40. Прорыв плотины
– Да он издевается надо мной просто! – гневно рычала я некоторое время спустя, когда мы уже покидали психиатрическую лечебницу. – Темный Странник, он просто издевается надо мной! Знает, что из сумрачных странников одна я могу встать на его след, догадался, что мы скоро придем сюда и успел заменить спрятанный предмет на мою фотографию, просто в качестве насмешки над моими усилиями! Эдаким плевком в душу и демонстрацией того, что он всегда на шаг впереди. Уверена, там в нише лежал какой-то связующий артефакт, который успели убрать.
– Или вы как-то связаны с Темным Странником и, возможно, вообще являетесь его пособником, – подал голос профессор Обернон, идущий с нами рядом.
Я встала на месте, как вкопанная, и вытаращилась на коллегу, словно на пациента той самой психиатрической лечебницы, которую мы покидали.
– Я?! Связана с Темным Странником?! Может, я еще и сама эпидемию оживших кошмаров запустила?!
– Этого пока нельзя отрицать, – пожал плечами Обернон. – Мы не знаем личность Темного Странника, и пособников его не знаем. Согласитесь, ваша фотография в тайнике выглядит очень подозрительно. Возможно, это какой-то тайный шифр между вами? И вы лишь обводите нас вокруг пальца, мысленно усмехаясь и чувствуя свое превосходство.
Аж задохнулась от возмущения. Ух, так бы и дала ему сейчас в его распрекрасные зеленые глазки! И волосы повыдирала бы с превеликим удовольствием. Собственно, для этого и шагнула вперед, намереваясь вцепиться в мантию Обернона и вытрясти из него душу. Меня остановил Чон, за руку удержавший меня на месте.
«Он не стоит твоих нервов, кошмарная моя», – услышала его голос ментальным посланием.
– Я бы вообще настоял на проведении процедуры лайминель по отношению и к мисс Ким, – добавил Обернон, повернувшись к ректору. – Нельзя быть полностью уверенным в том, что все преподаватели чисты в намерениях обезвредить Темного Странника.
– Ваши претензии притянуты за уши, профессор Обернон, – отозвался Намджун.
Я облегчённо выдохнула. Ну хвала небесам, что ректор остается на моей стороне! А то еще только этих проблем мне не хватало...
– ...но, определено, за мисс Ким стоит понаблюдать, – продолжил ректор холодным тоном. – Приставить к ней наблюдение и отслеживать, нет ли вокруг нее чего подозрительного. Или кого подозрительного, – добавил он, стрельнув взглядом в сторону Чонгука, который так и не отпустил мою руку.
С ненавистью глянула и на Обернона, и на Намджуна. Обоим бы шеи свернула сейчас, с превеликим удовольствием, честное слово. Но пришлось стискивать зубы и молча представлять хруст позвонков под моими пальцами.
Умиротворяющая визуализация, знаете ли. Юнги, с усмешкой наблюдавший за мной, молча помахал в воздухе своей серебристой ручкой с надписью «Я люблю людей». Н-да, мне, похоже, тоже такая нужна. Чтобы с любезной улыбкой втыкать ее в глаза неугодным.
***
Тем же днем Чон притащил в аудиторию пятилитровую кастрюлю. Я сидела на преподавательской кушетке в ожидании, пока все адепты соберутся, и тупо уставилась на своего подопечного, открывшего дверь пинком ноги, потому что обе руки были заняты удержанием синей в белый цветочек кастрюли, в которой что-то булькало. Аудиторию тут же заполнил приятный сладковатый аромат.
– Адепт Чон! Что это вы тут устроили? Аудитория похожа на филиал кухни? – я кивнула на кастрюлю. – Зачем вы сюда это притащили? Что это?
– Как – что? – искренне удивился Чон, водружая свое булькающее нечто на преподавательский стол. – Домашнее задание.
– Э-э-э...
Я недоуменно уставилась на кастрюлю.
