42. Рабочее и личное
Этой ночью я тоже не спала. Но, увы, не потому что мне не давал спать Чон, а потому что меня разбудил Юнги. Вернее, я не успела лечь спать, как меня потревожил вышедший на связь Юнги.
– Усть-Шот пропал, – коротко сказал он.
– Что пропал? Куда пропал? – уставшая, сонная, я уже плохо соображала к часу ночи и мечтала только о том, чтобы предаться разврату с подушкой и одеялом.
– Весь Усть-Шот пропал. Вместе с психиатрической лечебницей. Вместе с некоторыми нашими инквизиторами. И вашими коллегами, оставшимися на дежурство в лечебнице.
Секунду я пыталась переварить услышанное.
– Погоди... В смысле – пропал? Усть-Шот – это целый городок, не такой уж маленький. Куда он мог пропасть?
– Без понятия! – с нервной усмешкой отозвался Юнги. – Его словно стерли с лица земли. Не разбомбили, нет, а... Лучше тебе прийти сюда и самой посмотреть. Может, хоть ты сможешь что-то понять? Или этот твой Чон. Ну или хотя бы приободрите меня...
Сон как рукой сняло, конечно. Я немедленно отправилась в обозначенную локацию, ну и Чонгука с собой прихватила. Поэтому пару минут спустя мы уже стояли рядом с Юнги на окраине Усть-Шота. Ну, вернее, там, где еще несколько часов назад была его окраина, а сейчас... А сейчас была просто долина.
Сплошная такая долина, пустая и неестественно ровная, до самого горизонта. Ни домов, ни деревьев, ни каких-то других особенностей ландшафта, присущих этим местам. Ни развалин города или хоть каких-то намеков на то, что тут всё разбомбили совсем недавно. Ничего. Просто ровная пустота, которой тут никогда не было и быть не могло. По долине осторожно ходили инквизиторы, с артефактами и неизвестными мне приборами в руках. Они что-то проверяли, замеряли, фиксировали и обсуждали друг с другом результаты.
– Здесь что-то произошло около часа назад, – негромко произнес Юнги. – Мы не сразу поняли, что тут что-то случилось, но когда мне понадобилось связаться с одним из коллег, кто находился в местной лечебнице, я обнаружил, что больше не могу с ним связаться. И при попытке отправить ментальное послание я как будто с размаху впечатываюсь в невидимую стену и не могу ее пробить. Ни следов, ничего... Этого городка с его жителями будто и не существовало вовсе.
Юнги выглядел растерянным, непривычно неуверенным. Он нервно комкал в руках темно-фиолетовый шарф, принадлежащий какому-то инквизитору, и блуждающим взглядом смотрел вдаль, будто пытаясь найти подсказку. И, кажется, только мы с Чонгуком видели то, что не видели другие.
– Не надо там ходить, – напряженно произнесла я. – Отзови всех инквизиторов, чтобы они не блуждали по этой долине.
– Почему? – вскинул брови Юнги. – Ты что-то чувствуешь? Но сигнал инквизиторам отправил немедленно, не дожидаясь моих разъяснений.
– И чувствую. И вижу – нехорошие сумрачные вибрации, – произнесла я, хмуро буравя точку в пространстве, которая шла подозрительной рябью. – Не знаю, почему, но не надо. Здесь проходит излом реальности. Если по этой долине долго гулять, то назад уже можно не вернуться.
– А пропавшие инквизиторы и сумрачные странники? – спросил Юнги. – Они живы? Их можно как-то вернуть?
– Чтобы понять, можно ли их вернуть, надо сообразить, куда они пропали, – вздохнула я и повернулась к Чонгуку. – Есть идеи, что тут вообще могло произойти?
Вместо ответа он сделал вперед несколько шагов, вытянул руку и провел перед собой ладонью, будто бы пытаясь нащупать невидимую стену.
– Здесь... Проходит некая сумрачная граница.
– Что это значит? – нахмурился Юнги.
Чон не ответил, продолжая ощупывать невидимое нечто, словно пребывая на какой-то своей волне.
