2
Я недавно заметил, что многие моменты моей жизни проходили именно в ночное время. Я постараюсь пояснить, почему. Во-первых, ночью все как-то по-особенному уютно, просто и довольно спокойно. Во-вторых, ночью моя голова напоминает библиотеку. Каждая мысль, как книга, находится на своем положенном месте. Я знаю, как управлять ими. Знаю, какую хочу прочитать сейчас, а какую отложить на долгое время. Все спокойно и легко. Как в голове, так и на душе.
Пару дней моего совершенно бессмысленного пребывания в городе прошли в полном одиночестве. Я не виделся ни с кем из знакомых, отчего уже успел соскучиться по некоторым. В частности, я говорил о ней. Как давно она не появлялась на улицах города. Она исчезла, не оставив ничего, кроме пустоты в моем сердце. Что ж. Когда-то это должно было произойти. Она была самым хорошим другом. А, как мы знаем, все самое хорошее всегда уходит первым из нашей жизни.
«Ты слишком сильно переживаешь за то, что сам же и разрушил»
- А разве может быть по-другому?
«Сомневаюсь. Но это выглядит довольно глупо, ты не находишь?»
- Что именно?
«Ты ведь сам виноват. Ты знал все, когда это происходило, и остановил бы, будь у тебя желание. Но ты этого не сделал, значит не такое уж и сильное желание у тебя было»
- Возможно, вы правы.
Я сидел в том самом еловом парке ранним августовским вечером. Лето подходило к концу, и в воздухе уже витал запах торопящейся осени. Но только не здесь... Нет. Здесь время замирало как желанное мгновение. И это было, наверное, одно из чудес, спасающих людей. Я закурил.
«Хочешь встретиться с семьей?»
- Я не знаю, - ответил я после длинной затяжки.
«Если сомневаешься, значит хочешь»
- Обычно бывает наоборот.
«Обычно люди хотят видеться со своими родными, а ты изначально не горел желанием»
Я сделал еще пару затяжек, разглядывая темные кровы высоченных деревьев. Что произошло? Почему мир потерял способность радоваться?.. Почему мы начали стремиться ценить каждую мелочь, чтобы совсем не разочароваться?
«Что ты будешь делать дальше? Чем ты будешь заниматься?»
- Я не знаю, я еще не успел продумать этот момент.
«Тебе ведь надо когда-нибудь разобраться с этим. Нельзя жить в неведении. Так можно лишиться многого»
- Например?
«Например, чего-то. Просто пойми, твоя нерешительность никогда не приведет тебя ни к чему хорошему»
- Я хочу разобраться с этим, честно. Но мне необходимо время.
«Ты почти каждый раз просишь время. Но ты хоть раз воспользовался им с пользой?!
Я молчал, потому что сожаление расплылось по моему лицу, отчего губы сами не поддавались желанию что-либо ответить. Чем я мог заняться? Чем? Мне хотелось бы заняться чем-нибудь полезным и интересным. Мне хотелось встретиться с новыми людьми. Мне хотелось увидеть новые места. Мне хотелось многого. Но как я мог реализовать что-либо, когда моя жизнь была прикована к прошлому. Честно признаться, я боялся вновь оказаться в заточении, как идей, так и больницы. Я понимал, что был прав в своей борьбе с системой, но беспокоился, что мог ошибаться. В любом случае мне необходимо было отвлечься.
«Возможно, когда-нибудь ты поймешь, как надо жить»
- Мне не нужна инструкция. Уж лучше вслепую с ошибками, чем без них, но по указаниям.
«Это и так понятно. Тебя никто не просит следовать инструкции. Ты должен сам для себя выбрать путь и следовать ему»
- После того, что произошло...
«Прекрати вспоминать об этом. Прекрати! Радуйся, что весь этот ужас остался давно позади»
На самом деле, я был рад слышать эти слова в голове. Это в какой-то мере успокаивало. После потери контроля над мыслями, я и не надеялся на что-то хорошее.
После этой прогулки я решил, что мне необходимо посетить театр. Я хотел с ней встретиться. Мне надо было это сделать. Когда я подошел к театру, меня вдруг окутало волнение. Сердце билось так, словно оно пыталось сказать, что оно есть и оно живое. Как обычно, я выбрал первую попавшуюся пьесу с ее участием. Единственный раз, когда я видел ее на сцене – в день нашей первой встречи.
