Расколотое королевство

Хартли

В тысячный раз поблагодарив Ларри и пообещав все обозримое будущее снабжать его любимым лакомством, «Доритос», мы с Истом уходим, чтобы внимательнее пересмотреть целую тонну полезной информации, которую этот компьютерный гений загрузил на мой одноразовый телефон. Этот волшебник достал все: старые электронные письма, фотографии с камеры и текстовые сообщения.

Папка с входящими содержит почти лишь один спам вперемешку со школьными заданиями. Единственное, что представляет хоть какой-то интерес, это моя переписка с трастовой компанией Бэйвью по поводу образовательного траста, оставленного мне бабушкой, к которому я могла получить доступ по достижении семнадцати лет. Попечитель полагал, что деньги должны пойти на обучение в колледже, но согласился со мной, что формулировка «для образовательных целей» может быть интерпретирована по-разному, а значит, я вправе воспользоваться ими для учебы в «Астор-Парке».

«Мама мечтала, чтобы я училась в «Астор-Парке», – писала я. – Спасибо, что сделали эту мечту реальностью». Получается, что родители ни цента не заплатили за мое обучение в «Асторе». Я организовала все сама, и они не могли ничего поделать, потому что бабушкин траст был оформлен на мое имя и я уже достигла того возраста, когда могла распоряжаться им.

Я горжусь собой, что мне однажды уже удалось переиграть отца. Значит, я могу сделать это снова.

В галерее с фотографиями, снятыми на старый телефон, совсем нет ничего интересного. Я была до омерзения скучной: сплошь фотографии пейзажей, членов любимых групп и несколько хмурых селфи.

Удача улыбается нам, когда мы начинаем читать текстовые сообщения. Почти сразу после прошлогоднего Дня благодарения я начала писать какой-то женщине, миссис Роки, в надежде, что она расскажет правду про моего отца. Заметив, что я ничего не понимаю, Истон поясняет, что миссис Роки как раз и есть та самая женщина, которая дала взятку моему отцу. Она заплатила ему за то, чтобы дело ее сына о наркотиках было закрыто. Что-то заставило меня связаться с этой женщиной, но я не знаю, что – хотя судя по сообщениям, я очень тревожилась за свою сестру.

Миссис Роки, это Хартли Райт. Можно с вами поговорить?

Ответа не было, и на следующий день я отправила ей новое сообщение:

Снова Хартли Райт. Я волнуюсь за свою сестру. Я уже несколько месяцев не могу связаться с ней. Думаю, вы в силах помочь мне.

После нескольких недель ожидания я потеряла терпение и стала забрасывать ее сообщениями, отправляя по несколько в день. Сразу после рождественских каникул мне, наконец, ответили.

Перестаньте звонить и писать. Я блокирую ваш номер.

Нахмурившись, я показываю это сообщение Исту.

– Наверное, после того, как она заблокировала мой номер, я начала звонить ей с других телефонов, потому что после Нового года она пишет: «Если я соглашусь поговорить с вами, вы оставите меня в покое?»

– Когда вы могли встретиться?

– Должно быть, где-то после апреля, потому что тогда я отправила сообщение, в котором говорится: «Соболезную вашей утрате».

– В апреле Дрю Роки умер от передозировки, – задумчиво произносит Истон.

Ларри нашел для нас эту информацию вместе с адресом миссис Роки.

– Наверное, она решила, что поплатилась за взятку, и теперь лучше рассказать правду. – Храброе решение, мне кажется.

– Когда пришло последнее сообщение? Летом? – Истон заглядывает в телефон через мое плечо.

– Да, и на этом все. Если у меня были ее показания, почему я не сдала папу? Я бы не стала игнорировать ее, верно? Не стала бы сидеть сложа руки, получив это сообщение. Я же что-то делала. Получила деньги из траста, перевелась в школу маминой мечты… Наверное, хотела вернуть ее расположение. – Это не сработало. Она ожесточилась против меня. Не прошло и двух недель после аварии, как мать решила, что я слишком опасна, чтобы жить с ними. Она поняла, что я очень близко подобралась к истине, к тому, чтобы разрушить ее идеальную жизнь.

Но почему последнее сообщение от миссис Роки пришло летом? И почему я никак на него не отреагировала?

Я перечитываю сообщение еще раз.

