Глава 35
Я забился в дальний угол притона, Барри сидел напротив меня со стаканом воды между грязных мохнатых лап. Сначала, когда я заказал воду молодой паренек принес мне какую-то черную субстанцию, похожую на ириску, мне пришло отослать его обратно и повторить:
- Вода.
Очевидно, вода здесь означала что-то еще.
Мой взгляд остановился на странном зрелище позади Барри. На первый взгляд казалось, что я нахожусь в каком-то морге, но это было совсем не так.
Люди передо мной, разложенные, как трупы, с выпирающими острыми костями, обтянутыми серой кожей, не мертвецы, они - наркоманы, я сидел в наркопритоне.
Пол помещения от стены до стены покрывали нестиранные, вонючие одеяла и грязные матрасы, на которых наркоманы лежали в своих колыбелях, как трупы на плитах. Отвратительное место, но еще отвратительнее люди, корчившиеся внутри.
Я посмотрел на полуголого мужчину с лицом скелета без зубов, с почерневшими от смолы губами и отсутствующим левым глазом. Он уставился в пространство с дебильной улыбкой. Пока я наблюдал за ним, таракан забрался на его жиденькую бороденку и закопошился на губах, тщетно надеясь найти себе пищу.
Покачав головой, я отпил воды и натянул капюшон на голову, поверх красной бейсболки, под которую успел заправить свои черные волосы.
На мне еще оставались цветные контактные линзы, и хотя я потерял несколько виниров, самые важные я сохранил в карманах - те, что скрывали заостренные передние зубы. Этого хватит, чтобы выжить, хватит, не вызывать подозрений, пока я прячусь от своей бывшей семьи и химер, которые будут преследовать меня по пятам.
Но они ни за что не станут искать меня здесь, и хотя, когда я впервые нашел это убогое место и вошел в него, я убеждал себя остаться только потому, что сюда не ступит нога химеры, но была и другая, более личная причина.
Я глубоко вдохнул, наполняя легкие запахом застоявшегося пота, немытых тел, грязных одеял и ткани, которую много раз стирали и сушили, и все это смешивалось с едкой вонью застоявшейся мочи и насекомых.
Это напомнило мне....
Это напомнило мне о подвале.
Молодой парень, на вид лет шестнадцати, снова подошел ко мне. У него были стеклянные карие глаза и костлявое тощее тело, с копной грязных каштановых волос, сочетавшихся цветом с пятнами грязи на шее.
- Могу я вам предложить... что-нибудь? - робко спросил парнишка. Он оглянулся, и я увидел старика с раскосыми глазами, пристально смотревшими на нас, а за ним - двух маленьких девочек с такими же глазами, видимо, его дочерей.
Я покачал головой.
- Воды вполне достаточно.
Мальчик не ушел, но я заметил, что он занервничал: он подергивал конечностями, будто ему было неловко, а, может, он был под кайфом. Хотя темно-коричневая липкая жижа скорее успокаивала их, чем заставляла нервничать. Возможно, этот парень принимал метамфетамин. Джасперу нравился метамфетамин.
- Послушайте, Джузеппе на меня разозлится. Это бизнес, мистер. Вам нужно заказать наркотики, иначе... он вас выгонит, - прошептал парень, засовывая руки в карманы и снова оглядываясь. Я тоже посмотрел и увидел, что три пары раскосых глаз Джузеппе и его дочерей пристально смотрят на меня.
Сначала я разозлился и хотел уже швырнуть им в лицо черную карту, но вспомнил, что уже не могу себе этого позволить. Одна транзакция с черной карты Сангвина Саши Деккера, и Неро ворвется сюда и вытащит меня за шиворот.
Я все сделал по уму: как только я поджег трех поклонников Валена, я пошел в банк и снял крупную сумму денег наличными. На них я купил черную сумку и бумажник, где и хранились мои деньги.
Я пожал плечами и откинулся на спинку стула. Парень выдохнул с облегчением, когда я открыл свою сумку, чтобы достать несколько мелких купюр.