– Я ее чувствую... Границу, – медленно произнес он. – И могу сделать видимой. Сказал – и резко замахнулся, ударив ладонью по воздуху так, будто пытался что-то разбить.
В месте предполагаемого удара на миг вспыхнула уже знакомая золотистая печать с крылышками – метка Тотемного Пегаса, как мне теперь было известно. И от этой печати во все стороны в воздухе поползли трещины – энергетические изломы, которые стремительно расползались по всей долине своеобразным куполом. Выглядело это ужасно красиво, но и жутко. Это было похоже, хм... На путанную паутину. Серебристую такую, тонкую, но хорошо видимую. Она прошивала всё пропавшее пространство насквозь. И конец этой самой «паутины» уходил куда-то в небо и растворялся в темноте.
«Конец уходит на другой уровень сновидений, глубокий», – почему-то сразу подумалось мне.
«На пятый уровень сновидений уходит», – ментально вторил Чон моим мыслям.
Я нахмурилась. Не в замок ли Темного Странника? Интересно, а такого рода энергетический след в воздухе можно как-то нащупать и пройти по нему?
– Боюсь, всё это связано как раз с тем сбором энергии из психиатрической лечебницы, – вздохнула я. – Ну и не только с ними, а в целом. Помнишь, Юнги, я говорила о том, что если Темный Странник соберет некое необходимое ему количество энергии, и начнет действовать дальше, то нам всё это сильно не понравится? Ну вот, он явно пустил в ход свой план. Я его пока не очень понимаю, но целого городка нет – и это полное катастрофэо!
– Полное... чего? – Юнги недоуменно вскинул брови.
Чон прыснул от смеха, а я проигнорировала вопрос и продолжила:
– Нужно дать задание сумрачным странникам... А ректор где? Ему необходимо немедленно доложить обстановку. Почему он вообще еще не тут?
– Лорд Туареттонг не выходит на связь, – пожал плечами Юнги. – Он был первый, с кем я пытался связаться, но он не отозвался. В зоне доступа вроде, просто не отвечает. Занят, видимо, чем-то.
– Странно, – медленно протянула я. – На Намджуна не похоже. Он знает, что ты не будешь развлечения ради связываться, и если ты пытаешься достучаться – значит, есть срочное дело.
– Боюсь, Намджун пока не в состоянии отвечать кому-либо, – раздался рядом мрачный мужской голос.
Я обернулась и вопросительно уставилась на подошедшего профессора Обернона, чья темно-синяя мантия казалась такой же мрачной и тяжелой, как настроение мужчины.
– В каком смысле? Что случилось с ректором?
Обернон криво улыбнулся и коротко пояснил:
– Ожившие кошмары добрались и до академии. Намджуна вырубило его кошмарное наваждение. Ну вот, только этого не хватало...
***
Мы поспешили телепортироваться в замок, оставив Юнги заниматься тщательным сканированием территории вокруг пропавшего Усть-Шота. Я ожидала полного хаоса в академии, но там было непривычно тихо. На это мое удивление, высказанное вслух, профессор Обернон пояснил:
– Студентов разогнали по спальням, чтобы не мешались и не провоцировали столкновения с чужими ожившими кошмарами. Их пока немного: коснулось только трех магов. Двух их оживших кошмаров удалось довольно быстро нейтрализовать, а вот с третьим вышла заминка.
– А ректор где?
– В лекарском крыле.
– Что именно с ним произошло? – напряжённо спросила я.
Обернон замялся, как-то странно смутившись.
– Неудобно даже как-то говорить...
– Хм? Почему?
– Ну... Он... – замялся Обернон, нерешительно потирая подбородок. – Дело в том, что ректор видел... Как бы так сказать...
– Да вас он в ожившем кошмаре видел, мисс Ким, – сказала догнавшая нас профессор Миринда.
– Меня?! – удивлению моему не было предела.
