Экстра 4.
Наследники
Авалон сидит на коленях в королевском саду. Ее дорогое платье испачкано в грязи. Гувернантка, от которой она убежала, точно отчитает ее. Авалон окутывает атмосфера уединенности и тишины. Витает запах роз. Узкая тропинка, на которой она расположилась, пролегала между двумя рядами кустарников роз. На поляне впереди заросшая плющом беседка из старого камня. Отец порывался несколько раз снести ее, но мама запрещала, мол, здесь особая аура, будто находишься не в Фейрилэнде, а в каком-то таинственном сказочном мире.
И хотя Авалон уже двенадцать лет, она приходит в этот сад практически каждый день. Шумный Дворец ей совершенно не нравится. Почувствовать себя там в тишине невозможно. Всем вокруг постоянно от тебя что-то нужно: будь то приглашение на очередной званный обед, представление каким-нибудь графам в тронном зале или занятия с дотошной гувернанткой.
Королевский сад значит для юной принцессы слишком многое. Она делится с розами своими секретами и переживаниями. Ей нравится разговаривать с цветами. Пусть они и не ответят ей, но кажется, что их шипы становятся мягче, и они делятся своим загадочным настроением. Розы способны выслушать, но не способны осудить, поэтому Авалон так любит цветы. Она ухаживает за ними столько, сколько помнит себя. Она очень расстраивается, если хотя бы один цветок вянет. Родители, завидев такую страсть дочери, пригласили опытных садовников, которые следят за состоянием цветов.
Авалон наклоняется к одному из цветков, вдыхая его душистый аромат, касается бутона и тихо загадочно шепчет.
– У меня сегодня такое таинственное настроение... Мое сердце так странно бьется. Оно будто предвещает о том, что случится нечто крайне хорошее. Во Дворце сегодня так тихо, может, поэтому у меня доброе настроение. Мама сказала, что сегодня прибудут гости, но я впервые не печалюсь этому. Я очень их жду...
– Ты опять разговариваешь со своими цветками? – послышался насмешливый голос младшей сестры, в котором не было злобы. Она отодвинула кусты, задевая розы, и пролезла на тропинку к Авалон.
Авалон подняла на нее взгляд. Ее десятилетняя сестра Торлаут стояла напротив нее, поставив руки в боки. Ее шоколадные волосы были небрежно собраны в высокую прическу, и пряди выбивались из нее, спадая на лицо. Она широко улыбалась, и в карих глазах мелькали искорки. Она была копией мамы, и Авалон все время говорила ей об этом, чтобы сестра гордилась.
Торлаут была одета в спортивную одежду. Ее детскую фигуру облегали грубые штаны и серый потертый свитер. На одном плече у нее висел лук, на другом – колчан со стрелами. Она пришла с тренировочной площадки, которая тоже находилась в саду. Там несколько лет назад поставили мишени и некоторые спортивные тренажеры для принца и подрастающей младшей принцессы.
Торлаут еще шире улыбнулась, глянув на обычно задумчивую сестру и подала ей руку.
– Я так и думала, что ты болтаешь с ними, – она качнула головой в сторону роз. – Вставай, гувернантки нас уже заискались. Моя тренировка затянулась, я должна была быть во Дворце минут пятнадцать назад.
Авалон ухватилась за протянутую руку и поднялась с колен. Они с сестрой были практически одного роста, несмотря на разницу в возрасте. Торлаут оглядела Авалон и хохотнула.
– Дай я тебя отряхну!
Девочка сбросила лук и стрелы и принялась отряхивать от пыли фиолетовое платье сестры. Авалон пригладила черные, как воронье крыло, волосы и попыталась натянуть слабую улыбку, чтобы ее вновь не назвали печальной.
Сестры вышли с тропинки, минули сад и вернулись во Дворец через черный ход. Торлаут громко рассказывала сестре про свою тренировку, как ей удается попадать в цель. Авалон не любила сражаться и тренироваться, однако, она внимательно слушала младшую сестру: ей были интересны ее увлечения.
