Глава 41
- Спокойной ночи, вороны, - радостно сказал я своим друзьям-воронам, входя в заброшенное офисное здание.
- Спокойной ночи, Сангвин.
- Есть еда?
- Иди сюда, ворона.
Я улыбнулся с зажатой в зубах сигаретой и осторожно прикрыл дверь. Мои друзья-вороны всегда меня находили - и дня не прошло, как они нашли мой новый дом. Невероятно преданные существа, и я любил их за это.
Я спускался по бетонным ступенькам в темноту, держа в правой руке отрезанную голову. Голубой огонек сигареты в моем ночном зрении светился белым шаром, разгорался и ослеплял меня с каждой затяжкой успокаивающего дыма.
Температура падала на градус с каждой ступенькой, но скоро я согреюсь. Взяв на себя ответственность за обеспечение комфорта моих друзей, я купил обогреватель на деньги, взятые из кошельков моих покойников. В любом случае, они им больше не нужны, я даже вежливо спрашивал разрешение порыться в их карманах, наблюдая, как жизнь исчезает из полных ужаса глаз.
Я стряхнул пепел с сигареты и зашаркал по ровному, засыпанному серой кирпичной крошкой полу, пробираясь по узкому коридору, такому тесному, что я не мог вытянуть руки, не задев старый кирпич. Замкнутый, ограничивающий, вызывающий клаустрофобию - это мой дом.
Да, это мой дом, и я еще никогда не чувства себя в большей безопасности, чем в этом подвале, в котором обустроил свое логово.
Я толкнул дверь и вошел внутрь, окунувшись в потоки тепла. В глазах на время потемнело, пока они привыкали к желтым галогенным лампам, которые я купил в прошлом месяце.
- Сангвин вернулся! - воскликнул Мистер счастливым и жизнерадостным тенорком.
Я прищурился и открыл глаза, и когда мое зрение сфокусировалось, я увидел своего маленького друга Мистера, прыгающего ко мне на своих коротеньких лапках. Рядом с ним от радости подпрыгивал Балбес, на его голове красовались оранжевые кошачьи ушки в цвет оранжевой полосатой шкурке. Он напоминал мне Дрейка, но говорил с английским акцентом - не знаю почему.
- Что ты нам принес, Сангвин? - Тедди, младший брат Барри, взял у меня сумку и заглянул внутрь. Барри подошел слева, взял у меня голову и положил ее на пол. Передавая детям пакет, я увидел, что он держит в руках новую мягкую игрушку - мышь.
- Я принес голову и нашел плюшевую мышь. Эту голову используем, чтобы вернуть Финглза, а завтра вечером я схожу еще за одной. Как мы его назовем?
Барри поднял отрубленную голову, ленты сухожилий и вен свисали с обрубка, как щупальца осьминога, хотя красные лохмотья больше напоминали мне макароны. Мой друг приподнял его за уши и осмотрел еще раз.
- Я подумаю. Тебя кто-нибудь видел? - настороженно спросил Барри. Дети завизжали над пирожными, которые я им купил, а я пошел к обогревателю, чтобы включить его. Я подключился к щитку соседнего магазина, они пока не заметили, что я ворую их электричество, а если и заметят, я постараюсь, чтобы они не возражали.
У меня есть свои способы.
Пока дети отвлеклись на пирожные в моей черной сумке, я взял голову, шило, полоску кожи и нож. Усевшись на матрас, купленный мной в магазине подержанных вещей, я принялся аккуратно отпарывать старую голову Финглза. Я всегда чувствовал себя виноватым, когда отрезал им головы, но это лишь небольшая жертва, чтобы они стали настоящими. Финглз, брат Балбеса, тоже был котом, только серым, с белой маской на морде и белыми лапками.
А на голове, которую я для него раздобыл, были рыжие волосы и зеленые глаза, ее бывшему владельцу было чуть за двадцать. В отличие от многих убитых мной людей, этот парень сопротивлялся, и у меня на плече теперь красовалась глубокая ссадина от удара кирпичом.
Я откусил лишние лоскуты кожи с обрубка, прожевал и проглотил их, затем продолжил пришивать голову к туловищу Финглза. В процессе мне в голову пришла отличная идея, я завел медвежонка Барри, и он пел песенку «Дейзи», пока я работал.
Конечно, моим друзьям это понравилось. Они смеялись, визжали и гонялись друг за другом, пока песня эхом разносилась по теплому и уютному подвалу. Моя гостиная занимала примерно половину подвала, и я старался поддерживать в ней порядок, хотя когда я ходил здесь босиком, ноги всегда становились черными, сколько бы я ни подметал пол. По углам стояли сложенные одна на другую пыльные коробки, картон рассохся настолько, что нижние коробки сплющились под весом верхних. Несколько дней назад Финглз и Балбес дурачились, и один из них уронил коробку на пол. Я вскочил на ноги, сердце колотилось в груди, как незваный гость, барабанящий в дверь. Я кричал на этих двоих, пока у меня не заболело горло, но утром извинился.
Закончив, я полюбовался результатом своей работы, взял Финглза на руки и понес его в боковую комнату, за железной дверью. Там лежали все восстановленные игрушки.
Сразу при входе я наткнулся на невидимую стену приторно-мерзкого запаха разложения, смешанного с затхлой вонью разрушающегося здания. Я протиснулся сквозь нее, подпер дверь кирпичом и улыбнулся своим друзьям, подвешенным на крюках.
Мистер, Патч и Балбес свисали с приспособлений, которые я смастерил сам. Я взял крюки от вешалок для одежды и привязал их веревкой к потолочным балкам. Просунув их в проделанные в головах отверстия, я подвесил тела так, чтобы их ступни касались пола. Лапки плюшевых зверят, такие милые и очаровательные, но большинство из них теперь в коричневых пятнах и облеплены жирными мухами.
Поскольку головы оказались тяжелее плюшевых тел, эти хитроумные приспособления помогали им стоять вертикально и видеть, что происходит. Хотя я знал, что они не могут видеть, я же их уже освободил.
Я осторожно погладил каждую голову по макушке: на пурпурно-красных лицах начали проявляться первые проплешины гниющей плоти, наполненные зловонной жидкостью, у Мистера пятна уже стали серо-зелеными, их глаза давно выгрызли крысы, а в приоткрытых ртах копошились опарыши.
Мне не нравились крысы и насекомые в их телах, но такова жизнь, так что я смирился. Хотя они изрядно обглодали большую часть лиц и ткани. Личинки застревали в синтетическом хлопке и извивались, как червяки, пытаясь заползти внутрь.