- Что у вас есть? - на самом деле мне не хотелось пробовать наркотики, я никогда не употреблял их, даже после избавления от Джаспера. И дело даже не в том, что Джаспер, конченый наркоман, производящий мет, мог укоренить во мне негативные ассоциации, и не в каких-то высокоморальных принципах - меня просто никогда не интересовали наркотики.
- Все... - мальчишка обернулся и кивнул Джузеппе. Тот кивнул в ответ и исчез за занавеской в брызгах, его дочери последовали за ним. - Опиум, героин, метамфетамин, травка, соль, кокаин, опиатные таблетки, чиови. У нас есть грибы, ангельская пыль и экстази, но стимуляторы не разрешается принимать в притоне. Здесь можно только седативные... потому что посетители в состоянии аффекта склонны затевать драки.
Я закурил сигарету, и внезапно глаза парня расширились.
- Синий лист? Вы из Скайленда?
Я вопросительно посмотрел на него и переместил сигарету в уголок рта, чтобы не мешала говорить.
- Разве я не в Скайленде?
Парень еще больше удивился. Похоже, я только что вырыл себе яму. Я-то полагал, что все еще нахожусь в Скайленде, но уже несколько дней бродил по округе в поисках темного места для укрытия.
- Нет... Вы в районе Сайприс, и мы у южной стены, отделяющей нас от Мороса, - ответил парнишка. Ну, ожидаемо: я перелез через несколько стен, преграждающих путь, который прокладывал мой рассеянный мозг. Думаю, я мог бы и сам догадаться, что стены разделяют районы. Но я никогда не выезжал за пределы Скайленда, поэтому понятия не имел.
Мальчик снова оглянулся, словно желая убедиться, что Джузеппе его не слышит.
- Вам лучше не светить Синим листом. Если скайлендец здесь, значит, он прячется от тиенов или Деккеров, и награда за вас перевесит пару долларов выручки.
Я тут же вынул сигарету изо рта и потушил огонек. Но тут я понял, что парень оказал мне услугу, а мне нужен тот, кто поможет мне сейчас. В отсутствии Касса, моего неофициального сенгила, это паренек может стать местным гидом.
Поэтому я подтолкнул свою пачку сигарет Синий лист к нему.
- Если кто-нибудь будет задавать вопросы, немедленно скажи мне. Особенно твой босс, понял?
Парень взял пачку и засунул в карман коричневых брюк, подпоясанных шнурком. Он кивнул и снова оглянулся.
- Заметано. Итак... каких вам наркотиков?
Я пожал плечами и кивнул.
- Опиум, наверное, - и тут я добавил то, чего меньше всего от себя ожидал. Немыслимое. - И принеси мне пару пакетиков метамфетамина... на потом, - ухмыльнулся я, но когда парень развернулся и направился к заляпанным занавескам, за которыми скрылся Джузеппе, ухмылка исчезла, и я взглянул на Барри.
Он не разговаривал со мной и не давал советов, но его черные глаза по-прежнему смотрели на меня с жалостью.
- Почему бы не посмотреть, от чего он так кайфовал? - оправдываясь, сказал я, пододвигая к себе стакан с водой. - Он часто его принимал и сам готовил в сарае. Я вырос и не буду, блядь, шарахаться от его наркоты, как будто он все еще имеет надо мной гребаную власть. Джаспер больше не контролирует меня, как и Силас, Илиш и все остальные. Я сам себе хозяин, блядь. Нахуй семейку насильников и лицемеров и Джаспера тоже нахуй.
Барри уставился на меня. Я раздраженно хмыкнул и отвернулся, чтобы не видеть его осуждения. Но через несколько мгновений меня одолело одиночество, поэтому я взял Барри и прижал его к груди, наблюдая, как мужчина в нескольких метрах от меня промычал что-то и смахнул таракана с лица.