Когда девочки вышли в главный коридор, гувернантка Авалон всплеснула руками и волнительно воскликнула.
– Ваше Высочество, наконец-то я вас нашла! Весь Дворец в предвкушении. Его Высочество принц возвращается на длительные выходные во Дворец и прибудет совсем скоро!
Сестры переглянулись, сначала не поверив своим ушам. Старший брат приезжает? Сегодня? И они вот-вот встретятся?
– Ох, Авалон, что за прелестные новости! – воскликнула Торлаут, схватив сестру за ладони. – Немедленно побежали переодеваться! Все слышали?! Дюри приезжает!
Авалон улыбнулась с эмоционального поведения сестры и позволила утащить себя на второй этаж в спальни под недовольное бормотание гувернантки, которая не терпела такого поведения от юных принцесс.
Так как Дюри было уже четырнадцать лет, он учился в пансионе для богатых господ. Благодаря чете Ван Мэноров в королевстве улучшился уровень образования, и открылись новые школы как для обычных детей, так и для аристократии. Дюри отправили в пансион год назад, он уже считался взрослым, потому что жил отдельно и приезжал только на выходные и праздники. У него не бывало гувернера, и он блестяще учился в пансионе. Сестры завидовали ему, потому что тоже хотели казаться старше, чем были.
В пансионе учились четыре года, там готовили к вступительным экзаменам в АЗБИН и другие Академии. Авалон должна была уехать уже через год. Одновременно она желала этого и побаивалась, потому что не представляла жизни без роз, сестры и родителей.
Принцессы сидели в спальне старшей из сестер, переодевшиеся, в свежих платьицах в цветочек, они болтали. Торлаут сидела на каменном подоконнике и болтала ногами, а Авалон лежала на кровати в обрамлении своих черных кудрей. В спальню постучали. Вошла королева.
Девочки сразу приободрились и заулыбались, увидев маму. Марселла была строго одета в длинное кроваво-красное платье с открытыми плечами и треугольным вырезом. Ее спину закрывала черная полупрозрачная шаль, накинутая на плечи. На ее изящных бледных руках с длинными пальцами виднелась королевская печатка. Шею и уши обрамляли аккуратные украшения, подаренные отцом. Девочкам всегда казалось, что папа готов преподнести жене все драгоценности мира и не делал этого только по просьбе самой мамы. Волосы мамы были убраны в высокую небрежную прическу. В строгих глазах при брошенном на дочерей взгляде мелькнула нежность. Лед растаял, и мамин взгляд был полон тепла.
Она подошла сначала к одной дочери, затем к другой и нежно поцеловала каждую в лоб и обняла. Руки у мамы тоже были теплыми и нежными, и от каждого прикосновения приятно покалывало кожу. Мама прекрасно проявляла свои чувства и воспитывала детей в любви. Их с мужем семьи были не самыми лучшими примерами, однако, они сами создали идеальную обстановку для своих детей. Мама окутала своим запахом, чувством безопасности и нежности дочерей, а затем сказала, опускаясь на край кровати.
– Вам уже сказали, что Дюри приезжает?
– Да! – радостно воскликнула Торлаут и всплеснула руками. Авалон ограничилась кивком. Она была молчалива.
– Сегодня приедут все, – добавила мама. – Из пансиона также возвращаются Альвгейр, Вальгард, Берг...
– Мы с радостью встретим их, мама, – ответила Авалон. – Мы стали видеться чаще, несмотря на их удаленную учебу, и сдружились.
– Я рада, – мама улыбнулась. – Для меня важно, чтобы вы все жили в мире и согласии.
– Я хочу, чтобы Ониши успел вернуться из АЗБИНа до приезда Дюри.
– Ониши в этом году уже выпускается из Академии, а все еще нянчится с вами, малышней, – она мечтательно улыбнулась. – Но это даже хорошо.
