Сказка о временах мародеров

Ноябрь 1975 года.

Хогвартс.

Матч между Гриффиндором и Когтевраном поставили в выходные дни середины ноября. Такую погоду мало кто любил из игроков команды, но играть всё равно приходилось.

Джеймс встал с хорошим настроением, специально поднялся с нужной ноги, дабы не испортить себе весь день и счастливый отправился в душ. Он составил идеальную программу для выигрыша матча и был уверен в победе своей команды. Не зря же они полтора месяца просыпались чуть ли не в пять, чтобы занять поле на несколько часов, и усиленно тренировались.

Единственно, за кого он переживал в команде Когтеврана, это Грэнхолм, стоящий на вратах, и Эммелина Вэнс, очень быстрая и ловкая охотница.

«Марлин, Мэри и Спиннет лучше в сто раз», — успокаивает себя парень, выплёвывая жидкость перемешанную с зубной пастой обратно в раковину.

Ну и ловец, Патрисия Даркис, которую в своей команде назвали алмазом Когтеврана за счет её зоркости. Она вступила в свою позицию в конце прошлого учебного года, до этого сидя на скамейке запасных и показала блестящий результат в виде пойманного снитча после пяти минут своего выхода, пока другие ловцы не могли его найти в течение полтора часа. Блэк утверждал, что переживать незачем, учитывая, что вышла она на поле всего-то раза два и опыта ей маловато, в то время как Джеймс играет с начала второго курса.

Видя, что друг свихнулся, Сириус даже предложил переспать с ней и выключить будильник, чтобы на матч она опоздала и вышел никудышный запасной, но Поттер сказал ему не делать этого. Капитану нужна была чистая и красивая победа, в конце концов они благородные гриффиндорцы, рыцари правосудия, а не падкие на коварство слизеринцы.

Хотя признаться честно, в последние пару дней Джеймс всё же обдумывал эту идею. Блэку-то это на раз плюнуть. Но, слава Мерлину, Давид отговорил друга от этого, напоминая о его принципах.

— Ты ещё ни разу не упускал снитч и долго и упорно тренировался. Сможешь поймать его и сейчас. А квоффлы оставь на нас. Девочки и Спиннет знают свою работу, а мы их с Блэком прикроем, — слова Замятина взяли над Поттером вверх, и он успокоился.

Джеймс выходит из ванны и подходит к шкафу, доставая оттуда идеально выглаженную золотисто-красную форму с большой, яркой цифрой на спине семь. Эта форма стала его настоящей гордостью. Сонные Давид и Сириус, проснувшиеся намного позже своего капитана-мазохиста, одевались в аналогичную форму, только у Замятина был пятый номер, а у Блэка первый.

Проведя ещё раз по форме и разглаживая её руками, Джеймс наконец принялся одеваться. Люпин нашёл свой красный шарф и маленький флажок со львом. Он идёт смотреть матч и поддерживать своих друзей.

Поттер в последний раз смотрит в зеркало, нацепляя на грудь значок капитана. Его первая игра в новой роли. Главное не облажаться и доказать, что гриффиндорец столько тренировался не зря, что он действительно заслуживает своё капитанское место.

Мародёры вышли из гостиной и направились в Большой зал на завтрак. Римус отправился с остальными студентами, а ребята пересеклись с командой и вошли все вместе. Там факультет встретил их с громким кличем и аплодисментами. Сокурсники окружили команду, предлагая им разные вкусности перед матчем. С такой же реакцией вошла команда Когтеврана в своих голубо-бронзовых костюмах. Поттер встретился взглядом с Грэнхолмом и послал капитану враждебной команды оскал победителя.

Сириус взял палочку и прошептал заклинание, создавая средних размеров облако в виде ревущего льва, крутившегося над столом Гриффиндора, а затем направил его на когтевранцев. Но ответку от Когтеврана должно ждать не пришлось. Те создали не менее красивого, яркого и величественного орла, отправляя его сражаться со львом.

Деканы факультетов подарили своим подопечным по двадцать баллов за заклинание. Профессор Макгонагалл улыбалась гриффиндорцам.

— Победа за нами! — хором кричали львята, похлопывая по плечам своих спортсменов, в особенности капитана Поттера.

— Мы размажем вас по полю! — выкрикнула Патрисия и её слова сопровождались кличем когтевранцев.

Казалось бы, только лев запрыгивает на орла, пытаясь прокусить ему крыло, как птица вырывается, налетая клювом сверху.

Дамблдор с лукавой улыбкой на лице взмахнул палочкой, прекращая бой двух животных. Оглянув обе команды, сложив руки на груди, он произнёс:

— Пускай победа достанется сильнейшему! Но на поле. А сейчас спокойно завтракайте и набирайтесь сил перед матчем. Мы ждём от вас завораживающей игры, — его слова поддерживались кивками профессоров.

Гриффиндор и Когтевран, чьи столы находились совсем рядом, продолжали кричать друг другу что-то свое. И пока два факультета под комментарии Пуффендуя забавлялись друг с другом, слизеринцы вели между собой дискуссию. Слизеринский квартет обсуждал кто какую команду поддерживает, а Регулус вместе с Барти и Алиной, к которым присоединилась Рьяна, продолжали расследование.

— Мы уже неделю над ним сидим. Никакой зацепки. Мы тупо тратим время впустую, — вяло бросает Барти, помешивая невкусную кашу в тарелке. На это обратила внимание Рьяна.

— Попробуй ягод добавить, будет в разы вкуснее, — Крауч нехотя прислушался к совету девушки, закидывая в тарелку клубнику и малину. И правда, каша как минимум стала съедобной.

— Рано или поздно убийца выдаст себя, — устало шепчет Регулус оглядываясь в разные стороны, тем самым проверяя, не подслушивает их кто-нибудь. Или наоборот подслушивает, желательно сдавший себя с потрохами убийца. Парень не теряет надежды найти его.

— Я в последние дни часто думаю, а зачем мы вообще этим занялись? Ну типа... Что даст нам имя убийцы? Сдадим его мракоборцам? Прости, Регулус, но я не верю, что ты его ищешь для этого, — выдаёт Алина, пытаясь считать эмоции с каменного лица друга.

— И в самом деле, — замечает Барти, отвлекаясь от каши, — это интересно лишь тебе. Мы забыли об этом уже через пару дней, а ты продолжал копать. Мы все ещё расследуем это дело только ради тебя.

Блэк ради приличия взглянул на Макмиллан. Та лишь пожала плечами, не давая конкретного ответа. Она здесь скорее ради Алины, нежели кого-нибудь из парней. Хотя, признаться честно, узнать имя тоже очень даже интересно.

Конечно, слизеринец и сам думал, что кроме него это дело больше никому не интересно. Дамблдор неделю назад объявил, что это было преднамеренное лишение собственной жизни. Для всех Скотт Винтерс покончил с собой, сиганув с Астрономической башни. В комнате нашлась предсмертная записка, которую он посвятил своей маме. Даже профессора, явно знавшие намного больше, махнули рукой.

Будто бы никто не умер. Будто бы всё по-старому, но это же не так! Неужели никто, кроме него, этого не видит?

— Кто-то просто так отнял у человека жизнь! Неужели вам не хочется наказать этого человека?

— Мы это прекрасно понимаем, Рег, — Алина мягко обхватывает его локоть. Блэк громко фыркает, отворачиваясь от неё. — Но что мы с ним сделаем после? Нас пугает то, что ты собираешь в дальнейшем делать с этой информацией. Что даст тебе имя? Станешь шантажировать? Раз борешься за благородство и справедливость, так сохраняй эти две вещи до конца.

— Отдадим мы Дамблдору и что дальше? — раздражённо фыркает Регулус. — Думаете он будет с ним церемониться? Вы глупцы, все трое, если считаете, что этот старик явно страдающий маразмом отпустит убийцу. Он сам лично сказал, что это было самоубийство! Если он приведёт убийцу к мракоборцам, смерть признают убийством. Убийство в самом защищённом месте во всей Великобритании! Неужели вы не понимаете всех последствий этого преступления? Школу закроют навсегда. Дамблдора лишат поста и это лишь самое малое, что может произойти. Даст Салазар, орденов лишат. Но самый худший расклад, его могут посадить. Рядом с убийцей камера будет. Если привести Дамблдору убийцу, он сделает из этого студента свою марионетку. Доведёт дело до конца, сделает из него шпиона в рядах Пожирателей Смерти. Он уничтожит жизнь ему. Дамблдора можно будет считать таким же убийцей! Это близко не сравнится рядом с нашим шантажом.

— Да пускай сделает из него шпиона! — воскликнул Барти, а после виновато оглянулся на рядом сидящих. — Тебе-то что? Зато война быстрее закончится! Плевать мне на стороны, лишь бы все поскорее закончится и мы вновь зажили в мирные времена.

— И чем ты его шантажировать собрался? — подаёт голос Рьяна наклоняясь к ребятам через стол. — Будешь каждый день требовать деньги? Может быть, конфетки? Что конкретно? Ты собираешься шантажировать убийцу, человека, намеренно отнявшего чужую жизнь, будущего Пожирателя смерти и, вероятно, такого же аристократа, как ты. Единственный шантаж, который ты мог бы к нему применить, это тоже сделать из него шпиона. Вот только Дамблдор это делает ради победы, а ты для своих собственных амбиций, — после высказывания Макмиллан, ребята шокировано уставились на неё.

— Мы её явно испортили, — бросает Крауч, получая удар по ноге под столом.

— Не мы, а ты. Кто травку покуривал в Хэллоуин? — осуждающе произносит Алина. Барти и Рьяна закатила глаза.

— Не будем отвлекаться. Блонди права, Регулус. Не знаю, как эти две чокнутые, но я не хочу рисковать чисто ради твоих маниакальных желаний.

Регулус взглянул на девочек. Макмиллан опустила глаза вниз, она не знала, что ей ответить. Да и Блэк особого ответила не требовал. Они не друзья, просто тусуются вместе. Его взгляд остановился на Алине. А вот её мнение ему было очень важно услышать.

Замятин замялась. Она всё ещё помнила о ритуале, проведённом месяц назад и о будущих событиях. А если от её ответа и сейчас зависит будущее? Может если девушка откажется, они не окажутся Пожирателями и не станут иметь с ними никаких дел? Может, стоит и правда отказать? Но ведь это Регулус. Как русская может не поддержать его, когда он просит? Зная характер Блэка, парень никогда не забудет ей подобного унижения. Алина делает вдох, выдох и обхватывает ладонь слизеринца.

Регулус переводит взгляд на их руки, ощущая от девушки жар, а затем вновь на голубые глаза. Блэк поднимает бровь, тем самым показывает, что всё ещё ждёт ответа.

— Я поддержу любой твой выбор. Ты же знаешь, — Алина легко улыбается ему, а у парня будто бы с сердца камни упали. Слава Мерлину.

— Ой, блядь, нашли время поворковать, — злится Крауч, щёлкая пальцами перед лицом русской. — Тут речь идёт не о чувствах друг к другу. Вы идёте на сильный риск! Играть с, — Барти быстро оглядывается и шепчет: — Тёмным Лордом безумно опасно.

— С таких пор ты боишься идти на риск? Разве ты не говорил, что опасность — твоё второе имя?

— Я это говорил, когда был пьяный. В прошлом году на третьем курсе. Да я любую другую хуйню скажу, когда выпиваю даже глоточек.

— Не надо вообще пить, раз не умеешь, — буркнула Рьяна, уложив голову на собственную ладонь.

— А ты вообще молчи, крестьянка, — отвечает Крауч на язвительность язвительностью.

— Почему я стала крестьянкой?

— Капаешься в земле, загоревшая, и вечно ноешь, — слова парня явно чуть задели Макмиллан, но не сильно.

Рьяна только раскрыла рот, чтобы сказать что-нибудь в ответ, но их обоих перебили Блэк и Замятин.

— Ну давайте хотя бы сейчас без ссор. Совсем некогда.

Барти гордо улыбнулся под громкое фырканье Макмиллан. В этот раз победа за ним.

В это же время похожие споры происходили у Слизеринского квартета. Бедная Дарья отбивалась от натиска друзей. Доркас в это время не обращала на них внимание, уткнувшись с головой в книгу, которую она выкрала из библиотеки.

Кстати, на счет той книги. Доркас понятия не имеет, обнаружили пропажу профессора или нет, но шума никто не поднимал. Это заставило девушку ещё сильнее напрячься. Для собственного спокойствия Медоуз поменяла обложку этой книги на обложку книги от дополнительных материалов по Трансфигурации, которую слизеринка купила ещё летом.

— Да плевала я на то, что мы с Гриффиндором враги. Там мой брат! Я иду болеть туда не за всю команду, а за Давида. И ваше нытьё меня не остановит. А продолжите крутить свою шарманку, вот увидите, я ещё похуже что выкину! Специально! Назло! — Дарья складывает руки на груди, переводя злобный взгляд с одного на другого. Рабастан и Эван её прямо сейчас ужасно злили.

— Наши не поймут! Между нами с Гриффиндором столько лет идёт война. Ты не можешь просто так пойти и сесть к ним на трибуны без последствий.

— Пускай кто-нибудь попробует что-то вякнуть. Я быстро этим смельчакам голову откручу и засуну туда, от куда они потом не достанут, — отвечает Замятин Рабастану.

Эван закатывает глаза.

— Ты ведёшь себя как ребенок, — бросает Розье, получая пенок под столом. — Да ну за что я получаю?!

— Это вы поступаете как дети! Факультетская война — самый настоящий бред. Я не буду из-за тупой стычки Годрика и Салазара пропускать возможность поддержать своего близнеца. Доркас! Поддержи меня! — русская касается локтя Медоуз. Та резко дернулась, не ожидая чужого прикосновения, быстро заморгала и только после посмотрела на друзей.

— Да, — коротко бросает девушке. Дарья взмахнула руками. Ей не нравится, то что подруга её совсем не слушает.

— Что да? Ты где витаешь Дорри?

Медоуз потирает лицо, отставляя книгу в сторону.

— Про что вы?