– На прошлом занятии вы сказали, что кашу со мной не сварить. Я ответил, что пока действительно не сварить – потому что никогда этого не делал – но пообещал исправиться. Вы сказали, что будете с нетерпением ждать этого момента на следующем занятии. Ну вот! Я таки смог! – Чон сиял белозубой улыбкой, как начищенная монета. – Пришлось повозиться, но я всё-таки справился с задачей. Вот! Зацените.
Он жестом фокусника поднял крышку кастрюли, приглашая заглянуть внутрь. В аудитории запахло, как в детстве, когда шла завтракать на кухню. А потом он неуверенно оглядел хихикающих сокурсников, перевел взгляд на опешившую меня и уточнил:
– Я сделал что-то не так, мисс Ким?
– Но... Я же просто... шутила, – растерянно произнесла я. – Это просто выражение такое... Шутка. Понимаешь?
– А, да? – искренне удивился Чон.
– Выражение «с тобой кашу не сваришь» означает «с тобой трудно договориться», когда речь идет о каком-то конкретном деле, – запоздало пояснила я. – И что положиться на человека в этом самом деле нельзя. В контексте занятия это было просто шуткой во время тренировки. А ты... Ты принес целую кастрюлю каши? В качестве выполненного домашнего задания? Серьёзно?
– Пшённой каши, – с гордостью произнес Чон. – Может, каши со мной и не сваришь, но кашу я варить умею! Всё по рецепту делал, тыквы только не нашел. Хоби, правда, еще морковку туда умудрился нашинковать, пока я отвернулся. Поздно заметил, но на вкус не влияет особо! Морковка тоже сладенькая, так что хорошо получилось, с изюминкой. По моему, э-э-э, авторскому рецепту.
С минуту я, наверное, молчала. Видок у меня в этот момент был тот еще: лицо перекошенное непонятными эмоциями, ноздри гневно раздуты, губы сжаты в тонкую нить, руки сцеплены в замок. Думаю, со стороны казалось, что я сейчас разрожусь гневной тирадой и буду вымещать свой гнев на всех адептах во время тренировки. Вон, студенты даже головы в плечи вжали и постарались слиться с обстановкой, затихли в полнейшей тишине, вытаращив глаза на меня в ожидании, когда я взорвусь вспышкой ярости. Чон тоже стал этого опасаться, судя по тому, как он аккуратно накрыл кастрюлю крышкой и начал боком отползать в сторону своей кушетки, чтобы не попасть мне под горячую руку. А я молчала. Молчала и представляла, как Чон приперся на кухню и впервые в жизни варил пшённую кашу. Как зачитывал рецепт из кулинарной книги, а Хоби мешался рядом, давал ценные указания и пытался добавить брокколи или морковку в кашу, но Чон почему-то был против. И всё равно добавил морковку – когда хозяин отвернулся. Ну а что? Такая же оранжевая, как тыква, – значит, никакой разницы нет! Очень ярко всё это представила, включая возмущённое фырканье Хоби в духе «Какая же пшённая каша без морковки?! Полное катастрофэо!»
А потом я взорвалась хохотом. Во мне будто внутреннюю плотину сдержанности прорвало. Как будто смех копился во мне годами, будучи не в состоянии вырваться наружу, и эта несчастная кастрюля с кашей стала последней каплей. Студенты явно ожидали чего угодно, но только не этого. Они, я полагаю, и мои поджатые губы воспринимали, как злость, а не попытку сдержать рвущийся наружу хохот. Поэтому при звуках моего смеха все, без исключения, адепты вздрогнули всем телом и шарахнулись в сторону. Кто-то даже повскакивал со своих мест и спрятался за кушетку. Кто-то выставил перед собой защитный блок. И эта их реакция рассмешила меня еще больше. Я хохотала так, что аж слезы выступили на глазах. Мне прям смешинка в рот попала. Но при взгляде на адептов стало еще смешнее.