Простите, что я так долго не связывалась с вами. Мне нужно было все обдумать, но вы правы. Мой сын уже не с нами. Лучше бы я позволила посадить его в тюрьму. Может, это спасло бы его. Я заплатила вашему отцу двадцать пять долларов, чтобы он «потерял» улики, наркотики, которые изъяли у Дрю, и я согласна повторить это в суде, если потребуется. Прошло три года, но я думаю об этом каждую ночь. Я вам все рассказала и как будто сбросила камень с души. Дайте мне знать, когда мы встретимся.

– Я никогда не рассказывала тебе об этом? – спрашиваю я Иста.

– Нет. Ты рассказывала лишь о том, как слышала, что твой отец спорил со своим боссом о снятии обвинений с Дрю, и что ты видела его в машине с другой женщиной, уже не миссис Роки. Как раз тогда он и сломал тебе запястье.

Я чешу шрам.

– Может, она передумала?

Истон берет мои пальцы в свои.

– Давай поедем к ней. Мы ничего не потеряем, если покажем ей сообщение и попросим дать показания.

– Ты прав.

Но я все равно чувствую себя ужасно. Как будто облажалась. Дилан имеет полное право злиться на меня.

Истон ловит нам машину, и она везет нас в северную часть Бэйвью в восьми километрах отсюда – настоящий пригород, где дома отличаются лишь разными оттенками голубого и бежевого. Адрес, который нашел нам Ларри, находится в самом конце тупиковой улочки. Свет горит, значит, дома кто-то есть.

Сделав глубокий вдох, я набираюсь храбрости и вылезаю из машины. Ист отдает деньги водителю и встает на тротуаре рядом со мной.

– Мне пойти с тобой или подождать здесь?

Я бросаю быстрый взгляд на этого красивого мальчишку.

– Конечно, пойдем со мной. Одна твоя улыбка, и она растает. – Ну, и мне не помешает моральная поддержка.

Он одаривает меня своей убийственно красивой улыбкой, берет за руку и жестом показывает идти вперед. На крыльце лежит дверной коврик из ротанга, на входной двери висит венок из плюща и ягод. Через стеклянное окошко в двери видно, что миссис Роки решила заранее подготовиться к Рождеству, а ведь еще даже не День благодарения.

– Надо было купить ей цветы или шоколад, – говорю я, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. – Что лучше подходит в случае, когда человек поклялся повторить под присягой, что подкупил чиновника?

– Шоколад, стопудово. Я отправлю ей коробку, когда мы закончим.

– А если это тоже посчитают взяткой? Нет, давай лучше не будем.

Истон сжимает мою руку.

– Стучи, Харт.

Входная дверь приоткрывается.

– Чем могу помочь?

Она с подозрением смотрит на нас, и я не виню ее. Уже вечер, слишком поздно для торговых агентов и даже для «Свидетелей Иеговы».

Я смущенно протягиваю руку для пожатия.

– Хартли Райт, мэм. Вы пригласили меня, чтобы поговорить. Но я попала в аварию и смогла приехать только сейчас. – Я не упоминаю, что авария произошла всего две недели назад. Сейчас эта информация будет только лишней.

Миссис Роки хмурится.

– Хартли Райт? Простите, но вы можете сказать мне, о чем мы собирались говорить? – Похоже, она искренне не понимает, чего я от нее хочу.

– О вашем сыне, Дрю.

– Дрю? О Господи! Вы имеете в виду Дрю Роки? – Женщина распахивает дверь настежь. – Теперь я вас вспомнила. Вы приходили пару месяцев назад и спрашивали про него.

– Приходила?

– Она ударилась головой, – встревает Ист. – И почти ничего не помнит из прошлого.

Женщина, которая, как мне кажется, вовсе не является матерью Дрю, ахает.

– О боже! Пойдемте, пойдемте. Входите. – Она приглашает нас в дом и усаживает в гостиной. – Хотите чего-нибудь выпить?

– Нет, мэм, – хором отвечаем мы.

– Хорошо. Меня зовут Хелен Бергер, я купила этот дом у Сары Роки в июне.

– О! – Наверное, сейчас я своим видом напоминаю шарик, из которого выпустили воздух. – А где она сейчас?