– Мы не малышня, мама! – воскликнула Торлаут и выпятила вперед нижнюю губу. – А Ониши не такой уж и взрослый, – она скрестила на груди руки и задумчиво уставилась в окно. Окна выходили на подножие холма и Дворы внизу. – Когда он женится, уедет отсюда, тогда я и скажу, что он взрослый.
– Он не женится, – встряла вдруг Авалон, едва ли не перебивая сестру.
– Почему это? – тут же обернулась Торлаут и уставилась на сестру. Марселла вздохнула и повернулась к старшей дочери.
– Ты тоже так думаешь?
– Я тоже понимаю это, мама, – прошептала она дрогнувшим голосом и отвела взгляд от матери. Ей было двенадцать, но она понимала эту жизнь и чувства глубже некоторых взрослых. Марселла вздрогнула. Ее глаза округлились. Она кивнула и тоже отвернулась от Авалон, пытаясь избавиться от возникшей неловкости. Марселла никогда не думала, что ее дочери вырастут так быстро и перестанут быть карапузами, бегающими по коридорам Дворца.
Торлаут уже открыла рот начать расспрос, о чем говорят мать и сестра, но так и оставила его открытым. Она заметила блеснувшие слезы в глазах сестры и плотно сжатые губы мамы, которые мгновение назад дрожали. Вопросы бы сейчас все испортили. Придет время, и сестра расскажет все сама. Однажды поделится этим с Торлаут.
– Его Высочество едет! Его Высочество здесь! – раздался крик в коридоре какой-то служанки.
Сестры вмиг подорвались с кровати и переглянулись. Мама тоже поднялась. Они вышли в коридор, но королева, под стать своему положению, двигалась изящно и шагала медленно. Юные принцессы не могли этого вынести. Им срочно требовалось увидеться с братом.
Они понеслись мимо слуг, едва ли не сбивая их. Два маленьких вихря мелькнули по второму этажу, по главному коридору, минута, и они оказались у главных ворот, которые уже были открыты.
На тропе остановился изящный, но сдержанный экипаж. Кучер принялся распрягать лошадей, а подоспевший слуга открыл дверь кареты. Из маленькой кибитки показалась высокая и долговязая фигура Дюри Драммонда, кронпринца Фейрилэнда.
Он сощурился от яркого солнечного света, вскинул голову, чтобы поправить свои каштановые волосы, значительно светлее чем у сестер, отряхнул темно-зеленый сюртук от невидимой пыли и широко улыбнулся, ища своими черными очами знакомые лица.
Торлаут взвизгнула, не сдержалась и бросилась навстречу брату. Она налетела на него с разбега и крепко-крепко обняла, стискивая в своих объятиях. Дюри был очень высоким и достигал роста отца даже в столь юном возрасте, поэтому принцесса попала ему куда-то в область груди. Он мелодично рассмеялся и также крепко прижал к себе сестру, чуть поднимая ее. Торлаут зарывалась лицом в грудь брата, пока тот смеялся. Принцесса пыталась спрятать слезы счастья, а принц скрывал то, что нервничал.
Когда Торлаут отлипла от брата, она уже широко улыбалась, и лишь немного покрасневшие глаза выдавали ее. Дюри подошел к Авалон и также крепко обнял ее, прижав к своей груди. Авалон попыталась ухватиться за сюртук брата, чтобы не выпускать его, и он больше никуда не уезжал.
Во дворе появились родители. Дюри поклонился и вежливо, очень нежно проговорил.
– Матушка, отец, я скучал.
– Сынок! – воскликнула Марселла, крепко ухватила его лицо ладонями и стала расцеловывать. Принцессы захихикали. Дюри не сопротивлялся. Нортон тоже обнял сына и задал, как могло показаться базовые вопросы, но с требуемым родительским теплом.