– Агась! – весело отозвалась она. – Вы явились к нему в обличии разъяренной фурии, не иначе! Наваждение подошло к ректору во внутреннем дворике академии во время перерыва и как давай на него орать и унижать! Таких гадостей ему наговорило – у-у-у! Называло ректора ничтожеством, говорило, что никогда не выйдет за него замуж, что он жалок, и вообще... Напоследок отхлестало его по физиономии букетом роз так, что у ректора всё лицо исполосовано, и глаз поврежден, потому он в лекарском крыле сейчас и лежит.
– Ну не только поэтому, – вмешался Обернон. – Наваждение же мощно атаковало заклинанием.
– А мне кажется, что ректор больше атакован морально, – отмахнулась Миринда. – Он уже пришел в сознание, кстати.
Я со стоном шлепнула себе рукой по лицу. Просто блеск. Лучше не придумаешь. Если до этого момента кто-то в академии еще не знал о нашей с Намджуном стычке, то теперь точно все были в курсе.
– А ректор как на всё это реагировал? – осторожно спросила я. – Почему сразу от кошмара не избавились, едва на горизонте появился?
– Так ректор впал в ступор, – развела руками Миринда.
– Ты даже не представляешь, насколько плотный кошмар явился к Намджуну, – хмыкнул Обернон. – Я был рядом в этот момент и могу уверенно говорить, что абсолютно все сначала подумали, что это настоящая мисс Ким явилась и начала орать на ректора. Зрелище было то еще. Так что растерянность ректора можно понять. Только когда твоя копия стала вести себя совсем уж безумно, до всех дошло, что это наваждение.
– Ну да, все верно, чем сильнее маг – тем плотнее его кошмарное наваждение, – кивнула. – А Намджун у нас не лыком шит... Кстати, а что ты имеешь в виду под «совсем уж безумно»? Что такого сумасшедшего делала моя копия?
– Смеялась в голос, – пожал плечами Обернон.
А, ну да, логично. Могла бы и не спрашивать.
***
В лекарское крыло я входила с опаской, не зная, чего ожидать от Намджуна. А ну как в панике сначала отправит в меня смертельное заклятие и только потом сообразит, что я настоящая? Коллег, включая Чонгука, попросила подождать в коридоре, чтобы не мешали нашему разговору с ректором. Вряд ли это будет милая и легкая задушевная беседа, ой как вряд ли. В лекарском крыле было тихо и спокойно, в нос сразу ударил аромат целебных трав. Намджун лежал в отдельной палате, куда я сначала постучалась, а потом осторожно шагнула внутрь.
– Намджун, спокойно, это я, настоящая, – сказала сразу же скороговоркой.
Не зря сказала: лорд Туареттонг моментально подскочил на кровати и отправил в меня огненный шар, я успела отскочить в сторону и прикрыться защитными чарами, ожидая чего-то подобного.
– Спокойно, это я, настоящая, – повторила я. – Просканируй мою ауру и убедись, что я не оживший кошмар.
– Тебе уже доложили? – скривился Намджун.
Выглядел он так себе. Голова перебинтована, повязка на одном глазу, руки и ноги исполосованы, будто его не просто букетом роз отхлестали, а бешеную кошку натравили. Белая рубашка – в пятнах крови, и на самой рубашке видны следы от прожжения заклинаниями. Кровь там больше не текла, лекари уже сделали свое дело, но рубашка оставила на себе следы недавнего сражения. На ректора смотреть было жалко.
– Не бери в голову, это просто оживший кошмар, – покачала я головой. – Мой кошмар выглядит не сильно лучше твоего.
– А ты уже тоже сталкивалась с ожившим кошмаром?
– Угу... Можно и так сказать, – мрачно кивнула я, вспоминая сложную тренировку с Чонгуком. Ректор с интересом глянул на меня.
– Кая в ожившем кошмаре, наверное, видишь? – тихо спросил он.
– Угу, – снова кивнула я, с грохотом пододвинула единственный свободный стул у больничной койки и поспешила перевести тему разговора. – Итак, рассказывай давай во всех деталях, что именно с тобой произошло.