– Она умерла, милая. Через пару месяцев после того, как ее сын отошел в мир иной, она вышла на середину трассы, где ее сбил грузовик. Ужас, да и только! Благослови Господь ее душу. Видимо, она так и не смогла оправиться от потери сына. – Хелен печально качает головой. – Ты приходила сюда в августе, и я все тебе рассказала. Тогда у тебя был такой же ошарашенный вид. Наверное, ты хотела встретиться с Сарой. Мне жаль, что так получилось.

– Да, мне тоже, – поникшим голосом повторяю я.

Внутри меня все леденеет. Я опоздала – и до потери памяти, и после. Ощущение беспомощности тяжелым камнем ложится на плечи. Я опускаю голову, потому что все надежды рухнули.

Истон и миссис Бергер обмениваются любезностями:

– Мне так жаль, что я больше ничем не могу помочь!

– Ничего страшного. Спасибо, что уделили нам время.

– Не за что. Ваша подруга, кажется, очень расстроилась. Может, все-таки угостить вас чем-нибудь, пока вы не ушли?

– Нет, не нужно. Я позабочусь о ней.

– Вы хороший друг.

– Спасибо.

Ист помогает мне подняться.

– Еще раз спасибо вам, миссис Бергер.

– Не за что.

Получив толчок в бок от Иста, я вспоминаю о хороших манерах.

– Спасибо, миссис Бергер.

Ист выводит меня за дверь.

– Мне вызвать такси или пока подождать?

Я не отвечаю, потому что злюсь – на себя, на отца и даже на миссис Роки за то, что та умерла. Сбросив с себя руку Истона, я сердито шагаю по тротуару.

– Пусть я не списывала и никого не шантажировала, но я была трусихой, – рассерженно говорю я. – Сидела сложа руки и ничего не делала. А теперь не знаю, что делать. У меня есть всего три дня до возвращения Дилан.

– Выход есть всегда, – утешает меня Ист.

– Черта с два он есть! – Я провожу рукой по лицу, еще больше злясь на себя за слезы. Какой от них толк? – Почему мне понадобилось так долго ждать?

– Ты не ждала. Мы же выяснили примерный ход событий. Ты понимала, что в семнадцать лет не сможешь забрать сестру из дома. Тогда ты решила вернуться в семью, чтобы иметь возможность защитить ее. Ты поступила в «Астор-Парк», чтобы порадовать маму, и никому не рассказывала о делишках своего отца. Ты делала все, что могла.

– Этого было не достаточно. – Я обхватываю руками голову, боясь, как бы она не взорвалась. – Не достаточно!

Я снова и снова повторяю эти слова, меряя шагами пятачок перед собой, пиная камни, но легче не становится. Истон стоит рядом, наблюдая за моим идиотским поведением. Где-то начинают лаять собаки, а машины притормаживают, чтобы посмотреть, что за маньячка нарушает тишину и спокойствие их спального района. Один из водителей даже сигналит мне, и это приводит меня в чувство. Покраснев от стыда, я сажусь на край тротуара и прячу лицо в ладонях.

– Пойдем! – Ист тянет меня за руку.

– Не хочу, – бубню я, как пятилетняя девочка. Похоже, моя истерика еще не закончилась.

– Захочешь. – Он в буквальном смысле поднимает меня, а потом ставит на ноги и тащит через несколько кварталов, пока мы не подходим к автозаправке. – Жди здесь.

Мне ничего не остается, как опустить свой зад на тротуар и тупо рассматривать поток машин и клиентов, заправляющих свои автомобили, протирающих лобовые стекла, забегающих внутрь за легким перекусом. Я завидую, что у всех остальных жизнь идет свои чередом, в то время как в моей полный хаос. Но хуже всего то, что мне казалось, будто заветный ключик – ответ – почти у меня в руке, когда вдруг выяснилось, что его вообще не существовало.

Всякие «что если» и «если бы только» преследуют меня. Что было бы, если бы я ответила чуть раньше? Если бы меня не отправляли в тот пансион? Если бы я держала рот на замке? Если бы смогла убедить маму, что Дилан в опасности?

– Пойдем, – говорит Истон.

Я поднимаю глаза и вижу, что в одной руке у него упаковка из шести алюминиевых банок, а в другой – метровая металлическая палка с желтыми резиновыми вставками, и мой мозг подсказывает мне, что это противоугонное устройство. Это я помню, а про миссис Роки нет! Ненавижу себя!