– Как доехал, сын? Как дела? Как самочувствие? Какие достижения?
– Доехал нормально, пап. На улице очень жарко, и мы пронеслись с ветерком, загнав лошадей. Дела отличны, я ведь наконец-то приехал домой, – он бросил взгляд на Дворец за спинами родителей и приобнял руками сестер. – Из достижений вновь первое место по фехтованию мечом. Преподаватели в восторге от последних соревнований, но я не вижу в них ничего необычного.
– Молодец, Дюри. Мы с мамой очень тобой гордимся.
– И мы! – тут же подхватила Торлаут, подпрыгнув в объятиях брата. Авалон кивнула.
– Пошлите скорее в столовую. Я попросила подать то заморское блюдо, которое тебе так нравится, – всплеснула руками королева.
– Ты же не любишь его, матушка, – укоризненно ответил Дюри.
– А кто сказал, что я буду есть эту гадость? Для себя я попросила приготовить отдельный обед.
Все рассмеялись.
***
Когда во Дворец прибыли гости, все выпили чаю с лимонным пирогом. Старшее поколение отправилось на еженедельное совещание в кабинет, а дети, собравшись все вместе, вышли во двор.
За такой толпой было уследить крайне сложно, и гувернантки все время выглядывали своих подопечных. Старшие, уже отвыкшие от такого внимания, быстро разозлились, однако, прогнать их не могли. Дюри наклонился к сестрам и заговорщицким голосом зашептал.
– Убежим от них? Можно спрятаться в саду в беседке.
Сестры поочередно кивнули и стали передавать информацию дальше друзьям. Все тут же согласились. Они достигали того возраста, когда лишние внимание и слежка старших раздражала, а не помогала.
В один момент подростки рванули с места и, поднимая пыль, побежали по дорожке между кустарниками роз прямиком к беседке, где листва, деревья и цветы укроют их от посторонних глаз. Гувернантки не могли бегать. Во-первых, некоторые из них были уже женщинами в возрасте, а гувернеры мальчишек сначала попытались броситься вдогонку, но дети подняли такую пыль, шум и гам, что им пришлось остановиться.
Наконец, подростки добрались беседки. Побежал с ними даже Ониши, несмотря на свой серьезный возраст. Парни и девушки постарше не стали противиться детским выходкам. Им всем хотелось, наоборот, стать беззаботными детьми. Уже на прямом пути к взрослой жизни они ощущали ее тяготы и хотели вернуться в те времена, когда они были маленькими.
Авалон опустилась прямо на траву сбоку беседки так, чтобы наблюдать за остальными и слышать их. Она не любила подслушивать и выяснять последние сплетни, а только хотела контролировать ситуацию, зная, что в такой большой толпе у всех все в порядке. Принцесса срывала близрастущие к ней дворцовые цветы и собирала их в букетик, перебирая нежно лепестки цветов, попутно слушая друзей. Ее не напрягало одиночество. Наоборот, девочка знала, что здесь она в безопасности, среди тех, кто дорог ей, и им необязательно громко смеяться. Они могут просто помолчать и все равно чувствовать комфорт.
В беседке, скрываясь за плющом и замшелым камнем, на старой каменной лавочке сидели Дюри и Уна Ван Мэнор. Авалон все время поглядывала на них и не могла сдержать улыбку. Их невинная еще детская любовь грела сердце, и принцесса верила, что однажды она разгорится в настоящее пламя, как у ее родителей. Отец достаточно хорошо показал сыну, как нужно любить свою женщину.
Дюри смущается. Он постоянно поправляет свои русые волосы одной рукой, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Его глаза бегают по сторонам, но иногда задерживаются на девушке и уже не могут от нее оторваться. Щеки горят юношеским влюбленным румянцем. И хотя они с Уной учатся в одном пансионе, но в разных секциях, кажется, что Дюри никогда не хватит времени, проведенного вместе, чтобы насладиться взорами этой девушки.