А мгновение спустя в аудиторию ворвался лорд Туареттонг. Взъерошенный, взволнованный, обеспокоенно уставившийся на меня. И на мой вопросительный взгляд пояснил:
– Адепты в коридоре услышали ваш смех и позвали меня на помощь, я как раз рядом проходил... Мисс Ким, вам плохо?
Позва-а-али-и-и! На по-о-омощь! Ы-ы-ы-ы!! Я расхохоталась пуще прежнего. Аж завалилась на бок на кушетке и хлопала ладонью по подлокотнику, не в силах успокоиться. Кажется, мои лицевые мышцы были в шоке от такой непосильной нагрузки. Сколько лет я так не смеялась? В шоке были не только мои лицевые мышцы, но и все находящиеся в аудитории. Адепты недоуменно переглядывались между собой, не зная, что делать, как себя вести. Ректор стоял рядом с крайне обеспокоенным видом и будто бы прикидывал, вести меня в лечебницу, или еще рано?
Всё это смешило меня еще больше, хотя, казалось бы, куда уж больше? Но плотина смеха во мне была прорвана, и я будто пыталась насмеяться за последние несколько лет. Мне было плевать на то, что на меня смотрят, как на человека с помрачённым рассудком. Я просто смеялась. От души, в голос, до икоты. Когда от смеха аж икать начала, то зашлась в новом приступе хохота, представив, как по-идиотски выгляжу со стороны. Раздался грохот открывшейся нараспашку двери, и я увидела влетевшего в аудиторию Юнги. Тоже взъерошенный и очень взволнованный. А еще он часто дышал и в целом выглядел так, будто очень быстро бежал сюда. А он что тут делает? Я никого не вызывала! И нечисти рядом никакой нет. А Юнги влетел в аудиторию с обнаженным эльфийским клинком, будто приготовившись сражаться с лютой нечистью. Он подскочил ко мне, присел передо мной, положил руки мне на плечи, разворачивая к себе лицом.
– Джейд! Джейд, что с тобой, милая?
– А что со мно-о-ой? – сквозь смех промыла я.
– Это я у тебя хочу узнать. Ты же меня сама вызвала, – Юнги бросил короткий взгляд на мой связной браслет. – Вернее, на кнопку связи нажала, но ничего мне не говорила и на меня не реагировала. Я слышал только странные, не присущие тебе, звуки, решил, что ты не в состоянии сформулировать проблему, чтобы позвать на помощь. Бросил все дела, немедленно телепортировался к вашей академии и помчался сюда.
Я посмотрела на связной артефакт. Видимо, я как-то неудачно нажала случайно на кнопки, завалившись на кушетку, и не обратила на это внимания. Я уже не могла смеяться, а просто подвывала от смеха.
– Боже... Мне плохо... – простонала я сквозь смех, чувствуя, что доржалась до состояния полного опустошения.
– Видите! Ей плохо! – тут же всполошился лорд Туареттонг и тут же метнулся к выходу из аудитории, крикнув кому-то: – Лекарей, скорее вызовите лекарей!..
Ы-ы-ы!!! Кто-нибудь, угомоните меня...
– Мисс Ким, если бы я знал, что вас так круто веселит пшённая каша с тыквоморковкой, то давно бы вам ее сварил. И я готов варить вам ее на завтрак каждое утро, вы только попросите, – подал голос Чон, весело подмигивая мне. – И в следующий раз попрошу Хоби достать мне именно тыкву, а не морковку.
Чтобы по правилам было. Буйное воображение быстро дорисовало мне Чонгука, в одном белоснежном фартуке с рюшечками, в поварской шапочке, стругающего тыкву в эту вот синюю кастрюльку с цветочками на металлических боках. Я расхохоталась еще сильнее, совсем уж истерично. А мгновение спустя поняла, что провалилась в сон...
Давненько со мной такого не было, чтобы я от смеха проваливалась в рабочее сновидение.
