Глава 45
Мне ничего не помеха - я буду сверху,
А ты будешь просто выполнять
Капризы, приказы, а нет - будешь связан.
Тебя мне придется наказать.
ParanoЯ, Я буду сверху©
Просыпался Джерри настороженно: огляделся, не спеша с выводами о том, что всё в порядке, раз открыл глаза, сверил дату и время, но – пронесло. И чувствовал он себя после вчерашнего на удивление хорошо, голова была ясной, только болела немного, и во рту было сухо. Когда утолил жажду, боль отпустила.
На протяжении дня Джерри полностью игнорировал Оскара, рассчитывал на то, что, может, так тому станет скучно, и он наконец-то отстанет и уйдёт. Но Шулейман и сам не особо настаивал на общении, что было и неожиданно и проблемно, и, если подумать и вспомнить былое, ожидаемо – это к нему, к Джерри, Оскар цеплялся всякий раз, как он попадал в поле его зрения, а раньше, с Томом, мог подолгу не обращать на него никакого внимания, словно вовсе забывал, что тот существует. Да и с ним, с Джерри, он мог просто сидеть рядом или в одной комнате и заниматься своими делами.
На второй день молчаливого сожительства стало понятно, что тактика игнорирования не работает, Оскар вполне мог сам себя развлечь и в сторону двери не двигался. А другого конкретного плана, как избавиться от него, на данном этапе у Джерри не было. Или нужно было смириться и продолжать терпеть его около себя и быть впредь ещё осторожнее, чего не очень хотелось, ни к чему лишнее напряжение. Или прибегнуть к хитрости или подлости, чтобы выдворить наглого оккупанта со своей территории, но тут ещё придумать нужно, что именно предпринимать. Не в полицию же обращаться за помощью. Из жизненного стиля Шулеймана, его рассказов и того, что он до сих пор не побывал за решёткой, можно было сделать вывод, что заявлять на него в правоохранительные органы бесполезно, сам останется в дураках, а этого Джерри не хотел.
Джерри прошёлся по квартире, оценивая, пора ли уже вызывать домработницу, заглянул в открытую настежь гостевую, где сейчас не было навязчивого гостя, и встал на пороге. И руки опустились, и внутри поднялось раздражение. Шулейман превратил комнату в сущий хаос, всюду был бардак, начиная от кровати, которая сейчас больше походила на гнездо, и заканчивая подоконниками, которые тот тоже захламил и облил кофе. Да даже стекло в одном из окон он заляпал тем же кофе почти доверху! Дверцы шкафа были небрежно открыты и брошены, куча вещей была разбросана по полу ровным слоем, около шкафа валялся чемодан.
Джерри совсем не был помешан на порядке и чистоте, но такой хаос, наведённый в его любимом доме другим человеком, выводил из себя.
Он глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая нервы и сердце. Шулейман определённо не стоит того, чтобы из-за него изводить себя. А бардак – любой бардак можно устранить. Другой вопрос – как устранить от себя его вечно пьяного создателя, приставшего пиявкой?
Взгляд упал на прозрачный маленький пакетик среди прочего бардака на тумбочке. А в пакетике угадывались кругляши.
Оглянувшись и прислушавшись, не идёт ли доктор-пьяница, Джерри прошёл через комнату и взял пакетик. Таблетки в нём были похожи на те, которыми когда-то Шулейман накормил Тома, а значит, они явно обладали теми же свойствами, остались с его «спецзаказа».
Всего в пакетике было семь таблеток. Ждали своего часа, чтобы взорвать мозг.
Оскар говорил, что этот препарат сильнее. Взяв это во внимание, помня, что Том принял три, и сопоставив свой и Шулеймана вес, Джерри отмерил четыре таблетки, убрал их в карман, забрал початую бутылку коньяка и покинул спальню. На кухне он раскрошил таблетки в порошок, всыпал его в бутылку, хорошенько встряхнул и оставил её там. Вряд ли Шулейман помнит, где кинул её.
