Судьба изгнанников

Милит шла по джунглям, осторожно переступая через корни и ветки, скользящие от дождя. Влажный воздух тяжело ложился на плечи, вокруг стояла тишина, лишь редкий крик птиц прорывал сумрак. Она погружалась в свои мысли, и Юта не мог не заметить: сегодня она какая-то другая. В её взгляде таилась загадка, едва заметная, но отчётливая. И хоть она казалась задумчивой, стоило ему заговорить — она тут же превращалась в милую, кокетливо отвечала на его шутки.

— Милит, — сказал Юта тихо, шагнув ближе, — если я вдруг начну разговаривать с деревьями, ты меня поймёшь или спрячаешься за куст?

Она фыркнула, улыбка скользнула по губам.

— Юта... ты специально придумываешь такие вопросы, чтобы меня раздражать?

— Раздражать? — притворно обиделся он. — Нет, это тактика. Чтобы привлечь твоё внимание.

— Ага... — она слегка качнула головой, играя с ним взглядом. — И как успехи у твоей тактики?

— Пока процесс идёт, — улыбнулся он. — Но я настойчивый.

Они шли молча, переступая через влажные корни и преграды джунглей. Юта украдкой наблюдал за ней: задумчивая, тихая, с лёгкой тайной в глазах. Каждое её движение казалось ему очаровательным, и он не мог удержаться, чтобы не улыбнуться.

Прошло несколько минут молчания, наполненного лишь шелестом листвы и их шагов. Милит задержалась на мгновение, взглянув на него.

— Юта... — сказала она тихо, почти шёпотом. — А что будет с нами потом? Когда мы поймаем мага... что тогда?

Юта замер, ощутив тяжесть её слов, и мягко улыбнулся. Он осторожно взял её за руку.

— Главное, что мы вместе, — сказал он тихо, — всё остальное неважно.

Она задержала взгляд на Юте, едва заметно улыбнувшись, будто зная что-то, что он не мог догадаться. Джунгли вокруг всё ещё шептали своими тенями, каждое движение могло скрывать угрозу, но она шла уверенно, как будто ничто не имело значения. Юта уловил лёгкую странность в её взгляде, что-то, что было одновременно мягким и непостижимым.

Наконец они вышли на поляну, где густые джунгли разом открылись, и перед ними раскинулось небольшое озеро с прозрачной водой, отражавшей утреннее солнце. Почти в центре острова, среди высоких трав и экзотических цветов, красовался маленький водопад, а рядом на ветках сидела редкая птица с длинными переливчатыми перьями, медленно раскачиваясь и тихо посвистывая мелодию, будто сама природа встречала их здесь.

Милит остановилась, вдохнула влажный запах леса, а затем наклонилась к воде, чтобы умыть лицо. Вода обожгла ладони холодом, но это было приятно. Она подняла глаза, слегка вытирая капли волос с лица.

— Как думаешь... ребята нас уже ищут? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Наверное, волнуются.

— Может быть... — пробормотал Юта, чуть криво улыбнувшись. — Или решили, что мы сбежали в райскую жизнь.

Он усмехнулся под нос, будто хотел разрядить тишину, но глаза его задержались на ней. Взгляд невольно скользнул по её спине, по изгибам тела, когда она наклонилась. Щёки мгновенно вспыхнули, и он поспешно отвёл глаза, будто случайно увидел запретное.

Милит задержала паузу, словно решаясь, и всё же спросила:

— Юта... расскажи. Почему твой клан распался?

Он криво усмехнулся, будто хотел отшутиться:
— А тебе зачем знать то, от чего я сам хотел бы забыть?

Милит не отвела взгляда. Её молчание оказалось сильнее слов.

Юта потер ладонь о ладонь, вздохнул и сказал:

— Знаешь... люди всегда боятся того, чего не понимают. Никто ведь не знает, откуда взялась магия, как её контролировать. В Сэйрае решили, что проще отвернуться. Даже до войны не связывались с магами, а после — тем более. Проблемы чужие им были не нужны, своих хватало. Там внутренних конфликтов выше крыши, а вступать ещё и в международные из-за мага... никому не хотелось. Поэтому всё запретили: и охоту, и поддержку, и само упоминание о магии. Будто её не существует.

Он замолчал на мгновение, будто выбирая слова, и только потом продолжил:

— Но хозяева моего клана нарушили этот закон. Маг спас наследника, и они укрыли его. Совет узнал — назвали нас предателями. Наш клан стёрли с лица земли. Не враги, свои же. Чтобы другим неповадно.