Ректор неохотно поведал историю избиения его наваждением в моем обличии. По всему выходило, что наваждение в виде меня устроило фееричную истерику, пытаясь прилюдно опозорить и унизить Намджуна. А потом еще и стараясь ранить. И нацепить на ректора обручальное кольцо, которое я якобы возвращала. Причём наваждение прям усиленно пыталось украшение нацепить на свою жертву. Ректор, оказывается, только на этом моменте понял, что перед ним наваждение, когда сообразил, что никакого обручального кольца у меня быть не могло – я ведь не стала брать его в ресторане. Я мысленно поставила себе галочку, отмечая, что любые сковывающие штуки от кошмарных наваждений точно являются какими-то накопителями. Намджун с опаской поглядывал на меня, будто ожидая, что я в любой момент начну смеяться над ним и отпускать ехидные реплики, но мне было, мягко говоря, не смешно. Меня порядком достала вся эта ситуация с кошмарными наваждениями, Тёмным Странником и невозможностью зажать эту тварь в угол. Я была полна решимости разобраться с этим как можно скорее. И мне совсем не нравилось, что наваждения были способны принять и мое обличие.
– А змею во сне видел? – неожиданно спросила я.
Намджун недоуменно вскинул брови.
– Змею? Какую еще змею?
– Любую. Вспомни, что тебе снилось накануне. Фигурировала ли там какая-то змея?
Намджун нахмурился и некоторое время молчал. Потом кивнул и неуверенно произнес:
– Что-то такое было. Змея какая-то была, но подробностей не помню, не ставил себе целью запомнить обычный сон.
– Это был не обычный сон, к сожалению, – вздохнула я. – Что змея делала?
– Помню только короткий укус, – пожал плечами Намджун. – Но почему ты спрашиваешь об этом?
Я не ответила, шумно вдохнула через нос и задумчиво потерла лоб. Странно как-то всё это.
– У меня ощущение, что я стою на пороге понимания ключевого момента, но никак не могу дернуть за последнюю ниточку, которая и распустит клубок загадок, – негромко произнесла я. – Еще этот Усть-Шот пропавший...
– А с ним что?
– Тебе еще не успели доложить, да?
Настала моя очередь озадачить Намджуна. Он слушал меня очень внимательно, хмурился и качал головой.
– Дрянное дело, – резюмировал он.
Я кивнула.
– Мне кажется, что эта некая энергетическая сеть утащила весь городок куда-то на глубокий уровень сновидений, – высказала я свое предположение.
– Я тоже так думаю, – кивнул ректор. – И не факт, что все люди при этом выжили. Неподготовленные люди, не имеющие предрасположенности к магии сновидений, могут попросту развоплотиться, если окажутся где-то глубоко в сумрачном эфире. На второй-то уровень не все попасть могут, что уж о третьем говорить.
«А что уж говорить о четвертом... Или о седьмом...» – мрачно подумала я.
Но вслух сказала только:
– Как вообще твое самочувствие, Намджун?
– Паршивое, – скривился тот, с отвращением осматривая длинные порезы на руках. – Но бывало и похуже. Лекари делают свое дело.
– А в моральном смысле? – сощурилась я. – Как твое настроение?
– Джейд, ты что от меня хочешь услышать? – раздраженно глянул на меня Намджун. – Что я рад-радешенек всей этой ситуации? Что я в восторге от того факта, что ты променяла меня на этого сопляка? Что мне нравится смотреть, как ты вдохновенно сосешься с ним?
Я тяжело вздохнула. Видел, значит, нас в какой-то момент. Наверное, проследил за нами после скандала в ресторане. И слово-то какое мерзкое подобрал, фи.
– Целуюсь, Намджун, – поправила я. – Целуюсь, а не «сосусь».
– А, ну да, это прям меняет дело, – ядовито произнес Намджун.
Я снова тяжело вздохнула.
– Мой брат и Наставник почувствовали себя очень плохо через некоторое время после контакта со своим ночным кошмаром. Настолько плохо, что оба до сих пор находятся в карцере, сами там заперлись, по своему желанию. Из них потоком хлещет неконтролируемая агрессия. У меня есть предположение, что чем могущественнее маг, тем негативнее отдача на нем отражается. Так что тебя это тоже может коснуться, Намджун, имей в виду. Поэтому я и спрашиваю о твоем моральном состоянии, – пояснила я. – Потому что есть подозрение, что тебя может настигнуть аналогичное самочувствие после контакта с наваждением. Я по этому поводу беспокоюсь.