— Вот чтобы ты выбрала на моем месте? Пойти поддерживать брата-близнеца, который так долго и усердно тренировался для своей победы или пойти поддерживать его врагов, просто ради того, чтобы не выглядеть предателем в глазах факультета, который тебе нахрен не сдался, — Замятин кидает косой взгляд на закативших глаза парней.

— Ну слушай... Я понимаю брат и все такое... Но тебе здесь ещё учится два года. Факультет тебе потом прохода не даст.

— Ты должна была меня поддержать! — хлопает по столу русская, обратив на себя внимание. — Да что вы смотрите? А ну отвернулись! — студенты послушно вернулись к своим делам. — Видите! Никто не осмелится мне даже слова сказать.

— Дарья, делая как хочешь. Я тебе своё мнение сказала, — коротко отвечает Доркас, вновь уткнувшись в книгу.

Эван, уже походу смирившийся с позицией подруги, продолжил молча пережёвывать завтрак, а вот Рабастан останавливаться не стал.

— Я больше чем уверен, что братик твой тебя там даже не заметит. А когда вы выйдем один на один, с радостью бросит в тебя бланжер. Он лишь притворяется таким хорошеньким. С врагами он долго церемониться не будет. А ты на поле его враг.

Дарья сжала под столом кулаки, впиваясь ногтями в ладони. После наверняка останутся небольшие полукруглые вмятины.

Замятин соглашается со словами Лестрейнджа. Сама знает, что всё так. Да и она не лучше. Вернулась в команду, пообещав, что будет сливать информацию про команду брата. Если Давид узнает, он ей такого никогда не простит. И её присутствие на трибунах наверняка тоже не заметит. У него ведь сейчас Барби, чью поддержку парень ждет намного больше чем её.

Но какая разница?

Да даже если брат не заметит, Замятин пойдет туда для себя и своего спокойствия. Да и с Лили лишний раз проведёт время. А еще где-то в глубине души Дарье хочется верить, что на её матчах Давид тоже будет сидеть на трибунах Слизерина и поддерживать сестру.

Девушка смотрит внимательно на брата, прижимающий к себе свою девушку.

«Нет, нет, нет! Почему я вообще об этом думаю? Глупый Лестрейндж навязал мне эти мысли. Конечно же, брат заметит меня и будет рад! О чём я только думаю?»

«Не дай ему опорочить имя своего брата! Заткни его!», — раздается в голове у девушки.

— Забери свои слова обратно! Давид не такой.

— О, да ты своего брата плохо знаешь.

— Забери слова обратно! — Замятин громко хлопнула по столу, подрываясь с места на ноги. Совсем скоро полнолуние и её эмоции заметно шалят, а Лестрейндж как назло подливает масла в огонь.

Доркас кладет ладонь поверх руки подруги, пытаясь призвать её к благоразумию. Нечего сейчас устраивать сцены перед всеми. Взволнованные друзья внимательно следят за её дальнейшими действиями.

— Дарья ты чего? — спрашивает Медоуз. Злость внутри Дарьи отвлекает её и девушка совершенно не замечает подозрительный взгляд Розье.

— Забери свои чертовые слова обратно! Ты ни черта не знаешь про моего брата, чтобы так говорить про него! То, что ты мой друг не даёт тебе права поливать его грязью прямо перед мною! Ещё раз такое повторится, и я обещаю тебе, из твоего рта в следующий раз будут вылетать не слова, а зубы!

С этими словами Дарья подхватывает свою сумку и вылетает из зала под удивлённые взгляды брата и сестры. Они не понимали, что произошло между ней и её друзьями. Алина попрощалась с друзьями, решив поговорить с сестрой.

— Даша! — пытается окликнуть сестру блондинка. Замятин очень не удобно бегать на маленьких каблучках. Девушка всё ещё только учится на них ходить.

Дарья то ли притворяется, то ли действительно не слышит сестру, продолжая идти в никуда. Просто идёт, не особо задумываясь куда.

Будто бы назло ей на пути попадется Дван, на которого девушка буквально налетает. Из уст юной леди вылетает трёхэтажный мат.

На протяжении всего этого месяца Дарью нечто беспокоило. Она даже не могла объяснить, что. Стоит ей взглянуть на капитана своей команды, как жуткий страж без всякого предупреждения охватывает её. В такие моменты Замятин даже дышать не может. Задыхается, вот настолько ей становится страшно.

Именно по этой причине Дарья старалась избегать его. Только на тренировках приходилось быть рядом, потому что он был, как я уже говорила ранее, капитаном. Но стоило Двану объявить, что тренировка закончена, русская тут же убегала с поля. Наверное со стороны это выглядит странно...

— Дарья? Ты куда так спешишь? Я надеюсь, ты хотя бы позавтракала?

— О да, каша была великолепная. Прямо как из детства.

От взгляда парня у Дарьи мурашки по коже пробежались. Замятин удивляется сама себе. Последний раз такая реакция у девушки была вызвана взглядом того самого незнакомца с бала у Каминских.

Дарья до сих пор помнит те чёрные глаза и его белоснежный оскал. Как и его руки на своем теле и томные вздохи над её ухом... Замятин прокусывает губу, чувствуя вкус собственной крови.

«Так. Это было три месяца назад. Почему я всё ещё не могу его забыть. Я же пообещала себе, что сделаю это»

— Я спешу, Мальсибер.

Девушка толкнула плечам парня и побежала вперёд, слыша за своей спиной стук каблуков. Вот только Алины ей сейчас не хватало. Сначала одни довели, а сейчас еще одна. Ну почему ей так не везёт сегодня!

Алина с трудом догоняет брюнетку, хватая её за руку. Замятин тянет сестру на себя, привлекая её внимание. И это было сделано явно зря. Блондинка видела по взгляду старшей, что именно та сделает ей за это.

— Чего тебе?! — вспылила русская, желая отпихнуть от себя надоедливую сестру, но Алина так просто не сдавалась. Сестра на грани. Если её оставить сейчас в таком состоянии, то может случиться непоправимое.

— Пошли в туалет, тебя нужно привести в порядок. А то бедных детей по дороге спугнешь, — блондинка тоже решила перейти на русский язык и повела девушку к знакомому ближайшему туалету. Сестре сейчас нужна минута, чтобы разбомбить всё нахрен, ещё минута чтобы успокоиться. и после с ней уже можно будет поговорить.

Первая стадия гнева под названием «я их всех, как Сталин, перестреляю нахуй» на удивление не наступила. И слава Мерлину. Дарья просто влетела в туалет и включила сильный напор ледяной воды, подставляя под него свои руки. Алина смотрит на неё искоса, не понимая, что делает сестра, и безмолвно задает свой вопрос лишь одним взглядом. Замятин тяжело вздыхает, но всё же отвечает.

— После обращения типичной температурой моего тела после полнолуния стала тридцать семь и пять, а ближе к полнолунию тридцать восемь ровно. Я буквально горю! Я в последнее время перестала чувствовать какой-либо холод, за исключением воды. Вот её чувствую, но и то перед этим надо очень долго подержать. И знаешь, такой контраст приятный создается. Это странно... но я ничего не могу с этим сделать. Этот способ меня успокаивает в последнее время.

Алина внимательно слушала сестру, делая в голове свои выводы. Ради интереса девушка подходит ближе, подставляя палец под струю воды. Стоило коже только соприкоснуться с ледяной водой, Замятин тут же отдернула руку. Она очень, очень холодная. Дарья на её реакцию лишь пожала плечами.

— Может...расскажешь что произошло?

Дарья поджала губы и чуть обиженно взглянула на сестру. Замятин громко шмыгает носом, пожимает плечами и бросает:

— Этот ублюдок считает, что наш брат любит какую-то юбку больше меня. Что мы с ним враги и должны быть по разным сторонам. А это всё просто-напросто началось с обычного спора о том, что я хочу сесть на трибуны Гриффиндора, чтобы поддержать Давида, — на середине голос брюнетки стал немного дрожать, но она продолжила. — Мне стало так страшно, когда я действительно об этом задумалась. О том, что я ему действительно не нужна, а у нас, ты сама прекрасно знаешь, родственники на вес золота.... Мы их на пальцах способны пересчитать. Я не хочу упустить Давида...

На этих словах Алина растрогалась и подошла ближе. Блондинка разворачивает сестру и крепко прижимает к себе. Вот тебе и отклики перед полнолунием. Сначала ты злишься, не зная как себя успокоить, готов рвать и метать, а потом ты бьёшься в истерике. Как хорошо, что участь быть оборотнем Алине никогда не грозила.

— Я после обращения вообще никому не доверяю. От куда мне знать, что какая-нибудь крыса, которого я называла другом, не сольет меня Министерству? Доверять-то доверяй, но я всегда проверяю. У меня нету права на ошибку. А вы... а вы мои самые близкие люди, — Дарья утыкается в светлую гриву младшей сестры, вдыхая сладкие фруктовые духи. — После появления этой шлюхи в жизни Давида, он совсем перестал уделять нам время.

После последний слов Алину будто озарило. Она наконец-то поняла в чём дело. Уж точно не в полнолунии и не в словах Лестрейнджа. Это всё лишь подлило маслица в огонь, а сам огонь начался от другого. Слизеринка сама только недавно это пережила, полмесяца назад на вечере Хэллоуина.

— Ты ревнуешь Давида, — произносит очевидный для себя факт Замятин. — Точно, Даша. Вы же близнецы. Вы всё детство до Хогвартса и появления Лили провели вдвоём. Ты воспринимала всё это время Давида, как своё собственное  продолжение, от чего тебе не нравится появление Марлин, ещё одной девушки в его жизни. Тебе кажется, что он нашел тебе замену, но это не так!

— Ещё как так!

— Нет! Ещё и Давид поступает точно так же. Он никогда так сильно не бесился на Регулуса, сколько бесился на Сириуса. Ты для него тоже продолжение себя, а тут у тебя другой парень нарисовывается. Какие же вы дураки, я с вас не могу, — смеётся Алина. Дарья поднимает прослезившиеся глаза на блондинку и прижимается к ней сильнее. Всё было максимально логично, но никто об этом не догадывался. — Даша, пойми, мы все, в частности ты с Давидом, разные люди. У каждого своя жизнь. Мы не можем вечность зависеть друг от друга. Давид счастлив с Марлин, ему хорошо. Он её не первый год добивался и наконец-то добился. Даже если он уделяет Маккиннон внимание больше, чем тебе, просто смирись с этим. Мы ведь семья и не должны зацикливаться на таких мелких ситуациях. И ты найдешь себе любовь всей жизни. Давиду тоже придётся смириться, что твоё внимание отдано другому парню, но это нормально. Или как ты видишь своё будущее? Ты, твой молодой человек, дом и на коврике Давид или как?

Дарья замялась, не зная что ответить. Ей не хотелось признавать, что Алина права. Она действительно была уверена, что в будущем Давид будет рядом с ней под боком и так до конца.

— Да, именно так я будущее своё и видела, — бросает Замятин, пытаясь не смотреть на усмешку сестры.

— Не боись, я уверена, что Давид думает точно так же до сих пор, — блондинка перекладывает свои руки к ней на плечи.

Дарья вдруг резко раскрыла глаза и глянула на Алину.

— И в моем представлении будущего и в его нету тебя... Боже мой, прости! — брюнетке, как только она поняла это, стало безумно стыдно перед сестрой. Они с близнецом в последнее время совсем про неё забыли.

— Не волнуйся, я не в обиде, — отмахивается девушка, произнося ложь. Конечно обижается, но Алина начала потихоньку смиряться с этим. — Зато Давид не капает мне на нервы, пытаясь разлучить меня с Регулусом. Вот это явным плюс!

Дарья широко улыбается, совсем забывая о слезах.

— Я так рада за тебя. Как у тебя продвигаются дела с Регси?

— Регси? Ох, только не говори ему так в лицо. Вы друг друга поубиваете! — смеётся Алина. Сестра даёт ей свою руку, предлагая взяться за неё и вместе пройти к спортивному стадиону, где, собственно и пройдёт матч. Блондинка переплетает их пальцы, и вместе они направились к выходу из туалета.

— Так-так, не переводи тему, рассказывай давай.

— Ну..., — Замятин чуть-чуть мнётся. Её щеки краснеют. — У нас всё хорошо. Мы решили не спешить. Да и рано ещё. Пока хорошие друзья, которые бросают друг на друга двусмысленные взгляды. Да и знаешь... у него вообще-то невеста есть...

— Что?! — мгновенно взрывается Дарья, узнавая об этой новости. — Он вообще обалдел! Как он смеет тогда к тебе лезть! И ты нахрена позволяешь?! Я всё Давиду расскажу. Открутим этому сероглазому голову и спрячем тело.

— Ну дослушай хоть! — Алина перешла на английский язык. Она пытается успокоить сестру. Ей льстила мысль, что несмотря на частое безразличие от старших близнецов, они всё ещё волнуются за свою младшую сестрёнку. — Его заставили родители. А сейчас он в тайне пытается разорвать помолвку. В тайне от всех. Ему помогает Сириус. Они какое-то дело замутили с Ванити.

Дарья перевела задумчивый взгляд на Алину. Так вот почему Сириус связался с Эммой.

— Так, вижу тебе эта тема не нравится. Давай другое что-нибудь обсудим...— предлагает Алина и тянет сестру к полю для Квиддича. Эх, жаль, погода с каждым днём становится всё хуже и хуже. Совсем скоро таких приятных словесных деньков не будет. Пока есть время, надо ими наслаждаться по полной. И заодно запасаться тёплыми куртками. — Что вообще думаешь о матче? Кто победит, твои ставки?

— Конечно же, Гриффиндор. Ну вот честно, они куда сильнее Когтеврана. У этих орлов без крыльев тройка сильных игроков, в то время как в команде нашего брата все талантливые. Дальше будет наш матч с Пуффендуем, но мы их тоже разобьём. Жаль, конечно, играть против брата, ну а что мы ещё хотели, когда оба шли в разные команды? Как говорится, победит сильнейший!

— Идеальный настрой! — поддерживает её Алина. — Пока есть время до матча, хочешь я тебе львенка на щеке нарисую? Брату в поддержу.

— А знаешь, хочу!