- Это Финглз, - представил я им нового друга и схватился за крючок, который уже приготовил. Высунув язык от усердия, я с трудом проткнул толстую кожу головы и медленно убрал руки, чтобы убедиться, что он останется на месте.
Финглз завис неподвижно, едва касаясь белыми лапами пола. Он похож на кентавра. Было бы забавно, если бы они оживали в таком виде.
- Он составит вам компанию, - сказал я им, поглаживая рыжие волосы Финглза. На следующее утро он станет для меня реальным, как обычно.
Тела моих друзей не ответили, но я и не ждал ответа. Они обрели свободу и теперь ели пирожные в главной части подвала.
Закончив, я осторожно раздвинул тела в стороны и прошел дальше в комнату. Вонь гниющего мяса стала почти невыносимой, до такой степени, что к горлу подступила тошнота - я все никак не мог привыкнуть к запаху разложения, хотя жил в нем с детства.
В дальнем конце комнаты меня встретили тела предыдущих жертв, тоже подвешенные на крюках, но на специальных крюках для мяса и ржавых цепях. Трупы моих жертв, отдавших свои головы для освобождения моих друзей, также стали поставщиками мяса мне на ужин, хотя оно уже начало портиться. К счастью, сегодня к ним добавился новый человек. Прежде чем пришивать голову, я отнес сюда его ногу и мясо, срезанное с ягодиц и щек, и спрятал все это в дальний самый холодный угол, истекая слюнями от предвкушения, каков он будет на вкус.
В Алегрии мы ели мясо арийцев, но его нам предварительно разделывали и готовили. Тоже неплохо, но было что-то особенное в том, чтобы самому вырезать себе ужин из холодного мертвого тела, от чего мое горло сжималось, а мозг загорался. Мне не хватало этого.
Жаль, что я не могу вернуться в Серую Пустошь и жить как раньше. Я скучал по своей прежней жизни, но теперь, став старше, я понял, что могу сам организовать себе Пустошь в любом месте. И мы с Барри можем ей править.
Вечером я поужинал со своими друзьями и посмотрел, как они устраивают для меня шоу. Телевизора у нас не было, но я купил Геймбой и пару книг, хотя в основном я часами напролет наблюдал за своими друзьями. Им нравилось развлекать меня и разыгрывать сцены из моих любимых книг или фильмов. Мне нравились их представления. И мне нравились они сами.
С тех пор, как я разжевал красную таблетку, которую дал мне Мышонок, у меня пропало желание принимать метамфетамин или любые другие наркотики, кроме травки, которую я нашел у одной из своих жертв. Шли дни, и я понял, что метамфетамин подпитывал мою паранойю о моей семье.
Я по-прежнему думал, что они где-то рядом, но я больше не подозревал в моих воронах шпионов с камерами. Хотя мет открыл мой разум для многих вещей, на которые я раньше не обращал внимания, я смог отделить реальность от фантазий.
Ложась спать, я размышлял, настигло ли Джаспера такое же осознание, когда он вынужденно слез с мета. Интересно, понял ли он, что Легион никогда за ним не охотился?
Или что в ту ночь, когда мы хоронили Купера, легионеры искали меня, а не его.
Если бы я послушался Кроу и сел тогда в могиле, меня бы нашли на несколько лет раньше.
- Как ты думаешь, когда наступит весна? - спросил Барри на следующий день. Я собирался выйти на улицу, чтобы раздобыть голову для нового плюшевого мышонка. Его звали Ральф, в честь героя книги, которую я любил в детстве.
- Думаю, не скоро, через пару месяцев, - я взял свою клоунскую маску и сунул ее за пояс джинсов. За сумкой я решил вернуться позже, когда уже убью кого-нибудь, иначе она будет только мешать.
- Придется носить футболку, и все увидят твои уродливые шрамы, - сказал Барри.
Когда я посмотрел на него, он ухмыльнулся, сидя на куче обглоданных костей. Вчера вечером я наелся от пуза, рыжий парень оказался очень вкусным.
Я провел ладонями по своим рукам.
- Джеку они не противны...
- Джек, наверное, решил, что ты мертв, - небрежно заметил Барри. Он взял кость с ошметками мяса, повертел ее в руках и отправил в рот. Блеснули острые зубы, когда он откусил хрящик и высосал костный мозг. - Ты такой уродливый ублюдок, и с возрастом становишься только уродливее.
Я поджал губы и отвернулся от Барри, на мое утреннее хорошее настроение опустился мрачный туман. Как же легко я забыл, что Барри всегда подталкивал меня к...
- Порежь себя.
Я резко обернулся.
- Заткнись нахрен, - рявкнул я на него. Дети разбежались от громкости моего крика, гулко разнесшегося под сводом полуразрушенного потолка над нами, и попрятались за коробками и даже за железной дверью, где хранились тела. Они ненавидели, когда я кричал, но меня уже достало, что Барри постоянно меня унижает.
- Останешься сегодня дома, пока я буду охотиться, - я толкнул медведя Барри к кровати и вышел в узкий коридор. - И подумай над своим поведением, иначе я заменю тебя Балбесом. Я гребаная химера, и подобное дерьмо мне не нужно.
- Нет, ты наркоман. Ты Джаспер, - издевательски кричал Барри мне вслед. - Зависимый от мета псих Джаспер. Ты тоже тусуешься с детьми. А потом трешься членом о подушку по ночам у них на глазах?
Его слова кнутом хлестнули меня по спине. Я замер в шоке, лившись дара речи и чувствуя, как темнеет перед глазами.
Я медленно обернулся.
- Н-никогда... больше не говори так, - прошептал я, осматривая комнату... он ушел. Все ушли, в комнате стало совершенно пусто и тихо, если не считать слабого жужжания мух и гудения обогревателя.
Я повернулся спиной к пустой комнате и закрыл дверь. Как будто я шагнул из одного мира в другой, холодная темнота встретила мое пылающее лицо и охладила его в своих ледяных объятиях. Кромешная тьма принесла облегчение, желая пресечь любые проблески света, я закрыл глаза и пробирался по узкому коридору, ощупывая руками шероховатый, крошащийся кирпич.
Вдруг, неожиданно даже для себя, я издал громкий, мучительный крик. Тысячи эмоций внезапно вырвались из мозга, как из лопнувшей мозоли, и окатили гноем все тело. Не в силах сдержать одновременно переполняющие и опустошающие меня эмоции, я выместил их на единственной твердом предмете, попавшимся под руку.