– Я не хочу напиваться, – грубовато отвечаю я, раздраженная тем, что алкоголь – любимое решение всех проблем Истона. Мои проблемы он точно не решит.

– Я тоже. – Он поворачивает упаковку, и я вижу, что это 7-Up. – Тут неподалеку есть парк, пойдем туда.

Он уходит, не дожидаясь меня.

Я несколько секунд смотрю ему вслед, потом неохотно поднимаюсь. Он был так добр ко мне: выслушивал про мои проблемы, терпеливо ждал, когда я закончу истерить, всегда был рядом, несмотря на то что я потеряла память. Все это время он был мне настоящим другом. Если бы не Ист, не знаю, что со мной было бы. Так что если он хочет пить, я буду сидеть с ним, пусть, черт его дери, пьет, сколько угодно.

Истон ждет меня на темной баскетбольной площадке, упаковка с газировкой стоит у его ног, палка зажата в руке. Когда я подхожу к нему, он протягивает ее мне.

Я беру палку и удивляюсь ее тяжести.

– И что мне с этим делать? Ни у тебя, ни у меня нет машины.

– Когда я чем-то сильно расстроен, мне становится лучше, если я ударю что-нибудь. В доках проводят подпольные бои. Кто-то из парней ходит туда ради денег, но мы с Финном ходили туда только потому, что ощущали удовлетворение, когда наши кулаки врезались в лица других. Думаю, это в твоем стиле…

Меня передергивает.

– Нет.

– …так что я купил газировку и палку. – Он показывает рукой на упаковку. – Выбей из них все дерьмо. Обещаю, тебе сильно полегчает.

Я не особо в это верю, но несильно замахиваюсь.

Истон подходит и встает позади меня, берет меня за руки и бьет палкой по банкам. Из них с шипением вырывается пена, и я отпрыгиваю, но Истон удерживает меня на месте.

– Приложись как следует, Харт. Что ты чувствуешь, когда думаешь о том, что твой собственный отец сломал тебе руку?

Хреново! В этот раз я бью посильнее. Банки мнутся, и их хруст приносит удовлетворение. Я не уклоняюсь от брызнувшей в сторону газировки, а замахиваюсь и снова наношу удар. Этот за то, что отец берет взятки. Шарах! Этот за то, что меня выгнали из дома. Шарах! Этот за то, что миссис Роки умерла прежде, чем я успела добыть ее показания. Шарах! Этот за Фелисити, Кайла и мою амнезию. Я бью палкой по банкам до тех пор, пока от них не остается груда покореженных железяк и лужа белой пузырящейся жидкости.

– Как ты себя чувствуешь? – забирая у меня палку, спрашивает Ист.

Я вытираю лоб липким запястьем.

– На удивление, мне и правда стало лучше.

Но истерики и тотальное уничтожение банок с газировкой – это лишь временное решение проблемы, потому что я не смогу спать спокойно, пока не вызволю Дилан из того дома. Я отгоняю от себя вновь нахлынувшую беспомощность. Жалость к самой себе вообще ничего не решит.

Убрав волосы с лица, пытаюсь собраться с мыслями. В голове немного прояснилось. Пока у нас маловато доказательств.

– У меня есть сообщение от мертвой женщины. Но папа за секунду камня на камне от этого не оставит. Сейчас кто угодно может подделать сообщения. Так что нам нужно отправиться туда, где все началось.

– Будем допрашивать твоего отца? – Истон потирает руки. – Я только за!

– Нет. Мы влезем к нему в кабинет, в его домашний кабинет.

– Сегодня?

Я пожимаю плечами.

– Почему бы и нет? Еще не очень поздно, мы все равно не дома и идем по следу, как Скуби-Ду и его команда.

Истон усмехается, но тут же становится серьезным.

– Думаешь, мы что-нибудь найдем в его кабинете?

– Попытка не пытка.

– Ты уверена, что хочешь пойти на это? После такого твоя семья обозлится на тебя еще больше.

Я пристально смотрю на Иста.

– Если я этого не сделаю, он причинит боль Дилан. Все, что я могу, – это найти доказательства его продажности, а потом сдать в полицию.

Ист притягивает меня к себе.

– Я с тобой. До конца.