у меня были разного рода подозрения относительно этого адепта, так что я принял решение ускорить процесс, – певучим голоском произнес Намджун, он прямо-таки лучился счастьем. – А адепт Чон, между прочим, не стал мне препятствовать, хотя я ожидал сопротивления и на всякий случай сковал его антимагическими наручниками. Но, возможно, ему и самому надоело ходить вокруг да около.
– Какого гнарра ты обращаешься с ним, как с преступником?!
– А он и есть преступник, – еще более сладким голосочком пропел Намджун.
Я перехватила меч поудобнее, приготовившись к сражению. Ректор снисходительно посмотрел на мою боевую стойку и протянул мне лист бумаги с синей энергетической печатью.
– Прежде чем громить тут всё, почитай протокол процедуры. Посмотри на ответы своего драгоценного подопечного на некоторые вопросы, которые мы уже успели задать. Тебе понравится, – ядовитым голосочком добавил он.
Первым порывом было испепелить протокол. Ну, хотя бы попытаться, потому что испепелить бумаги с этими энергетическими печатями то ли невозможно, то очень сложно. Но я бы сейчас в гневе смогла, да! Но всё-таки перевела взгляд на протянутый лист. И чем дальше по строчкам бегали глаза, тем более хмурой я становилась. Нервным жестом выдернула протокол из рук Намджуна и вперилась в строчки, которые не хотела осознавать.
– Его сознание очень долго не хотело раскалываться, мы провозились почти целый час, – тем временем довольно мурлыкал Намджун. – Обычно такая процедура вскрытия занимает не более десяти минут, но тут, конечно, особый случай. Впрочем, оно того стоило... Обернон, заставь Чонгука повторить ключевые моменты, – обратился он к коллеге. – Пусть Джейд сама убедиться в реальности протокола. А то с тебя станется решить, что мы подделали эту бумажку, не так ли, Джейд?
Обернон так же приторно сладко улыбнулся и заговорил с Чонгуком. Тот отвечал на вопросы, продолжая пребывать в рабочем сновидении, которое продолжал удерживать Обернон. Короткие вопросы и еще более короткие ответы, каждый из которых ранил, как удар хлыста.
– У кого ты обучался магии сновидений?
– Все знания перешли мне от Темного Странника, – тихим безэмоциональным голосом произнес Чон.
– Кем вы являетесь Темному Страннику?
– Я его дитя, – всё тем же безразличным тоном. –
Ты слышишь это? – Намджун с торжествующей улыбкой повернулся к побледневший мне. – Дитя... Ты понимаешь? Он сын Темного Странника!
– Но расшифровка ещё не завершена, господин ректор, – осторожно вмешалась профессор Лирнель. – Ведь это лишь вопросы первого круга. Если весь пласт воспоминаний не проверен, то есть вероятность неправильной трактовки. Слово «дитя» имеет множество трактовок, и...
– Тут и так всё понятно, – прервал Намджун, раздражённо отмахнувшись. – Я с самого начала подозревал, что он какой-нибудь родственник Темного Странника. Сын, родной или нет, племянник или кто – неважно. Важно, что их связывает нечто гораздо большее, чем даже просто отношение наставника и ученика. Хотя уже одного только этого хватило бы, чтобы упечь за решетку.
– Темный Странник давал вам какое-то задание относительно Академии сумрачных странников? – продолжал спрашивать Обернон.
– Да.
– В чем состояло ваше задание?
– Подобраться максимально близко к человеку по имени Джейд Мин-Ким. Передо мной была поставлена задача подобраться к Джейд настолько близко, чтобы войти в доверие, околдовать ее и заставить действовать в целях третьих лиц.
Каждое его новое слово будто вбивало сваю в фундамент моей безысходности. Я смотрела то на Чонгука, то в протокол процедуры, которому Чон сейчас вторил. Слушала его отсутствующий голос и не могла поверить в реальность происходящего.Чон вещал что-то там про заложенную в него изначально «программу по тихому уничтожению неугодных в стране врага», а я слушала молча, и всё это не укладывалось у меня в голове. Мое ощущение магии, ощущение правдивости слов Чонгука шли вразрез логике. И, если дела обстоят именно так, то почему Темный Странник шарахался от Чонгука? Он же совершенно точно испугался тогда его в замке. Испугался – своего сына? Которому отдал приказ войти ко мне в доверие? Что за чушь?