Я с трудом убедил себя зайти внутрь. Так сильна была моя неуверенность. Когда я приютился на своем месте в зале, единственным увлечением до начала представления было наблюдение за людьми. Однако осуждение уже не так сильно руководило моими чувствами, я лишь наблюдал за ними и находил оправдание беспринципному поведению. Конечно, иногда меня смущало, что я посещал театр ради личных эгоистических побуждений, а не для культурного развития.
Рядом со мной сидела группа студентов, а может и старшеклассников. Это не самое важное. Главное, что на всю группу у них был один мозг. Не знаю, что побудило их посетить это место, но я чувствовал себя в цирке. Их поведение в априори отрицало наличие воспитания. Но что поделать? Не всем родителям удается удачно вырастить детей. Выключился свет, они наконец затихли, занавес открылся. Она должна была выйти в первой же сцене. Ее игра была прекрасна. Я наблюдал за каждым ее действием, не сводя глаз. Как же правдоподобно она исполняла свою роль. Впервые за долгое время мне не хотелось покидать это место.
Когда пьеса, от которой я остался доволен, закончилась, я поспешил выйти на улицу и ждать ее там. Сигарета заглушало мое волнение. Когда она выбежала, ее запыхавшийся вид говорил о спешке домой.
- Эй, привет, - быстро проронил я, когда она чуть было не проскочила мимо меня. Было довольно странное ощущение, когда я произносил это слово. Мы никогда не здоровались, отчего я вновь почувствовал себя чужим.
Актриса резко остановилась, поправила волосы и словно бы не узнала меня.
- Все в порядке? – Спросил я.
- Эм, - она помедлила с ответом, сжав брови в сомнительном удивлении, - да. Но... мы знакомы?
- Это шутка? – Рассмеялся я, бросив сигарету.
- Нет, - строго ответила она, - а, постой, кажется, я припоминаю. Ты тот парень, которого я попросила не курить здесь, верно?
- Это не смешно...
- Я не смеюсь, больше не кури здесь.
- Тебе же ведь все равно.
- С чего ты взял. Ты меня даже не знаешь.
- Знаю! – Выкрикнул я. – Еще как знаю!
Она испуганно озирала мое красное лицо.
- Ну все, хватит. Это правда не смешно.
Я взглянул в ее глаза. Бездонные. Безмерные. И они совсем не были рады мне. Меня обуревала грусть. Я понимал, что мир не крутится вокруг счастья, но меня расстраивало, что его не было совсем. Знаете, когда нет даже тех мелочей, которые бы вызвали легкую улыбку на лице.
- Удачи, - сказала она напоследок и скрылась в тьме города.
Я так и остался стоять возле темного мрачного театра, пытаясь скрыть свое униженное положение. Меня ничего тогда не волновало, кроме одного единственного момента. Если она не шутит, то кто же все это время был со мной?
Глубокое отчаяние разразилось внутри. Мне не хотелось думать ни о чем, поэтому я мигом убежал оттуда куда глаза глядят. В глубине души я понимал, что уже пришла пора уезжать. Все, что меня держало в этом городе, осталось в прошлом. А прошлое я уже готов был отпустить. Мы все когда-нибудь приходим к этому. К принятию себя и своей участи. Я наконец понял, что не все складывается так удачно, как хотелось бы. Но в этом и прелесть жизни. Она преподносит себя как самое живое и самое чувствительное, что есть на свете. И каждый момент, каждая случайная встреча, улыбка, мысль, каждое неосознанное действие и каждое прикосновение – все это строит нашу жизнь. Все зависит от вашего решения и тех обстоятельств, которые вас окружают. Вы не построите дом на снегу и не зажжете костер под дождем. Вот именно эти мелочи придают жизни непредсказуемый характер. Не это ли прекрасно? Чувствовать себя живым человеком, имеющим право на ошибку, а не выполняющим заданные функции роботом. Все это крайне сложно понять. Более того – к этому крайне сложно прийти!
Я бросился не домой, а в это здание, куда меня привел муж сестры. Я сидел там очень долго, не сводя взгляда с картин и скульптур. Есть ли в чем-либо смыл? Ты начинаешь заниматься творчеством или искусством. Тебя поглощает этот наивный обольщающий результат, вертящийся в твоей измотанной голове. Но в какой-то момент идея начинает брать над тобой контроль. Но разум... разум противостоит этому вечному хаосу в сложенной системе. Разум признает идею, признает ее обоснованной и естественной. Но страх оказаться заточенным в оковах этой идеи создает противоборство, которое по мере развития лишает тебя ума. В итоге, когда ты выбираешь одну из сторон, все становится на свои места. Но вторая сторона все еще ютится внутри тебя и готово появиться в любую минуту. Она просто загнана в угол обстоятельствами, которые ты намеренно создаешь. Ты просто запутался в собственных приоритетах и уже не понимаешь, где фантазии, а где реальность. И чему ты все-таки служишь? Но запомни, ни одна паршивая идея не появляется безосновательно. Она всегда оправдана. Всегда имеет место быть в этом мире. Ты просто снимаешь с нее тень и облекаешь в новый образ, олицетворяющий сущность твоего субъективного мира, который ты принимаешь за реальность.