***

Давид провожает взглядом сестёр, заранее намечая в планах после матча поговорить с ними двумя. Сначала с Дарьей со своими повышенными эмоциями перед полнолунием, а после с Алиной. Дошёл до него слушок, что младшая с двумя друзьями решила расследовать убийство суицид.

Не то чтобы Давид не доверял Дамблдору, но ведь даже дураку понятно, что на самоубийство это не смахивает совершенно. Главное, чтобы поверило министерство. А для этого надо безоговорочно поверить словам директора школы, как бы тяжело это ни было.

Не успевает Замятин порассуждать о Дамблдоре, как чёрный ворон влетел в Большой Зал. К его лапе была привязана посылка. Парень тут же понял, что это... Он пихает друзей, заставляя и их обратить внимание на птицу. Та покружилась над их столом и грациозно опустилась в центр, позволяя от себя отвязать тяжёлую книгу. Но для начала всё же потребовала перекус.

– Кусачий! – восклицает Джеймс, когда ворон укусил его за палец. – На тебе печенье, его кусай. Мне пальцы ещё нужны.

Давид бросает на Джеймса рассуждающий взгляд, а после переводит его на яркую, оттенка крови печать. Большая буква «К», а рядом изображена ворона — их тотемное животное.

Герб Каминских. Сомнений не было, от кого оно.

Фёдор, получивший письмо от своей «кузины», естественно, побежал помогать. Парень не был удивлён тем, что ответ пришлось ждать больше месяца. Он был уверен, что кузен откликнулся на просьбу о помощи очень быстро, но учитывая расстояние между Лондоном и Ленинградом, а также время, которое давалось Каминскому найти нужную книгу, пришлось ждать.

Вместе с посылкой прилагалось письмо. Давид сломал печать и принялся его читать. Замечая вопросительные взгляды друзей, переводил им отрывки письма.

«Ну наконец-то я получил от тебя хоть какую-нибудь весточку...

Неужели Даша не общалась с Фёдором с конца лета? За три месяца ни разу? Или общалась, но кузен драматизирует?»

...Перейдем к делу. Если честно, твоя просьба меня немного ввела в ступор. Зачем тебе анимагия? Ты ведь и так оборотень. В какого ещё чудища ты решила обратиться? И пусть твоя просьба показалась мне странной, я всё равно постарался найти то, о чём ты меня просила. Времени ушло много, поэтому так долго и не отвечал. Ещё и мамаша чокнутая накидала на меня проблемы нашей семьи и требует, чтобы я их учился решать. А то, видите ли, я на роль главы нашего «Великого» дома совсем не гожусь, и вообще я ужасный и никудышный сын. Будто бы мне не всё равно на всё это.

В книге, которую я послал вместе с письмом, написано всё о самой анимагии и о том, как им стать. Будь осторожна и не лезь в дерьмо, иначе я просто не успею тебя вытянуть. Не забудь после вернуть её, иначе матушка с меня три шкуры спустит.

А насчёт того имбецила, да пошли ты его нахуй. Какой-то хреновый у тебя вкус на парней. Сначала этот черноглазик с бала, который развёл тебя на раз-два. А сейчас какая-то звезда. Да пускай он ёбнется с высоты звезды, в честь которой он был назван, обратно на землю.

Давид чувствует, как за ним следят мародёры. Письмо было написано на русском, оттого друзья не могли сами подглядеть или попросить зачитать вслух. Его взгляд останавливается на Сириусе. Конечно, он знал о сестре с другом. Друзья старались сделать из него идиота и скрывать это, но получалось у них плохо. Всё было написано у них на лице. Но он не знал, что чувства Дарьи настолько серьёзны, что девушка решила признаться об этом двоюродному брату. И эта влюблённость ему совсем не нравилась. Блэк, вероятно, понял, что его имя упоминается в письме и явно в том контексте, в котором Замятину не очень стоит знать.

Если он правда тебе нравится, то стоит попробовать. Вспомни наших родственников и их истории. Все отказались идти до конца за своей любовью и страдали всю жизнь, обременяя тем самым ближних. Но не доверяй ты этому сопляку до конца. Люди не меняются, тем более ублюдки по типу твоего. И не пытайся его менять. Захочет — сам пересмотрит своё отношение к тебе. Нет — шли нахуй.

Пиши, я постараюсь отвечать поскорее.

Будь осторожна. Твой любимый и единственный кузен,

Каминский Ф. А. ;)

P. S. Я узнал, кто этот мутный парень с бала, которого ты на балу... короче, не важно, ты поняла. Мама, оказывается, еще тогда у своей знакомой узнала и только сейчас соизволила рассказать. Это был Волков Герман Всеволодович. Какое странное имя у его отца. Такие имена сейчас редко дают. И, наверное, самое стрёмное, о чём со мной поделился Ваня Соколов — он тебя, скорее всего, знал. Он врал тебе о том, что не знал кто ты. Его семья была вассалами твоей семьи. Или всё ещё являются, не сильно в это вникал. У его отца были тёрки с твоим дядей Романом, а после вник в них твой отец. Может, у этого Германа был гениальный план мести за отца — обесчестить тебя? Как-то тупо, учитывая, что ты живешь в Лондоне и твоя честь тебе нахрен не сдалась.

P. P. S. Короче, Герман мутный, его отец мутный и вся эта заваруха мутная. Не связывайся с Волковым, ладно?

Давид сжал в руках письмо, закинув его в карман. Перед матчем выбросит.

— Ну что, что насчет анимагии? — Джеймс спросил первым, устав ждать, пока Давид отойдет после прочтения письма.

Но Замятина уже перестала интересовать дурацкая книжка по анимагии. Больше всего его волновала личность Германа Волкова и что ему действительно было нужно от его близняшки Дарьи.

Даша говорила, что переспала по пьяни с незнакомцем в Ленинграде после бала Каминских. И говорила, что они оба не знали друг друга. Фёдор рассказал об этом в письме, о котором сестре не стоит знать. А это значит, что она никогда не узнает о Волкове.

Может, Дарье и не стоит это знать? У неё и так много проблем, не надо загружать её ещё и этим. Давид решил умолчать и не беспокоить сестру.

Кто знает, приведёт ли этот выбор за собой последствия? Будем верить в лучший исход событий...

— Вы о чём вообще? — не понимает Римус, который изначально не был введён в курс дела. Мародёры переглянулись, решая между собой рассказывать сейчас или позже.

Давид не любил скрывать что-то от Римуса и потому всё же решил рассказать.

— Мы придумали одну затею. Правда она тебе не понравится, — предупреждает заранее Замятин, чувствуя в кармане скомканное письмо.

— Мне уже не нравится, — Люпин оглядывает их троих, боясь представить что могло прийти к ним в голову.

— Ты ведь никак не реагируешь на других животных, не так ли?

— Да...

—  Ну вот я нашел у отца интересную книгу... — заменяет Давида Поттер. Заметив скептический взгляд друга Поттер возмущенно вскрикнул. — Да! Я умею читать и да, я иногда это делаю! Да что вы пристали?

— Так... — оборотень всё ещё не понимает.

— Ну короче, — Сириус решил не оттягивать. — Мы хотим проводить с тобой полнолуния. Для этого мы хотим стать анимагами. — Блэк бросает быстрый взгляд на Замятина. — Может, даже с, — парень опять смотрит на Давида, намекая на личность той, о ком он говорит. Её имя произносить совсем не хотелось.

— Нет! Ни за что! Тем более с Дарьей. Давид, ладно эти двое...

— Эй, —  послышалось от Поттера и Блэка.

— ...Но ты то видел на что способны мы с твоей сестрой.

— О чём вы? — не понимает Сириус. Джеймс смотрит на него виновато, намекая, что тоже осведомлён, но решил ему не рассказывать. С каких пор лучший друг ему ничего не рассказывает?

Давид смотрит на него оценивающе, будто размышляя, стоит ли другу доверять такой секрет или нет. Конечно, он расскажет, но почему бы не побесить Блэка?

— Моя сестра, младшая, какого-то хрена оказалась в лесу в полнолуние с двумя когтевранками. С теми самыми, которых ещё называют сумасшедшими, — Сириус бросает быстрый взгляд на стол Когтеврана, сразу понимая о ком идёт речь — Пандора Спенсер и Эммелина Вэнс. — Римус и Даша почувствовали их...

Давид прервался, не зная, как правильно продолжить рассказ. Дальше ведь придётся рассказать о неприятном моменте с Люпином. Замятин смотрит на лучшего друга, и тот понимает всё без слов, продолжая рассказывать сам.

— Я хотел напасть на девочек. Туда ещё тогда Давид прибежал. Мы ведь с Дарьей отличаемся всё-таки. Она быстро распознала запах её брата и сестры и пыталась помешать мне напасть на них. Я её чуть не убил в ту ночь... Но она попыталась остановить меня только тогда. В другие разы Дарья с удовольствием набрасывалась на животных и разрывала их в клочья. А если она на вас, придурков, накинется? Или я, и Дарья опять пострадает? Давид, ты хоть ей рассказал об этом всем? Она до сих пор помнит ту ночь и обходит меня стороной. Тебя, за вашу дурацкую идею, она вообще придушит.

— Да не будет все так, не драматизируй.

— Дарья на днях чувака со своего факультета отмутозила за то, что он не правильно на Доркас посмотрел. И Медоуз ей просто подруга. А теперь представь, что она с тобой и со мной сделает, когда ты, её близнец, заявишь, что решил побегать по полнолуниям с нами, зная, что один из нас может сорваться. Твоя сестра из тебя быстро всю дурость выбьет.

Давид цокает, полностью сдаваясь. За то Джеймс решил продолжить спорить.

— За вами всё равно должен кто-то приглядывать. Ты сам говоришь, что вы с этой копией Давида вместе безумно опасны. А если человек другой, не дай Мерлин, заглянет в лес? Или вы друг с другом опять поцапаетесь? Если мы станем анимагами, я сомневаюсь, что вы будете на нас нападать. Дарья почувствует, что это мы, и атаковать не будет...

— А если нет? — Римус мрачнеет. — Дарья она... — хочет продолжить парень, но пересекается со взглядом Давида.

Взгляд Замятина говорил сам за себя. Гриффиндорец безмолвно говорит ему замолчать. Друзьям не стоит знать о странностях, происходящих с его сестрой.

В последние дни всё становится ещё хуже. Слизеринка стала взрываться буквально на пустом месте. Неправильно посмотрел, Дарья кричит, что-то не то сказал, она готова разорвать этого глупца, посмевшего открыть рот. И самое страшное происходит перед полнолунием. Когда Давид заметил, что сестра злится, он внимательно наблюдал за её глазами. В последнюю неделю при злости её глаза становятся яркого янтарного оттенка и отрастают клыки. Слава Мерлину, при посторонних у Замятин этого не происходило. И дотронуться до неё невозможно. Девушка слишком горячая, и от прикосновения к ней действительно можно обжечься.

— Что с ней? — интересуется Сириус, поглядывая то на Люпина, то на Замятина. Не нравятся ему их странные гляделки.

— Неважно, — коротко бросает Давид. — У тебя в любом случае не удастся нас переубедить, — парень быстро меняет тему, чувствуя, как воздух между ним и Блэком резко электризовался. — Книга уже у нас. У нас есть пошаговая инструкция, и мы станем анимагами. Тебе потом самому понравится, вот увидишь.

Римус понимал, что друзей переубеждать уже действительно бесполезно. Если мародёры что-то решили, то пойдут до конца, чего бы им этого ни стоило. Ему остаётся лишь надеяться, что эта затея не выльется им потом боком.

— Так. А вообще доедаем завтрак и быстро дуем на стадион. Кто за нас там будет Когтевран в порошок стирать? Нам ещё надо стратегию повторить. Ну и само собой воодушевляющая речь! — Джеймс пихает Сириуса и Давида. — Болей за нас громче всех, Лунатик! — гордо произносит гриффиндорец, вызывая улыбки у друзей.

— Когда это я успел стать Лунатиком? — не понимает Римус.

— Когда по полнолуниям стал бегать. Ну а что? Реально же круто звучит. Я теперь буду называть тебя только так, готовься!

— А ты тогда... Как тебя Эванс называет? Олень? Будешь оленем!

— Сохатый, — придумывает Давид и его идея нравится всем мародёрам. Поттер на это закатывает глаза.

— Меня Лили будет называться любимым. Тоже меня будете так окликать?

— Да любой твой каприз, пупсик, — шутит Блэк и резко начинает бежать в сторону выхода, дабы уберечь себя от подзатыльника Джеймса, который бросился за ним следом.

— А ну иди сюда!

***

Погода, к счастью обеих команд, была ясной. Ни одного облака, которое могло бы скрыть в себе снитч, ни намёка на дождь, из-за которого игроки в очках не могли бы видеть. Слизеринцы и пуффендуйцы, чья игра следующая, могли только завидовать. У них-то прогнозируется сильный ветер и тот самый проклятый дождь.

Джеймс оглядывает трибуны, замечая всех важных для него людей. Лили, Римус, да даже сёстрам Давида он рад. Вся трибуна Гриффиндора разрывается от количества людей. Все поднимают вверх плакаты с пожеланиями победы, на каждом шарфы и шапки со львами. Даже лица у болельщиков разукрашены соответствующе. Поттера всего распирало от радости.

Команда позади него тоже была довольной. Но, на взгляд капитана, слишком расслабленная. Нужно замотивировать их перед игрой, чтобы держать в тонусе.

— Если проиграете, я вас всех закапаю под Гремучей Ивой, — коротко, но весьма серьёзно сообщает Джеймс, получая недоверчивые взгляды от его команды. —Ладно, я шучу. Частично. Я действительно вас нахрен всех прикончу, если мы проиграем.

— Слыш, ловец, победа по большой части зависит от тебя, — хмыкает Блэк, получая пинок от Замятина. Не хватало ещё Поттера перед матчем злить. Он тогда реально с них пять шкур спустит.

— Свои кольца охраняем тщательно, по чужим забиваем. Охотников орлов сбиваем не жалеем и сами смотрим в оба дабы по затыльнику не получить. Всё ясно?

— Так точно, капитан!

— Мы идём за победой! И только за ней! Никакого проигрыша!

