Пристрастие к ядам

В груди будто растекается яд. Он проникает в кровь, затрагивает все органы, въедается в тело, однако, не убивает. Этот яд не убивает ее. Наоборот, разум Марселлы проясняется, и пелена, которая окутала ее мысли, исчезает, позволяя здраво мыслить.

Ее тошнит. Глаза открываются с трудом. Мозг слишком долго отдыхал, а теперь работает на полную. Что произошло? Она помнит, как Маро издевался над ней, чтобы выпытать информацию, затем ее поглотила тьма. Ее убили? Или послушно вернули во Дворец, получив выкуп, как и хотел Маро?

Марселла открывает глаза. Тело еще плохо слушается, но она чувствует, что может шевелить конечностями. Странное онемение проходит, и, кажется, что она сбросила груз, носимый много дней.

Ей инстинктивно хочется позвать свою служанку, дабы та принесла воды. Однако открыв глаза, Марселла видит перед собой Нортона. Лицо предателя Нортона, который убил ее сестру. В его черных глазах стоят слезы, но Марселла не обращает на это внимание. В ее теле закипает гнев, и силы стихий в ней возвращают энергию.

Он убил ее сестру. Значит, он должен умереть от ее руки.

Марселла бросается на Нортона, цепляясь ему в горло. Она душит его, душит своими руками, но он не сопротивляется. Она ждет, что он начнет сражаться с ней, попытается нанести ответный удар, и Марселла победит его в честном бою, а не в такой позорной хватке, когда убийца сам явился в ее руки.

В шатре, где она очнулась, находятся Д'арэн, Амелота и Джексон. Они, очнувшись от изумления, хватают Марселлу. Д'арэн крепко сжимает сестру, Джексон пытается оттолкнуть Нортона.

– Пусти! – вырывается Марселла, но Д'арэн крепко сжимает ее руки так, что на запястьях обязательно останутся синяки. Д'арэн беспомощно смотрит на Амелоту. Та, придерживая Нортона из рук Джексона, помогает ему встать. У Нортона кружится голова, но, скорее, из-за поведения Марселлы, а не из-за ее попытки задушить короля.

– Что случилось? – цокает языком Д'арэн. – Почему она напала на него? Мари, ты что-то помнишь?

– Все я помню! – гневно рявкает она на брата. Ее попытки вырваться становятся менее агрессивными. Силы покидают ее, а магические стихии не могут полностью заменить здоровье девушки.

– Тогда в чем дело? – обеспокоенно спрашивает Амелота. – Почему ты накинулась на Нортона? – Амелота пытается говорить спокойно, но волнение в голосе выдает ее истинные эмоции. Что произошло? Ей вернули не те воспоминания? Неполные? Или, быть может, исказили их?

– Он убил мою сестру! – кричит Марселла, последний раз пытаясь с силой дернуться, но Д'арэн подавляет ее попытки бежать. И силы окончательно покидают девушку.

Она обмякает в объятиях брата и медленно опускается, кладя голову ему на плечо. Д'арэн ослабляет хватку, но остается начеку. У Марселлы нет сил сражаться, поэтому она не пытается больше напасть на Нортона. Вместо гнева приходит опустошение и обида. Та боль, которую Марселла испытала, узнав, что человек, которого она близко подпустила к себе и позволила назвать возлюбленным, убил ее знаменитую сестру.

– Что?.. – теряется Д'арэн, поднимая взгляд на Нортона. Тот резко вздрагивает, а затем замирает, и его взгляд наполняется настоящий ужасом.

– Кто рассказал тебе? – отчеканивает он каждое слово. Его лицо становится бесстрастным. Ни следа переживаний, ни следа слез. Марселла плотно сжимает губы и подавляет слезы. Она не позволит себе плакать при нем.

– Женщина, муж которой служил Маро. Она сказала, что была на том перевороте семь лет назад.

– Все было не так, как ты думаешь, – бросает Нортон.

– Она сказала, что ты вонзил ей кинжал в сердце, прилюдно назвав шпионкой! Что здесь может быть не так? Хочешь сказать, у тебя есть брат-близнец, выполнявший все это за тебя?! Не глупи, я не верю ни единому твоему слову! Скажи, что ты не убивал ее, и только тогда я поверю тебе!

Но Нортон солгать не мог.

– Марселла, тебе стоит успокоиться, ты слаба... – опомнилась Амелота, подходя к девушке и помогая ее уложить обратно на постель.

– Я не успокоюсь, пока он не уйдет! – воскликнула Марселла, тут же схватив за рукав одежды Д'арэна, боясь свалиться без чувств.

– Нортон, выйди, пожалуйста, – поспешно попросила Амелота.

– Из моей жизни! – тут же добавила девушка. Нортон вздрогнул, но так и остановился на полушаге к выходу из шатра.

– А вот этого ты не дождешься, – фыркнул он, еще сильнее выводя Марселлу из себя. – Амелота, Д'арэн, Джексон, оставьте нас.

– Ваше Величество, – грубо отозвался Д'арэн, бросив взгляд на сестру и выражая свое недовольство.

– Оставьте, – отрезал он. – Мы сами со всем разберемся.

– Он убил Джулию! – опять воскликнула Марселла. – Вы все знали это? Знали, что он убил ее и молчали? – в ее голосе сквозило отчаяние. Ничего нельзя было сделать с этим. Чиновники без слов покинули шатер.

Нортон предусмотрительно не стал подходить слишком близко, встал напротив лежанки Марселлы и, скрестив руки, сказал.