Я захотел попрощаться с семьей перед тем, как уехать. Меня просто мучала совесть. Эти люди пытались поддержать меня на протяжении самых сложных моментов в моей жизни. Я ценил это, искренне ценил. Просто не понимал, что это следовало показывать не только на мыслях, но и в действиях.
- Как я рада тебя видеть! – Сказала сестра, встретив меня с распростёртыми объятиями.
Ее счастью не было предела, отчего на душе становилось тепло.
- Все хорошо? – Спросила она после долгого теплого объятия.
- Конечно, - ответил я, и мы зашли в дом.
Он и вправду был огромным. Столько комнат я в жизни не видел. Казалось, если бы меня оставили одного, я однозначно забрел бы в самые потайные места и безвылазно изучал бы там пустоту. Так оно и в жизни.
- Ну как тебе? – Спросил ее муж, когда мы стояли на задней веранде в ожидании чая.
- Здесь настолько тихо, что я слышу биение собственного сердца.
- О чем я говорил, дружище! – Воскликнул радостно он. – Ночью становится еще прекраснее.
Зеленый сад располагался сразу за домом на небольшой огражденной территории. Моя сестра увлекалась садоводством. Она всегда говорила, что с растениями ей было работать намного приятнее, чем с людьми. В этом мы с ней были схожи.
Я наблюдал за одной из ее работ и восхищался.
- Ты все-таки решил уехать? – Сказал он, когда из кухни послышался шум.
- С чего ты взял?
Я не думал оттягивать момент, когда расскажу им все подчистую, просто мне необходимо было убедиться, что это все еще тот человек, понимающий меня с полуслова.
- Иначе ты не пришел бы сюда, разве нет?
Я невольно задумался, отчего не успел ответить на вопрос, и на веранду вышла сестра.
- Чай готов, - радостно сказала она.
В голове проскочила мысль о том, каким же кретином я был, когда умудрялся расстраивать ее. Мы расположились под тенью веранды и очень долго беседовали о самых обыденных вещах. В основном наши разговоры касались воспоминаний о детстве, так что встреча проходила довольно успешно.
- Я уезжаю, - сказал я после небольшой паузы.
Она кивнула, и на их лицах появилось одобряющее понимание.
- Как далеко? – Спросила сестра.
- Не знаю, - усмехнулся я, - я уже говорил, что сначала надо решиться, а уже потом выбирать.
- Когда? Мы еще успеем увидеться?
- Скорее всего нет, не хочу откладывать прощание.
«Наверное, в субботу», - подумал я про себя. Я люблю субботу. Всегда знаешь, что после нее у тебя будет еще один шанс исполнить мечту.
- Возьми с собой рукописи, - сказал ее муж.
Я кивнул.
- Конечно.
- Приезжай иногда, я буду скучать, - еле вымолвила сестра, пытаясь подавить слезы, выступившие на глазах.
Сантименты, расплывшиеся по воздуху, угнетали нашу встречу, отчего я и не полюбил эти лирические отступления, как говорила актриса, если вообще говорила это. Мне казалось, что они провожали меня в долгий путь по бескрайнему небу. Я всего лишь уезжал в другой город, даже не выезжал из страны. Кто придумал расставания? Покажите мне этого человека, и пусть он переживет все расставания, существующие между людьми. Это, пожалуй, самая бесполезная вещь на свете. Люди не привязаны друг к другу нитями или цепями, а всего лишь душой. Привычка видеть и ощущать человека рядом не позволяет так быстро отпустить его. Но мы должны понимать, что это всего лишь очередной момент жизни. Моменты. Мы ведь только ими и живем. И, наверное, многие знают, что момент когда-либо приходит к завершению. Вот и расставание не станет таким уж отягощающим наше существование моментом. Надо проще относиться к жизни, тогда может и сама жизнь станет немного проще.
«Порой я сомневаюсь, что это именно ты так думаешь. Где твой юношеский максимализм?»
