𝓨𝓸𝓾 𝓪𝓻𝓮 𝓶𝓲𝓷𝓮, 𝓮𝓿𝓮𝓷 𝓲𝓯 𝓪𝓰𝓪𝓲𝓷𝓼𝓽

Зайдя в покои императора Вэна, Минхо сразу заметил своего друга. Подбежав к нему, он воскликнул:

— Хёнджин! Ты очнулся!

— Я тоже рад тебя видеть, Минхо.

— А ты не изменился — всё такой же беспощадный и холодный император.

— Это требует мир. Если начну со всеми сюсюкаться — плохо закончится.

— Я не о всех. Я о Феликсе.

— Зачем сейчас говорить о нём?

— Хёнджин, ты запер в камере свою единственную любовь. Удивительно.

— Не говори так.

— А как? Разве я не прав? Ты просто дурак, который не может признать, что влюблён.

— Минхо, замолчи. Даже если это и так — он не будет со мной.

— Тогда найди себе омегу.

— Что? Зачем?

— Твоему клану нужен второй правитель — император или императрица. Тебе нужен наследник. Да и с омегой забыть Феликса будет проще.

— Ты прав… Я знаю одного парня. Вечно путается под ногами.

— Подожди, ты про Тэёна?

— Именно.

— А что с Феликсом?

— Пока не решил. Может, сделаю его прислугой. А может — наложником.

— Из наследного принца в прислугу. Отлично, Хёнджин.

— А что ты предлагаешь?

— Я могу его забрать.

— У тебя, вроде, муж есть. Про Джисона не подумал?

— А кто сказал, что я собираюсь быть с ним? Я не для постели Феликса заберу и не для службы. Пусть живёт у меня, подружится с Джи.

— Нет. Я не отпущу его. Феликс — мой.

— Значит, всё-таки признаёшь, что любишь его?

— Признаю!

— А Тэён?

— Сделаю его своим мужем. А Феликс останется здесь.

— Как знаешь.

— Когда я выздоровлю, отправь весть императору Хао: я женюсь на его сыне.

— Хорошо.

                                  ★★★

Прошла неделя. Хёнджин постепенно шёл на поправку, рана медленно, но верно затягивалась. Каждый день опытный лекарь тщательно обрабатывал повреждённое место, нанося целебную мазь, после чего приходил Минхо, и два друга подолгу беседовали, обсуждая государственные дела и личные переживания.

Феликс тем временем томился в своей камере. Поначалу он отказывался от тюремной похлёбки, но по ходатайству Минхо его рацион значительно улучшился. Теперь вместо пресной каши ему приносили горячий рис с двумя сочными кусками мяса — настоящая роскошь по меркам тюремного меню.

                              ★★★

— Хёнджин, весть отправлена, — сообщил Минхо, входя в покои императора.

— Отлично, осталось только дождаться ответа от императора Хао, — кивнул Хёнджин, не отрывая взгляда от карты на столе.

— Есть ещё одна новость, — добавил Минхо, внимательно наблюдая за реакцией друга.

— И какая же? — Хёнджин наконец поднял глаза.

— Феликс начал есть.

— Правда? Но он же говорил, что не станет прикасаться к этой еде.

— Я попросил давать ему рис с мясом вместо той бурды, на которую даже смотреть противно, — пояснил Минхо с лёгкой улыбкой.

Хёнджин молча кивнул, но в глубине его глаз промелькнуло облегчение. Он отвернулся к окну, скрывая свои чувства.

— Хорошо, — тихо произнёс он, но в этом коротком слове слышалось гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

— Я вижу, ты рад этой новости намного больше, чем первой, — с лёгкой усмешкой произнёс Минхо.

— Замолчи, — Хёнджин нахмурился, но в его глазах промелькнуло смущение.

Минхо подошёл к столу и склонился над картой.

— Зачем тебе карта? — спросил он, внимательно изучая отметки.