Я колотил кулаками по кирпичу и орал во все горло, не стесняясь и не сдерживая себя. Неистовство эмоций на время ввергло меня в помешательство, побуждая выплеснуть как можно больше ярости с помощью физической силы и безумных воплей.
Не знаю, какая именно капля переполнила стакан, но он наполнялся уже очень давно. Может, подстрекательство Барри добило меня, а может подавляемое отчаяние от одиночества вырвалось наружу. Единственной здравой мыслью пришло осознание, что нужно выплеснуть хотя бы часть сдерживаемой злости, иначе я взорвусь.
С последним гневным криком пол ушел из-под ног, и я рухнул на колени.
Простояв так несколько минут в тишине, я еще раз ударил по кирпичу и поднялся на ноги.
Стиснув зубы и кипя от ярости, я добрался до конца коридора и громко затопал по ступенькам наверх. В голове не осталось ни одной другой мысли, кроме как найти кого-то одинокого и наказать его за боль, копившуюся в моем теле с того дня, как я заполз под крыльцо Дома Солнца.
Я хлопнул дверью заброшенного офисного здания. Две женщины в полуквартале дальше по улице удивленно посмотрели на меня, но убийство женщин меня не интересовало. Мне хотелось, чтобы кто-то дал сдачи, сопротивлялся, нанес мне пару ударов и заставил почувствовать боль. Может, я и не убью никого сегодня вечером, просто найду какую-нибудь компанию, нарвусь на драку и позволю им избить меня до смерти.
Челюсть затряслась от того, что я слишком сильно сжал зубы, будто медвежий капкан захлопнулся. Не удивлюсь, если сегодня ночью сломаю несколько острых зубов.
Что-то происходило внутри меня. Словно раковая опухоль разрасталась, питаясь моими страданиями. Она сидела во мне с самого детства, но теперь расширилась до такой степени, что мое тело больше не справлялось. Клянусь, я чувствовал, как она давит на мои кости и кожу изнутри, готовая вот-вот разорвать меня, как лопнувший воздушный шарик. Я слышал опасный скрип и треск от натяжения оболочки.
Она растягивается, становится тоньше и тоньше... еще немного и она лопнет.
Передо мной раскинулся Сайприс. Бедный район, не уступавший Моросу по уровню бедности, наркомании и всего остального, что стоит ожидать от трущоб Скайфолла. Печальное и депрессивное место, и здания прекрасно отражают унылую атмосферу, царившую в этом районе.
Почти ничего не ремонтировалось, все оставили на неторопливое съедение беспощадному времени. Скайленд и элитный район Эрос постоянно ремонтировались, объедки доставались Никсу, но Морос и Сайприс не получали ничего, вынужденные добывать материалы на ремонт из собственного дерьма.
Однако я чувствовал себя здесь, как дома, - Сайприс напоминал мне Серую Пустошь. Высокие темные здания торчали, как сломанные кости, ни одного уцелевшего окна, с некоторых даже содрали облицовку, словно природа решила обнажить их и унизить еще больше. Им ничего не оставалось, кроме как ждать, когда время поставит их на колени, а потом их самих разберут на починку зданий вокруг.
Так же мы едим друг друга в Пустоши. Мертвые всегда приносят пользу, а крысы и тараканы устраивают себе гнезда в том, что осталось.
В этом вся жизнь - ждать, когда твой товарищ умрет, чтобы ты мог поглотить его труп и стать сильнее. И ты знаешь, что твой товарищ ждет того же от тебя.
Будь моя воля, я бы поглотил многих людей из своей жизни. Интересно, какова на вкус химера. Уверен, мы вкуснее, чем тощие пустынники или вечно голодающие жители Сайприса и Мороса, которые мне уже приелись. Я поймал парня в Никсе несколько дней назад - мраморное мясо оказалось невероятно мягким и таяло во рту после того, как я приготовил себе стейк на купленной мной электроплитке.
Острая боль пронзила челюсти, потому что я слишком сильно сжал их. Я выбросил окурок сигареты на пустой тротуар и наблюдал, как голубые фейерверки тлеющего табака вырываются и оседают на холодную землю, чтобы умереть там навсегда.
Я тут же закурил следующую и прошел мимо одного из самых высоких небоскребов в Сайприсе. Тоже пустая темно-серая оболочка с черными подтеками под окнами, словно это многоглазое существо оплакивало свою судьбу. Серость разбавляла только краска из баллончиков - девизы банд Сайприса и случайные рисунки начинающих художников, пытающихся внести немного красок в эту монотонную антиутопию.
Я повернул голову на царапающий звук, но это оказался всего лишь бродячий кот, скребущий лапой картонную коробку. Я кивнул ему, но он был диким и невоспитанным, так что все, что я получил за свои старания, - это испуганный взгляд и расширенные зрачки, когда он заметил ворон, следующих за мной по пятам.
Словно прочитав мои мысли, ворона-вожак опустилась мне на плечо, вцепившись когтями в кожаную курку.
- Привет, Сангвин.
Я улыбнулся ей, хотя внутреннее напряжение продолжало душить. При других обстоятельствах я бы обязательно ей ответил, но вокруг слишком тихо, чтобы привлекать к себе внимание разговорами с птицами. Я шел к океану в надежде встретить какого-нибудь праздно шатающегося бездельника в парке на берегу. Пьяный человек, скорее всего, охотнее затеет со мной драку, а если к нам присоединяться его дружки, тем лучше.
Я пробирался мимо заброшенных зданий по переулкам, заваленным мусором и кишащим крысами и кошками, оставляя после себя еще больше окурков. Чем глубже я углублялся в Сайприс, тем меньше людей мне попадалось.
Наконец, я услышал мужской голос, но слабый, а значит он еще далеко, учитывая ночную тишину и мой химерий слух. Я остановился и шугнул ворону с плеча, чтобы ее сердцебиение не мешало. Сосредоточив все свои чувства на слухе, я закрыл глаза и прислушался
Снова этот голос, но я нахмурился, когда понял, что он звучит протестующе, почти умоляет, и послышался еще один, хотя мне не удалось расслышать его как следует. Первый мужской голос, как будто моложе второго, более глубокого.
Я добежал до края тротуара и спрятался между заброшенными и заколоченными магазинами. Затушив сигарету, я положил ее обратно в железный портсигар и пошел на таинственные, интригующие голоса.