Джеймс очень боится проигрыша. Это первая игра в его новой роли капитана, ему нельзя обложаться. С обоих сторон к нему подошли Марлин и Мэри, уверяя его в их победе, и повели парня в сторону поля.

Когтевранцев ещё не было видно. Видимо, ещё повторяют все стратегии и тоже произносят вдохновляющую речь. У Поттера в этот раз не вышло, команда не особо замотивировалась после его слов, но хотя бы сделали вид, чтобы не расстраивать своего капитана перед игрой. В дальнейшем они обязательно проработают этот косяк.

Мадам Трюк выходит в центр поля, дожидаясь команд. Болельщики ревут от нетерпения, продолжая поддерживать свой факультет еще до начала игры. Встав в круг, игроки Когтеврана кладут руку друг на друга, что-то выкрикивают и подымают их вверх. Поттер невольно напрягся. Орлы выглядели куда более сплочёнными и уверенными, нежели его львы. Вот что значит капитан со стажем, не то что он...

Капитаны выходят вперед, пожимая друг другу руки. Между ними вот вот молнии замелькают. За своими капитанами повторяют и их команды.

У Сириуса глаза опасно заблестели, стоило ему пересечься с Эдвином Бофортом. Рукопожатие у них двоих было слишком крепким.

— Как обычно — от вас требуется честная и красивая игра, всем всё ясно? — спортсмены согласно закивали, — тогда седлайте мётлы!

— Смотри не упади с метлы, Блэк! — смеётся Эммелина, чувствуя поддержку своего факультета. В её глазах искрится веселье. Но этот огонек в ней быстро потух, когда она пересеклась взглядом с русским. Тот наверняка вылазку с сестрой всё ещё не забыл. Обычно, когда человек пытается запугать кого-то, его взгляд становится ледяным, но у Давида всё было наоборот. Огонь опаснее льда. Вэнс неосознанно сглатывает и возвращается к издевательствам над их новым игроком, будто ничего не случилось.

— Вот сука, — шипит Сириус. — Посмотрим что она запоет, когда я её в первые десять минут скину с метлы. 

— Не ведись на её провокации, — советует Давид, когда вся команда наконец-то поднялась на мётлах вверх. — Она специально любит выводить из себя, чтобы потом весь фокус был переключен на неё. И пока ты будешь пытаться ей отомстить, другие будут забивать голы. Она в команде как приманка.

Сириус на это лишь громко хмыкнул. Двумя руками он крепко охватывает древко. Взгляд случайно цепляется за копну кудрявых тёмных волос. Дарья сидела на трибунах Гриффиндора, обмотав себя красным шарфом, а на щеках у неё нарисованы яркие львы. В руках она на пару с Алиной и Лили Эванс держит огромный плакат «Вперёд, Гриффиндор!». Замятин ярко улыбается брату и старается не замечать Блэка.

«Она лишь поддерживает брата. Не будь он в команде, Дарья бы ни за что туда не села, а осталась бы с друзьями.»

Замятину льстит внимание сестёр, парень кивает им двоим, затем Лили, приветствуя тем самым и её, а после переглядывается со своей девушкой. Блондинка игриво следит за ним, ожидая дальнейших действий гриффиндорца. Пока не было предупреждающего свистка о начале, он, сидя на метле, наклоняется к ней ближе, накрывая её губы своими, чувствуя, как Марлин улыбается сквозь поцелуй. У Давида самого улыбка не сходит с лица, когда находится рядом с Маккиннон. Главное, друзьям не рассказывать, а то ещё и засмеют.

Джеймс, чувствуя на себе взгляд его возлюбленной Эванс, в миг расслабляется, забывая о прошлых переживаниях. Поттер с усмешкой подмигивает ей, а рыжеволосая в ответ на это фыркает, пытаясь сдержать улыбку.

— Все готовы? — уточняющий вопрос от мадам Трюк. Капитаны согласно кивают, сильнее хватаясь за метлу. — Тогда на счёт три! Раз! Два... — седая женщина смотрит сначала на Поттера, затем на Грэнхольма, — Три! — раздаётся громкий свист, дающий понять о начале игры.

Квоффл летит вверх, а игроки бросаются за ним вслед. Первым до него долетает Спиннет, а затем резко поворачивает метлу в сторону поля когтевранцев. Алиса Стоун, сидящая с профессорами, крепче обхватывает микрофон, готовая озвучивать каждое действие спортсменов. Все затаили дыхание.

— Раздается свист, и первым до квоффла долетает Алекс Спиннет! Он перехватывает мяч прямо перед носом Энтони Голдстейна и вырывается в сторону колец Когтеврана! Остальные охотники орлов пытаются ему помешать!

Стоило игре только начаться, как трибуны моментально заревели, поддерживая свою команду. Все радостные и счастливые.

— Спиннет передаёт квоффл Мэри Макдональд, а та делает моментальную подачу Марлин Маккиннон, сбивая с толку команду Когтеврана. В неё целится Эдвин Бофорт! Но Давиду Замятину удалось отбить бладжер, отбивая его в сторону Эммелины Вэнс! Хороший удар, Давид! — улюлюкает Стоун, получая укоризненный взгляд от процессоров. Комментаторы должны быть нейтральными и не давать никому предпочтения. Но что сделать уже Алисе, которая так яро болеет за свой родной факультет.

Давид поднимает голову, замечая в небе Джеймса и ловца команды Когтеврана — Патрисия Даркис. Когтевранка решила испытать выдержку Поттера, всеми силами пытаясь вывести его из себя. Слава Ленину, друг терпит до последнего ради своей команды, всматриваясь в каждый угол, в надежде заметить золотой снитч.

— Марлин стремительно летит в сторону колец вражеской команды и в самом конце передает мяч в руки Мэри. Та его ловит и замахивается, кидая квоффл в правое кольцо! О нет! Девушку постигла неудача! Капитан команды Мэттью Грэнхолм, занимающий позицию вратаря, успевает поймать мяч, не давая забить им гол!

Мэттью скалится. Его глаза обводят силуэт Макдональд снизу вверх. Поигравшись с бровями, давая там самым Мэри странные намёки, парень кидает мяч Элизе Фоссет — третьей охотнице. Поттер говорил о ней слишком мало. Команда даже не знает, что от неё следует ожидать. Скорее всего, в команду её взяли из скамейки запасных.

— Фоссет ловко хватает мяч и мчится в сторону колец Гриффиндора. В неё метят свои бладжеры загонщики — Сириус и Давид, однако, к счастью Элизы, Бофорт вовремя успевает подлететь и отбить сразу два тяжёлых мяча!

«Джеймс же говорил, что он достаточно хилый. Вот собака, видимо тренировался летом».

Бофорт хмыкает, стоит ему заметить недовольный взгляд Блэка. Ну вот нарывается же получить по морде! Сириус обещает себе, что следующий бладжер полетит в этого рыжего идиота. И Давид, судя по его выражению лица, который тоже неотрывно смотрел на когтевранца, готов помочь ему в этом.

— Элиза пасует Даллесу... Но мяч перехватывает Маккиннон! Да! Моя красотка лети! — вдруг резко закричала Алиса, радуясь, что мяч наконец-то вернулся её факультету, ещё и к её подружке.

— Мисс Стоун! Будьте более сдержаны! Вы должны оставаться нейтральной стороной!

— Простите, профессор. Итак, Марлин резко разворачивается, путает Голдстейна с Фоссет и вырывается вперёд! Бладжер от Даллеса пролетает над её головой, пас Макдональд!

Мэри неотрывно следит за движениями блондинки, замечая её намёк, и ей удаётся поймать квоффл. Перед ней возрастают силуэты Вэнс, Фоссет, и Голдстейна. С правой стороны Макдональд замечает свободного Спиннета и бросает ему мяч. К счастью, Алекс был не так далеко, и парню удаётся взять мяч.

Замах, бросок...

— Гол! — очень громко протягивает Алиса, подрываясь на ноги. Она громко хлопает, поддерживая свой факультет.

— Мисс Стоун! — в этот раз делает замечание профессор Флитвик. Не замечая довольной ухмылки своей коллеги — профессора Макгонагалл. Она-то была очень довольна своим факультетом. Первый год их.

— Десять ноль в пользу Гриффиндора!Львята вырываются вперёд. Смогут ли орлы переиграть их? Узнаем через несколько минут.

Давид и Сириус дают друг другу пять и переглядываются с охотниками. Джеймс смотрит на них с высоты. Один гол — это даже близко не победа. Нечего так рано расслабляться. Поттер продолжает вглядываться в небо. Главное — рано не найти снитч. Им надо перед этим набрать приличное количество очков, для того чтобы вырваться и застрять на первом месте среди факультетов.

Матиас Браун разминает шею, а затем, после сигнала о том, что мяч вновь выпущен на поле, крепко обхватывает древко. Джеймс уверен в своём вратаре, он ни за что не пропустит ни одного мяча.

Римус, Дарья, Алина и Лили сидят все вместе, на трибуне Гриффиндора. Все такие красивые и разукрашенные. Они громко хлопают, когда Макдональд вырывается вперёд и забрасывает мяч в кольцо. Да даже недавняя стычка с Мэри меркнет на фоне радостного настроения брата.

На мгновение взгляды Дарьи и Сириуса пересекаются. Русской становится немного неловко, но заботливая рука Эванс, обхватившая её не даёт уйти в свои мысли. Подруги улыбаются друг другу, забывая о Блэке.

— Ну Спиннет выпендрежник! Гляньте, что творит!— Алина комментирует моменты матча. Алекс решил повыпендриваться перед представительницами прекрасного пола, делая опасные трюки вместо того, чтобы выполнять свою прямую роль. Люпин усмехается.

— Алекс всегда такой. Не обращайте внимание. Играет он всё равно превосходно. Этого хватает, чтобы простить ему такой грешок.

— Ну только если, — Дарья качает головой и удобно устраивает голову на плече лучшей подруги. — У нас бы за такое уже выпотрошили. И я не шучу! Мальсибер начал тренировки. Опоздал на секунду — в тебя уже летит что-то тяжелое. Не там, где надо, улыбнулся — в тебя полетит заклинание, которое собьёт с метлы, и ты упадешь на землю, что-нибудь сломав. А у вас какие-то нежности.

— Так вот почему Регулус всегда такой побитый возвращается, — блондинка смотрит на сестру.

— Ну Регси ещё повезло. Его и Мальсибер боится трогать. У аристократов своя иерархия, в которой Дван ниже Лестрейнджей и Блэков. Зато остальные получают по полной. Он недавно запустил мне бладжер в голову с маленького расстояния. Я думала, она отлетит. Эван недавно убегал от его проклятий. Всё решает твоя родословная. Замятины, конечно, род древний, но мы, как недавно меня обозвал Мальсибер, дефектная ветвь. Именно поэтому мы как изгои там. Ну ничего, слизеринцы боятся нас трогать.

— И как вы это терпите? — спрашивает Лили.

— Я же говорю — иерархия. Хочешь спокойно учиться на Слизерине и не бояться каждого шороха, то будь добр, следуй правилам, которые были созданы ещё задолго до твоего рождения.

— Ужас какой. Все факультеты как факультеты, а у вас диктатура какая-то.

Сёстры Замятин усмехаются. Другой реакции от представителей Гриффиндора они и не ждали. Они слишком дружелюбные и честные, дабы жить по их правилам.

Макдональд уворачивается в сторону. Бладжер летит вниз, за ним направляется Сириус, решив показать себя в свой первый матч. Блэк обгоняет бладжер и отбивает его в сторону Элизы Фоссет. Уж слишком она поверила в себя, когда посмела насмехаться над ним.

— Квоффл переходит в руки Эммелины Вэнс. Пас Фоссет, Элизу догоняют охотники вражеской команды — Спиннет и Маккиннон... Пас обратно Вэнс. Бросок в руки Энтони Голдстейна. В него летит бладжер, пущенный Блэком...но Бофорт не позволяет ему сделать задуманное! — Стоун продолжает комментировать матч.

Вдруг, откуда-то не возьмись прилетает бладжер и попадает в руку не успевшего что-либо понять Замятин. Давид почувствовал жгучую боль в запястье. От боли захотелось взвыть, но гриффиндорец до последнего молчит, дабы показать себя настоящим мужчиной.

Но боль победила, и Давид не смог удержать биту, уронив её вниз, что сразу заметила Стоун.

— Бофорт отправляет бладжер в сторону Давида Замятина и попадёт ему прямо в руку! Не уж то загонщику Гриффиндора придётся выйти из игры?

Поттер моментально обернулся на слове «выйти». Джеймс хмурится, чуть сужает глаза, пытаясь всмотреться в происходящее на поле. Ему и Клоптану пока всё равно делать было нечего. Леланд Эйвери в своё время был прав, когда говорил ловцу-второкурснику, что будет чувствовать этот снитч даже затылком. Именно поэтому парень сейчас был расслабленным и всё своё внимание переключил на свою команду.

Давид от боли аж побледнел. Игру остановили и к нему направилась мадам Помфри. Замятин смотрит на команду и видит в их глазах сомнения и переживания. Все понимали, что если сейчас из игры выйдет талантливый загонщик, им кранты. Блэк не сможет их так оберегать, как он.

Гриффиндорец опускает глаза на волшебное кольцо, переданное ему от его бабушки Дарьи Медведевой. Русский до сих пор помнит, как с гордостью отец вручил ему это кольцо, рассказывая истории о своей талантливой матери. И ведь ему самому первому вручил волшебный инструмент. Не любимице отца Даше, не нежной маминой дочке Алине, а ему — единственному сыну. Нету ощущения лучше этого.

Давид накрывает больную руку ладонью с волшебным кольцом и шепотом, пока никто не видит, читает заклинание. Ладно, пускай его считают слабаком, нежели сейчас он подведет команду.

Джеймс встаёт на ноги и подходит к другу, решив, как капитан команды, уточнить некоторые вопросы. К ним подошла мадам Помфри.

— Это недоразумение! Я её от неожиданности уронил. Если бы запястье действительно было сломано, я бы так спокойно не сидел!