Брат декламирует ей стихотворения. Кажется, это любовная лирика, но по отрывкам Авалон не вспоминает автора. Уна сидит с ним совсем близко. Принцесса обращает внимание, что они идеально подходят друг другу.
Уна ровесница Дюри. Она кротка и мила со всеми, идеально подходя эмоциональному Дюри. Ее русые волосы струятся по плечам и ложатся на колени. Необычайно красивые янтарные глаза не отрывают взгляда от Дюри. Ее пухлые губки немного приоткрыты, и она с восхищением смотрит на парня. На щеках все тот же юношеский влюбленный румянец. Одна рука Дюри накрывает длинные пальцы девушки в неловком прикосновении. Уна не отстраняется и лишь пуще краснеет.
Дюри заканчивает очередной стих. Он шумно выдыхает и улыбается. Затем поспешно (не разрывая прикосновений) достает из переднего кармана сюртука свернутый лист бумаги. Авалон слышит, как он говорит Уне.
– Я сочинил сегодня в дороге. Послушай.
Он откашливается и начинает смущенно читать. Глаза Уны загораются, и она наклоняется к парню вперед, чтобы заглянуть в записи, будто не веря, что он сочинил это сам. Похоже, у Дюри перехватывает дыхание, потому что Уна оказывается слишком близко к нему. Он даже на мгновение замолкает, позабыв все буквы и связную речь. Уна улыбается. Ей нравится быть с Дюри. И ей нравится Дюри.
Рядом с беседкой, скрываясь за ее каменным выступом, сидит Вальгард. В его руках мелькают желтоватые бумаги со стихотворениями. Он перебирает их, читает, нахмурившись, и в нужный момент протягивает Дюри, помогая ему понравиться Уне.
Вальгард их двоюродный брат и сын советников правителей. Вальгарду пятнадцать, и он лучший друг брата Авалон. Аннет и Лоцеа очень много времени проводят во Дворце, поэтому мальчики росли вместе и по-настоящему сдружились. Вальгард был похож на своего отца: светлые желтые волосы обрамляют вытянутое лицо, светло-зеленые глаза не выделяются на бледном лице, – но характером он пошел в тетушку Аннет. Такой же спокойный, рассудительный и скромный.
Авалон переводит взгляд на следующую кучку людей. Ониши, Альвгейр, Барбара и Амелия ближе всего к Авалон. Они громко разговаривают между собой, смеются, обсуждают все что придет в голову. Между Барбарой и Ониши сложились крайне теплые дружеские отношения. Так как девушка близка со своей младшей сестрой Амелией, они дружат с Ониши втроем. Альвгейр рос во Дворце Фейрилэнда также, как Ониши, поэтому между ними сложилась особая духовная связь.
Ониши развалился на траве в полусидячем положении. Он опирается на дерево. Его светлые волосы красиво уложены, сероватая кожа противоположна искрящемуся яркому характеру и светлым глазам. Ему уже двадцать три года, в этом году он выпускается из АЗБИН. Как говорила Марселла, он останется во Дворце, пока сам не захочет уезжать, будет рисовать картины на заказ. То, как рисует Ониши, невозможно повторить ни одному великому художнику. Его обучал очень грамотный мужчина с островов Кельта.
Из-за большой разницы в возрасте Авалон не была слишком сильно близка с ним, однако, периодически, когда они оставались наедине, они могли так душевно поговорить, как ни разговаривали ни одни влюбленные. Они обсуждали философию, книги, смысл жизни, искусство и многое другое. Им было комфортно вдвоем, поэтому Авалон прекрасно понимала Ониши и знала, что он чувствует то же смятение в душе, что и у нее.
Рядом с ним сидела Барбара, обхватив руками коленки. Ее бежевое платье немного испачкалось в ярком красителе дворцовых цветов, а неширокий черный корсет затягивал и так узкую талию. Она была воистину красива. Если бы у Авалон спросили об идеальной внешней красоте, она рассказала бы о Барбаре.