Я прижимал к себе Барри, переживая очередной приступ одиночества. Мне не хватало моих друзей, даже Кроу. Когда случались подобные плохие вещи и я снова оказывался один... только они были рядом. Сначала Барри, маленький ушастый мальчик, а потом Кроу - мой друг-монстр в черной одеянии и с демоническими глазами. Возможно, иногда они и говорили мне совершать плохие поступки, но всегда оставались рядом со мной.
А я позволил Барри покончить с собой после того, как Джаспер трахнул меня в первый раз, и я послал Кроу нахуй за то, что он говорил мне правду: что я заслуживаю клетки, что я неспособен жить в обществе.
Как бы сильно я ни отрицал это в тот день, когда впервые вошел в двери университета, готовый предстать перед миром химерой или, по крайней мере, Сами Фэллоном, химерой под прикрытием, в конце концов правда накрыла меня.
Я неспособен жить в обществе.
- Вот, держите, - ответил молодой человек. Он положил четыре туго набитых пакетика с метамфетамином на мой столик, и пакетик поменьше, с чем-то черным, похожим на смолу. - Пятьдесят долларов за все. Если слишком дорого, могу убрать половину метамфетамина.
Я отрицательно покачал головой и достал хрустящую пятидесятидолларовую купюру. Парень засунул ее в потрепанную поясную сумку, порылся в ней поглубже и вытащил маленькое красное устройство, похожее на трубку.
- Положите сверху небольшой комочек, зажмите кнопку с обратной стороны, пока не почувствуете запах или тепло, потом прижмитесь ртом и втяните, - проинструктировал он меня, словно с бумажки читал. - Одной затяжки хватит на несколько часов, не стесняйтесь, прилягте, если найдете местечко. Вы можете остаться, но после десяти придется заплатить пять баксов за ночь. Показать?
- Нет, я быстро учусь... - сказал я, прежде чем кивнуть ему. - Как тебя зовут?
- Фрэнк, - сказал мальчик с улыбкой, но когда я рассмеялся, улыбка превратилась в угрюмую гримасу. - Что не так с Фрэнком?
Я махнул на него рукой и начал скатывать кусочек коричневой смолы.
- Там, откуда я родом, у всех милых подростков миленькие имена, которые им, видимо, семья придумывает. Фрэнк больше подходит бородатому пустыннику с толстой шеей, а не такому тощему коротышке, как ты. Тебя хотя бы называют Фрэнки?
Он покачал головой, обиженно надувшись, что я ржу над его именем.
- Нет, Джузеппе иногда называет меня "ленг зай", что, наверное, что-то значит на его древнем языке, а так обычно... ну, просто Фрэнк.
*если Квил имел в виду 愣在, то типа замерший, застывший от испуга.
Я точно не буду называть Фрэнком тощего ребенка.
- Я буду звать тебя Мышонок.
Мышонок еще сильнее нахмурился.
- А ты не умеешь заводить знакомства, - сказал он мрачным голосом, но, громко вздохнув, покачал головой. - Но меня называли и похуже. Что насчет тебя? Какое у тебя имя, над которым я могу посмеяться?
Соблазн назвать ему свое полное имя и насладиться шоком на его лице щекотал нервы, но я понимал, что это не вариант. Арийцы заискивали передо мной, как только узнавали, что я химера, но мне следовало оставаться очередным искателем наркоты в дерьмовом притоне, и он не обязан со мной дружить. Мне придется стать его другом по старинке, без страха, запугивания и социального статуса.
Я открыл рот, намереваясь назваться Сами, но закрыл его, поняв, что не могу раскрыть и это имя. Теперь оба моих имени известны всей семье.
Мышонок сел и подпер лицо рукой. Не думал, что его лицо может стать еще пренебрежительнее, но он удивил меня.
- Ты реально не можешь придумать себе имя? - он рассмеялся, увидев мое недоумение. - Ничего страшного, клиенты часто используют вымышленные имена... а давай я придумаю тебе имя? Я бы назвал тебя Сующий-нос-не-в-свое-дело-болван, но ты вроде миленький, поэтому я буду называть тебя Тыковкой.