Давид пересекается взглядом с взволнованными сестрами. Дарья дёргает ладонью с кольцами, спрашивая, мол, воспользовался им, на что Замятин отвечает согласием, и девушки выдыхают.

Мадам Помфри проводит обследование, и слова Давида подтверждаются — на руке лёгкий ушиб, не более.

— Радостная новость! Давид Замятин возвращается в игру! — Счастливая Марлин налетает на него с объятьями, радуясь, что парень не пострадал.

Замятин был уверен, что его маленькую хитрость никто не заметил. Но как же он ошибся... Капитан команды Когтеврана — Мэтью Грэнхолм заметил махинацию русского и решает так просто это не оставлять. Он поворачивается к команде и машет, давая какой-то знак, о котором знали лишь орлы.

— Игра продолжается. Напоминаю, счет всё ещё десять ноль в пользу Гриффиндора! — произносит Стоун в микрофон. Болельщики львят громко аплодируют.

Джеймс что-то шепчет Давиду, хлопает по плечу и отводит к команде, дабы сделать несколько замечаний перед продолжением игры.

— Сириус. У тебя лучше всего получается атаковать, а у тебя, Давид, защищать. Так и делайте всю игру. Давид, отбивай бладжеры в сторону Сириуса, а ты уже в когтевранцев. Макдональд, чаще пасуй. Спиннет, меньше балуйся и больше старайся играть. Маккиннон, ещё раз будешь строить глазки нашему загонщику, мне придётся одного из вас выгнать. Вы мешаете друг другу, голубки. Браун, ты лучший! Я тебя обожаю! Продолжай защищать ворота так же, как и сейчас. Всё! Расход! Марлин, Давид, вас я предупредил.

Макдональд и Блэк посмеялись над смущенными друзьями и повели их по разным сторонам.

Обе команды уселись на мётлы и взлетели вверх. Мадам Трюк берет свисток в рот. Свист — игра продолжается.

Алина очень сильно переживает. От нервов руки сами начинали крутить кольца на пальцах. Кость у брата-то срослась, но боль все ещё осталась, и не меньше, чем изначально. Ещё и когтевранцы как-то агрессивнее стали играть.

— Когтевранцы не собираются сдаваться и выходят вперед! Фоссет роняет мяч, и его тут же подхватывает Макдональд! Ох нет! Генри Даллес пускает бладжер в плечо Мэри, и та тоже роняет его! Эммелина Вэнс подхватывает квоффл. Бофорт бросает в Мэри второй бладжер, и он попадает в голову! — Голос Стоун становится напряженнее. — Вот нахал! Мадам Трюк! Разве это честно?!

Мэри едва с метлы не падает. К ней тут же подлетает Сириус и подхватывает за плечи, удерживая её на метле. Алиса убирает с уст микрофон и недовольно поворачивается к Декану Гриффиндора.

— Профессор Макгонагалл, что они творят?

Минерва наклоняется ближе к своей студентке, продолжая наблюдать за игрой. Ей тоже не нравятся манёвры орлов.

— Понятия не имею. В мои годы такого точно не было. Нельзя дважды подряд в одного игрока метать. Продолжай комментировать и меньше на это внимания обращай. Раз мадам Трюк молчит, то мы тоже должны.

— Мадам Трюк когтевранка. Она хочет, чтобы её факультет победил! — Алиса злится, когда замечает болезненный вид подруги.

— Как и мы с тобой обе гриффиндорки, которые желают победы своему факультету. За это нельзя винить человека. Мадам Трюк не стала бы так бесчестно поступать, не замечая выдающих нарушений. Значит, всё в порядке, — профессор Макгонагалл кладёт руку на плечо Стоун. — Продолжай комментировать. Не создавай панику.

Алиса поворачивается обратно к полю и вновь говорит в микрофон, стараясь скрыть в своём голосе нотки беспокойства.

— Голстейн перехватывает квоффл и несётся в сторону ворот Гриффиндора! Блэк пускает в него бладжер, однако Бофорт успевает защитить своего охотника и бросает со всей силы мяч обратно. От жестокого прикосновения с землей Сириуса спасает наш русский красавчик. Давид откидывает бладжер в сторону несущейся к Энтони Фоссет... За её спиной появляется фигура Даллеса! Элиза прижимается к метле, и Генри отбивает бладжер обратно на Давида, целясь ему в лицо! Сириус успевает отдернуть товарища в сторону. Бладжер пролетает мимо них.

— Я твою мать ебал, ублюдок! — ругается на русском через всё поле Замятин. — Тварь ебанная!

— Всё, тише, тише, — Блэк хлопает по плечу друга, тем самым пытаясь успокоить. Он подымает голову вверх, пытаясь разглядеть фигуру лучшего друга. Оба ловца всё ещё ищут снитч. Взгляд падает обратно на поле. — Лети принцессу свою защищай. Глянь, как летит квоффл, перехвати.

— Дуреха моя, — бросает с нежностью Давид и летит к Маккиннон, параллельно оглядываясь, не собираются ли в неё бросить бладжер. Сириус летит вверх к Поттеру на пару слов.

В это же время Стоун продолжает комментировать игру. Болельщики тащатся от сегодняшнего матча.

— Голдстейн несётся к воротам! Замах и....Удар! Гол! Когтевран сравнял счет десять-десять!

Сириус подлетает к Джеймсу.

— Они начинают нарушать правила. Но делают это так чисто, что не подкопаешься!

— Сам вижу, — нервно бросает Поттер, не отрывая взгляда от своей несущейся команды. — Сейчас вы с Давидом наша последняя надежда. Не бросайте в когтевранских охотников бладжеры, лучше защищайте наших. Они теперь на вес золота. Похрен уже на эти баллы. Я буду стараться как можно скорее поймать снитч. Поддерживайте Брауна. Глянь, как скис после того, как мяч пропустил.

— Понял.

— Вперёд, — Джеймс кивает в сторону поля. Сириус спускается обратно.

Алиса вновь комментирует.

— Мяч вновь на поле. Его хватает Алекс Спиннет. Он обходит Голстейна, путает Вэнс, хитрит Фоссет...и вырывается вперёд! Загонщики, защищайте своё сокровище! А то на него уже целятся бладжеры!

Давид и Сириус летят на перегонки. Замятин летит ближе к Спиннету, готовясь защищать его до последнего, а Блэк прикрывает спины других охотников. Джеймс следит за каждым, параллельно пытаясь зацепиться взглядом за маленький золотой снитч. Клоптон начинает переживать из-за того, что до сих пор его не замечает. Гриффиндорец пока спокоен.

— Алекс летит. В него направляется бладжер...который мастерски отбивает Замятин! Дайте ему уже награду «Золотая бита года»!

Давид от комментария Стоун усмехается.

— Спиннет приближается к воротам, замахивается...Гол! двадцать-десять в пользу Гриффиндора!

Болельщики Гриффиндора тут же закричали во весь голос, поддерживая свою команду. На ноги подорвались в тот момент все, кроме Дарьи.

Ей в этот момент было как-то не по себе. Как странно она себя чувствовала. И это был явно не симптом перед полнолунием. Так себя девушка ещё никогда не чувствовала. И с каждым вздохом это чувство усиливалось, принося русской порцию боли. Лили повернулась к ней, заметив,

что подруга не веселится со всеми. Но Замятина вымученно улыбнулась, говоря, что все в порядке.

Следующий мяч забивает вновь Гриффиндор. А затем ещё один и ещё один, вырываясь со счётом 40:10. Один гол выбивают себе орлы — Вэнс смогла обхитрить Брауна и забить гол. Но в ответ на это гриффиндорцы заработали ещё двадцать очков. Команда львов окончательно выдыхает, решив, что победа у них в кармане. Вот именно в этот момент Когтевран начинает действовать.

Первый бладжер от Бофорта летит в лицо Замятина. Парень успевает лишь отбиться от одного, как в затылок летит второй. У Давида в глазах аж звёздочки подались в пляс. Руки впиваются в древко метлы. Мадам Трюк все ещё не спешит останавливать игру.

«И с чего это вдруг они решили терроризовать именно меня?!»

Следующий бланжер летит в Макдональд — лучшего охотника Гриффиндора, забившая чуть ли не все голы. Понятное дело, что они решили устранить ее первой. Сначала убрали защитника, теперь пытаются убрать талантливую девчонку. По решению мадам Помфри Мэри с сотрясением нужен был покой, она не может дальше играть. На это Поттер чертыхнулся и всё высказал Блэку и Замятину, ведь это они должны были их защищать. И плевать, что Давид тоже с разукрашенным лицом сидит.

— Фоссет перехватывает квоффл и летит вперёд. Её окружает двое охотников команды Гриффиндора. К сожалению, Мэри покинула игру. Повезло же Замятину! Сколько раз в него бладжеры прилетали, а ему всё нипочём! Давид, в чём секрет?

«Блять, Алиса, завали ебало. С потрохами же выдаешь.»

— Фоссет делает пас Вэнс! В её сторону уже летит бладжер, запущенный Блэком! Но её спину прикрывает Генри Даллес и запускает бладжер обратно! — Это было настолько неожиданно, что Сириус едва успевает подставить биту и не позволить соперникам снести и его. Теперь он понимает Замятина, который выругался и едва успокоился после нападения на него.

Дарья едва на месте сидит. Особенно после неожиданного удара в сторону Сириуса. Девушка сама подпрыгивает и облегченно вдыхает, когда Блэк успевает отбить бладжер. Её руки с двух сторон накрывают заботливо ладони Лили и Алины. Они лишь сочувственно смотрят на слизеринку и крепко сжимают руки, показывая, что она не одна. И вроде пора расслабиться, но странная боль не позволяет. Голоса в голове начинают что-то судорожно ей говорить, превращаясь в один дружный гам.

Ей вдруг очень сильно захотелось оторвать себе голову, чтобы больше никогда их не слышать. Надоели за три месяца. Особенно тот самый главный голос — её собственный.

Сириусу будто что-то само подсказало посмотреть в сторону гриффиндорских трибун. Глаза зацепились за кудрявую голову. Парень нахмурился. Со слизеринкой было что-то не то. Она была максимально напряжена. Её карие глаза, такие пустые и чужие, неотрывно смотрят в одну точку. Блэк не успевает как-либо отреагировать на это, как в него вновь прилетает бладжер. И в этот раз отбить его гриффиндорец не смог.

В ушах звон. Все голоса слились в один противный звон, не дающий ему покоя. В глазах неожиданно темнеет. Последнее, за что Сириус успевает уцепиться —  это глаза одной несносной слизеринки. В них будто осознание пришло. Блэк ничего не слышит, но всё ещё видит. Дарья что-то кричит и быстро подбегает к поручням. Замятин смотрит сверху вниз. Каким образом? Это же он наблюдает за ней с небес на метле, а не наоборот.

Это была последняя мысль парня перед неприятной встречей с травой. Мадам Трюк успела поймать его с помощью палочки, но было всё равно ужасно неприятно. Сириус прикладывает ладонь к лицу, водит ею, чувствует влагу. Кровь. Знатно Даллес или Бофорт постарались. Блэк смотрит вверх и вновь заглядывает в глаза Замятин, которые вдруг наполняются влагой.

«И почему я раньше не замечал, насколько они красивые? Или замечал?»

Мадам Трюк останавливает игру. Ну наконец-то. Даже профессор Макгонагалл на её безразличие к жестокой игре студентов стала зубы точить. Хотя женщина ранее тоже состояла в команде. Ей ли не знать, что Квиддич — игра жестокая, нечего здесь нюни распускать.

Сириуса на поле больше не выпускают. Гриффиндорцев остаётся пять. Ели дышащему Давиду придётся тащить всю команду, если они хотят победить.

Гриффиндору взамен выбывшего игрока разрешили пробить пенальти. На эту роль выбрали Алекса Спиннета. И пока парень решил перед броском потянуть мышцы, капитану команды Поттеру показалось нечто золотое в небе. Глаза тут же принялись неотрывно смотреть за золотым мячиком, в надежде не потерять его из виду.

— Спиннет удобнее берёт в руки квоффл и поглядывает в сторону ворот Когтеврана. Напоминаю вам, счёт всё ещё 60:20!

Алекс оборачивается в сторону Поттера, даже не зная зачем, но будто бы попросить некую удачу. Джеймс на этот жест кивает, показывает, что верит в него, не даром же выбрал именно его.

— Спиннет крепче обхватывает метлу...и наконец летит вперед! Капитан команды Когтеврана, он же вратарь, Мэттью Грэнхолм, внимательно следит за манёврами гриффиндорского охотника, пытаясь уловить, в какое именно кольцо он собирается бить. Спинет подлетает ближе. Момент истины! Алекс замахивается и... Нет! Он промазывает?!

— Как? — ахает неожиданно Лили, которая обычно не интересуется квиддичем. Но игра оказалась слишком интересной, чтобы не быть вовлечённой в неё. — Квоффл ровно в ворота летел. Почему он вдруг поменял своё направление?

Дарье уже всё равно на игру. Она грызет нижнюю губу, думая, как там Сириус, параллельно отвлекаясь на боль в животе. Съела что ли не то? Или это на нервной почве после произошедшего с Блэком?

— Это правда очень странно, — хмуро бросает Алина, пытаясь вспомнить на что это похоже. — Будто кто-то заклинание использовал.

— Это точно не команда Когтеврана, кто-то со стороны трибун.

Виновница нашлась не с первого раза, но главное, что нашлась вообще.

После резкого сближения с Дарьей, а потом такого же резкого холода с ее стороны, Бофорт, хоть и старался не показывать, затаил обиду. Кому нравится быть использованным? Эдвин держался джентльменом и не опускался до низостей, не оскорблял её, не выставлял перед всеми в дурном свете, и за это девушка была ему действительно благодарна. На Прорицании когтевранец отсел от неё к какой-то девчонке с Пуффендуя. И именно эта же девушка прямо сейчас и использовала заклинание, чтобы мяч пролетел мимо ворот.

Сдавать с потрохами Когтевран Дарья не собиралась. Дурой русская не была, прекрасно понимала, что за такой поступок никто по головке её не погладит. Орлы наверняка отомстят за себя ей. И если один на один Замятин ещё готова выйти, то вот воевать со всем факультетом — идея была сомнительная.