Чем ближе я подходил, тем больше понимал ситуацию. Двое людей шли вместе, но один из них, очевидно, не хотел идти с другим. Он умолял и шмыгал носом, и несколько раз я слышал шарканье, как будто его заставляли идти рядом.
В голосе второго мужчины, холодном и резком, слышалась легкая гнусавость и заторможенность, наводившая на мысль, что он под действием чего-то. Каждый раз, когда первый жаловался, он громко шипел на него, скорее всего, приказывая ему заткнуться.
Когда я подкрался к ним достаточно близко, чтобы слышать их шаги, я натянул на лицо клоунскую маску и нащупал нож в ножнах на поясе. Вороны позади меня почувствовали, что мне нужна полная тишина, и не издавали ни единого слова, слышались только слабый шелест перьев и царапанье когтей по фонарным столбам, когда они приземлялись.
- Отпусти меня...
- Нет, - ответил второй, и снова послышалась возня, будто младший споткнулся. Затем я услышал скрежет открывающейся ржавой двери.
- Заходи.
- Не пойду я туда! - задыхался младший. - Отпусти меня, блядь. Я не пойду туда с тобой.
Старший рассмеялся. Я прищурился - этот смех показался мне знакомым. Я уже слышал его раньше.
Я добежал до перекрестка, свернул за угол и прижался спиной к телефонной будке, затаив дыхание. Две светящиеся синим фигуры стояли на другой стороне улицы.
Один из них съежился, обхватив себя руками. Другой в бейсболке, надетой козырьком назад, носил более новую одежду. Одной рукой он придерживал дверь открытой, а другой тянул парня за плечо внутрь.
Двое скрылись в здании, и дверь за ними захлопнулась. Но я не двинулся с места, все еще анализируя этот голос и пытаясь вспомнить, где я его слышал. Мне показалось, что я не узнал этого человека, но я смотрел на него издали, а ночное зрение химеры не такое острое, как при дневном свете. Голубое свечение исказило черты лица.
Я встречал этого человека раньше - но где?
Вдруг раздался визгливый крик, его пронзительное отчаяние эхом разлетелось по пустому зданию. За ним тут же последовало сдавленное рыдание и, хуже того, резкий вскрик, как будто его только что ударили.
И тут меня осенило, осенило с такой очевидностью, что я почувствовал себя идиотом. Наивный дурак, слишком сосредоточенный на своих переживаниях, чтобы понять, что только по одной причине кто-то мог затаскивать молодого человека в заброшенное здание.
Мой мозг включился. Я перебежал дорогу, чувствуя, как пламя, остывшее после полуночной прогулки, разгорается от мучительных криков мальчика. Воздушный шарик снова опасно затрещал от переполняемых эмоций.
- А-а-а-а! Блядь, вытащи его! - он задыхался после каждого слова, пока не произнес то, что окончательно сорвало мне башню. - Мне тринадцать, блядь, всего тринадцать, - он снова задохнулся, на этот раз рыданиями.
- Тогда какого хрена ты делал в баре для взрослых? Пиздабол.
Меня затрясло от ярости, красная пелена застила глаза, окутывая железную дверь передо мной кровавой дымкой. Давление внутри тела давило на кожу, оболочка шарика натянулась до предела. Он лопнет, я взорвусь. Я войду в эти двери одним сломленным человеком, а выйду совершенного другим.
Железная дверь с грохотом ударилась о стену. Я увидел его.
И сразу узнал.
Людо в шоке и зло уставился на меня. Со спущенными до колен штанами он прижимался к голой заднице молодого парня, стоявшего на четвереньках. Парень скрестил перед собой руки и уткнулся в них лицом. Я много раз делал так же, когда Джаспер трахал меня. Закрывая лицо от стыда, я дышал переработанным легкими воздухом, считая постепенно учащающиеся толчки, ожидая стона и мерзкой слизи, которая ощущалась внутри еще несколько часов.
- Какого хуя! - прорычал Людо, не вытаскивая член из жертвы. - Убирайся нахуй отсюда.
Тут Людо, похоже, разглядел, кто стоит в дверном проеме, и в недоумении уставился на призрака в маске, растерянность быстро сменилась нервным беспокойством.
- Я сказал, пошел... нахуй отсюда, - повторила химера, но ее голос утратил рычащее превосходство, которое слышалось всего несколько секунд назад.
Я медленно покачал головой и начал намеренно медленно приближаться к нему. Стук моих ботинок эхом отдавался от высокого потолка и звучал в тишине, подобно выстрелам.
Людо вытащил свой член из мальчика и заправил обмякший ствол в трусы, после чего поспешно натянул штаны. Испуганный парень отполз в сторону и скрылся из моего поля зрения.
Пока Людо застегивал штаны, я достал еще одну сигарету и сунул ее в рот. Химера наблюдала за мной, пятясь в такт моим шагам, я поднес пальцы к сигарете... и прикурил от раскаленных подушечек.
На лице Людо отразилось явное облегчение. Он рассмеялся и вытер лицо рукой.
- Ты меня до смерти напугал... Я не узнал тебя в этой маске. Ладно, ты меня подловил, кто ты?
Я снова покачал головой, глубоко затянулся и выпустил дым на Людо, продолжая наступать на него.
Уголок рта Людо дернулся в нервной ухмылке, и он отступил еще на шаг. Тревожность снова вернулась к нему.
- Ну же... Или мне надо угадать?
Я кивнул.
Людо неловко хихикнул и огляделся, видимо, пытаясь найти выход, но на улицу вела только дверь за моей спиной, а позади него находилась лестница на второй этаж. Он понял, что ему придется повернуться и бежать, а раз мы оба химеры, я, скорее всего, быстро его догоню.
- Ладно... т-ты Джек? - предположил Людо, его руки нервно подрагивали, он то и дело вытирал нос. - Джеки наконец-то отрастил яйца?
Я покачал головой.
Людо сглотнул и снова оглянулся. Его шаги назад становились все быстрее, а сердцебиение - почти таким же громким, как мои шаги.
- Ты слишком высокий для короля Силаса, – нервно рассмеялся Людо. - Аполлон и Артемис никогда бы...
Людо внезапно остановился и поднял руки, сдаваясь.
- Ладно, сдаюсь, ты меня пугаешь до смерти. Ты загнал меня в угол, хорошо. Хочешь, сделаю тебе поздравительный минет? Только сначала скажи, кто ты.
Он не сдвинулся с места, когда я преодолел последние пару метров, но по биению его сердца я понял, что он в панике. С каждым моим шагом его тревога росла, он не хотел, чтобы я приближался к нему, и все же доверял своей семье настолько, что позволил мне подойти.