Тыковка? Как-то не солидно. Я пристально посмотрел на него: он казался кротким, тихим мышонком, но чем больше он привыкал ко мне, тем больше демонстрировал свой острый язычок.
- Ты не будешь называть меня Тыковкой, - решительно заявил я. Когда Мышонок достал пачку обычных сигарет с красным угольком, я стащил у него одну и положил рядом со своей трубкой для опиума. Я отдал ему пачку Синего листа, он не имеет права возражать. - Как угодно, только не Тыковка.
- Конечно, как скажешь, Тыковка, - Мышонок подмигнул и подтолкнул трубку для опиума ко мне. - После первой дозы ты будешь согласен на все. Покури и расслабься, моя смена скоро заканчивается, так что я могу присоединиться к тебе, если захочешь поделиться.
Я не видел в этом ничего плохого. Мышонок помог справиться с одиночеством, навеянным отсутствием мальчика Барри и Кроу. Поэтому я кивнул, взял трубку и нажал на кнопку.
Все мое тело окутало тепло, как будто меня обернули в одеяло с теплой водой. Я мало что помню из того, что произошло после первой затяжки, только то, что я не мог перестать водить руками по своему телу, и что ощущения усилились, когда я закрыл глаза.
Я сидел в углу, а рядом со мной сидел Барри. Я смотрел на его лапу с грязными подушечками некогда бежевого цвета. Раз Барри здесь, значит, со мной все в порядке.
В первый день Мышонок лег рядом со мной, раздался щелчок и вдох опиумного дыма из трубки. Я помню, как он начал водить пальцами по моим рукам и груди, и в ответ я делал то же самое с ним. Его глаза налились кровью и стали отрешенными, а рот слегка приоткрылся, на лбу блестели капельки пота и к ним прилипали бледно-каштановые волосы.
- Обнимашки?
Видимо, я кивнул, потому что после этого он поцеловал меня. Я открыл рот навстречу его губам, но когда его рука опустилась ниже, я схватил ее и отдернул. Он понял намек, и время снова растворилось в скольжении рук по нашим телам, но никогда не опускаясь слишком низко, этих ощущений я избегал... Я просто хотел томной неги от ласк под действием этого наркотика.
Умопомрачительный эффект: каждое нежное прикосновение оставляло за собой светящийся след приятных ощущений. Я видел яркую дорожку от его пальцев даже с закрытыми глазами и повторял этот маршрут на его коже.
После этого все заволокло дымкой, волшебным туманом, обволакивающим меня днями, неделями, а может, и минутами. Хотя мне казалось, что это длилось очень долго. В конце концов, я увидел просвет в тумане, моего лба коснулась холодная рука, а затем ее сменила мокрая ледяная тряпка.
Я улыбнулся, когда он медленно погладил меня по щеке, и открыл глаза, они казались тяжелыми и набитыми песком. Мышонок смотрел на меня.
- Привет, Тыковка, хорошо себя чувствуешь? - тихо спросил Мышонок, за его спиной одна из девочек держала синее пластиковое ведро для мытья пола. Она стояла так неподвижно, что я принял ее за статую. Ее лицо такое гладкое, а глаза темные и холодные, я протянул руку, чтобы коснуться их, но она стояла слишком далеко.
Моя голова упала на матрас, выскочившая из него пружина впилась в шею. Я вздрогнул и медленно кивнул. Вернувшись в реальность, я осознал, что глаза горят и чешутся, словно на них высыпали мешок с песком, но я не знал почему.
- Хорошо... все в порядке, - сказал Мышонок девочке. Она кивнула и исчезла из моего поля зрения. Я снова прищурился и протер глаза.
- Не три глаза, - сказал Мышонок. - У тебя инфекция... Понятия не имею, что произошло, но они покраснели. Закрой их. Я взял деньги из твоей сумки и вызвал врача. Мне кажется, у тебя аллергия на опиум, но я не уверен.