– Ты ведь все равно не поверишь мне, если я начну рассказывать правду?

– Я устала верить в твою обходительную ложь. Ты постоянно умалчиваешь детали. Одно твое предательство, когда ты оказался на стороне Несбитта, чего стоит.

– В этот раз я расскажу всю ту правду, которую знаю.

– Давай. Попытайся оправдаться, – раздраженно огрызнулась Марселла.

– Я не хочу оправдываться. Но дела правда обстояли не так, как все вокруг говорят. У видимой многим истории были корни, неизвестные простым наблюдателям. Отец раскрыл план Джэрода и шпионов, узнав, что они хотят посадить старшего сына на трон, свергнув его. И отец пришел в ярость. Я случайно узнал об этом, потому что услышал, как тот громил свой кабинет. Он клялся убить своего сына, посмевшего пойти против него, на этой церемонии. Я тут же доложил обо всем Джулии. Они с шпионами и Джэродом вели долгие переговоры. Но к общему решению так и не смогли прийти. Им нужно было время, чтобы подловить растерявшегося отца и убить его. Но он знал о плане, а потому стал бы следить за каждым присутствующим во Дворце. Следовало еще вести себя так, чтобы отец не догадался о том, что они узнали о рассекреченной цели. И тогда Джулия, за ночь до праздника, пришла ко мне и потребовала, чтобы я убил ее. Я ахнул, начал кричать на нее, чтобы она не смела нести эту чушь, но она объяснила: это их единственное правильное решение. Шпионку должен выдать тот, кому отец еще доверяет. Естественно, отец не доверял уже ни Джэроду, ни Несбитту, ни придворным, ни высшим чиновникам. Он планировал убить их всех, без разбора, кто предатель, кто нет. Отец не стал бы разбираться. Многие бы полегли. Джулия пыталась предотвратить кровь невинных. Я не хотел. Но другого выхода у нас не было. И я правда вывел ее в центр зала и пронзил ее кинжалом, назвав шпионкой. Отец знал, что я прав, доверял мне, и я кровожадно воспользовался этим. Я убил ее. Но выкрал время для остальных. Они поймали замешательство отца и свергли его. Джулия пала жертвой. И да, ее убил я. И ее кровь никогда не смоется с моих рук, – после недолгого молчания и, казалось бы, окончания истории, Нортон продолжил с тяжелым вздохом. – И я прекрасно понимал, что ты возненавидишь меня, узнав об этом. Поэтому я просил не вспоминать тот переворот. Все тихо знали, кто убил Джулию, но для них это ничего не значило.

Марселла медленно поднимается с лежанки. Ее ноги дрожат, а голова кружится так, что стороны шатра путаются. Нортон желает подоспеть к ней и помочь, однако, девушка останавливает его взмахом руки. Ее пальцы искрятся, и в это мгновение сила стихий в ней только разрушает тело.

Но Марселла не может сидеть на месте. Человек, которого она полюбила и подпустила к себе достаточно близко после всего пережитого вместе, оказывается убийцей ее сестры.

Энергия внутри бурлит. Обида, гнев, растерянность перемешиваются с чувствами, которые должны были возникнуть после ожидаемого выздоровления: радостью, облегчением. Марселла подмечает одним глазом, что Нортон внимательно следит за ней, но держит дистанцию: понимает, что Марселле нужно остыть, иначе она сожжет его прямо в этом шатре.

Так ли важен убийца Джулии? Ведь она пала во время дворцового переворота, дабы привести свои цели в реальность, добилась желаемого ценой собственной жизни. Нортон ведь не хотел убивать Джулию. А сама Джулия в течение долгого их с Марселлой общения и встреч на периферии сознания никогда не заикалась о своей смерти. Она не делилась с Марселлой тем, кто убил ее. Наверное, она не считала принца убийцей. Возможно, не справиться с врагом ей было бы обиднее, чем позволить близкому вонзить нож себе в грудь.

Марселла запуталась. Она сама не знала, как ей теперь быть. Молча проглотить информацию о том, что Нортон убил Джулию? Наоборот, не прощать ему это? Но тогда между ними все рухнет, отношения будут кончены.

Слезы безысходности подступили к глазам. Они лились сами, не контролируемые Марселлой. Девушка чувствовала, как слабеет с каждом секундой. Нортон больше не смел стоять в стороне, рванул к ней, подхватил под руку и аккуратно усадил обратно на лежанку.

– Скажи же хоть что-нибудь, отвергни меня, наконец... – тихо просит Нортон. Его руки дрожат также, как содрогаются плечи Марселлы.

– С чего ты взял, что я собираюсь отвергнуть тебя? – фыркнула Марселла в перерыве между слезами.

– Ты только что планировала задушить меня.

– Это еще не показатель, – отмахивается Марселла, стараясь отодвинуться от Нортона. Ей все еще требовалось успокоиться и набраться сил. – Позови Амелоту и Д'арэна, нам нужно многое обсудить, – она огляделась, еще раз убедившись, что находится в шатре в поселении Маро. – И позволь мне восстановить силы, – она натянуто улыбнулась, намекая, что не может сейчас даже обнять Нортона.

Нортон уверенно кивнул, коснулся ее ладони и поднес к губам, коснувшись ими нежной кожи девушки.

– Конечно, моя госпожа, – шутливо обратился к ней Нортон, а Марселла прыснула от смеха. Только король скрылся за завесой шатра, Марселла приложила поцелованную ладонь к груди. В ней уже давно что-то изменилось. Она почему-то разучилась ненавидеть Нортона.