***
Провалилась я не абы куда, а сразу на седьмой уровень, о как. Правильно, если уж сходить с ума – так с размахом! Вязкая река времени окружила меня уже знакомым густым туманом, и он, кстати, охладил лучше любого успокоительного. Взбодрил, так сказать.
Я сидела на земле и смотрела, как быстро меняется жемчужный туман вокруг, формируя уже знакомый мне вокзал. И уже знакомого дилмона, который попытался заползти на меня, но был оттащен в сторону высоким широкоплечим молодым мужчиной.
– О, это ты! – улыбнулся мне Бестиан. – Привет. По какому поводу хохочем?
Он выглядел так же, как и в прошлую нашу встречу здесь же, во сне. Только на этот раз не выскакивал на меня из туманной реки времени, а уже будто бы ждал меня здесь. Всё еще посмеиваясь, протянула руку, чтобы погладить этого забавного ручного дилмона. О как, на почве безудержного смеха я прям совсем осмелела! Дилмон неуверенно подергал усиками, будто бы принюхиваясь ко мне (а у дилмонов вообще есть чем нюхать?), потом подполз ближе, перебирая многочисленными лапками, и я провела ладонью по панцирю твари.
Впервые в жизни, кстати, трогала дилмона в его спокойном состоянии. Обычно ж я таких уничтожаю, не разглядывая, а если в бою и касаешься их как-то случайно, то мозг не особо фиксирует ощущения, сосредоточенный на выполнении задачи уничтожить опасную нечисть. Панцирь оказался гладким, по ощущениям больше похожий на кожу змеи.
– Так что у тебя там произошло, что ты аж сюда не по правилам провалилась? – Бестиан уселся напротив, прямо на землю, подперев кулаком подбородок и с интересом уставившись на меня.
– Не по правилам? – не поняла я.
– Ну, в смысле, обычно сюда медленно заходят, переходя из какого-то другого сна, – пояснил Бестиан. – Сразу на седьмой уровень погрузиться из реальности очень трудно, пространство сопротивляется. Сюда проще перескочить, пробежавшись по предыдущим уровням сновидений. И данное пространство тогда формируется правильно – то есть постепенно, неторопливо, не высасывая из сновидца слишком много энергии. А если резко погрузиться, то энергии много тратится, имей в виду. А ты сюда не просто резко погрузилась – а влетела на всей скорости, раздирая пространство на части. Так что тебя настолько сильно рассмешило?
Я подумала секунду, а потом поведала этому Бестиану о Чонгуке. Ничего секретного не рассказывала, просто поделилась общеизвестной информацией о нем, о его выходках. Меня как прорвало, я говорила без умолку, то и дело посмеиваясь. Бурно жестикулировала и то и дело восклицала в духе «Ты представляешь?», «Ну и как тебе это нравится?», не сильно заботясь об ответной реакции. Кажется, мне просто нужно было выговориться, выплеснуть эмоции. Я не знаю, почему мне так легко было говорить с этим Бесом. Наверное, причина была в том, что он был просто плодом моего воображения, несуществующим в реальном мире человеком, а с самой собой в этом тумане подсознания разговаривалось вообще чудесно. Шикарно мне с собой общалось, скажу я вам!
– Этот Чон – весьма интересный товарищ, – хмыкнул Бестиан, когда я закончила тараторить. – Понятно теперь, почему ты так бурно отреагировала, что аж сюда провалилась. Я бы тоже выпал в осадок, если бы мне адепт в аудиторию целую кастрюлю с кашей притащил!
– Да-а-а, – с мечтательной улыбкой протянула я. – Он необыкновенный, этот Чон. Хотела бы я только помочь ему как-то решить его проблему с глазами... Чтобы он спокойно мог всегда без своих очков ходить, эх...
– Так а в чем проблема? Ты пыталась избавить его от этого недуга?
Я пожала плечами.