– Ты? Беспокоишься? Обо мне? – Намджун издал горький смешок. – Издеваешься?
– Надеюсь, ты в состоянии разделять личное от рабочего? – прямо спросила я. – Ты отличный коллега, прекрасный ректор и могущественный глава Сумрачной Гильдии. И я действительно о тебе переживаю – но не как о любимом человеке. Мне жаль, но я не могу ответить взаимностью на твои чувства. Я прекрасно к тебе отношусь, но – как к коллеге, другу и наставнику. Мне это в себе не искоренить, и с моей стороны будет свинством пользоваться твоей благосклонностью и водить тебя за нос. Мы разные, Намджун. Ты достоин взаимной любви и...
– Чем он лучше меня? – перебил Намджун резким тоном, впившись в меня пронзительным взглядом. – Чем этот щенок лучше меня? Я его всем лучше, объективно. У меня есть всё: статус, деньги, могущество... А он что? Ты даже не знаешь, кто он и откуда вообще свалился на твою голову. Но улыбаешься ему так, будто он единственный лучик света в твоем темном царстве. Вообще не помню, чтобы ты еще кому-то так улыбалась.
С трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза куда-то в мозг. И не огреть Намджуна чем-нибудь тяжелым по голове. Прикроватной тумбочкой, например.
Тш-ш-ш, спокойно, Джейд. Не гневись на ректора, дай ему высказаться. Он сильно раздосадован двойным унижением – и моим публичным отказом в ресторане, и столкновением с наваждением в моем облике – поэтому имеет право на свои эмоции. И пусть он сам виноват в сложившейся ситуации, но прояви чуточку терпения к человеку, который совсем недавно был уверен, что это именно ты отхлестываешь его букетом роз по физиономии.
– Любовь невозможно купить, Намджун. Ты уверен, что действительно хочешь знать ответы на свои вопросы? – мягко улыбнулась я.
Потому что Чон был хорош уже как минимум тем, что ему и в голову не приходило так пренебрежительно называть кого-то щенком. Не говоря уже обо всех остальных его достоинствах.
– Ай, забудь, – скривился Намджун, болезненно поморщившись в попытке улечься поудобнее. – Все в порядке. Я просто вспылил. Коллеги так коллеги. Ну, подумаешь, что моя самооценка пострадала, – фыркнул он. – Переживу как-нибудь. Я слишком хорошо отношусь к тебе, Джейд. Не переживай, я не собираюсь вредить и мстить тебе.
Я тепло улыбнулась.
– Рада это слышать. Что ж, у меня осталось несколько рабочих вопросов... Еще пару минут мы разговаривали на рабочие темы, и я пообещала Намджуну сейчас же отправиться на проверку в сумрачном эфире того клочка реальности, который соответствует территории Усть-Шота, и помочь в организации дежурных патрулей. Надо было попытаться отыскать следы наших пропавших вместе со всем городком коллег.
– Направь на это все силы, Джейд, – в завершении диалога попросил меня ректор. – Всех адептов сейчас временно переведем к Обернону, пусть он возьмет на себя все тренировки. Тебя пока следует полностью освободить от этих обязанностей, чтобы ты сосредоточилась на более важных вещах, разобраться, что случилось с Усть-Шотом, постараться найти и вернуть, кого там еще можно найти и вернуть. Ведь только ты, как Золотой Грифон, сможешь справиться с этой задачей быстрее других.
Я кивнула, согласная с такой расстановкой приоритетов, попрощалась с Намджуном и поспешила покинуть больничную палату. И я не могла видеть, что после моего ухода из лечебницы физиономия Намджуна исказилась гримасой ненависти пополам с ехидной усмешкой.
– Тебе – не буду мстить, – тихо пробормотал он себе под нос, буравя взглядом закрытую дверь. – А вот ему...