- Я... ты ведь знаешь, - начал я, - если я уезжаю, то с концами.
- Да, в этом тебя не превзойти.
Мне вспомнился случай, когда я убежал из дома в семнадцать лет. Отец находился на самом краю своего алкоголизма, а мать на самом краю своего очередного нервного срыва. Мне хотелось развлекаться, дурачится, вдохнуть жизнь полной грудью в свои беспечные семнадцать. Они этого не одобряли. Я немедля нашел несколько приличных вакансий для работы и ушел из дома. Мне ничего это не стоило. Правда, стало немного легче дышать, отчего положение мое никак нельзя было назвать ужасным. Так я и не вернулся больше. Я жил в этой маленькой однокомнатной квартирке недалеко от центра города с очень низкой арендной платой в связи с отсутствием в нем самых необходимых удобств и наличием помойки на заднем дворе. Не так уж и привлекательно, но тогда у меня совсем не было выбора. Вскоре я ее выкупил и стал полноправным владельцем.
- Хочу в горы, - сказал я, сделав глоток ароматного чая.
- В какие? – Поинтересовался муж сестры, прервав наблюдения за птицами на кустах.
- Неважно, я сейчас понял, что хочу именно в горы. Так свободно и...
- Просторно...
- А еще вкусный воздух...
- Вкусный?
- Конечно, никогда не пробовал воздух в горах?
- Нет.
- Попробуй однажды, он очень вкусный. Это ты сажала? – Обратился я к сестре, показав на сад.
- Угу, - произнесла она. – Нравится?
- Твои работы не могут не нравиться.
- Ты мне льстишь.
- Ты что совсем меня не знаешь? – Пораженно воскликнул я. – Я ненавижу льстить людям, это словно задабривать их перед тем, как обосрать.
- Ха-ха, обожаю твои периодические срывы.
Трясущими от смеха руками она поставила чашку чая на стол и поспешила вытереть салфеткой платье. Ее муж потянулся помогать ей, и вот они неловко пытались вытереть воду с юбки ее платья. Как тяжело было осознавать расставание с этими бесконечно понимающими и близкими мне людьми.
- Ну что ж, - наконец вымолвил я, - мне пора.
- Так скоро?- Удивилась сестра.
- Да, я...
Тут я услышал голос матери, раздававшийся внутри дома. Я взглянул на сестру, которая сразу же поспешила объяснить мне ситуацию.
- Мы ее не звали, честно.
- Да, - подтвердил ее муж, - это и для нас сюрприз.
- Мы на веранде, мам! – Крикнула сестра, даже не пошевелившись с места.
Она появилась перед нами, как самые неприглашенный гость на праздники. Конечно, удивление на ее лице давало понять, что никто здесь ни о чем не знал.
- Здравствуй, -вымолвила она, прикусив нижнюю губу. – Я, наверное, не вовремя?
- Все нормально, - ответил я поспешно, отчего ее лицо на миг озарилось надеждой, - я уже ухожу.
Я уже стоял на ногах, чтобы попрощаться со всеми и покинуть это место. Моя нерешительность долго не позволяла сделать первые движения. Я обнял сестру так крепко, что услышал хруст в спине, с зятем хватило и пару секунд прощания, как в сердце появлялся осадок сожаления о сложившейся жизни. Хорошо, что я не забыл вернуть ему ключи. Мама одиноко стояла недалеко от стола и разглядывала свою обувь. Я неуверенно подошел к ней и обнял. В тот миг я почувствовал, как ее тело наполнилось такой безмятежной радостью, что она чуть было не упала от бессилия. Ее руки, все еще черствые и грубые, гладили мою спину нежнее любого шелка. Мое плечо обмокло в ее тихих слезах. Где-то в глубине души я понял, что скучал. По-настоящему скучал. Мне никогда не хватало любви. Никогда. Я упрямо уверовал себя в том, что эта любовь была лишь приятным дополнением, но уж никак не необходимостью. Сколько бы боли она не нанесла мне, я все равно любил ее. Ее своенравный характер сочетался с бесконечно простым отношением к жизни и бесконечно сильной любовью к своим детям. Будучи озабоченным своей книгой, я не замечал ее заслуги перед нами, не замечал тяжелых стараний обеспечить нас тем, чем когда-то не обеспечили ее. Просто надо понимать, что любой труд сопровождается и обратным эффектом, когда по мере беготни в колесе начинают черстветь и отмирать многие чувства. Маму нельзя не любить.