Поэтому Римусу, Лили, Алине и Дарье пришлось крепко сжать губы в тонкую линию и продолжать смотреть яркую игру.

***

Как и предсказывала Дарья ранее, Гриффиндор действительно смог заполучить победу над Когтевраном, разбив орлов в пух и прах в конце. И пусть это было не так уж и просто, ребята действительно постарались, получая желаемые очки для прохождения дальше. Джеймс поймал долгожданный снитч, которого после украл у мадам Трюк и оставил себе на память. Следующая игра обещала быть между такими факультетами, как Слизерин и Пуффендуй, и та команда, которая победит, выйдет играть с ними.

Эта победа вызвала бурю эмоций у всех гриффиндорцев, которую просто не передать никакими эпитетами. Студенты, начиная с третьего курса по седьмой, он же и финальный, веселились, подбрасывали вверх своих спортсменов, кричали поздравления. Традиционно под вечер гриффиндорцы закатили победную вечеринку. Парочка ребят с курсов помладше запустили в тёмное небо фейерверки с львами и надписями «С победой!», «Львы вперёд!» или же «Гриффиндор самый лучший!!!».

Сириус был рад, что Джеймсу всё же удалось уговорить его вступить в команду. Послевкусие после победы было и правда невероятным. Хотелось петь, танцевать, обнять всех и каждого, прокричать всему миру об их победе. Но почему-то вечеринка, на которой все ребята, включая его друзей, веселились его совсем не радовала. Блэк и сам не мог понять, что это с ним такое. С чего это вдруг на него напала меланхолия?

Сириус улыбается, глядя, как Давид кружит в воздухе свою девушку, разделяя с возлюбленной радость. Его всегда удивлял Замятин. Как такой серьёзный парень, как он, испепелявший взглядом любого незнакомца, может быть таким нежным с какой-то девчонкой. Может, Марлин ему что-то подмешивала все эти годы и скрывала? Русский, не стесняясь младшекурсников вокруг них, впивается в губы Маккиннон с жарким поцелуем. А та только подливает масла в огонь, запуская руки в темные волосы парня и чуть оттягивает совсем слабые кудри. Знает ведь, что это сводит его с ума. Еще и ногу на его бедро закидывает. Их поцелуй сопровождается забавными криками «Горько! Горько!».

Этот вечер во истину творил какие-то чудеса. Лили наконец-то оттаяла и позволяет Джеймсу пригласить её на танец. Может это Сириус чем-то надышался и сейчас ему видится не пойми что? Поттер, или же, как сейчас ему придумали кликуху Сохатый, прижимает их старосту к себе ближе, и та заметно краснеет ему на радость, когда её ладонь дотрагивается до его подкаченного торса. Джеймс улыбается, как Чеширский кот.

Да даже Римус позволил приблизиться к нему какой-то девчонке. Судя по её загадочной улыбке, друг Сириуса этой ночью наконец-то, как его дядя это называет, станет мужчиной. А если Марлин продолжит дразнить Давида, то даже два друга.

Сириус встаёт с кресла и, будучи слегка пьяным, пытается удержаться на двух ногах, которые резко стали ватными. Ощущения не из приятных, но ему надоело просто сидеть, хотелось прогуляться. Блэк только на минуту заходит в спальню, взяв карту мародеров, дабы не попасться профессорам или завхозу Филчу с его дрянной кошкой, и покидает шумную гостиную Гриффиндора.

По близости не было ни одной живой души. Деканы в курсе о вечеринках, которые проводятся в гостиной после побед, и закрывают глаза, не дежуря рядом, дабы позволить детям заслуженно повеселиться.

Сириус раз сто пожалел о выборе обуви. В тихом коридоре был прекрасно слышен стук каблука, даже если пытаться ходить максимально аккуратно.

Блэк размышлял, куда ему пойти, останавливаясь на выборе между Выручай комнатой и Астрономической башней. Идти на башню не хотелось. Во-первых, профессора осведомлены о частых посиделках студентов там и могут в любой момент подняться и назначить отработку, на которую гриффиндорцу сейчас совершенно не хотелось идти. Во-вторых, полмесяца назад там умер человек, студент, и было неприятно находиться там после этого. Будто бы его дух остался жить там, и стоит только там оказаться, как тот начинает давить на тебя этой пугающей атмосферой.

Поэтому в конечном счете Сириус выбирает Выручай комнату. Там же можно представить удобную кровать и всё, что только душе угодно.

Путь до нужной стены оказался не таким уж и длинным. Подойдя к ней, Сириус задумался, где бы он хотел оказаться. Стоило ему только подумать о комнате Джеймса, где он спал фактически всё лето, прошу заметить, комната его не пустила. Это означало лишь одно:

Там уже кто-то есть.

Едва ли кто с Хогвартса мог о ней прознать. Многие студенты, да что уже таить, некоторые профессора уверены, что Выручай комната, или, как её ещё называют, комната Так и Сяк, такой же миф, как и Тайная комната, ждущая своего зловещего наследника Слизерина, который избавит Хогвартс от грязнокровок и бла-бла-бла. Но мародёры-то знали, что бред только второе. Ну вот правда, единственные потомки Салазара — Марксы, которые уже тридцать лет как вымерли.

И тут Сириус наконец-то вспомнил, кто ещё знает о её существовании кроме его друзей. И как гриффиндорец сразу об этом не подумал:

Регулус, ну конечно же.

Он ведь сам с ним работал здесь вместе с Эммой Ванити. Кстати, её давно не видно, она вообще помнит о их договоре?

Блэк задумался, что же мог представить его брат, чтобы открыть Выручай комнату. Та же библиотека, где они работали? Сириус закрывает глаза, представляя комнату в точь-в-точь. Но ручка не появляется. На что тогда ещё могло хватить фантазии у Регулуса. Его комната что ли? Его тёмная, мрачная комната в тёмных и изумрудных тоннах?

«Да что нет! Ну что за хрень?!»

Сириус стал вспоминать, какое ещё место может нравится его брату. Да что угодно, на самом деле. Регулус непредсказуемый. Варианты с местами, находящимися на улице, он сразу отбросил. Несмотря на то, что брату обычно такие места и нравятся, комната не могла подобное воссоздать. Вдруг на мысль приходит детское воспоминание, и Блэк усмехается. Он даст Регулусу подзатыльника.

Как-то раз, будучи на одном из балов Лестрейнджей, Регулус очень сильно провинился перед родителями. Они всегда требовали идеального послушания от своих сыновей, которое брат, в силу своего юного возраста, не смог дать родителям. Так вышло, что Блэк решил поиграть в догонялки и врезался в миссис Лестрейндж, разлив на её белоснежное платье вино, тем самым очень сильно запачкав его, а затем женщина, не удержав равновесия, чуть не упала. Благо от позора Лестрейндж успел спасти её муж. И если мадам не разозлилась выходкой маленького мальчика и лишь попросила быть осторожней, то по взгляду Томаса было видно, что он его сейчас на куски разорвет.

Мама оказалась рядом с ними за считанные секунды. Сначала женщина начала просить прощения, а потом то же самое заставила делать и пятилетнего сына. И уже после схватила за руку и отвела подальше от посторонних глаз. Чего мальчик тогда только не наслушался. А стоило Вальбурге заметить намёк на слезинку в его глазах, начала замахиваться для пощечины и обещала дать её, если Регулус продолжит вести себя как тряпка. Мать ушла, оставив сына стоять в одиночестве в углу, и запретила появляться в главном зале, где происходило всё мероприятие. Регулус очень сильно испугался.

Сириус сумел найти брата и успокоил его. Хотя ему самому-то на то время только семь исполнилось.

Старший из братьев Блэк предложил прогуляться по дому. Мама ведь только в зале запретила появляться. А про остальной дом ничего не говорила. Значит, можно. С первого этажа они поднялись на самый верхний, пятый, попутно удивляясь размерами дома.

Да что уж там говорить. Лестрейндж-Холл среди аристократов признан самым красивым и величественным родовым домом.

Может, поэтому семейство в конце концов из Мэнора переехали жить сюда?

Сириус с Регулусом отыскали запертую комнату с красивой светло-фиолетовой дверью. Такой больше нигде не было, отчего братьев она манила больше всего. Старший удивительным образом смог пронести с собой свою тренировочную, подаренную на седьмое день рождение, палочку. Замок с легкостью открылся, и они зашли внутрь.

Лишь спустя время они узнали, что эта комната принадлежала Розали Лестрейндж вплоть до ее совершеннолетия. Как бы Томас на людях не отзывался о родной дочери, чтобы ни говорил, её он всё равно любит намного больше сыновей, раз разрешил украсить комнату на собственный вкус. И по сей день эта спальня, даже после замужества уже ныне миссис Эйвери, остаётся нетронутой и является отличающейся от всего Лестрейндж-Холла.

Там время останавливалось. Там они были оба счастливы и беззаботны. Там они были всего лишь обычными детьми.

Сириус дергает ручку и заходит внутрь. Регулус действительно оказался там. Боже, невольно улыбается.

Брат вмиг замечает нарушителя покоя. Он смотрит не старшего непрерывно, будто бы пытаясь проверить, действительно ли это Сириус, а затем резко моргает и с громким вздохом отворачивается.

— Чего тебе?

— Хотел побыть в одиночестве, а ты уже занял эту комнату. Решил поддаться детским воспоминаниям? С каких пор ты стал таким сентиментальным, а, Рег? — Сириус усмехается и подходит ближе, садясь за его спиной.

— Подумал о том, что первое в голову пришло, — врёт Регулус, понимая, что брат тоже раскусил его вранье. — Поздравляю с победой. Когтевранцы поступили подло, но вы справились.

— Не слизеринцам говорить о подлости, — Сириус не может не поддеть брата. — Но спасибо. Не ожидал.

Братья вновь замолчали, не зная, о чём ещё можно поговорить. Сириус стучит пальцем по своему колену, а Регулус продолжает читать какие-то дневники. Гриффиндорец вдруг вспомнил диалог за завтраком, где Давид рассказывал что с Алиной что-то случилось, и он решается спросить у младшего.

— А что с Алиной?

— А что с ней? — напрягается Регулус. С девушкой вроде всё в порядке. О чём он тогда собирается поговорить?

— Да там Давид рассказывал, что попала она в приключение какое-то. В полнолуние, — у слизеринца кровь в жилах будто бы застыла. Она ему ничего такого не рассказывала. — С девчонками из Когтеврана. Девчонка Лавгуда и Вэнс. На них животное напало, Давид едва успел спасти. Что она там делала? Может, ты что знаешь?

Почему Алина промолчала? И зачем она туда попёрлась. Тем более с этими сумасшедшими дурами. Не могла найти компанию получше? Почему его с Краучем не позвала. А Сириусу вообще какое дело до Алины?

— Тебе-то что?

Сириусу не так важна Алина. Признаться честно, ему было вообще на неё плевать. Конечно, блондиночка является сестрой его друга, и что вдруг Блэк первым бросится защищать её честь. Но ведь Алина цела, а значит, ему может быть всё равно.

Ему была большая интересна Дарья. Он надеялся, что Регулус знает намного больше, и в ходе рассказа парень узнает, как в этом всём замешана слизеринка.

— Она сестра моего лучшего друга. Если вдруг у неё проблемы и она боится сказать брату, мы бы с Джеймсом и Римусом помогли бы.

— Пускай нам жалуется, своим друзьям, а не кучке идиотов, — плюется ядом Регулус, отворачиваясь от брата.

Во что Алина влезла. У него и так проблем по горло, а она ещё создает и отмалчивается. Надо будет перехватить её завтра и всё узнать. Ложь Регулус быстро распознает. Вдруг Блэк отдернул себя. Что это с ним. Он просто найдёт Алину и поговорит с ней. Она явно не соврёт ему.

— Я сам разберусь, пускай твой дружок не переживает.

Сириусу не нравится интонация брата. Пусть сейчас его интересовала Дарья, о Алине в таком ключе парень всё равно не позволит говорить. С любой другой девушкой, но не с сёстрами его друзей.

— Ты же в курсе, что Алина не та девчонка, которую можно охмурить и бросить? — серьёзно спрашивает Сириус.

—Ты за кого меня принимаешь?

— За типичного Блэка? Ты замечал за собой, что можешь нагрубить ей или как-то хватануть больно? — Регулус задумался, а ведь такое и правда было. Не так давно он очень плохо поступил с девушкой. Хватанул за руки и сжимал её, не отпуская, пытаясь доказать ей, что она неправа. Молчание — знак согласия.

— Ну и что дальше?

— Ты поступай как хочешь, но Давид — мой лучший друг, обидишь его сестру, я за тебя заступаться не стану.

— Ага, раз Замятин твой лучший друг, чего тогда не скажешь, что на его близняшку подрочить любишь? — Регулус ядовито усмехается, замечая, как меняется выражение лица у брата. — На это смелости не хватает? Я всегда прошу прощение за свои поступки перед Алиной, а у тебя язык отсохнет подойти и поговорить с Дарьей. Ведёшь себя как самый настоящий баран. Вот поэтому и боишься реакции Давида на ваши чувства. Знаешь, что он сестру в обиду не даст, и дружбу терять тебе с ним не хочется. А ты её потеряешь, потому что Давид долбоеба к своей сестре не пустит.

— Ой, завались, эксперт по отношениям хренов. Не хочешь говорить ну и не надо. Больно хотелось, — Сириус признает правоту брата, а после добавляет: — Истеричка.

— От королевы драмы слышу, — в ответ кидает младший, получая бросок подушкой по лицу.

И вновь тишина. Вновь братья не знают, о чём поговорить. Сириус опять стал придумывать тему на ходу, чтобы не уходить и не бросать слизеринца в одиночестве.

— Раз про Алину ты не знал, чего вообще тогда грустишь? Не, у тебя конечно всегда такое выражение лица, но весь ноябрь уж слишком ты кислым стал.

Пришло время Регулусу думать. Или он прямо сейчас довериться и раскроет брату все карты и козыри, или пошлёт, и раз старший не уходит, сам встанет и пойдет. Но у них сейчас всё так хорошо во взаимодействиях. Может, тогда всё-таки стоит довериться?