Так, если Шулейман выпьет волшебный коктейль, появятся сразу несколько путей, как от него избавиться, а которым пойти – покажет время и обстоятельства. И маленькую месть тоже никто не отменял.
Вскоре раздался крик Оскара:
- Ты не видел мой коньяк?
Экзамен на внимательность он не пришёл. Прекрасно. Эта информация в копилочке знаний не будет лишней, на всякий случай.
- Тебе надо, ты и ищи, - также громко ответил Джерри.
Шулейман появился в поле зрения, зашёл в гостиную.
- Ты снова со мной разговариваешь? – произнёс он. – Чудно. А то я уже волноваться начал, что у тебя на фоне сексуальных переживаний речевой центр отказал. Или таблетки бракованные оказались. Всякое бывает.
- Если волнуешься, зачем тогда накормил меня этой дрянью? Я же и умереть мог. В прошлый раз ты сам говорил, что долго не мог меня разбудить, но при этом догадался повторить, ещё и более сильный препарат выбрал.
- Тебе плохо было в этот раз? – резонно и абсолютно спокойно поинтересовался Шулейман. - Нет, не было, ни в процессе, ни после, я видел. В чём причина твоего недовольства?
- В том, что могло быть иначе. И – мне не нравится, когда меня без моего ведома накачивают наркотой.
- Окей, в следующий раз спрошу.
- В следующий раз? – переспросил Джерри с такой интонацией, чтобы было понятно, что никакого следующего раза не будет и быть не может.
- Да, - всё также спокойно кивнул Оскар. – Тебе же понравилось, - он улыбнулся, подошёл. – А если будешь хорошо себя вести, покажу, как круто с ними может быть.
- Хорошо себя вести, в твоём понимании – это обдолбаться и отдаться тебе?
- Если соберёшься мне отдаться, лучше прими это решение на трезвую голову, чтобы без истерики наутро.
- Ты заботишься о моём душевном равновесии? Я сплю?
- А ты спишь и видишь, чтобы я о тебе позаботился? – с ухмылкой поинтересовался Оскар.
- Да, - неожиданно для него безо всякой иронии согласился Джерри. – Хочешь узнать, о какой заботе я мечтаю? – посмотрел на него проникновенно снизу.
- Давай.
Джерри встал, шагнул к нему близко.
- Я мечтаю о том, мне снится, что я просыпаюсь, а ты... навсегда исчез из моей жизни.
Оскар беззвучно усмехнулся, склонился к нему и шепнул на ухо:
- Врёшь, - и взял рукой за поясницу.
Джерри упёрся ладонями ему в грудь.
- Что-то в твоих действиях в мой адрес всё больше не того подтекста. Тебе определённо пора возвращаться к привычной жизни, в Ниццу к проституткам. А то, боюсь, сбудется не мой сон, а мой кошмар – проснусь и обнаружу, что ты мне куда-нибудь вставил.
- Всё-таки недолечили тебя, и секс с мужчиной по-прежнему остаётся твоим самым страшным кошмаром? Так не надо было давать за место под солнцем. Мог бы ко мне по старой памяти обратиться, я бы и за так помог. А уж благодарить меня за это или нет – твоё дело.
Джерри несколько опешил. Он полагал, что Оскар не такая уж бездушная скотина, какой кажется или хочет казаться, и при правильном подходе с него можно немало поиметь, о чём, увы, так и не догадался Том, но вот так услышать это от него самого. В глаза. Самым простым текстом.
Но внешне он не дрогнул и спросил в ответ:
- А что взамен? Пожизненное рабство у тебя?
- Интересные у тебя фантазии.
- Это воспоминания.
- В таком случае ты сейчас должен быть у меня дома на цепи, поскольку вольную я тебе не давал. Или ты не знаешь определение слова «рабство»?
- И вот мы плавно перешли к твоим фантазиям, - покивал Джерри и сложил руки на груди, повторяя позу Оскара. – Избавь меня от них, хорошо? Нет ни малейшего желания слушать это и тем более участвовать.
- Окей, обсудим в другой раз. А сейчас вернёмся к первоначальному незакрытому вопросу – где мой коньяк? Спрятал? Вылил снова?