Девушке двадцать лет, и она тоже учится в АЗБИН. Она отлична в учебе, но при этом не скучна. С ней есть, о чем поговорить. Авалон даже побаивалась с ней общаться, такой величественной та ей казалась.
Длинные черные волосы Барбары, прямо-таки, как и у Авалон, струились по плечам. Обычно они были убраны в высокую прическу: на учебе или в особняке, но здесь она распустила их. Ее черные глаза казались хитрыми и злыми, но Барбара была самым добрым человеком, которого знала Авалон. Барбара не походила на своих сестер и брата, отличалась от них внешностью, однако, никого в семье это не волновало.
Барбара громко смеется, запрокидывая голову к небу. Она уже взрослая, и Авалон стремится быть похожей на нее, чтобы нравится всем вокруг.
Следом за Барбарой сидит ее сестра Амелия. Амелии семнадцать лет, и она поступила на первый курс АЗБИН. Она буквально полная противоположность сестры: русые волосы и серо-голубые глаза. Амелия росла вместе с Барбарой, поэтому их характеры и поведение схожи. Они словно лучшие друзья не разлей вода. Барбара и Амелия те самые взрослые подруги для Авалон, которые рассказывали ей то, чего маленькие девочки еще не знают. Авалон считала их очень хорошими и безумно радовалась, когда они проводили время вместе. Однажды сестры Ван Мэнор даже устроили пижамную вечеринку, на которую пригласили сестер Драммонд, и те веселились со взрослыми девочками.
По другую сторону от Ониши сидит Альвгейр. Ему шестнадцать лет, и он еще учится в пансионе. Парень он довольно тихий, и, когда он во Дворце, Авалон часто читает с ним в библиотеке. Альвгейр, принц моря, был невысок, но красив и изящен. Его внешность кричала о том, что он родом из Подводного Царства, хотя жил в Фейрилэнде. Почему он остался в королевстве, Марселла сохранила это в секрете, и Авалон знала лишь крупицы информации об этой истории. Альвгейр широкоплечий коренастый парень с зелеными волосами и голубоватой кожей. Он выделялся среди других жабрами, но никто никогда не говорил об этом.
– У тебя очень красивые глаза, Альвгейр, – доносится до Авалон речь Ониши. Парень смотрит на друга и улыбается. У Альвгейра карие глаза, но они никогда не были особенны на взгляд Авалон. Но для Ониши они казались самыми красивыми глазами на свете.
– Спасибо, – неловко улыбнулся Альвгейр, глядя прямо в глаза Ониши. Он вдруг вздрогнул, будто вспомнил о чем-то, а затем натянул обратно улыбку и уже тише добавил. – Моя мама всегда говорит, что ей не нравятся мои глаза.
Ониши хмурится, будто оскорбили его. Он кладет руку на плечо друга и отвечает.
– Это неправда. Твоя мама может иметь предрассудки насчет твоих глаз, но они прекрасны. Мне они очень нравятся.
– Значит, они точно красивые, – тепло усмехнулся Альвгейр.
– У тебя нетипичная внешность, – тут же подхватывает Барбара, не ощущая атмосферу этого диалога. – Я тоже выделяюсь в своей семье, поэтому ты мне нравишься.
Услышать такое от девушки старше было одновременно и приятно, и неловко.
– Оу, спасибо, – Альвгейр смущенно поправил волосы, но тут же опять перевел взгляд на Ониши.
– О, Ониши умеет делать комплименты! – Амелия прыснула. – Я только первый год учусь в Академии, а девчонки там только и талдычат о нем! Эй, похититель сердец, может ответишь взаимностью хотя бы одной?
– Навряд ли, – он печально улыбнулся, но, увидев скривившееся лицо Амелии, расхохотался.
– Тогда выпускайся уже из Академии! Еще год тебя там терпеть, – прыснула Амелия.