— Обещай, что никому не расскажешь, — серьёзным тоном требует Регулус и Сириусу не остается ничего другого, как согласиться.

— Обещаю, — слизеринец знал, что брат просто так направо и налево обещаниями не кидается, а значит доверять ему правда можно.

— Мы решили заняться расследованием того убийства... — Блэк переводит взгляд на свои бледные пальцы. Руки у него очень сухие, настолько, что аж больно становится. Алина раз сто предлагала ему воспользоваться её кремом, но он отказывался. Видимо пора реально задуматься над этим. У Замятин они очень нежные и гладкие. —  Мы чуть продвинулись вперёд, но остановились. Не можем никак понять одну вещь.

— Мы — это ты, Крауч и Алина? Нахрена вам это? — Сириус хмурится.

Регулус усмехается. Ничего его брат не знает, а притворяется круче всех на свете. Младший поднимает глаза на брата:

— Мы — это я, Барти, Алина, Рьяна Макмиллан, Лестрейндж, Медоуз, Розье и твоя ненаглядная Дарья.

Регулус готов поклясться, что слышал как скрипнула челюсть гриффиндорца. Постоянно упоминание о Дарье его начало раздражать.

— Тогда я вами разочарован. Восемь человек и не могут одного убийцу найти. Ещё умными и хитрыми слизеринцами себя зовёте. Вы из себя вообще ничего не представляете, — Блэк начинает издеваться над братом.

— Как только мы собрались в первый раз, нас кто-то подслушал...— признаётся Рег. — Я всё ещё не понимаю как, — зато Сириус понимает, — но Замятин это будто почувствовала и тут же побежала к двери. Там уже никого не было, но она была слишком уверенна в своих словах. Мы поверили. Затем мы проникли с Краучем в кабинет Дамблдора... — парень смотрит на старшего брата, замечая как усмешка, застрявшая на его лице после новости о провале, превращается в удивление.

— Ладно, согласен, беру свои слова назад. Пробраться внутрь к Дамблдору даже мы с мародёрами не осмелились.

— Он собирает на каждого папку с досье. Абсолютно на каждого. Мы даже на себя всех нашли. На тебя я, правда, не стал искать, только на нашу компанию забрали. Но никто пока не открывал их. То ли боятся, что Дамблдор узнал какой-нибудь секрет, то ли просто времени нет. Хотя сестрички Замятин, как я слышал, хотели вместе открыть в ближайшее время.

— Так нашли вы эти досье, и что дальше? — Гриффиндорец уже не знал, куда себя деть от нетерпения. Ему хотелось знать про это дело всё.

— Мы нашли папку того погибшего парня. Полукровка. Мать — чистокровная шотландка, отец — магл.

— Полукровок порой считают хуже маглорожденных. Неудивительно, что убрать решили его. Проучить мать за её выбор, — задумался над мотивом Сириус, доставая из кармана джинс пачку сигарет. — Будешь?

В любой другой раз Регулус бы ответил отказом. Но за весь этот месяц он так устал от расследования убийства, которое всё ещё находилось в тупике. Блэк кивнул, взяв у брата сигарету. Сириус помог поджечь.

— Пацан же не сам с собой покончил, да? Как-то максимально странно тогда выходит. Идеальный мотив для убийства.

— Мы уверены, что это убийство.

— Дамблдор говорит обратное.

— А ты больше верь этому старикашке, — раздраженно закатывает глаза Регулус. — Если он признает это как убийство, школу моментально закроют.

Был похожий случай в 1943. Плакса Миртл стала жертвой. Её кто-то прикончил и пока убийца не был найден, школа могла закрыться.

— И как она умерла?

— Нападение чудовища, которого держал ещё тогдашний студент Хогвартса. Фамилию этого студента я так и не узнал. Однако один из старост сумел вычислить убийцу и сдать его профессорам. Те уже властям.

— Том Реддл, что ли? — хмурится Сириус, вспоминая одну из золотых наград. Ещё бы он её забыл. Его раз сто во время отработок заставляли натирать её до блеска. «За особые заслуги перед школой».

— Реддл? Не знаю ни одного мага с такой фамилией.

— Бля, Рег, ты хоть что-то знаешь в этом мире? — Старший получает в рёбра локтем от младшего.

— Знаю. Например, способ убийства. Если бы его заставили спрыгнуть, то наложили Империус, верно? — Регулус начинает объяснять их теорию брату. — Но никакого применения заклинаний на нём не нашли. Но при этом мы всё равно уверены в его насильственной смерти. А что, если его действительно заставили? Но только не с помощью заклинания. А зелья. Империусом в жидком виде? Такие ведь существуют, не так ли?

Конечно, существуют. Однажды отец, когда Сириусу было лет восемь, сам лично продемонстрировал способности этого зелья.

— Но мы не знаем, кто в нашей стране изготавливает это зелье. Оно очень сложное. Даже подделок нигде не найти. Возможно, будь у нас хотя бы несколько имён, мы бы давно нашли убийцу.

— Почему не знаете? Вы же почти все в своей компании отпрыски чистокровных семей.

— Что ты имеешь в виду?

— Айзек Клаттербак. Самый сильный зельевар во всей Европе. Он сотрудничает с первыми пятью семьями Великобритании. Блэки, Лестрейнджи, Малфои, Эйвери и Мальсиберы.

— От куда ты об этом знаешь? — не понимает Регулус.

— Отец рассказал... Он меня с ним даже знакомил, — Сириус чешет голову, понимая, что эта новость расстроила брата. Это слизеринцу хотелось знакомится с великими личностями, а не ему.

— Хорошо, — парень тушит сигарету и бросает её куда-то под кровать. — Это не ты и не я. Когда мы начинали расследование, мы все клялись, что не имеем к убийству никакого отношения. Рабастана вычеркиваем. Малфоев и Эйвери здесь нет. Остается...

Братья Блэк вдруг резко посмотрели друг на друга... Они поняли, кто убийца, которого Регулус искал половину месяца.

Дван, мать его, Мальсибер.

Сириус резко достает из кармана странный пергамент. Регулус по началу смотрит на него со скепсисом, пока брат не произносит ключевые слова:

— Клянусь, что замышляю только шалость.

Младший от удивления шире раскрывает глаза. Непонятный пергамент вдруг превращается в настоящую карту всего Хогвартса. Взгляд, в коем читается немой вопрос, упирается в старшего брата.

— Мы с ребятами создали её. Нам показалось, что было бы круто совершать шалости и при этом не попадаться никому на глаза. На этой карте отображаются все жители замка и их передвижения. Где ж этот придурок Мальсибер?

Братья дома Блэк склонились над картой, внимательно оглядывая каждое помещение. Слава Мерлину Мальсибер находится.

В женском туалете... и не одним.

Рядом с точкой «Дван Мальсибер» неподвижно стоят две другие. Сириусу кажется, что его сердце сделало сальто и ни один раз. Такое отталкивающее, но настолько привычное имя, которое застряла у него в голове:

«Дарья Замятин», а рядом с ней второе имя «Эмма Ванити». Обе точки неподвижные и вокруг них кружится Мальсибер.

— Твою ж мать... блять! — Сириус подрывается на ноги и бежит к выходу. За ним рванул и Регулус.

Если они успеют, то, возможно, смогут спасти целых две жизни. Но успеют ли они?

***

Марлин нежно обхватывает руку слегка пьяного Давида и ведёт в сторону мужских спален. Маккиннон хотелось провести время наедине со своим парнем. Уж слишком долго они не оставались вместе из-за частых тренировок перед матчем. Теперь эта возможность им наконец-то выпала, и терять её блондинка не хочет.

Спальню мародеров она находит быстро. Четыре имени красивыми прописными буквами были выгравированы на золотой табличке. Марлин готова была в очередной раз увидеть бардак в комнате. Однако, на удивление, вещи лежали на своих местах, кровати заправленные, пустых бутылок из под пива или пачек сигарет нигде не видно.

Девушка в удивлении глянула на своего парня. Давид лишь усмехнулся и пожав плечами ответил:

— Римус заставил убраться.

— Давно пора, — хихикает Марлин.

Девушка поворачивается лицом к лицу к гриффиндорцу и обхватывает обе его руки, тянет на себя. Давид закрывает за ними дверь. Друзья заранее предупреждены, в комнату раньше времени не зайдут. Покой влюбленных никто нарушать не будет. Джеймс веселится в компании Лили, Римус отдыхает с сокурсниками, Сириус вообще слинял. Не жизнь, а сказка.

Марлин, как только дверь за ними закрывается, не желая ждать ни секунды более, перекладывает свои руки на шею к Замятину и тянет на себя, вовлекая русского в долгожданный поцелуй. Они оба мечтали об этом ещё с самого утра перед матчем, а остатки алкоголя на их губах делают поцелуй ещё слаще, и действия более резкими и требовательными.

Давид залез руками к блондинке под майку, прикасаясь к оголенному плоскому животу. Большим пальцем проводит от пупка и выше, заставляя Марлин судорожно выдохнуть и затаиться в ожидании. Она не знала, во что это всё дальше выльется, но останавливать парня девушка не собирается. Парень вновь завлекает гриффиндорку уже в более глубокий поцелуй.

Замятин проводит пальцем вверх, вниз, затем опять вверх, натыкается на ребра, считает каждый, вновь вниз опускается, будто со счета сбился и решил пересчитать. Маккиннон тоже зря времени не теряет, запускает руки в его волосы, оттягивает тёмные, слегка кудрявые пряди, сквозь поцелуй слыша гортанный рык. В местах, где её трогает Давид, бегает табун мурашек.

Давид разрывает поцелуй, утыкаясь носом куда-то в шею. Горячее дыхание не даёт блондинке спокойно держаться на ногах. Благо русский не позволяет девушке упасть на пол, продолжая удерживать на ногах. Руки лезут ещё выше, возможно туда, куда не следовало на ранних этапах отношений, но Марлин всё ещё не останавливает его. На ней не было бюстгальтера. Тёплые пальцы проходятся по нежной коже девичьей груди.

Тихий стон неожиданно вырывается из уст Маккиннон. Девушка, не ожидая подобной подставы от собственного организма, быстро закрывает рот ладошкой, но гриффиндорец успевает его расслышать. Их взгляды пересекаются. Левая рука сильнее обхватывает талию, в то время как правая вылезает из-под майки и приближается к белоснежному личику девушки, отрывая её ладонь от своих уст. Давид оставляет на её костяшках поцелуй.

— Ты специально это делаешь? — неожиданно, разрывая напряженную тишину между ними, спрашивает Марлин. Давид склоняет голову в бок, пытаясь понять о чём говорит девушка.

— Делаю что?

— Сводишь меня с ума.

— Я бы поспорил, — усмехается Замятин, кладя ладонь на щеку блондинки. — Это не ты бегала за мной уже пятый год. Тебе напомнить сколько отказов с твоей стороны мне пришлось услышать.

— Но ведь ты всё же добился меня, — Маккиннон улыбается и русский копирует её улыбку.

Марлин меняет их местами и толкает на кровать, заставляя его сесть. Давид тянет её на себя, усаживая к себе на колени.

И вновь сладкий поцелуй, но гриффиндорке было мало. Странное чувство внутри неё не давало ей покоя. Марлин сама разрывает поцелуй и откидывает голову назад, с намёком подставляя парню свою шею.

Замятин медлить не стал. Маккиннон вновь запускает руки в тёмные волосы Давида, когда тот стал покрывать влажными поцелуями её чувствительную шею. Блондинка от удовольствия едва ли слюнями не давится.

Его руки вновь под майкой и снова там, где не следует молодой девушке подпускать юношу. Словно в отместку Марлин чуть встаёт и прижимается ближе, с первого раза насаживаясь на пах сквозь джинсы. Она слышит лёгкий стон Давида и это заставляет натянуть на лицо ликующую улыбку.

Блондинка повторяет это действие вновь, чувствуя, как хватка на талии становится ещё сильнее. Замятин пропускает поцелуй на шее, оставляя в этом месте укус, приносящий девушке легкий дискомфорт. Извиняясь за секундную слабость, парень проводит языком по этому месту.

Давид чувствует давление в паху и в этот раз сам насаживает девушку на себя. Он слышит громкие вздохи. Её пальцы отодвигают воротник тёмно-серой майки и ногтями впиваются в плечи. Замятин вновь кусает Марлин в шею. Есть в этом какое-то приятное чувство. Может, материнские гены взяли вверх?

Парень до последнего пытается удержать себя в руках, но Марлин продолжает сводить его с ума. Не давая ему опомниться, девушка хватается за края его майки и поднимает вверх, снимая и бросая долой. Замятину показалось, что на мгновение он даже покраснел от смущения. Особенно когда ладони Маккинон коснулись его подкаченного торса. Особенно когда Марлин ногтями задевала вырисовывающиеся кубики пресса... Давид начал сомневаться в том, кто управляет этой ситуацией.

Юношеские руки спускаются ещё ниже, на ягодицы, крепко сжимая их. Марлин качается на его колене, чувствуя образующуюся влагу от желания почувствовать своего парня внутри себя. Но разве можно? Они же не так долго вместе.

Но эти мысли уходят вдаль, стоило Давиду оголить её плечо и впиться зубами и в него.

Марлин лишь на секунду нахмурилась. Она упирается ладонями в крепкие плечи и толкает назад, заставляя парня принять лежачее положение, а затем нависает сверху. Её руки тянутся к низу своей футболки, дабы снять ненужную вещь, но они были перехвачены Давидом. Маккиннон тут же надула губы.

— Что то не так?

Давид выдыхает и заглядывает в глаза возлюбленной. Она такая забавная и красивая, когда злится или обижается. Марлин раскрывает рот, собираясь добавить что-то ещё, но не успевает. Замятин подрывается вперёд и резко меняет их положения, удобно подминая девушку под себя.

Блондинка закидывает ногу на бедро гриффиндорца, выгибается дугой, лишь бы почувствовать парня ещё ближе. Но тот почему-то только отталкивает её. Однако влажные поцелуи оставлять продолжает. Марлин берёт инициативу на себя, хватая Давида за запястье и потянув руку в сторону ремня на её шортах.