Людо нервно улыбнулся, когда я остановился перед ним, но, рассмотрев, что я не один из его братьев, а просто какой-то чувак в маске, отвисшая челюсть стянула улыбку с лица. Я медленно поднял руку и схватился за верхний край маски. С какой-то извращенной радостью я понял, что из-за ночного зрение он не сможет разглядеть мои красные глаза.
Но химерье ночное зрение поможет ему увидеть другое мое генетическое улучшение.
- Кто... кто ты такой? - прошептал Людо, отступая на шаг.
Я стянул маску и дружелюбно улыбнулся ему с закрытым ртом, прищурив свои ярко-красные глаза
Людо уставился на меня.
- Хренов Сами Фэллон? Какого хуя?..
Я рассмеялся и поднял руку. Медленно погладив его по щеке, я оскалился, являя ему все свои острые зубы.
- Не совсем, mihi.
Людо вытаращился на меня, открыл рот, будто хотел закричать, но вместо крика с языка сорвалось лишь невнятное, запинающееся блеяние.
Парень пришел в себя, оторвался от моей руки и, сделав два быстрых шага назад, обогнул меня и бросился к двери.
Я сунул свою клоунскую маску за пояс джинсов и глубоко затянулся сигаретой с голубыми тлеющим угольком, наблюдая, как Людо несется по холлу, стуча ботинками по бетону и тяжело дыша.
Когда он почти достиг двери, я небрежно отшвырнул окурок в темноту и побежал за ним.
Иначе было бы слишком скучно.
Я выбежал через открытую дверь в холодную ночь на кусачий, морозный воздух, но, несмотря на тонкую кожаную куртку и черные обычные джинсы, холода я совсем не ощущал.
Глаза не отрывались от темной фигуры, бегущей по тротуару. Людо оглянулся через плечо и жалобно простонал, увидев, что я его преследую. Я побежал быстрее, а завернув за ним за угол, понял, что передо мной еще одна неудавшаяся химера Силаса. Бедный убогий заморыш уже выдыхался, по его замедляющимся шагам и хриплому дыханию я понял, что погоня будет проще охоты волка на хомяка.
- Отвали от меня нахрен! - закричал Людо, задыхаясь. Обернувшись на меня, он не заметил впереди фонарный столб и врезался в него, попятившись назад на несколько шагов. В моем ночном зрении белки его глаз блестели так ярко, что казалось, будто убывающая луна заблудилась на темных улицах Сайприса. - Гребаный псих, я пожалуюсь Силасу. Х-химера или... - Людо махнул рукой на то, что хотел сказать, когда понял, что я все еще бегу к нему. Он рванул налево и исчез в переулке, перегороженном ржавым пикапом.
Услышав хлопок, я быстро преодолел расстояние до того места, где он скрылся. Видимо, он решил спрятаться, а не бежать. Разумно для того, кто не мог пробежать полкилометра, не потеряв сознание, но глупо, поскольку он понял, что я химера.
У меня перехватило дыхание от предвкушения того, как я убью его в этом здании. Рот наполнился слюной, а щеки свело, когда я представил, что полакомлюсь вкуснятиной. Я съем его мясо сырым, а когда наемся, принесу немного пареньку, которого насиловал Людо, если он дождется меня в том здании.
Я открыл дверь и вошел внутрь, меня встретил кислый запах бензина. Вокруг стояли ржавые машины, так что я решил, что это остатки топлива, и спустился по решетчатому пандусу на первый этаж здания - открытое помещение с решетчатыми мостиками надо мной и высокими потолками в переплетении труб и длинных цепей.
- Людо? О, Людо! - пропел я с улыбкой, рассматривая ряды крепких стальных стеллажей, на большинстве из которых хранились старые автомобильные шины и автозапчасти. В этом помещении полно мест, где можно спрятаться, и ржавых, покрытых паутиной промышленных машин, в которые можно забраться. Что ж, так даже веселее.
Я ухмыльнулся про себя, переполненный энергией в этот момент, чувствуя себя так раскованно и свободно, что мне захотелось запеть.
- Людо, Людо, дай своей сердце мне съесть, - напевал я, выходя на середину помещения, и, закончив первую строчку песни «Дейзи», навострил уши, прислушиваясь к биению его сердца. - Жду не дождусь, когда попробую твое мясо...
В ухе защекотало. Я остановился и прислушался, звук направил мой взгляд в дальний левый угол комнаты, где стояла большая наполовину разобранная машина. Я сразу заметил, что пыль вокруг нее смазана. На двери кабины виднелся явный отпечаток ладони.
- Смерть будет мучительной. Я откушу твое гребаное лицо. Съем тебя живьем, оставлю потроха мухам, и по тебе не будет скучать никто, - пропел я со зловещим оскалом. Я достал нож и намеренно ударил им по дверце машины и рассмеялся, услышав, как у него участился пульс.
Он бросился наутек.
Людо выскочил из-за машины, как таракан, когда ночью включаешь свет на кухне. Его лицо исказил неподдельный ужас, когда он понял, насколько я близко, но он не остановился и бросился к двери.
Я вскочил на крышу ближайшей машины и, используя ее как трамплин, перепрыгнул на два ряда машин справа от меня. Быстро взобравшись на самый верх, загоняя пласты ржавчины под кожу на ладонях, я, не останавливаясь, спрыгнул с них - прямо на спину Людо.
Ублюдок закричал, ударившись спиной об пол. Не просто от боли, а заорал во всю глотку в полнейшем ужасе, сорвав себе голос. Вопль затих только когда из легких вышел весь воздух.
Людо кричал и корчился, извивался и дергался, когда я уселся ему на живот с улыбкой на лице, и вполовину не отражающей переполнявшую меня радость. Напряжение, давящая изнутри раковая опухоль, медленно покидало мое тело. Еще никогда я не чувствовал себя таким свободным и расслабленным.
Боже мой, я чувствовал себя живым. Как будто герой-попаданец в чужой истории только сейчас осознал, для чего он оказался в ней. Я делал то, для чего родился.
Я живой. Я живой.
Людо захлебывался соплями и слезами, ныл, бессвязно умолял и бормотал отчаянные обещания. Они сыпались у него изо рта, самые разные, извращенные и унизительные, словно он надеялся, что хоть одно из них соблазнит и зацепит меня.
Но его ждет разочарование. Во мне нет сочувствия и нет сексуального вожделения к нему. Я поудобнее уселся ему на грудь и улыбнулся, в голове проносились тысячи мыслей, но ни одна из них не намекала на то, чтобы отпустить его.