– Чтобы от чего-то избавляться, нужно понимать истоки проблемы. А я не понимаю, почему он своими прелестными глазками ввергает в ужас всех вокруг. Это похоже на какое-то проклятье... Знаешь, из числа тех, которые снять может только наложивший их волшебник. И если так, то это гиблое дело.
– Да ну, глупости, – покачал головой Бестиан. – Это устаревшая теория. Любое проклятье можно развеять, если есть Мастер.
Он как-то особенно выделил слово «мастер». Я так обычно говорю, когда речь идет про моего Наставника Чимина Пака. Я снова пожала плечами, продолжая задумчиво поглаживать притихшего дилмона, который больше не казался мне мерзким и противным. Он даже помахивал своим панцирным хвостиком из стороны в сторону, почти как собачка, только чудаковатая. Как раз в духе психоделических сновидений.
– Да где ж найти такого мастера? Если даже все мои знакомые могущественные маги разводят руками, – вздохнула я. Бестиан улыбнулся. – Иногда искать нужно там, куда изначально даже не думаешь смотреть. Порой тайное скрывается на виду, а нужная информация находится совсем не у тех людей, от которых ожидаешь такого рода знания подучить.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.
Бестиан не ответил. Он вообще как будто больше меня не слышал и не видел. Смотрел куда-то в пустоту и улыбался чему-то своему. Или ни чему-то, а просто так. Улыбался и негромко проговаривал некий набор цифр:
– Пятьдесят девять... Девятьсот шестнадцать, сто девяносто шесть...
Я непонимающе склонила голову набок, моргнула, а потом обнаружила, что Бестиан уже не сидит рядом, а медленно удаляется от меня, уходя в туманность реки времени и ведя за собой дилмона на поводке. Он уходил и продолжал проговаривать бессвязные цифры:
– Тридцать... Триста три, пятьсот восемьдесят восемь...
Причем он периодически выстукивал странный ритм своей тростью, как будто ставил точки между цифрами. И пока он полностью не растворился в тумане, продолжал, как мантру, повторять один и тот же набор цифр. Его голос эхом отдавался в моей голове, а я чувствовала, что засыпаю... Вернее – теряю связь с этим сновидением. Туман окутал уже не только Беса, но и меня, и я позволила эфиру сновидений увлечь меня за собой и выплюнуть в реальность.
Проснулась я резко, будто кто пощечину дал. А проснувшись – и вернувшись тем самым в аудиторию, из которой исчезла, – я первым делом подскочила к своему столу, взяла клочок бумаги и быстро записала набор цифр, которые повторял Бестиан во сне. Не знаю, зачем, но почему-то это показалось важным. Покрутила так и эдак, но с ходу ничего не пришло в голову. Решила оставить эту загадку на потом. И только тогда огляделась и поняла, что аудитория набита до отказа моими коллегами и некоторыми верховными магами из числа инквизиции, которые крутились вокруг моей преподавательской кушетки с очевидным намерением встать на мой вслед. И не менее очевидным провалом, потому что никто из здесь присутствующих, кроме Чонгука, пройти за мной на седьмой уровень сновидений не мог, но сам Чон это делать не торопился.
«Кошмарная моя, ты сегодня превзошла по эпатажу даже меня, – раздался в моей голове его веселый голос. – Берешь с меня пример, или решила отобрать у меня лавры самого странного сумрачного странника? Ты вообще представляешь, какой тут сейчас кипиш поднялся, пока ты в реке времени прохлаждалась?»
Я самодовольно хмыкнула и снова уставилась в свои каракули на клочке бумаги. Хмурилась, прикусывала нижнюю губу и выглядела крайне озадаченной. Если честно, коллеги и инквизиторы в этот момент потеряли для меня всякий интерес, я перестала обращать на них внимание и вообще будто не видела их. Потому что меня сейчас поглотил один вопрос: зачем подсознание выдало мне этот ряд цифр? И что он может значить?