Глава 45. Эй, собака Цзи, надень штаны!
Тело Чу Фэнциня напряглось, тепло, исходившее от спины, теперь действительно окутывало его целиком. Он смотрел на снег за окном кареты и поднял руку, остановив её над ладонью , словно перехватывая падающий свет. Оранжевый луч солнца лёг ему на ладонь, будто он действительно принял этот свет в свои руки.
Глаза Чу Фэнцина засияли, словно вобрали в себя тот солнечный отблеск. Он тихо улыбнулся: — Спасибо. Ты постарался.
Он на мгновение замялся, добавив: — Очень красиво. Редко мне удавалось так спокойно любоваться снегом.
Говоря это, он всё держал руку поднятой, до тех пор, пока карета не свернула и луч не сместился. Тогда пальцы его дрогнули, и он медленно убрал руку.
Цзи Юйцзинь смотрел на него, глаза его чуть расширились. Помолчав, он рассмеялся. Эта затея родилась у него спонтанно, он и не думал, что к его подарку отнесутся с таким трепетом. Впрочем, чему удивляться? Это же Чу Фэнцин. Единственный и неповторимый Чу Фэнцин.
Он отпустил Чу Фэнцина и потянулся к чайному набору на столе.
— Что ж, в таком случае я ещё раз прикинусь ценителем прекрасного и заварю тебе чай.
Чу Фэнцин смотрел на него с недоумением.
Цзи Юйцзинь аж рассмеялся от досады. Протянув руку, он легонько сжал пальцами его шею сзади, почти так, как гладят маленького зверька.
— Не смотри на меня так. Я, между прочим, одно время считался образцовым господином знатного дома. Подумаешь, чай заварить, ты слишком низкого мнения обо мне.
Чу Фэнцин чуть отстранился, но избежать его руки не смог.
— ......
Он ничего не сказал. Разве он хоть словом выразил недоверие? Этот человек и правда был бесстыдным.
А затем Цзи Юйцзинь принялся за дело, движения его были плавными, текучими, и в них и впрямь сквозила врождённая аристократическая грация.
Чу Фэнцин замер. На самом деле ему было любопытно, каким Цзи Юйцзинь был раньше. Особенно после того, как тот сказал, будто они уже встречались. Но сам Чу Фэнцин ничего такого не помнил. Возможно, они действительно пересекались всего пару раз, и воспоминание давно стёрлось.
— Окажи любезность, сделай глоток.
Цзи Юйцзинь поднёс чашку к губам. Чу Фэнцин упрямо вытянул шею, не желая наклоняться к чашке, и хотел взять её сам, но Цзи Юйцзинь тут же отвёл руку: — Горячо. Пей так.
Заметив в глазах Цзи Юйцзиня игривый огонёк, Чу Фэнцин сжал губы и посмотрел на него.
Цзи Юйцзинь был бесстыден: даже если его уличали, ему было всё равно, он мог с невозмутимым видом выдержать ответный взгляд, изображая полную заботу.
В подобных вещах Чу Фэнцин совершенно не умел ему противостоять. После недолгого молчаливого сопротивления он всё-таки сделал глоток прямо из его рук.
Цзи Юйцзинь не переставая водил пальцами, не сводя глаз с этих губ, увлажнённых чаем. Воспоминание о том утреннем поцелуе само собой всплыло в сознании, и его глаза наполнились неукротимым желанием.
Это было настоящей пыткой. Человек, которого он любит, сидел прямо перед ним и при этом нельзя было ни прикоснуться толком, ни прижать к себе. Да кто вообще способен такое выдержать? Даже бессмертные, наверное, не смогли бы. В конце концов, он ведь уже взял его себе в супруги... пусть свадебного обряда и не было. Надо будет как-нибудь исправить это досадное упущение.
Так он думал, всё сильнее убеждая себя: в его сердце этот человек уже давно принадлежал ему. Их откровенный разговор, лишь вопрос времени.
Он не отрывал взгляда от Чу Фэнцина, медленно скользя глазами от его глаз к губам. Не удержавшись, он коснулся большим пальцем его губ и стёр оставшуюся каплю чая.
Тело Чу Фэнцина напряглось. Огрубевшая кожа коснулась его губ, вызвав легкую, щекочущую боль.
Нахмурившись, он хотел уклониться, но, подняв взгляд, увидел, как Цзи Юйцзинь тем же пальцем коснулся своих собственных губ.
На алых губах также остались намёки на неясные следы влаги, словно... словно...
В тот же миг Чу Фэнцину показалось, что время остановилось. В голове грянул гром. Лицо залила краска стыда и гнева.
— Цзи Юйцзинь... да ты просто псих!
Цзи Юйцзинь был поражён. Этот человек действительно умеет ругаться!?
Редко ему доводилось видеть Чу Фэнцина столь живым. Он замер на миг, потом опустил голову, уткнулся лбом в его плечо и тихо засмеялся.
Как же весело дразнить его!
***
На середине пути в дверь кареты постучали. Цзи Юйцзинь лениво поднял взгляд: — Что случилось?