- А смысл? Ты всё равно купишь новый.
- Действительно, - согласно кивнул Шулейман. – Никак не могу привыкнуть к тому, что ты научился думать, тем более на опережение. Может, поможешь найти, раз такой умный?
- Для того, чтобы что-то найти, нужно думать как предмет поиска, а у тебя в данном случае это получится куда лучше.
Но впоследствии Джерри сдался, поскольку ему надоел этот бессмысленный разговор, тянущий время, и отправился помогать искать «потерянную» бутылку. Ожидаемо, она нашлась на кухне, где он её и оставил.
- Эта? – спросил Джерри, подняв бутылку, и поставил её на стол, когда Оскар возник в дверном проёме.
Шулейман молча подошёл, взял её, цепко и бегло глянув на этикетку, и глотнул из горла.
- И как она сюда попала? – проговорил он, вновь глянув на этикетку, сделал ещё один глоток и протянул бутылку Джерри. – Будешь?
- Нет.
- Яду подсыпал, что ли?
- И как ты догадался? Весь план насмарку, - Джерри состроил раздосадованную мину. – Может, всё-таки выпьешь, а?
- Ага, за твоё здоровье, - Оскар отсалютовал бутылкой и поднял её к губам, но не выпил. – А нет, это уже не актуально. За... - протянул, щёлкая пальцами.
- Пей без тоста, не стесняйся.
- И правда.
Пронаблюдав, как Оскар прикладывается к бутылке, Джерри спросил:
- Может, бокал тебе дать?
- Ага. В спальню принеси, - Шулейман щёлкнул пальцами в сторону двери и покинул кухню.
Бокал Джерри не понёс и ушёл в свою спальню, дожидаться, когда подействует волшебный коктейль. Расположился на кровати и, надев наушники, включил на ноутбуке кино.
Как назло в фильме была очень красивая и чувственная эротическая сцена, длиной в мучительно долгие три минуты волнующего действа. Тело отозвалось на картинку, заныло в паху.
Три недели без секса. Иной раз – как сейчас, его уже хотелось до ломоты в яйцах, до свинцовой тяжести и отъезжающей крыши. И как раньше обходился без него годами?
Рука, лежавшая на животе, сама собой поползла вниз и остановилась у кромки тёмных домашних штанов.
Джерри взглянул на дверь, замерев на две секунды в раздумьях. А затем снял наушники и отставил ноутбук. Снова, уже кончиками пальцев, провёл по торсу, от груди к низу живота, и запустил ладонь в штаны, закрыв глаза и откинув голову на подушку.
Хотелось полноценной качественной близости, контакта, но хотя бы так, раз пока секс недоступен, хотя бы получить разрядку. Ведь в том числе от неудовлетворённости уже брали нервы. А может, и только из-за неё.
Джерри ничего не представлял и ни о чём не думал, хватало самого по себе растревоженного желания, чтобы плоть под пальцами наливалась и пульсировала. Он вдохнул ртом, закусил губу и, приязненно жмурясь, вжался затылком в подушку, задвигав рукой чуть быстрее.
И грохнула об стену, распахнувшись, дверь. Джерри не дёрнулся от неожиданного вторжения в столь интимный момент и не смутился, даже руку из трусов не убрал. Открыл глаза и посмотрел на стоящего на пороге, упирающего руки в бока Шулеймана.
- Настраиваешься? – звучно произнёс тот. – Правильно. Я твой намёк уловил, - он прошёл в комнату и закрыл за собой дверь.
Джерри только вопросительно поднял брови и всё-таки убрал ладонь, положил её на живот. А Оскар продолжал:
- Но опаивать меня было совсем не обязательно, у меня и без таблеток всё хорошо работает. Вижу, ты это забыл, сейчас напомню. Без проблем.
- Оскар, ты о чём? Выйди, пожалуйста.
- Что, закончить хочешь? Не беспокойся, кончишь. Наверное. Снимай трусы.
