Глава 25
Когда я переступила порог его дома, сразу почувствовала, как нечто важное, неизведанное, начинает происходить. Это был его дом — всё так по-другому, чем я ожидала. Просторная комната, светлая, с минимумом мебели. Единственное, что привлекало внимание — пианино в углу. Я, не успев задуматься, поднесла скрипку ближе к себе, ощущая её знакомый вес и тепло.
Чонгук открыл дверь, и, увидев его, я на мгновение остановилась. Он был в чёрной футболке, которая подчеркивала его фигуру. На руке я заметила татуировку, её контуры едва просвечивали сквозь ткань. Он выглядел спокойно, уверенно, но с какой-то тонкой мягкостью в глазах.
— Привет, — сказал он, его голос был низким и приглушённым, как обычно.
Я вошла в дом, оглядываясь. На первый взгляд, здесь было спокойно, но в воздухе витала какая-то особенная атмосфера. Он подвёл меня к пианино, но мои глаза уже давно были на скрипке. Я чувствовала, как она тянет меня, как что-то важное внутри меня ждёт этого момента.
Чонгук заметил моё внимание к инструменту, и, не говоря ни слова, достал с полки лист с нотами.
— Вот. Это новая композиция, — сказал он, протягивая мне ноты. — Ты играешь, да? Можешь попробовать.
Я взглянула на ноты. Это была новая композиция, и в ней было что-то такое, что заставляло меня почувствовать, как она прямо тянет меня за собой. Пальцы сами потянулись к скрипке, и я осознала, что не хочу терять ни секунды. Сначала не уверенно, потом с каждым аккордом всё увереннее, я начала играть.
Тонкая мелодия, которая сначала казалась мне незнакомой, наполнила пространство. Я пыталась сосредоточиться на каждом звуке, и вскоре поняла, что эта песня — как кусочек его души, выраженный в музыке. Я начинала чувствовать, как моя игра и его музыка начинают сливаться в одном моменте, создавая какую-то связь между нами.
Когда я закончила, я подняла глаза. Чонгук стоял, слушая, и его взгляд был на мне. Он не сказал ни слова, но улыбка на его лице была тёплой и искренней.
— Ты играешь очень красиво, — сказал он тихо. — Мне нравится, как ты чувствуешь музыку.
Я немного смутилась от этих слов, но улыбнулась в ответ.
— А ты, Чонгук, что пишешь? — спросила я, пытаясь узнать больше о нём. — Ты всегда писал такие мелодии?
Он немного наклонился ко мне, и его взгляд стал более серьёзным.
— Это одна из моих самых важных песен. Я пишу её о чувствах. О том, что не всегда можно сказать словами. Это как мой способ выразить то, что внутри. — Он сделал паузу, а затем добавил, глядя прямо в мои глаза: — Мне нравится, как ты играешь. Я хотел бы, чтобы ты сыграла что-то подобное, что-то, что выражает то, что я пытаюсь передать.
Я немного задумалась, почувствовав, как этот момент наполняется чем-то настоящим, важным. Мы оба пытались выразить что-то через музыку, через звуки, которые не всегда можно понять словами. Я посмотрела на скрипку и начала снова играть. Я играла с большей уверенностью, как будто именно в этот момент музыка стала мостом между нами.
— Ты ведь точно знаешь, как это сделать, — сказал он, наклоняясь ближе, его дыхание было едва слышным.
Я усмехнулась и сделала паузу, чтобы взглянуть на него.
— А ты, Чонгук, не хочешь научить меня играть на пианино? — я пошутила.
Он рассмеялся, поднимая руку, чтобы поправить волосы.
— Я не такой уж мастер на пианино, — ответил он. — Но если захочешь, я могу научить тебя. Вряд ли ты меня превзойдёшь.
Я покачала головой, играя, но уже с улыбкой.
— Сомневаюсь, что мне удастся сыграть так, как ты. У тебя что-то особенное есть в этих песнях.
Мы смеялись, и этот смех становился чем-то важным для нас, что-то, что наполняло тишину после игры. Но я почувствовала, что вечер всё равно будет долгим. Время летело слишком быстро.
— Знаешь, — сказал он спустя какое-то время, — может, ты останешься на ночь? Я не хочу, чтобы кто-то видел тебя, выходящей из моего дома в такую позднюю пору. Это может породить лишние слухи, а мне этого не хочется.
Я не сразу поняла, о чём он говорит, но когда осознала, то немного растерялась. Не привыкла принимать такие предложения. В конце концов, я решила согласиться. Всё было как-то естественно. И, может быть, это было именно то, что нужно было. Тот момент, когда я чувствовала, что мне всё равно, что будет дальше.
— Хорошо, — сказала я, и немного смутилась. — Но только если ты не будешь меня заставлять играть всю ночь.
Он усмехнулся и кивнул.
— Это будет легче, чем ты думаешь.
И я почувствовала, как эта ночь не только не заканчивается, но начинает становиться чем-то особенным.