Голос его стал тише, он посмотрел в отражение воды:
— Я был тогда в отряде, вдали. Вернулся — пепел. Остался я и один парень. Он умер у меня на руках, успел только сказать правду: что маг у нас был, что мы должны были защитить, но не справились.

Милит слушала внимательно, не перебивая. В её взгляде мелькнуло тепло, но сдержанное.

— И тогда ты решил присоединиться к Тайро? — спросила она осторожно.

— Хотел, чтобы тебя кто-то мог вылечить, — ответил Юта коротко. — Ария смогла. А ещё... я остался без смысла в жизни. Не хотел быть один.

Она прикусила губу, раздумывая, а потом вдруг обняла его. Тепло её рук было неожиданным и мягким.

Юта замер, а потом осторожно прижал её к себе. Но внутри почувствовал — это больше похоже на жалость, чем на любовь.

И в этот момент Милит подняла глаза — и заметила среди деревьев группу стражников Са'Нара: троих мужчин и женщину — Лаи'Ма, хранительницу Севры. Мужчины держали копья и луки, были одеты в традиционные тёмные одеяния с масками на лицах и символами на коже. Каждый из них нес на плече или в руках предметы — ткань ярких цветов, аккуратно сложенные фрукты и маленькие коробки с золотом. Лаи'Ма шла среди них, уверенно направляясь вперёд, словно проверяя путь.

Милит слегка подняла руку и указала Юте, куда смотреть, удерживая его взгляд на группе стражников. Он замер, чувствуя, что она полностью сосредоточена, а пальцы её напряжены.

— Тс... — прошептала она, аккуратно прикрыв рукой его рот.

Стражники медленно шли по тропе, оглядываясь по сторонам, проверяя территорию. Даже скрываясь за деревьями, они всё равно внимательно следили за происходящим вокруг.

Юта слегка наклонился к Милит:
— Может, не стоит обращать на них внимание? — тихо предложил он. — Просто отдохнём...

Милит едва шевельнулась, пальцы всё ещё крепко сжимали его руку.
— Нет, — тихо сказала она, не отпуская его губ, — надо смотреть.

Когда стражники наконец скрылись за дальними деревьями, Милит медленно опустила руку с его губ. Юта осторожно взял её кисть в свои ладони и, едва касаясь пальцев, мягко поцеловал их.

Милит слегка покраснела, но едва заметно, не придавая этому большого значения.
— Юта... — сказала она тихо, слегка отстраняя руку. — Нет.

Он посмотрел на неё, чуть удивлённо, но не обиженно, ощущая её решимость. В её глазах читалась ясность: она ценит его внимание и заботу, но остаётся самостоятельной, и это было одновременно немного задевающим и притягательным.

— Ладно, — улыбнулся он, сжав её руку чуть крепче, — как скажешь.

— Непривычно видеть тебя такой... — начал он тихо. — Какой? — переспросила она.

— Серьёзной и полностью сосредоточенной делом, — ответил он, улыбаясь сквозь лёгкое удивление. — Ты мне казалась немного другой.

Милит едва заметно улыбнулась уголком губ, и в этом движении чувствовалась её лёгкая игра: да, она была сосредоточенной и решительной, но оставалась собой, и Юта это видел.

— Просто не удивляйся, — сказала она тихо, с лёгкой игривой ноткой в голосе, — я всегда такая, когда нужно действовать.

Они углубились дальше, когда Юта заметил движение меж деревьев. Несколько тёмных силуэтов мелькнули в просвете листвы. Стражники. Они шли быстро, оглядывались по сторонам, будто ожидали подвоха.

— Сюда, — Милит тихо коснулась руки Юты и жестом указала спрятаться за широким стволом.

Они держались на безопасном расстоянии, лишь наблюдая, куда направятся стражники. Вскоре те добрались до подножия вулкана.

Юта прищурился, пытаясь разглядеть, что именно они делают, но тут за его спиной предательски хрустнула ветка. Он резко повернулся, и сердце рухнуло в пятки. Несколько мгновений напряжения, и они снова взглянули вперёд...

Пусто. Стражников будто и не было.

— Чёрт! — сорвалось у Милит. Она стиснула зубы, кулаки дрогнули. — Мы упустили их!

— Эй... — Юта осторожно коснулся её локтя. — Ничего, они ведь не улетели. Сегодня ночью приведём сюда Тайро и остальных, и всё выясним.