'Какая странная... странная инфекция.'
Внезапно, в наркотическом бреду, мои глаза открылись еще шире. Я попытался сесть, но успокаивающее, пушистое тепло наркотика заставило меня снова опуститься на матрас. Намокшая от пота подушка выглядела уютно, все еще сохраняя форму моей головы, а Барри и моя сумка находились всего в нескольких метрах от меня.
- Нет... никакого доктора... - пробормотал я, потер глаза и прищурился, конечно же, я почувствовал линзу только на одном глазу. Раздраженном и воспаленном. Я закрыл свой натуральный красный глаз и посмотрел на Мышонка. - Мне нужна квартира... Мне нужно... снять квартиру. Я заплачу тебе, если поможешь.
Мышонок бросил на меня тревожный взгляд, но через мгновение кивнул.
- Ладно, я помогу тебе, но Джузеппе убьет меня, если узнает. Ему понравилось рубить на тебе бабло. Дай мне пару часов, я поспрашиваю друзей о лачуге для тебя. Блядь, ты уверен, что тебе не нужен врач? Серьезно, чел, один кроваво-красный, а второй, блядь, не белый, а типа... частично красный.
- Я уверен, ничего со мной не случится, - пробормотал я, снова опуская голову на подушку. Я схватил Барри и прижал его к груди, в своем одурманенном состоянии больше всего на свете желая, чтобы мой старый друг снова заговорил со мной. Чтобы он улыбался и рассказывал мне истории, как в старые добрые времена.
Старые добрые времена моего детства. Счастливые времена.
Счастливые времена, когда я жил в Серой Пустоши сам по себе, не ведая о своей принадлежности этой дурацкой семейке. Гребаные придурки... как они могут думать, что насиловать всех подряд - это нормально? Как они могут считать неправильным то, что со мной сделал Джаспер, но при этом смеяться, когда Вален или другие похищают и трахают всех, кого хотят, просто от скуки?
Когда эти мысли пронеслись в моей голове, я резко открыл глаза. Как ни странно, за несколько дней в этом притоне шок от того, что творила моя семья, казалось, почти прошел. Рана все еще ныла, но уже не так сильно, мозг даже подсказывал мне... что, возможно, я немного погорячился.
Да неужели? Я снова закрыл глаза и мысленно увидел Неро. Я скучал по Неро и по Джеку, хотя он меня ненавидел.
Особенно я скучал по королю Силасу... хотя он солгал мне.
Ну, как бы то ни было, опиум всяко приятнее, чем мысли о моей дурацкой семье или еще более дурацкой жизни в Серой Пустоши. Так что я устроился поудобнее рядом с Барри и позволил опиумному покрывалу унести меня.
В следующий раз я проснулся совершенно ошеломленным, с таким ощущением, будто мне вскрыли череп, а потом кто-то гигантским совком зачерпнул мой мозг и вместо него напихал... пушистую вату, но не такую, как в матрасе, а похожую на пушистую белую вату, которую я доставал из пузырька с таблетками, но много такой натромбовал, как... в общем, как будто кто-то пришел с гигантским совком, размозжил мне голову и заменил мозг на... белую вату.
Вот так.
Мышонок посмотрел на меня и захихикал. Я услышал голос Джузеппе на заднем плане.
- Оставь его. Он приносит мне много денег.
Мышонок поднял меня и помог удержаться на ногах.
- У него совсем худо с глазами. Моя сестра придет посмотреть на него. Сам же говорил, он приносит тебе доход, а какой толк, если он ослепнет и его кто-нибудь грохнет?
Джузеппе прошипел что-то сердитое на своем языке, провожая меня до двери. Я опустил глаза, приоткрыв только один, и убедился, что держу в руках Барри и свою черную сумку. Надо придумать сумке имя. Неприятно, когда у вещей нет имен, тогда они легко забываются, как тот диван, забытый на свалке и раскисший от дождей, и это печально. Кто о нем помнил?