Оскар выдержал коротенькую паузу, в которую Джерри бы не успел ответить, даже если бы собирался, и продолжил:
- Не хочешь? А зачем тогда это сделал? Думал, я ничего не замечу и не пойму, в чём дело? Гаденько это, знаешь ли, исподтишка действовать.
- Ты всё ещё со мной разговариваешь? Или уже сам с собой? Судя по последнему предложению – второе.
- Понятно. Мстительная сучка снова вылезла. Ничего, сейчас проведём обряд изгнания. – Шулейман расстегнул свой ремень и выдернул его из петель, сложил вдвое. – Снимай трусы.
- Выпороть меня хочешь? Я уже говорил – не впутывай меня в свои фантазии.
- Снимай трусы, - чётко и без намёка на смех повторил Оскар. – Будет хуже, если я помогу, - он дёрнул концы ремня в стороны, отчего тот хлёстко щёлкнул.
Ситуация развивалась совсем не по плану. Вместо возбуждения и помутнения разума таблетки дали Шулейману агрессию. Но Джерри не подавал вида, что растерялся от такого поворота.
Не получив никакой реакции, Оскар хмыкнул сам себе и подошёл к кровати.
- Снимай трусы, - повторил он в третий раз.
Джерри не шелохнулся и продолжил спокойно смотреть на него. Это известная истина – агрессии нужны страх и сопротивление, а спокойствие её гасит.
Но в любом правиле есть исключение. Шулейман замахнулся, и ремень, со свистом разрезав воздух, хлёстко обрушился, обжигая широкой полосой, Джерри на оба бедра. Хорошо, что не выше.
Джерри подскочил в сидячее положение, зашипев, и на затылок тотчас опустилась тяжёлая ладонь, нагнула, вдавливая лицом в постель между его же колен. И на спину, пониже лопаток, обрушился второй удар.
В таком положении ногами для защиты было не воспользоваться, не гуттаперчевый же, а от рук было мало пользы – до лица Оскара Джерри не дотягивался, вцепился в его удерживающую руку, впился ногтями до крови, раздирая кожу.
- Я тебе когти обломаю! Мелочь пакостливая.
Плотная дорогая кожа била сильно. Удары сыпались щедро, отзываясь в беззащитно подставленных им выпирающих костях и лёгких.
В какой-то момент Джерри сумел вырваться, но успел только встать на четвереньки, чтобы рвануть прочь, и был снова свален, придавлен. Это было шоковым открытием, но он не мог ничего сделать, не мог даже подняться. Этот сукин сын и так был значительно сильнее, а под действием алкоголя и таблеток у него вовсе сорвало все тормоза. Казалось, он душу выбить пытался.
Мелькнула отчаянная мысль о том, что всего в паре метров, в расписном сундуке у окна лежат два пистолета. Но до него, опять же, нужно добраться.
Упёршись кулаками в матрац, приложив все силы, до боли в перенапрягшихся мышцах, Джерри смог подняться и сесть, тоже вцепился в ремень. Они завалились лицом к лицу, рвали ремень из рук друг друга.
Ныли рёбра, беспардонно помятые локтями Шулеймана и придавленные его корпусом. Под его весом не хватало воздуха. Джерри понимал, что в этот раз чисто физически он проигрывает.
Нужно было сделать финт в сторону, сменить тактику. Джерри пошёл ва-банк – вытянул шею и впился в рот Оскара поцелуем. Тот без промедления ответил, словно по щелчку забыв, чем они тут занимаются, но, когда Джерри перевернул его на спину, навалившись сверху, отстранил его, посмотрел серьёзно, с вопросом.
- Отвлекающий манёвр? – спросил он.
Джерри сел на его бёдрах и покачал головой.
- Нет, - и снова потянулся к губам Шулеймана, но тот отвернул лицо, усмехнулся:
- Думаешь, я идиот? – он вопросительно выгнул брови и посмотрел в глаза Джерри. – Я уже изучил твои новоприобретённые сучьи замашки: сейчас я поведусь, а ты снова включишь заднюю. Не выйдет.