– Тебя вообще еще шесть лет и что, – защитила Ониши Барбара и толкнула сестру. Та возмущенно фыркнула и толкнула сестру в ответ. Между ними завязалась дружеская потасовка.
Авалон перевела взгляд на следующую компанию. На траве прямо перед беседкой дурачились четверо подростков. Они шутливо дрались, катались по траве, кидали маленькие камешки в нарисованную на дереве мишень.
Безусловно, возглавляла это Торлаут. Эта маленькая непоседа не могла усидеть на месте едва ли не с самого рождения. Авалон не понимала, откуда у сестры столько энергии. Та буквально никогда не вела себя спокойно. Торлаут даже спала, постоянно ворочаясь, скидывая одеяло и подушки и даже разговаривая сама с собой.
Рядом с ней был Греттир, единственный сын Ван Мэноров. Он был старше Торлаут всего на год, но ладили они плоховато. Друзьями их было назвать тяжело, так, приятели или близкие знакомые. Когда они были младше, Греттир и Торлаут постоянно ругались, отбирали друг у друга игрушки и даже дрались. Чета Ван Мэноров очень сильно злилась и ругала сына, что тот так себя ведет с принцессой. Они уговаривали его вести себя с ней также, как со своими сестрами, ведь он рос в окружении девочек. Греттир всегда отвечал, что его сестры нормальные, а Торлаут нет. Отчасти он был прав, Торлаут сумасшедшая. Но в этом ее особенность, из-за этой черты ее хочется узнать еще ближе.
Сейчас Греттир подает Торлаут камушки, подбирая их с земли. Иногда он незаметно толкает ее, а когда девочка поворачивается с возмущенным видом, скидывает все на то, что ей показалось. Он поправляет свои русые волосы с рыжеватым отливом, и его желтые глаза усмехаются. На его щеке виднеется бледный, но длинный шрам. Когда ему было лет семь-восемь, мальчик свалился с дерева, пытаясь снять с ветки какую-то вещь.
Греттир никогда не желал зла Торлаут, поэтому Авалон не считала его плохим. Они оба имели интересный характер и точно стоили друг друга. Их взаимоотношения развиваются по-особенному, поэтому за ними любопытно наблюдать. Про таких друзей Марселла всегда говорила: «Однажды, в тот момент, когда совершенно никто не будет ожидать, они поженятся. Причем они не перестанут посмеиваться друг на другом. Они просто возьмут и поженятся. Без великой любви или трепетных глубоких чувств. Они попросту так привыкнут друг к другу, что не смогут жизнь порознь». Авалон не удивится, если сестра и Греттир пойдут по этому пути.
Напротив Торлаут и Греттира сидят близнецы Берг и Бергетта. Они тоже двоюродные брат и сестра королевских детей. Близнецы – дети Эделаиды, сестры посла, и генерала Д'арэна, маминого брата. Берг и Бергетта ровесники Дюри, они учатся вместе с ним в пансионе. А еще они как две капли воды похожи друг на друга. У них светлые волосы и карие глаза. Их движения будто зеркальны, а поведение и характеры схожи. В прошлой году Бергетта, спрятав свои волосы, притворилась братом и сдала за него ненавистный экзамен в пансионе. Именно к близнецам в гости разрешалось сбегать в любое время дня и ночи, когда они дома. Они сами много времени проводили во Дворце. А Берг даже был уже устроен в королевскую армию и после пансиона, не отправляясь в Академию, должен был служить.
– Авалон? – донеслось внезапное рядом. Девочка вскинула голову и удивленно уставилась на девчонку рядом с ней. Над ней возвышалась девятилетняя Элара, последняя дочь Ван Мэноров. Ее ярко-рыжие кудри отливали блеском в солнечном свете, а янтарные глаза были очень похожи на глаза старшей сестры Уны. Ее круглое личико с нежной молочной кожей украшала улыбка.