Я о нем помнил.
Я наморщил лоб, когда в легкие ворвался холодный воздух, вместо вони немытых тел и опиумного дыма. Я громко вдохнул и улыбнулся Мышонку.
- Снаружи приятней пахнет, да?
Парень кивнул.
- Кстати, за жилье будешь платить мне. Я возьму десять баксов в день за присмотр за твоей скайлендской задницей.
- Я мог бы просто сделать тебя сенгилом, тогда мне ни хрена не пришлось бы тебе платить, - пробормотал я, ковыляя по тротуару. Нас окружали темные и неосвещенные здания, в некоторых обвалились целые секции и торчали железные балки со свисающим пластиком. Я потянулся, чтобы дотронуться до него, но он оказался слишком далеко. Вместо этого я потер руки.
- Сенгилы бывают только у химер, - Мышонок весело рассмеялся, слишком весело, на мой взгляд. - А у пустынников рабы, хотя, вроде, сейчас это незаконно. Но у нас в Сайприсе и Моросе полно подпольных рабовладельцев, и тебе придется попотеть порабощая меня, я все еще достаточно молод, чтобы дать тебе отпор, Тыковка.
- Это ты меня еще в расцвете сил не видел, - пробурчал я, шагая с тротуара на дорогу, когда Мышонок направил меня на другую сторону улицы, споткнулся о бордюр, но, к счастью, сумел сохранить равновесие. - Эй, обо мне ничего не было в новостях?
Мышонок резко повернул ко мне голову, моргнул и приподнял бровь, будто собирался что-то прокомментировать, но передумал и взял меня за руку.
- Мы почти у твоего нового дома. Он немного та еще дыра, но трое поместятся.
Он повел меня за одноэтажное здание с белой полустертой надписью на двери. Потом паренек скрылся в переулке, и я услышал скрип отодвигаемого забора из сетки. Я подошел к зданию и заглянул внутрь, но увидел лишь покрытый мусором бетон и обвалившийся потолок. Все выглядело опустошенным, даже стены разобрали, вероятно, сборщики меди или мусорщики искали что-нибудь на продажу.
Хотя это напомнило мне о Серой Пустоши, я заглядывал внутрь и улыбался про себя, представляя, что мне снова семь лет, что я забираюсь в эти здания в поисках еды и крыши над головой. Я знал, что вижу свое детство сквозь розовые очки, но, блядь, тогда все было хотя бы понятно.
- Так, я предупредил сестру о тебе, ты будешь жить с нами. Ее зовут Джулия, - сказал Мышонок, потащив меня за руку в переулок. Я помахал на прощание дому с выцветшей надписью и позволил ему утащить меня в мой новый дом.
Я шмыгнул носом и начал рыться в своей черной сумке в поисках опиумной трубки. К моему неописуемому восторгу, на ней оставалось еще на затяжку.
- Ну, вот и он... - я услышал, как Мышонок добавил тихим шепотом. - Я не знаю, кто он такой... но он точно один из них.
- Тогда какого хрена ты его приволок?! - прошипел женский голос, другая рука схватила меня за локоть, и они вдвоем повели меня по грязной тропинке с жухлой коричневой травой по обе стороны. Я поднял глаза и увидел небольшой дом в желтой облупившейся краске, с заколоченными окнами с белыми рамами. У него даже было крыльцо, но перила давно рухнули. Во дворе стояла ржавая машина, прекрасно, я смогу с ней поиграть.
- Потому что Джузеппе не дурак. Рано или поздно он догадается... - шипел Мышонок в ответ. - К тому же под кайфом... он выдает себя. Он вообще не может врать под опиумом.
- Кто? - спросил я. Как ни странно, Мышонок сунул трубку мне в рот и нажал кнопку. Я увидел девушку с длинными каштановыми волосами и такими же, как у Мышонка, глазами: немного выпуклыми и с темными кругами.