- Не в этот раз, - Джерри снова покачал головой, говорил абсолютно серьёзно, чуть приглушённо. – Я хочу. Правда, - он взял ладонь Оскара и положил её на свой пах, не отводя взгляда от его лица.
Пришёл черёд Шулеймана недоумевать. Всегда его поведение ставило других в тупик, но тут... Тут он не знал, что думать и как реагировать на такой поведенческий перекос.
А Джерри склонился вперёд и прошептал ему на ухо, опаляя кожу дыханием:
- Ты ведь тоже меня хочешь. Так в чём проблема? – скользнул губами по щеке, лизнул в губы и завладел его ртом в мокром, бесстыдном и плавящем нервы поцелуе.
- Ты что, мазохист? – усмехнулся Шулейман, теперь уже в самом деле позабыв, что каких-то пять минут назад хотел выбить спесь вместе с духом из «пакостливой мелочи».
- Закрой рот, - довольно жёстко осадил его Джерри с бесовским, затягивающим огнём в глазах и заткнул ему рот крепким, грубоватым поцелуем.
Это самый действенный метод. Дальнейшие вопросы были излишни.
Они снова сцепились в борьбе, на этот раз за место сверху. Катались, сбивая постель, дёргали друг на друге одежду, но пока что оба оставались полностью одетыми.
В очередной раз Джерри оказался сверху, оседлал Шулеймана, а на попытку того поменять их местами, придавил его за плечи.
- Сверху хочешь быть? – с ухмылкой спросил Оскар, водя ладонями по талии Джерри и бёдрам. – Что ж, я не против посмотреть, как ты скачешь, - шлёпнул его.
Джерри промолчал, лишь ухмыльнулся уголком губ, что Шулейман не взял во внимание. Снова целуя, опустившись на шею, Джерри расстегнул его ширинку и запустил ладонь в штаны, проверяя готовность, чуть сжав каменную плоть и получив в ответ нетерпеливый мат. А после перевернул бывшего доктора на живот, стянув немного его тёмные джинсы.
- Ты что делаешь? – изумился Оскар, почувствовав категорически непривычное прикосновение сзади.
- Ты же не хочешь без растяжки?
- Мне кажется, или ты вознамерился быть активом? – от души пренебрежительно усмехнулся Шулейман.
- А ты против?
Оскар негромко посмеялся, абсолютно не беря всерьёз слова Джерри, и ответил:
- Ты в этой роли нелепо будешь смотреться. Кто на мужчину похож, тот и должен быть сверху.
- Не думал, что ты такой зашоренный. Внешность ничего не определяет. Я такой же мужчина, как и ты.
В подтверждение своих слов Джерри коротко прижался к нему пахом, давая почувствовать то, о чём сказал, и, не давая опомниться, стал целовать и облизывать его шею и плечи, всё, что было в удобной зоне досягаемости, оглаживал горячие бока.
- Слезь с меня, клоун, - небрежно дёрнул плечами Шулейман, обернувшись к нему. – Весь настрой собьёшь.
- Расслабься и получай удовольствие.
Джерри потянул его бёдра вверх, вынуждая оттопырить зад, снова прижался, с оттягом задвигал бёдрами, имитируя секс. И, чуть отстранившись, просунул руку меж их телами, вновь скользнул ею Оскару в трусы.
- Тебе понравится.
В результате Шулейман сдался. Он по жизни был открыт экспериментам и легко относился к ним. И он всё же испил волшебного коктейля, что способствовало расширению своих горизонтов.
- Аккуратней! – возмутился Оскар, сперва подкрепив требование крепким матом.
- Расслабься, - Джерри замедлил движения, склонившись, поцеловал его в плечо, и скользнул рукой под живот.
Только ближе к концу Джерри осознал, что это – торжество. Некогда Шулейман под наркотой трахнул Тома, а теперь – всё наоборот.
От этой сладкой мысли по венам и нервам ударило кипятком, добавляя горсть перца в и без того немалое удовольствие. Джерри зажмурился, стиснув пальцами бёдра Шулеймана, царапая загорелую кожу поломанными в борьбе ногтями, и всецело отдался инстинктам.
Оргазм получился ярчайшим.