Снаружи раздался голос, чуть более тонкий, чем обычно: — Господин наместник, на вершине снова появились убийцы. Его Величество получил лёгкое ранение.
— Эн.
Цзи Юйцзинь ничуть не удивился. Лениво хмыкнув в ответ, он снова принялся заваривать чай.
Чу Фэнцин спросил: — Ты знаешь, чьих рук это дело?
Цзи Юйцзинь: — Эн. Они так активно суетятся, что тут трудно не догадаться.
Он бросил взгляд на Чу Фэнцина: — Хочешь спросить, почему я не схватил их сразу и ещё позволил себя ранить?
— Рана была случайностью. Изначально я думал, что это будет просто спектакль.
Однако он не ожидал, что те посмеют тронуть Чу Фэнцина. В глазах его мелькнул тёмный огонёк.
— Но это не имеет значения. Я как раз думал о том, как найти повод спуститься с горы, и эта отговорка оказалась весьма кстати.
К слову, человек, стоявший за убийцами, был в некотором роде связан и с самим Чу Фэнцином... но Цзи Юйцзинь решил пока промолчать. Сначала нужно довести дело до конца.
Чу Фэнцин: — Почему ты хочешь спуститься с горы?
С Чу Фэнцином Цзи Юйцзинь всегда был удивительно терпелив и потому спокойно пояснил: — Потому что тот, кто стоит за убийцами, тесно связан со старым императором. Думаешь, с ним легко сладить? Он старый лис. Прикидывается, будто ничего не понимает, а на самом деле прекрасно всё знает. Пока его самого хорошенько не прижмёт, он и пальцем не пошевелит, чтобы разобраться со своими людьми.
Чу Фэнцин отпил немного чая. На языке сплелись лёгкая горечь и сладковатое послевкусие. Обдумав слова Цзи Юйцзиня, он нерешительно произнёс: — Это кто-то из принцев?
Цзи Юйцзинь усмехнулся и улыбнулся: — Умница. Но продолжать не стану. Если ты всё сразу отгадаешь, какой мне тогда интерес?
Чу Фэнцин чуть приподнял бровь и не стал расспрашивать дальше.
***
В поместье они вернулись лишь на следующий день. Чу Фэнцин заново перевязал рану Цзи Юйцзиня и, убедившись, что воспаления нет, тихо выдохнул с облегчением.
После перевязки он собирался отправиться в тюрьму, чтобы проведать отца. Он давно там не был и всё это время тревожился. Но прежде чем он успел выйти, его остановил Цзи Юйцзинь.
— Тюрьма никуда не убежит. У меня есть люди, следящие за ней, так что ничего не случится. Иди отдохни. Если у тебя опять начнётся приступ, я не знаю, как буду жить. Пойми мои чувства.
Подобные бесстыдные речи так и сыпались у него с языка. Чу Фэнцин, человек с тонкой кожей и к тому же никогда прежде не подвергавшийся подобному «поддразниванию» со стороны мужчины, закусил губу, сердито сверкнул глазами в сторону Цзи Юйцзиня и, развернувшись, ушёл.
Цзи Юйцзинь проводил его взглядом и самодовольно заявил стоявшему рядом Цин Няо: — Видишь? Это называется любовная перепалка.
Цин Няо: — ......
Ничего подобного он, конечно, не увидел. Зато прекрасно видел, как кое-кто безостановочно нес чушь, да ещё и совершенно без стыда.
***
Вскоре пришли новости.
После покушения император пришёл в ярость и приказал Цзиньвэй во что бы то ни стало найти виновных. Из-за этого зимняя охота продолжаться уже не могла, и императорская свита вернулась в столицу.
Так зимняя охота закончилась, толком и не начавшись: шумно, сумбурно и без всякого итога.
После того как Ли Юй спустился с горы, он пришёл в поместье Цзи.
Сейчас по столице ходили слухи, будто Цзи Юйцзинь смертельно ранен и ему осталось недолго. А между тем сам «умирающий» человек спокойно развалился на шезлонге посреди двора и грелся на солнце.
Правда, настроение у него было крайне скверное.
С тех пор как они вернулись с горы, Чу Фэнцин избегал его словно стихийного бедствия. Полдня пропадал неизвестно где, а вечером запирался у себя ещё до наступления темноты. Даже за столом почти не появлялся. Очевидно было, что он избегал его. Он был обеспокоен.
Когда Ли Юй вошёл в поместье и увидел его мрачное лицо, чёрное, словно дно котла, ему тут же захотелось развернуться и уйти. Казалось, стоит сказать хоть одно неверное слово и можно навсегда распрощаться со своим мужским достоинством.
Цзи Юйцзинь лениво глянул на него:— Выкладывай, с чем пришёл.
Ли Юй остановился и подобострастно усмехнулся. Теперь он поумнел, пока рядом был Цин Няо, он не дурачился. Поэтому он заговорил исключительно вежливо: — Кхм... тогда ты приказал никого не оставлять в живых и не брать пленных для допроса. И действительно появилась вторая группа убийц, которая ранила императора.
— Теперь, когда тебя нет при дворе, волны поднялись. Восточное управление уже выбрало своего лидера. Не знаю, есть ли у них какие-то внутренние сведения, но теперь они отказались от наследного принца и перешли на сторону второго принца.