— Нет! — перебила она резко, подбежав ближе. Глаза сверкнули, голос дрожал от волнения. — Никому не говори. Пока никому.

Юта нахмурился.
— Почему? — тихо спросил он.

Милит отступила на шаг, отводя взгляд. Плечи напряглись, пальцы сжались, но она попыталась говорить спокойно:
— Нам нужно сначала самим убедиться, что всё безопасно. Чтобы никого не тревожить зря. Если мы поднимем тревогу сразу... а потом окажется, что они ушли сами или что-то ещё... никто не поймёт, зачем всё это. Понял?

Юта внимательно смотрел на неё. В её голосе была смесь тревоги и решимости, а взгляд то и дело скользил в сторону вулкана, словно она проверяла, всё ли остаётся на месте. Он уловил лёгкий оттенок чего-то спрятанного, но сказал:
— Хорошо. Если тебе так важно — я никому не скажу.

День тянулся медленно. Они сидели в тени скал у подножия вулкана, прислушиваясь к шороху леса и к редким звукам, доносящимся издалека. Никто так и не вышел из кратера — но уходить без разведки было слишком опасно.

Юта опёрся на руки, плечи медленно осели, мышцы устали от долгого сидения в напряжении. Он тихо вздохнул, и Милит заметила это. Её взгляд, сосредоточенный и внимательный, не отрывался от кратера: каждая тень, каждый шорох могли что-то выдать.

— Юта... — сказала она тихо, слегка наклонившись к нему. — Отдохни. Поспи немного. Пусть будет проще. Ты можешь положить голову ко мне на колени.

Он резко замер, покраснел, не сразу решаясь. Ему было немного неловко, но усталость взяла верх, и он осторожно улёгся, положив голову на её колени. Милит осторожно поправила его волосы, чтобы ему было удобно, и слегка улыбнулась.

— Спи спокойно, — прошептала она. — Я буду рядом и буду следить.

Юта прикрыл глаза, но напряжение ещё держалось, и он тихо фыркнул:
— Не привык... к такому вниманию.

Милит слегка фыркнула в ответ, но не отрывала взгляда от кратера: её глаза ловили каждое движение, каждую тень. Она сидела неподвижно, сжимая руки на коленях Юты, следя за тем, что происходит вокруг.

Прошло немного времени, Юта медленно расслабился. Он слегка повернулся, чтобы было удобнее, и пробормотал во сне:
— Ладно... я сменю тебя через какое-то время.

Милит сидела, голова Юты на её коленях, но мысли давно ушли далеко. Вдруг мир вокруг исчез — и резкий переход, как в аниме, перенёс её в прошлое.

Она была маленькой, босой, с волосами, которые осветлились от солнца, играя в сеновале летом. Дом семьи был тесным и глухим, в углу всегда стояли лошади, которых держали ради работы, а не ради заботы. Её родители редко обращали на неё внимание: старшие братья и сёстры требовали всего, что могли, и оставляли младшую одну. Никто не интересовался, что она ест, как спит, где её одежда.

Когда другие дети деревни играли на площади, родители хвалили их, давали лакомства и новые туфли, Милит тихо сидела в сеновале, окружённая стогами сена, с порванной обувью и руками, пахнущими сеном и лошадиным навозом. Лошади были её единственными друзьями — она разговаривала с ними, гладя их морды и слушая, как они тихо фыркали в ответ.

Однажды летом она заметила, как богатые дети роняют мелкие монеты, оставляя их на земле, не замечая никого вокруг. Милит быстро подняла одну и сжала в ладони. В этом металлическом холодке было странное чувство — ощущение власти и контроля. Впервые она поняла, что мир можно использовать, что деньги дают свободу, чего ни любовь, ни дружба дать не смогут.

С того дня она стала внимательнее: училась наблюдать, притворяться, когда было нужно, улыбаться и казаться милой, чтобы получить выгоду. Сердце её окрепло и стало холоднее к людям, которые не заботились о ней, а страсть к деньгам росла, как единственный способ выжить.

Вспоминалась каждая деталь: как летними вечерами она засыпала среди стогов сена, слушая топот копыт и тихий шум деревни, где её никто не ждал, как никто не заметил бы, если бы она просто ушла. И именно в эти минуты маленькая Милит решила: самой придётся заботиться о себе и искать то, что делает жизнь лучше — любой ценой.