— Один из моих лазутчиков доложил, что Ким Ёнсо выжил и теперь ищет Феликса, — Хёнджин сжал кулаки.

— Что? Второй принц? — Минхо резко выпрямился.

— Да. Его видели у старухи Лиён.

— Эта старуха никак не может умереть. Только путается под ногами. Нужно найти их обоих, пока никто не узнал, что второй принц жив. Я отправлю своих людей на поиски.

— Не нужно. Я сам займусь этим.

— Но твоя рана ещё не до конца зажила! — Минхо обеспокоенно посмотрел на друга.

— Со мной ничего не случится. Тем более, что Ёнсо может мне сделать?

— Ты недооцениваешь семью Ким. Все члены семьи, включая омег, с детства проходят жёсткое обучение. Несмотря на то, что Ёнсо младше тебя, он легко может нанести серьёзную рану.

— Откуда ты всё это знаешь?

— У меня свои методы сбора информации, — Минхо уклончиво улыбнулся.

Хёнджин помолчал, обдумывая слова друга.

— Ладно. Завтра начнём поиски. Но я пойду сам. Это моё дело.

— Только будь осторожен, — Минхо положил руку на плечо друга. — Не стоит рисковать жизнью ради мести или гордости.

Хёнджин кивнул, но его взгляд оставался твёрдым и решительным. Он уже принял решение.

Хёнджин отвернулся к окну, его взгляд устремился вдаль, словно он уже видел предстоящую битву.

— Я должен это сделать, — тихо произнёс он. — Ёнсо не остановится, пока не найдёт Феликса. А я не могу допустить, чтобы с ним что то случилось.

Минхо вздохнул и подошёл к столу, рассеянно перебирая карты.

— Ты слишком сильно переживаешь за него, — заметил он. — Даже несмотря на все подозрения.

Хёнджин резко обернулся:

— Подозревать можно кого угодно, но сердце редко обманывает. Особенно когда речь идёт о таких вещах.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Минхо знал, что спорить бесполезно — когда Хёнджин принимает решение, его уже не переубедить.

— Хорошо, — наконец согласился он. — Но я отправлюсь с тобой. И не спорь. Одному тебе нельзя.

Хёнджин хотел возразить, но увидел решительность в глазах друга и молча кивнул.

— Тогда собирай людей, — сказал он. — Выдвигаемся на рассвете. Нужно успеть до того, как Ёнсо поймёт, что мы его ищем.

— И ещё, Хёнджин... — Он обернулся. — Будь осторожен. Не только ради себя, но и ради тех, кто ждёт твоего возвращения.

Хёнджин ничего не ответил, лишь кивнул. В его глазах читалась твёрдая решимость и тень тревоги за предстоящее сражение.

Хёнджин погрузился в размышления, перебирая в руках карту. Его пальцы слегка дрожали — то ли от волнения, то ли от слабости после ранения.

Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату проскользнула тень. Сон Доын, верный слуга, склонился в поклоне:

— Ваше величество, дозорные докладывают о подозрительных движениях у западных ворот.

Хёнджин резко выпрямился:

— Собери отряд. Немедленно. Мы выходим сейчас.

Минхо нахмурился:

— Но рассвет...

— У нас нет времени ждать, — отрезал Хёнджин. — Если Ёнсо движется к западным воротам, значит, он что-то задумал. Мы не можем рисковать.

Слуги засуетились, собирая необходимое снаряжение. Хёнджин быстро облачился в доспехи, стараясь не показывать, насколько ему тяжело двигаться.

— Я присмотрю за Феликсом, — тихо сказал Минхо. — Обещаю, с ним ничего не случится.

Хёнджин кивнул, но в его глазах читалась тревога. Он знал, что друг прав, но мысль о том, что Феликс остаётся в темнице, пока он рискует жизнью, не давала ему покоя.

— Возвращайся живым, — прошептал Минхо, когда Хёнджин уже стоял в дверях.

Император лишь молча кивнул и вышел в ночь, готовый встретить любую опасность, что ждала его впереди.