- Никто, Тыковка, вдохни еще, - спокойно сказал Мышонок, прежде чем снова посмотреть на девушку.
- Как его зовут? - спросила Джулия. Они вдвоем помогли мне преодолеть ступени и зайти в дряхлый дом.
- Я зову его просто Тыковка, а он меня - Мышонок, - ответил Мышонок, пока я осматривал убогий, но уютный домишко. В нем пахло затхлостью, от которой зудела кожа, как от стекловаты, когда проводишь по ней руками. Никогда не думал, что запах может вызывать зуд, но вот, пожалуйста.
Я забрел на кухню, скромную, со старыми желтыми шкафчиками, столешницей в клеточку и потертым деревянным столом, опасно пошатнувшимся, когда я провел по нему рукой. У меня кружилась голова от опиума, поэтому я сел на стул и повернулся лицом к гостиной. Ковер пестрел таким количеством горчично-желтых оттенков, что я не мог понять, какой из них настоящий, лампы, излучающие желтый свет, тоже не помогали.
Думаю, я назову это место желтым домом.
- Что у него с глазами? Это ни хрена не инфекция, как ты говорил, - прошипела Джулия брату, выволакивая его из кухни в гостиную.
- Это его натуральный цвет глаз, раздражение было от цветных контактных линз, - прошептал Мышонок, нервно оглядываясь, чтобы убедиться, что химера его не слышит. - Одна выпала, пока он неделю валялся под кайфом.
- Зачем ты его привел? Он же химера, блядь, нахуя тебе химера? Что нам с ним делать?
- Я... Я не думал так далеко вперед, - признался Мышонок. - Я думал отдать его Илишу за выкуп, но потом понял...
- Что это ебаное самоубийство? - огрызнулась Джулия. - Отвези его Илишу, анонимно брось на станции метро и молись, чтобы они не узнали, что он был у тебя. Добром это не кончится, Фрэнк. Тебе нужно держаться от него подальше.
- Я не могу, - сказал Маус, качая головой. - Ты видела его сумку? Там дохуя денег. Я смогу прокормить себя и тебя, оплатить съем...
Джулия застонала. Она положила руку на лоб и зачесала назад каштановые волосы.
- Так вот откуда ты брал деньги. У него?
Мышонок кивнул и поджал губы.
- Сумка набита баблом, сестренка. Там больше, чем мы заработаем за пять лет.
- Давай заберем ее и уйдем... прямо сейчас, - Джулия сделала шаг в сторону кухни, но Мышонок схватил ее за руку.
- Он под кайфом, а не дебил. Когда он протрезвеет, он поймет, что это я, и убьет нас обоих. Он тупит под кайфом, но когда протрезвеет... ты, блядь, знаешь химер не хуже меня. Не далее как в прошлую субботу Неро вырвал позвоночник у заключенного, - мрачно сказал Мышонок.
Джулия прислонилась к деревянному комоду с дырой на месте верхнего ящика. Ей явно в эту минуту хотелось находиться где угодно, но только не здесь.
- Ты вляпался в какое-то дерьмо, Фрэнк.
Но Мышонок покачал головой, хотя отрицал ли он это самому себе или на самом деле не соглашался с сестрой, оставалось только гадать.
- Нет, мне повезло. Слушай, он знает, что я беру немного денег, чтобы заботиться о нем, и его это устраивает. Так что я у него не ворую. Почему бы мне просто не продолжать заботиться о нем, и тогда мы сможем есть и платить за квартиру. Он счастлив, и мы счастливы...
- А когда у него закончатся деньги? - с нажимом спросила Джулия.
Мышонок открыл рот, чтобы ответить, но закрыл его. Он вздохнул.
- Я же сказал, что у меня не было времени подумать. Он снимет еще, нет? У них полно денег...
- У них черные карточки, которые отслеживают, вот почему у него при себе наличные, - она оглянулась на кухню и увидела химеру, сидящую на деревянном стуле и смотрящую в гостиную, по заросшему щетиной подбородку текли слюни. Химера выглядела совершенно невменяемой с грязным плюшевым медведем в руках, как человек, сбежавший из психушки.