Все эти мысли крутились по кругу в голове, но постепенно затихали, сраженные наповал всё новыми и новыми словами Чонгука. Он рассказывал такие жуткие вещи, от которых у меня волосы вставали дыбом. О том, как Темный Странник учил его убивать, и как они тренировались это делать на невинных сновидцах. О том, как Чонгуку рассказывали все детали обо мне. Причем деталей было так много, будто их озвучивал хорошо знающий меня человек. Что я люблю, что меня раздражает, как веду себя в тех или иных ситуациях, как на это следует реагировать, а как точно не надо...
Этот Темный Странник явно потрудился, собирая обо мне информацию. Я решительно шагнула вперед и положила ладонь на синий кристалл, находящийся на трибуне, у которой стоял Обернон. Кристалл был предназначен для связи с пациентом на кушетке: при касании кристалла человек как бы входил голосом в рабочее сновидение пациента и мог задать ему любой вопрос, а тот мог слышать и отвечать.
– Твой перстень, – обратилась я к Чонгуку и вперилась взглядом в массивный золотой перстень с изображением крылышек на его руке. – Ты его не просто так на меня нацепил? Он черпал из меня магическую энергию? Ты черпал ее из меня в корыстных целях? И замерла в ожидании ответа. Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть ответ будет отрицательным!..
– Да, – последовал короткий, как пощечина, ответ. – Но всё не совсем так, как ты думаешь, на самом деле дела обстоят иначе, а не как тебе сейчас кажется со стороны...
– Ты действительно его сын? – перебила я. – Дитя Темного Странника?
Голос мой был еще твердый, а вот внутри меня уже порядком трясло. Чон шумно выдохнул, сильно нахмурился и нервно дернул головой. Он будто бы усиленно пытался проснуться, но никак не мог это сделать. И он явно забеспокоился, услышав мой голос.
– Ну... В каком-то смысле... Можно и так сказать... Но...
– И он в самом деле натаскивал тебя на то, чтобы подобраться ко мне? – снова перебила я. – Зачем?
– Ты опасна, – коротким ответом. – Золотой Грифон. Единственная, кто может отследить и убить Темного Странника. И ты постоянно ему мешала. И убить тебя никак не получалось, сколько бы раз он ни пытался это сделать, устраивая засады на тебя и твои дежурные группы в сновидениях. Ты не даешь ему быстро действовать и подлежишь уничтожению.
И все это говорилось таким отстранённым голосом, что меня мелко трясло от этой холодности и отчужденности. Я лихорадочно соображала и быстро прокручивала в голове события последних лет. Вспоминала все те моменты, когда почему-то именно в дни моих дежурств на нашу долю выпадали самые сложные денечки и самая забористая нечисть. Не случайно, получается?.. Я сильнее сжала связной кристалл, и он стал более темно-синим, с глубоким фиолетовым оттенком.
– Сознание адепта Чонгука вот-вот выйдет из-под контроля. Необходимо прервать процедуру лайминель, – произнес Обернон, поглядывая на мерцающий под моей ладонью кристалл, сигнализирующий о дестабилизации магического контакта.
Он сделал эффектную паузу и с усмешкой добавил:
– Конечно, только в том случае, если мы хотим оставить адепта в ясном сознании.
Профессор Обернон вопросительно посмотрел на Намджуна, а тот лишь снисходительно улыбнулся и манерно произнес:
– Полагаю, сведения, которые мы можем добыть далее из сознания этого адепта, представляют собой слишком большую ценность не только для нашей Академии, но и для Генерального Штаба. С минуты на минуту сюда прибудут инквизиторы и продолжат допрос. Продолжайте, профессор, – Намджун добавил это с какой-то особой сладостью в голосе. – Адепт Чон пока не раскололся в личности Тёмного Странника, нужно надавить.