Я погладил его по щеке. Приятное ощущение, поэтому я поднял другую руку и обхватил его лицо. Не в силах сдержаться, я наклонился и поцеловал его.
От рыданий Людо приоткрыл рот. Я воспользовался этим и просунул язык внутрь, почти желая, чтобы он прикусил его и моя кровь пропитала его крики.
Я застонал и задвигал бедрами, не обращая внимания на то, что мой член стал твердым как камень и пульсировал. Я терся о него, целовал, чувствуя, как внутри разливается море удовольствия.
У меня перехватило дыхание. Я оторвался от его губ, и Людо закашлялся, а я скользнул губами ниже, по его подбородку, на шею, и медленно провел языком по яремной вене. Вдыхая запах пота и страха, я поцеловал его кадык, все еще протираясь пахом о его грудь.
Я укусил его.
Мышцы на шее Людо натянулись от очередного вопля, я воспользовался этой возможностью, открыв рот пошире, вгрызся в мягкую плоть, и через мгновение горячая кровь хлынула мне в рот.
Кровь химеры... у нас действительно другой вкус. Словно приняв первую дозу редчайшего наркотика, я понял, что попал в плен самой замечательной зависимости.
Кровь лилась, не переставая - я перегрыз артерию. Прижимаясь губами к ране, я не успевал глотать, поэтому просто позволил ей наполнять мне рот и вытекать на пол, источая пар и головокружительный аромат.
Людо схватил меня за куртку и попытался оттащить ослабевшими руками, но я этого не замечал. Все, что меня занимало в этот момент - кровь, кровь химеры.
В какой-то момент я закрыл глаза, отключая как можно больше чувств, чтобы сосредоточиться исключительно на этом захватывающем ощущении.
Прокусив шею своего брата, я как будто открыл клапан и высвободил напряжение и копившееся безумие, многие годы царившие в моем сознании. Что-то подсказывало мне, что если я отпущу шею Людо, то непременно воспарю к потолку, как сдувшийся шарик. Давление ослабевало, покидало меня.
Хотя кое-что осталось. Испытывая непреодолимое высвобождение, я понял, что все еще трусь бедрами о теперь уже мертвое тело Людо. Мой твердый член давил на узкие джинсы, требуя разрядки. Он хотел испытать то же, что испытывал разум - нарастающее напряжение, за которым последует экстаз внезапного облегчения.
Людо уже умер и не станет сопротивляться - если я сделаю это, никто не узнает.
Моя рука скользнул вниз, к его ширинке.
- Сами! Боже... Боже, блядь, Сами.
Зубы выпустили из плена шею Людо. Я открыл глаза и увидел открытую рану под кадыком, из которой толчками выливалась кровь, хотя его пульс уже затих. Сначала я решил, что голос мне почудился.
- Сами! - Джек ахнул.
Я обернулся и уставился на него в полном шоке.
Джек стоял позади меня с канистрой бензина в руке.
Время будто замерло, мы просто застыли и смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что творилось в его голове, но мой разум пылал неведомым мне ранее сексуальным желанием. Пока мои глаза обшаривали его узкое лицо, полные губы, большие глаза, единственные по-настоящему черные в моем ночном зрении, ноги сами понесли меня к Джеку.
Когда я подошел к нему, он не пошевелился - потрясение от лицезрения меня над телом нашего мертвого брата пригвоздило его к месту.
Без слов, под гулкие удары двух сердец, эхом разносившихся в тишине помещения, я приложил ладонь к его щеке и поцеловал в губы.
Джек не отшатнулся. Не знаю, что бы я сделал, если бы он оттолкнул меня в этот момент, потому что вожделение и похоть полностью завладели моим телом, лишив силы воли. Неконтролируемое, жгучее напряжение требовало высвобождения такого же, как при убийстве Людо. Голос в голове бился и орал, что в этот раз мне не отвертеться.
Мне почти двадцать лет, я достаточно долго сдерживал это в себе, и если этот парень, чьи губы я терзал в данный момент, откажет мне в разрядке, то я за себя не ручаюсь.
Я просунул язык в приоткрывшийся рот Джека и грубо схватил его за задницу. От моего напора он попятился назад, пока не уперся спиной в штабель деревянных поддонов, я прижал его своим телом и притерся к его паху твердым членом, грозившимся порвать джинсы.
Канистра с бензином со стуком упала на землю, этот звук пробудил мое обоняние, и я понял, что поддоны, к которым я прижимал его, пропитаны бензином. И не только - я почувствовал запах дыма.
Джек прочитал мои мысли. Прервав наш поцелуй, он обжег мне щеку учащенным дыханием:
- Нам надо уходить... Я поджег офисы наверху.
Я поцеловал его в шею, от его слов удовольствие, сжигавшее меня заживо, только усилилось.
- Мы не уйдем, - прорычал я. Мне так отчаянно хотелось укусить его за шею, чтобы пустить струйку крови и попробовать ее на вкус. Вкус Людо мне понравился, и мне стало интересно, все ли химеры такие вкусные.
- Моя машина у входа, - переводя дыхание, сказал Джек.
Потом он так сладко простонал, что в ответ я схватил его руку и завел ее ему над головой. Я прижался к нему всем телом и продолжал искать его губы, пока он пытался отвернуться от меня, чтобы договорить.
- Сами... - прошептал Джек, когда я расстегнул его джинсы и скользнул руками в ширинку. - Остановись. Давай уйдем.
- Мы не уйдем, - повторил я, хотя дым уже окутывал нас. Я стянул с него джинсы и нырнул ладонью в трусы, придержав твердеющий член одной рукой, другой стянул с него боксеры.
Джек выругался и крепко зажмурился. Раз сейчас он не мог видеть мои зубы, я улыбнулся и стянул с себя штаны сразу с трусами. Наклонившись, я смачно облизал его шею, затем схватил за ногу и, несмотря на слабое сопротивление, подхватил его под бедра и поднял. Я прижал его к поддонам, оторвав от земли, и ткнулся членом наугад в промежность.
- Сами... - повторил Джек. Сами... - Опусти меня.
С третьего раза я попал головкой в поджавшееся колечко мышц и хищно улыбнулся.
- Придержи его, - прорычал я и дернул бедрами. Головка соскользнула с его ануса, если бы мои руки не удерживали его под бедра, я бы схватился под ее куполом и втискивал в него, пока не прорвусь. Он химера, ему понравится гребаная боль.