– Элара? – также окликнула ее Авалон. – Присаживайся ко мне, – девочка хлопнула рядом с собой по траве. – Я думала, ты пойдешь к Торлаут, Греттиру и близнецам.
– Не-ет, они слишком шумные, – она смешно сморщила носик и опустилась рядом с Авалон. – Я хотела посидеть с Уной, но потом поняла, что мне там нет места, – она хихикнула, бросив поспешный взгляд на старшую сестру. – Поэтому я пришла к тебе.
Они улыбнулись друг другу и заглянули в глаза. Авалон протянула маленькой подружке букетик дворцовых цветов.
– Это тебе, – принцесса улыбнулась. – Я нарву себе еще и поставлю в комнату. А эти забери ты.
Элара взяла цветочки и тут же зарылась в них лицом, шумно выдыхая и расхваливая запах. Авалон невольно улыбнулась.
– Нет, я сама тебе нарву! – воскликнула она, подрываясь на ноги. Авалон, словно завороженная, поднялась вслед за ней.
Одной рукой прижимая к себе букет, подаренный Авалон, другой Элара выборочно срывала с земли цветы, исключительно те, которые понравились ей больше всего. Авалон медленно направлялась вслед за ней.
Элара двигалась по тропинке вглубь сада. Позади оставались друзья, но они не обратили внимание на исчезновение двух девочек.
– Вот! – выдала Элара, резко остановившись. Авалон едва ли не врезалась в нее. В руках девочки был еще один букет, который она протягивала подруге. Авалон приняла его и поблагодарила кивком, тоже вдохнув аромат цветов. Эти, казалось, пахнут вкуснее. – А теперь... – Элара загадочно ухмыльнулась и неожиданно легонько хлопнула ладошкой по плечу Авалон. – Догони меня! – развернулась и пустилась в прыть.
Авалон сначала опешила, однако, быстро взяла себя в руки и, крепко сжимая подаренный букетик, понеслась вслед за ней. Они бежали по тропинке, и только ветер хлестал в ушах. Лепестки с некоторых цветков опадали, оставляя за ними след, но девочки не обращали внимание. Они бежали по саду, окутанные чистым воздухом и зеленой листвой и хохотали от счастья. Так было легко и приятно в детском беззаботном сердце.
Внезапно Элара остановилась. Авалон врезалась в ее спину и схватила подругу за плечо, чтобы не упасть. Элара посерьезнела и низко поклонилась, прошептав.
– Ваше Высочество...
Авалон появилась из-за плеча подруги и радостно поприветствовала.
– Тетушка! Рауд! – Авалон тут же подбежала к лавочке, на которой сидела ее тетя Кассандра, а рядом, играя с деревянными лошадками, сидел пятилетний Рауд, ее сын.
Мальчик поднял свои черные глаза на двоюродную сестру и широко заулыбался. Он поднялся и обнял ее своими тоненькими детскими ручками, повиснув на сестре, словно обезьянка. Кассандра мелодично рассмеялась.
– Вы убежали от остальных, девочки? – коснулась она каждой нежным прикосновением и улыбнулась, намекая, что не собирается их журить.
– Мы собирали цветы, – скромно ответила Элара и кивнула на букеты в их руках. Кассандра понимающе улыбнулась и тоже кивнула.
– А мы с Раудом ушли из Дворца. Джексон на совещании, и я решила немного прогуляться по знакомым местам. В Замке такого сада нет. А здесь такая особенная атмосфера... – протянула она. – Впрочем, и во Дворце такая не всегда бывает. Только когда все собираются, правда? – Кассандра улыбнулась, поднимая на руки сына, чтобы оторвать его от старшей кузины. – Почаще бы так собираться, даже? – Кассандра глянула на Авалон, будто та была организатором всех встреч. Авалон кивнула.
И правда, почаще бы собираться во Дворце всей большой, может и не кровной, но семьей.