- Интересно, почему он прячется? - медленно произнесла Джулия, испытывая жалость к явно больной химере. - Я никогда не видела его в новостях или на Стадионе, а король Силас всегда показывает новорожденных или привезенных членов семьи. В прошлом году на каждом стадионе Дрейк показывал свои маленькие фокусы или Кесслер и Неро сражались на мечах.
Мышонок тоже посмотрел, и на его лице появилось похожее выражение.
- Он милый... он действительно милый и дружелюбный. Если бы он был другим, я бы взял его деньги и сбежал. Но... еще он немного чокнутый. Он разговаривает с этим медведем, как с человеком, и, кажется, ему нереально... грустно.
Они оба помолчали, с сочувствием наблюдая за химерой.
- Может быть, семья отвергла его или типа того? - предположил Мышонок. - Или они издевались над ним? Блядь, сестренка. Я покажу тебе потом, но... его руки, ноги, туловище... все покрыто шрамами, и шрамами поверх шрамов. Деккеры скрывают всю личную жизнь, откуда мы знаем, что там происходит?
Джулия помрачнела.
- Это не важно, Фрэнк. Он, может, и милый, но Илиш - нет, и Силас тоже, когда вернется. У нас в доме химера, и каким бы милым он ни был, из-за него мы можем отправиться на Стадион.
- Нам нужны деньги... в этом году мы сможем позволить себе отопление, вместо того чтобы целыми днями торчать в приютах, - медленно произнес Мышонок. - У нас будут дрова и еда... мы сможем позволить себе трансфер до Эроса и попытаться найти работу. Блядь, Джулия... это наш шанс. Может, я и не продумал все далеко... но сейчас он - наш источник дохода, и все, что нам нужно делать, - спрятать его и держать под кайфом. Мы не делаем ничего плохого, мы просто делаем то, о чем нас попросила химера. Разве это не закон?
- Ты притягиваешь за уши...
- Разве это не закон? Делать то, что говорит химера?
Джулия замолчала, не сводя глаз с красноглазого парня. Он все еще смотрел в пространство, прикрыв один глаз, но перепутал и закрыл тот, что с линзой. Взгляд кроваво-красного глаза прилип к выключенному телевизору, остекленевший и расфокусированный, но все равно выдававший в нем химеру.
- У Джузеппе ему бы грозили большие неприятности, - медленно произнесла Джулия, обращаясь скорее к себе, чем к брату. - ...так ведь?
Мышонок кивнул.
- А если бы он шатался обдодбанный по Сайпрису или Моросу... его бы ограбили и изнасиловали, а может, и убили. У нас ему лучше... выгоднее и ему, и нам.
Джулия все еще сомневалась, но, несмотря на то, что ее глаза полнились страхом, а поза оцепенела от напряжения, она кивнула.
- Ладно... пока никто не знает, что он у нас... и мы можем держать его либо под наркотой, либо спящим. Но что потом, когда закончатся деньги? Мы не сможем его содержать после этого.
- Мы его отрезвим и спросим, - сказал Мышонок, слегка пожав плечами. - Мы с тобой живем одним днем с тех пор, как уехали из Перспективы. Почему ты переживаешь из-за того, что произойдет через несколько месяцев? Через три месяца наступит весна, и нам все равно станет легче.
- Нас могут убить...
- Артемис в новостях сказал, что приближается резкое похолодание. Нас может убить мороз на улице или изнасилуют в приютах, где все греются. Пойми, ради этого стоит рискнуть.
Наконец Джулия кивнула. Мышонок улыбнулся в ответ и похлопал ее по плечу.
- Вот и хорошо. Мы делаем доброе дело и для него тоже.
Затем Мышонок взял потрепанное дырявое одеяло со спинки стула на кухне и направился к заторможенной химере.