Джек вскрикнул, когда я снова не попал в цель. Его острые зубы сжались.
- Блядь... - простонал Джек и поднес руку к лицу. Он облизал пальцы, и на них блеснула слюна. - ...Здание сгорит нахуй, - он открыл глаза и посмотрел вверх, поджав губы, но в итоге выругался и покачал головой.
Мозг взорвался от похоти, когда Джек схватил мой член и с силой направил меня в нужное место. Смазав своей слюной, он сжал пылающую головку так сильно, что я понял: от разочарования и нетерпения он намеренно причинял мне боль. Поерзав, он устроился на мне под удобным углом.
- Давай, химера, - Джек прищурился, в то время как мои глаза расширились. - Мне не следовало забывать, что невозможно успокоить химеру, которая только что кого-то убила.
Я уставился на него, и при виде моего потрясенного выражения лица прищуренные глаза Джека победоносно сверкнули. Он схватил меня за член и вонзил ноготь большого пальца в основание.
- Что тебя так шокировало, Сангвин? Если ты и дальше хотел скрывать свою личность, не надо было позволять мне засовывать язык тебе в рот, хотя я все равно узнал об этом несколько дней назад. А теперь заткнись и трахни меня, пока мы оба не сгорели вместе с этим куском дерьма в углу.
Мои руки задрожали от желания, нет, все тело задрожало. Мне хотелось так много ему сказать, но первобытные инстинкты взяли верх. Вместо того, чтобы продолжать удивляться тому, что Джек знал, кто я такой, я толкнулся бедрами, и, направляемый его рукой, прорвался сквозь желанное колечко мышц.
Наслаждение захлестнуло меня. Судорожно хватая ртом воздух, я погрузился в него до самого основания и притянул Джека ближе к себе, слыша его тяжелое дыхание почти в унисон с нашими бешено колотящимися сердцами.
Внизу я почувствовал, как он сжался, словно его тело пыталось поглотить мое. Охрененно узко, пылающее инферно его нутра затянуло мой пульсирующий от жара член и сожгло меня заживо. Как будто огонь над нами уже добрался до первого этажа и спалил нас обоих. У меня кружилась голова, в голове все плыло и кружилось от похоти и желания дойти до конца.
Просто быть внутри него оказалось недостаточно для голосов в моей голове, жаждущих освобождения. Они орали, требовали большего, заглушая стоны Джека.
Я начал медленно двигаться, входя и выходя из тугого отверстия, которое стремилось поглубже вобрать меня в себя, так мне казалось. С каждым движением бедер я слышал слабый вскрик Джека, и, поскольку мой разум требовал большего, я начал двигаться быстрее.
Джек вцепился мне в плечи и обхватил меня ногами, я прижал его сильнее к себе, чтобы он не вывел меня из равновесия, и стал быстрее поддавать бедрами. Извивающаяся в моих объятиях химера стонала, задыхалась и впивалась ногтями мне в кожу, к моему восторгу, оставляя жгучие полосы на затылке.
Осознанно или нет, но он только распалял меня. Я застонал и приподнял его повыше, видя, как его бледные колени подпрыгивают, в такт моим толчкам. Все вокруг окутало дымом, но я радовался пламени вокруг себя.
- С-Сангвин... медленнее... - застонал Джек и разодрал мне лопатки ногтями. Крепко зажмурив глаза и стиснув зубы, но склонил голову набок, обнажая молочно-белую и совершенную шею. Я наклонился и поцеловал ее, продолжая ускоряться. Во мне не осталось ни капли самоконтроля, чтобы замедлиться. Я гнался за освобождением, за разрядкой.
Поддоны тряслись, на нас сыпались опилки, Джек продолжал кричать и подпрыгивать, зажатый между поддонами и моим телом. Время от времени он смотрел вниз на наши соединенные тела, а потом закрыл глаза и выругался в перерывах между судорожными стонами.
- Сангвин! - закричал Джек, на этот раз схватив меня за волосы и оттянув мою голову назад. Наши взгляды встретились, я увидел, что его лоб покрылся потом, а рот не закрывался, пытаясь хоть как-то дышать. - Мне нужен перерыв, отпусти меня. У меня идет кровь.
Я смотрел на него секунду, и голос в моей голове рычал на меня, требуя не просто продолжать, но и ускориться. Заставить его кричать, биться, заставить его терпеть, несмотря на то, что ему больно. Голос хотел, чтобы я кончил, вжимаясь в него всем телом, пока он плачет и умоляет меня остановиться.
Но я не послушался. Я кивнул и медленно вышел из него, заметив, что на стволе и под ободком головки блестит кровь. Опустив Джека на пол, я поднял канистру с бензином и отвернулся от него.
- Что... что ты делаешь? - спросил он у меня за спиной, совершенно не в силах отдышаться. Я чувствовал запах его крови на себе и на нем. Он прекрасно сочетался с ароматами крови Людо, бензина и дыма... кстати, о дыме.
Я поднял глаза и улыбнулся, увидев черный дым, валящий из двери на втором этаже, где располагались подожженные Джеком офисы. Он почти полностью заволок потолок и медленно сгущался вокруг нас, высасывая воздух из старого здания и заменяя его смертоносным маслянистым черным смогом.
- Я люблю огонь, - ответил я, с улыбкой оборачиваясь к Джеку. Затем я отвернулся и начал поливать Людо бензином. - Все они любят огонь, особенно Кроу. Смотришь на огонь и хочется петь, разве нет? - я рассмеялся и вылил остатки бензина прямо в серебристые глаза Людо.
- Людо, Людо, дай свое тело мне. Я оболью тебя бензином, ты будешь гореть в огне! - я поднял руку и пошевелил облитыми бензином пальцами. Широко улыбаясь, я снова обернулся к Джеку, чтобы убедиться, что он смотрит на меня.
Мне всегда нравились зрители.
- Сангвин... - Джек смотрел на меня со смесью страха и беспокойства на прекрасном лице.
- Зря ты нажил себе врага, нет более страшного монстра на земле. Я обломал тебе рога, и никто не будет скучать по тебе! - я вызвал свое тепловое прикосновение и наблюдал, как моя рука загорелась. Со смешком и паническими криками Джека за спиной я опустил руку и поджег тело.
- САНГВИН! - вскрикнул Джек, когда бензин на теле Людо взорвался. Меня отбросило назад, яркий, ослепляющий желтый свет обжег глаза, а горячее пекло опалило тело. Я рухнул на спину и услышал Джека - он что-то кричал и тушил мою кисть, хлопая по ней своими штанами.