Он продолжил, тараторя: — Что сейчас происходит? Я, мать его, ничего не понимаю! Чжао Ли и Цин Няо мне тоже толком ничего не говорят. Я узнал, что убийцы это люди наследного принца, но почему наследный принц ищет неприятностей именно сейчас? Разве трон не будет его рано или поздно? Этот старый император, похоже, не долго протянет.
Цзи Юйцзинь произнес: — От отчаяния.
— Какого отчаяния? Он что, оставил после себя какие-то улики? И когда мы вообще собираемся доложить всё это императору?
Цзи Юйцзинь ответил: — Подожди немного. В уликах не хватает кое-каких деталей. Когда положение прояснится, тогда и доложишь.
Ли Юй опешил: — А что ты сам сейчас делаешь?
Цзи Юйцзинь положил руки за голову и сказал: — Тц, я серьезно ранен, и каждый день только ем и сплю, а ещё...
Он произнес это с большей тяжестью: — Веду любовные разговоры и ухаживаю. Тебе, одинокому, этого, наверное, не понять. Без любимого человека и день за три года. Я теперь даже время выхода из дома рассчитываю.
Ли Юй воскликнул: — Да ты бы хоть штаны надел!
(П.п. В китайском интернет-сленге и в разговорной речи фраза «надень хотя бы штаны» используется чтобы сказать человеку: «Не будь таким бесстыжим!», «Стыд потерял!» Человек говорит или делает настолько неприличные, наглые, «раздетые» вещи (в моральном или поведенческом смысле), что ему советуют хотя бы штаны натянуть прикрыть самую суть)
Всё, находиться здесь больше невозможно. Проклятая собака Цзи!
Когда он подошел к двери, то встретил Цин Няо с мечом в руках.
— Есть какие-то задания для меня?
Ли Юй ответил: — Нет
Цин Няо нахмурился. Ли Юя вдруг осенило. Он бросил взгляд на Цзи Юйцзиня, который лежал в саду с блаженной улыбкой на лице, и с силой хлопнул Цин Няо по плечу: — Брат... тебе и правда пришлось нелегко.
На лице Цин Няо промелькнула грусть и терпение. Два взгляда встретились, и слезы заблестели в глазах Ли Юя.
Даже он, евнух, имел жену. Это было несправедливо!!
Правда, в голове у него смутно всплыло какое-то воспоминание... будто он с кем-то спорил на что-то... но мысль была слишком расплывчатой, и ухватиться за неё никак не получалось.
(П.п. Гл.7 — «Если я когда-либо влюблюсь в неё, то назову тебя отцом»
Как ты мог забыть??!!)
***
Тем временем Цзи Юйцзинь изнывал от безделья до зубовного скрежета. Подумав немного, он решил: ну и что, что Чу Фэнцин от него прячется? Раз тот скрывается значит, он сам пойдёт к нему.
Он направился к комнате Чу Фэнцина. Цзи Юйцзинь уже вернулся из Западного двора в Восточный двор и теперь жил рядом с Чу Фэнцином.
Однако, сколько он ни стучал, ему никто не ответил. Открыв дверь, он увидел, что комната пуста.
Он нахмурился и позвал Лао Мо. Лао Мо ответил: — Госпожа в последнее время уходит еще до рассвета и ложится спать с наступлением темноты.
Цзи Юйцзинь издал звук «тц».
***
Ночью, вернувшись, Чу Фэнцин плотно закрыл дверь своей комнаты, взял подсвечник и направился к кровати. Полог был плотным, свет не проходил сквозь него, так что снаружи казалось, будто в комнате уже погасили свет.
Чу Фэнцин только успел перевернуть страницу книги, как полог отдёрнули. Он поднял глаза и прямо перед собой увидел насмешливо-улыбающийся взгляд Цзи Юйцзиня.
Тело его напряглось, пальцы, сжимавшие книгу, побелели.
— Уже отдыхаешь? — спросил Цзи Юйцзинь.
Чу Фэнцин поджал губы и опустил взгляд, не решаясь ответить.
Цзи Юйцзинь рассердился: — Так вот как ты от меня прячешься?
— Чу Фэнцин, у тебя есть совесть? Я уступил тебе место в главной комнате. Книгу, которую ты сейчас читаешь, купил я. Одеяло, которым укрываешься, тоже прислал я. Даже свечи, что у тебя горят, куплены на мои кровно заработанные деньги! Ты маленький болезненный росток, у тебя совсем нет совести.
— Ты даже прячешься от меня!
Под градом обвинений Цзи Юйцзиня Чу Фэнцин не нашёлся, что ответить. Он только прикрутил фитиль, делая свет тусклее.
Цзи Юйцзинь неожиданно сжал его подбородок, заставляя взглянуть на себя. Его лисьи глаза были столь очаровательны, что могли бы заворожить душу.
— Если ты еще раз посмеешь от меня прятаться, я завтра не просто буду сидеть в твоей комнате. Я залезу к тебе под одеяло, разденусь догола и стану ждать тебя там.