Чувствовала, что он буравит взглядом мой затылок, но мне сейчас было совершенно плевать на это. На его превосходство, на его чудовищную безжалостность. Я шмыгнула носом, чувствуя как к горлу подкатил ком. Не могла больше выдавить ни звука. Лишь сдавленный всхлип сорвался с моих уст.
Кажется, этот звук стал неким триггером для Чонгука: потому что он болезненно скривился, с силой сжал руки в кулаки, антимагические наручники на его запястьях как будто раскалились добела... а потом с тихим треском развалились, освобождая руки Чонгука. Немыслимо!
В ту же секунду от него шарахнуло такой мощной энергетической волной, что всех вокруг сбило с ног и впечатало в пол или стены, не давая волшебникам подняться и оказать хоть какое-то сопротивление. Сбило всех – кроме почему-то меня. Я одна осталась стоять на ногах, влияние негативного фона сумрачного шлейфа Чонгука меня не коснулось. А это был именно он – резко развернутый на всё помещение сумрачный шлейф, который своей тяжелой аурой был способен не только угнетать – но и уничтожить при желании всех, кто окажется в зоне действия шлейфа. Убийственная мощь. В прямом смысле того слова. И я отчётливо понимала, что Чон сейчас при желании мог одним махом, одним только шлейфом убить всех, кто находится в помещении. Но не делал этого. Всё это я отмечала лишь краем сознания. Еще час назад я бы удивлялась, восхищалась такой новости и ломала голову, как же так вообще могло произойти, у кого же Чон обучался магии сновидений. А теперь у меня не было вопросов. Было лишь понимание того, что Чонгука обучали совмещенными с теневой магией техникам, которые имели весьма разрушительный эффект.
Чон тем временем проснулся, хотя не должен был приходить в сознание до полного завершения лайминеля. Но своей энергетической вспышкой он разрушил оковы и нарушил связь. Проснулся, распахнул глаза и в первую очередь уставился прямо на меня – тяжелым таким взглядом исподлобья.
«Это всё правда?» – одними губами прошептала я.
Лист протокола мелко подрагивал в моих руках. Я сжала его в руке, безжалостно комкая и мечтая отмотать время назад, чтобы не видеть, не слышать, не знать ничего из того, что мне стало известно сейчас. Чон ничего не ответил и никак не дал понять, что всё сказанное им – ложь, всё не так, и вообще...
Он лишь смотрел на меня с дикой смесью эмоций во взгляде. Много чего читалось в этом взгляде: гнев, ярость, раздражение, высокомерие... Вот только любви и нежности я там не нашла. И что означал этот взгляд – я понять не смогла. На кого эта ненависть направлена? На меня или нет?
– Сейчас я исчезну, чтобы закончить одно важное дело, – тихо произнес Чон, непривычно серьезно и без тени улыбки. – Но я обязательно вернусь. И всё объясню тебе.
– Взять его! – раздался тут же приказ Намджуна, который сам силился скинуть с себя сумрачный шлейф Чонгука. – Сковать! Не дайте ему уйти до прихода инквизиторов!
– Убить его, да и дело с концом! – визгливо добавил Обернон.
Никто ничего больше не успел сделать или сказать: Чон вдруг словно бы вспыхнул зеленым пламенем, я аж зажмурилась от ослепительной вспышки. А когда открыла глаза, то увидела только пустую кушетку перед собой. И остатки разломанных наручников там же на каменном полу. И погасший синий кристалл на трибуне. Влияние сумрачного шлейфа спало, и коллеги повскакивали с ног, тревожно восклицая и недоуменно глядя на опустевшую кушетку, а я... я облегчённо выдохнула. Была даже рада, что Чон сбежал. Если бы его убили на моих глазах, я бы этого не пережила.
В горле стоял ком. А в груди жгло так, будто там прямо сейчас появлялась еще одна рана на моем израненное сердце. Я опустила взгляд на протокол, который продолжала нервно комкать в руках. На скомканной бумажке виднелись следы от моих тихо капающих слез. Мне кажется, я больше никогда в жизни не смогу улыбнуться