Я сел и снова улыбнулся, увидев, как горит тело Людо. Сильная боль от ожога на руке только распалила мое радостное настроение.
- Сангвин... ты болен... - тараторил Джек. - Блядь, я и не думал, что ты настолько потерял рассудок. Сангвин, Сангвин, пошли домой. Тебе нужна помощь.
Я схватил Джека за рубашку и притянул к себе, чтобы поцеловать. Он ответил мне всего на мгновение, прежде чем отстранился.
- Сангвин, вставай. Пожалуйста, умоляю, мы в полной жопе, пошли...
Я отрицательно покачал головой, усмехаясь от вида волнения и ужаса на его лице. Резко поднявшись на колени, я повалил его спиной на пол. Холод бетона приятно контрастировал с горящим передо мной пламенем.
- Сангвин, нет! Не здесь! - Джек запаниковал, но не помешал мне схватить его за ноги и, согнув в коленях, развести в стороны. Я наклонился к нему и прижался губами к его дрожащим полным губам, шелушащимся от жара огня.
Не разрывая поцелуя, я поднял глаза на почерневшее лицо Людо перед собой. Его серебристые глаза пузырились в глазницах, а щеки горели, обнажая ряды идеальных зубов. Запах стоял невероятный, невыносимое пекло не поддавалось описанию, а лицезрение с первого ряда трупа, пожираемого пламенем, подлило масла в огонь, бушующий внутри моего тела. В этот раз я не остановлюсь.
Джек вскрикнул, когда я вошел в него, обхватил меня за спину и впился ногтями в кожу. Как только я проник до основания, без перерыва, без медленного разгона, я начал жестко трахать его, безжалостно, с оттяжкой, наслаждаясь задыхающимися криками и болью раздираемой кожи на спине.
И пока я трахал его... я смотрел, как горит Людо, вдыхал аромат его горящей плоти. Я впитывал в себя каждое ощущение этой прекрасной сцены перед собой и не менее великолепного действа подо мной. Столько разных эмоций одновременно невыносимо перегружали тело и мозг, демоны во мне требовали насыщения, и самый главный демон, пронзающий этого человека на полу, не успокоится, пока я не выпущу его на волю.
Нарастающее внутри напряжение подсказывало, что я близок к цели.
Не зная, чего ожидать, и как это произойдет, я вспомнил Неро в нашу странную полублизость. Как я дрочил ему, а его тело извивалось. Как напряглось его лицо и закрылись глаза, как он вцепился в простыни и застонал, когда я все быстрее и быстрее водил рукой по его члену. Ведомый опытом с извергом, я еще сильнее прижался к Джеку, задрав его ноги повыше и приподняв задницу так, чтобы мой член мог проникнуть в нее как можно глубже, и начал двигаться в быстром, жестком ритме.
Не в силах контролировать себя, я стонал с каждым выдохом. Сначала мой разум кричал мне, чтобы я притормозил, поскольку напряжение становилось почти невыносимым, говоря мне, что, если я продолжу толкаться, что-то произойдет, и мой неопытный разум боялся этого. Но я понимал, что должен преодолеть этот барьер и довести свое тело до первого в моей жизни оргазма.
Я закрыл глаза, хотя красный отблеск пламени запечатлелся на веках, и вбивался в тело подо мной. Пока мозг призывал меня остановиться, перестать нагнетать напряжение, я заставил себя раствориться в ощущениях и продолжал, позволяя стонам и крикам эхом разноситься по горящему зданию. Я толкался и толкался, несмотря на растущее давление.
Вдруг воздушный шарик лопнул.
Я громко вскрикнул, напряжение достигло критической точки. Охваченный первой волной сильного, сводящего с ума оргазма, я вскрикнул и вжался бедрами в тело Джека. Почти невыносимое наслаждение. Сначала оно томительно медленно закручивалось в тугой узел, но по мере того, как я погружался в горячее податливое тело, оно усиливалось вдвое, втрое, пока не стало настолько невыносимым, что я рухнул на Джека, не переставая двигать бедрами.
В голове все плыло, как в тумане. Я потерялся в ощущениях, накатывающих на меня снова и снова, каждый раз, когда я думал, что оргазм вот-вот утихнет, меня накрывала другая волна, побуждая двигать бедрами, чтобы облегчить его.
Наконец, меня отпустило. Я застонал во вздымающееся, потное тело, прижатое к холодному бетону, и заставил себя сесть. Как только я поднялся, Джек выбрался из-под меня, оставив меня стоять на коленях.
Я прикоснулся к своему чувствительному, все еще твердому члену и смотрел, как из покрытого розоватыми подтеками ствола вырвалась последняя струя спермы, оставив молочно-белую полосу на моей дрожащей руке. Впервые в жизни я увидел свою сперму.
Я растер ее между пальцами и взглянул на Людо. От его головы остался один обугленный череп.
- Сами... - я почувствовал, как мне на колени положили тряпку. - Ты получил, что хотел, пошли, - он уговаривал меня странно мягким голосом. Я ожидал, что он разозлится, а он, наоборот, говорил со мной таким ласковым тоном, что мне показалось, будто эта ужасная сцена передо мной не более чем галлюцинация. Здесь не место полным любви, успокаивающим словам. Я же не кошка, прячущаяся под кроватью, когда хозяин выманивает ее лакомствами. Я - демон, наблюдающий, как тело моего брата превращается в почерневшие плоть и кости.
Его почти полностью окутал черный дым.
А, да. Я принюхался, кивнул и встал. Пахло токсичным дымом, горелой плотью и деревом.
- Все в огне, - констатировал я, посмотрев на макушку Джека, который стоял передо мной на коленях.
Он поднял мою ногу и засунул ее в штанину джинсов.
- Нам давно пора уходить, - сказал я.
- Я знаю, - тихо сказал Джек. Я просунул вторую ногу в штаны, он задрал их и застегнул. - Пошли, Сангвин... Не отпускай мою руку. Обещаешь? - руки Джека обхватили мое лицо и заставили меня посмотреть на него. - Ты очень болен, Сами. Обещай, что не сбежишь оттуда, куда я тебя отведу.
- Куда мы пойдем? - как только я спросил это, верхний этаж, куда вела решетчатая лестница, рухнул, и на пол с оглушительным грохотом посыпались почерневшие, горящие доски и обломки. Джек потянул меня за руку и заставил бежать.
- Домой, Сангвин, мы возвращаемся домой.