Но и этого Замятин не хочет.

— Давид, что не так? — уже более требовательно спрашивает гриффиндорка.

— Не сегодня, Марлин, — Замятин же не дурак, понимает к чему всё это время вела его девушка. Но он считал, что сейчас слишком рано и совершенно не подходящая ситуация. — Ты пьяная. Я пьяный. Не так это всё должно быть. Ты потом об этом пожалеешь, а я этого не хочу.

— Мы встречаемся, — продолжает настаивать на своём. Давид поджимает губы, принимая сидячее положение. Марлин встаёт следом за ним, усаживаясь на его колено. — Я точно знаю чего хочу прямо сейчас. Тебя. Во мне. Я не пожалею.

— Мы оба пьяные. Вот в такой обстановке можно спустя... хотя бы пару месяцев перепихнуться. Но наш первый раз не должен быть таким, — Замятин кладёт ладони на её талию и прижимает к себе, собираясь прошептать на ухо. — В наш первый раз я хочу быть трезвым, чтобы запомнить абсолютно всё.

Марлин обижено отодвигается от него, опуская взгляд вниз. И вот что он заладил? С каких пор таким благородным стал?

Давид с этой картины лишь смеётся, но отодвинуться не дает, снова на себя тянет, в этот раз чтобы крепко обнять.

— Ты заставляешь меня почувствовать себя стервой, которая пытается украсть у тебя твою честь.

— Я лишь хочу, чтобы ты была к этому готова... — Давид сводит брови вместе. — Я уже видел случай, когда девушка по пьяне первый раз переспала с красивым парнем, ей вроде, она мне об этом не говорила, понравилось, но на следующий день и до сих пор ужасно стыдится этого случая. И даже несмотря на то, что мы встречаемся, твоё состояние не даёт мне права тебя трогать, понимаешь? Это нечестно.

Марлин поджимает губы, понимая, что русский прав, а затем вновь бросает хитрый взгляд на него. Девушка удобнее устраивается у парня на колене, приживаясь плотнее, дабы тот сквозь ткань понял, чего сегодня упустил, и спрашивает:

— Хочешь сиськи покажу?

Давид смеётся и Марлин подхватывает его смех. Ей он безумно нравился, такой чуть-чуть хрипловатый и такой манящий. Замятин хватается за края девичьей футболки, готовый в любую секунду её снять.

— От этого не откажусь. — На лице улыбка чеширского кота. Маккиннон кивает, позволяя снять с неё верхний элемент одежды.

Девушка вдруг закрыла глаза, боясь открыть их и увидеть его реакцию. Нравится? Не нравится? Маккиннон чувствует руки на оголенном плоском животике, который парень тянет выше. Большие пальцы задевают набухшие от возбуждения соски. Марлин от неожиданности, сидя на одном колене у Давида, сжимает ноги, чувствуя приятную волну от его прикосновения.

Марлин открывает глаза, видит, как Замятин обхватывает оба её соска большими и указательными пальцами и чуть сжимает, крутит, не принося ни единой боли, лишь наслаждения. Громкий продолжительный стон сам срывается с уст девушки. Давид чувствует, как блондинка сильнее прижимается к его колену, старясь получить максимальное удовольствие, и решает дать его другим путём, накрывая один из ореолов своим ртом.

Ещё один стон срывается, когда язык делает первый круг по набухшему соску. Второй проскакивает, когда русский задевает его зубами. Третий, когда пальцы начинают выкручивать сосок на другой груди, не оставляя его без внимания. Четвёртый, когда Марлин прижалась сквозь слои ткани клитором к твердому колену Давида. Пятый, когда Замятин вновь облизывает сосок, а затем слегка царапает зубами.

Дверь в их комнату с громким стуком открывается и в неё залетает потрёпанный Джеймс. Давид с его моментальной реакцией прижимает Марлин к себе, не позволяя другу разглядеть что-то лишнее, а затем накидывает теплое одеяло.

И вот только потом оборачивается с претензиями.

— Поттер, какого хрена?!

— На Дарью напал убийца, — коротко кидает парень.

— Что?!

***

Дарье очень плохо. Она прикрывает ладонью рот, в надежде, что содержимое её желудка не вырвется наружу пока она пытается дойти до туалета. Странно, она вроде ничего такого не ела, чтобы травануться.

Девушка дрожит от холода, который резки напал на неё без всякого предупреждения. Мир перед глазами расплывался.

Хотя признаться честно, еда с утра казалась ей странного вкуса. Будто что-то было добавлено туда. Замятие резко останавливается, осознавая, что происходит. Еда может быть странного привкуса только в двух случаях — либо её готовили очень давно и она испортилась, чего в Хогвартсе никогда не было, так как домовики подают на стол свежие блюда, либо еда испорчена, потому что...

Она отравлена. Твою мать.

Дарья срывается на бег. Если её тошнит, то значит организм пытается вывести из себя яд. Если кто-то решил намерено убить девушку, то явно не знал о её пушистой проблеме, которая ее спасает. Возможно, если бы не волчий ген, Замятина уже лежала бы мертвой ещё на трибунах.

Ноги подкачиваются и Дарья падает на холодный кафель. Ей ужасно больно. Еще как назло рядом никого нет. Утренняя ссора видимо растроила друзей и те решили отделиться от подруги. Лили пошла праздновать победу с остальными гриффиндорцами, а она лежит помирает в одиночестве.

Дарья упирается на дрожащие руки и встаёт через боль. В глазах темнеет. Ее все ещё тошнит, но она продолжает бежать. Нет, сегодня девушка не собирается помирать.

Руками она нащупывает дверь в туалет и заходит внутрь. По всей видимости там уже кто то был и замечает ее состояние. Девушка уже даже все равно, женский ли это туалет или нет. Главное не сдохнуть. Голоса в голове кричат не сдаваться и продолжать бороться за жизнь. Им тоже не хочется умирать.

Она падает прямо на грязный пол.

— Дарья? Мерлин, что с тобой? — раздается женский голос над ней. Кто то обхватывает ее плечи и пытается поднять на ноги. Спасибо что не бросили.

— Тошнит, бегом, — Замятин взмахивает руками в сторону где должны быть туалеты и ее спасательница момента все понимает.

Девушка тащит ее к туалетам и ставит на колени, собрав ее волосы в хвост, дабы не запачкать. Туалет заполняется противными звуками и Замятин готова поклясться, что ее спасительница морщится, но все равно не оставляет русскую одну. Надо будет как нибудь эту девчонку отблагодарить. Даже если это противная Маккиннон.

Дарье становится легче. Спасательница усаживает ее на пятую точку, облакатив на холодную стену. Замечая, что она дрожит, девушка дает ей укрыться чем то тёплым. Ну прям сам ангел к ней низашел дабы помочь.

— Что конкретно произошло? — голос становится все более узнаваемым. Значит это кто то из знакомых.

— Яд.

— Твою мать! — вскрикивает девушка. — И что мне надо сделать?

— Надо промыть желудок. Я могу до Больничного крыла не дойти. Какую нибудь хуйню противную мне дай, чтобы тошнило.

— У меня есть активированный уголь с собой. Он пойдет?

— Десять растертых таблеток на литр воды. Моментально стошнит.

Дарья слышит, как закопашились в сумке. Вода начинает литься из крана. Голоса в голове кричат как один, создавая сильный гам. Она вообще больше ничего не слышит. Русская кладет голову к себе на колени, закрывая глаза. У ангела хранителя ещё есть время спасти ее. Волчий ген тоже наверняка поможет. Дарья засыпает.

*

Эмма достает пустую бутылку и набирает туда воду из под крана, параллельно пытаясь раздавить активированный уголь ногтями. Как только таблетки превращается в порошок, она добавляет его в воду, закрывает бутылку крышкой и трясет.

Дарье совсем плохо. Если она не успеет ее спасти, будет очень очень плохо. Главное оказать первую помощь, уже после останется время и Мадам Помфри ее окончательно спасет. Рыжая подходит к кабинке, где отключилась слизеринка.

Свет резко выключается, а затем вновь включается. Ванити резко оборачивается на дверь, как то машинально закрывая дверцу кабинки.

— Мальсибер, чего тебе? — Эмма выравнивает спину. В ее голосе слышны нотки волнения и едва уловимого страха.

— Пора возвращать долги, стерва.

— О чем ты?

Ванити понимает, что тратит слишком много времени на Двана. Дарье наверняка становится ещё хуже. Но Эмма не может оставить девушку беззащитной перед настоящим монстром. Особенно если учитывать их предыдущие стычки.

— И ты и Дарья знаете слишком много. Лишние свидетели мне ни к чему. Думала манипулировать мною?

— И поэтому ты решил ответить только спустя почти половину месяца? Наконец то созрел, щенок?

Эмма слышит, как скрипнула челюсть Двана. Его брови нахмурены, а глазах сплошная ненависть, направленная прямо на нее.

— Дарья уже поплатилась за свои действия. Осталось лишь убрать тебя.

Мальсибер резко поднимает палочку и направляет на нее. Ванити реагирует моментально, уворачивается в сторону. Луч прилетел ровно в то место, где она стояла, разрушая дверцу кабинки. Слава Мерлину, Дарью все ещё не видно. Слизеринец ещё не знает, что она жива. Но почему он так уверен в смерть девушки? Допустил где то ошибку или что? Дван скалится, обнажая белоснежные зубы.

Эмма достает палочку, но не успевает ею воспользоваться. Парень бросает в нее Экспелиармус и древко вылетает из ее рук прямо в него.

— Круцио!

Эмма вскрикивает когда в нее прилетает красный луч непростительного заклинания. Очень, очень больно.

— Ты превозносишь себя и недооцениваешь других. Я убил человека и ты думаешь, что я не трону тебя.

— Темный Лорд приказал тебя убивать грязнокровку или подобных Винтерсу полукровок. Он не поощрит тебя за смерть чистокровной и ты это знаешь. Моя семья не последнее место занимает в Великобритании. Мой брат Пожиратель смерти. Убьёшь меня и можешь со своей жизнью прощаться. Тебе этого не простят.

— Может быть, — парень пожимает плечами. Он садится на корточки перед валявшейся слизеринкой и хлопает ладонью по ее щеке. — Вот только ты этого уже не увидишь. До встречи в преисподней.

Эммы прикрывает глаза, дожидаясь необратимого. У Двана в глазах чертята пляшут, таких молить о пощаде бестолку. Такие только будут рады услышать мольбу жертв, поиздеваться над ними ещё сильнее, морально раздавить и только потом убить.

— Больной ублюдок.

Мальсибер смеётся, очень громко, Эмме захотелось уши закрыть. Парень поднимается на ноги, выставляя на девушку свою палочку. Ванити видит, как его уста начинают шептать заклинание. Она недооценила врага, переоценила себя и проиграла.

Это конец...

— Протего!

Палочка выскальзывает из рук убийцы и летит в стену. Удар об нее был настолько сильным, что древко ломается на две части и падает на пол. Оба оборачиваются и видят обессиленную, но все ещё не сдающуюся Дарью, направившую ладонь с волшебным кольцом на Двана.

Увидев сломанную палочку Мальсибер взревел.

— Русская шлюха! Ты должна была быть мертва!

Парень бьет ногой по колену рыжей. Вслед раздается характерный звук сломанной кости. Туалет заполняется криком невыносимой боли. Ванити в ужасе. В оцепенение приходит и Дарья. Этим и пользуется Мальсибер.

Убийца сокращает расстояние между ним и Замятин в два больших шага и хватает девушку за волосы, отправляя ту в сторону раковин, об которых слизеринка бьется лбом и вновь падает на холодный пол. Может быть, не будь она отравленной и организм не потратил все силы на ее восстановление, Дарья смогла бы дать отпор, но не сейчас.

Рот Эммы раскрывает в немом ужасе, стоило Мальсиберу опять схватить их однокурсницу и вновь ударить по тем же раковинам. Белый камень, из которых были сделаны все раковины в школе окрашивается кровью русской. Инстинкт самосознания берет вверх над бессилием и Дарья, будучи обутой в туфли на шпильке, бьет Двану прямо в колено, а затем еще раз, словно на закрепление.

Замети подрывается на ноги и бьет кулаком парню в нос, наверняка ломая его от чего тот зашипел и сам замахнулся чтобы дать оплеуху в ответ. Слизеринка этого не позволяет, перехватывая руку раньше, чем он успевает что либо делать. Дарья замахивается и бьется ногой в пах, а затем поворачивается спиной, хватает руку и перекидывает тяжелого парня через плече. Спасибо волчему гену за дополнительные силы.

Мальсибер больно ударяется позвоночником. Его дыхание сбивается, чем пользуется Дарья. Добивать она его не собирается. Это не ее задача. Пускай Регулус этим занимается. Ее главная задача — спасти себя и отдать должок Эмме. Та ей помогла, значит и русская ее не бросит.

— Потерпи, сейчас все будет хорошо...Мадам Помфри в два счета нас вылечит, — Замятин пытается испугать напуганную Эмму, но все бестолку.

— Дарья мне больно!

— Ещё чуть чуть, Эмма, все будет хорошо, — русская перекидывает руку рыжей через свое плече, второй тянется к ней под колени. Ванити со сломанным коленом явно не дотянет сама. От сломанной ноги ещё не умирали, Замятин тоже держится подречком, дойдут. — Сейчас нас помогут...

Глаза Ванити раскрываются от ужаса. Русская даже среагировать не успевает.

— Дарья!

Сильные руки обхватывают шею девушки и тянут вверх, заставляя слизеринку встать на ноги. Мальсибер перекрыл ей кислород. Дарья задыхается.

— Нет...

— Что ж такой живучей попалась, а, дрянь?! — Дван шипит ей прямо в ухо, выкрикнув лишь ругательство. — Ты должна была подохнуть от яда! В чем подвох?! Что ты скрываешь?! Отвечай! — на последних словах слизеринец быстро качнул девушку туда и назад.

Одной рукой парень удерживает ослабевшие руки Дарьи, второй крепко сжимает шею, впечатывая спину девушку в свою грудь. Воздуха катастрофически мало, долго она явно не протянет!

— Убью сначала тебя, а потом твою рыжую соседочку, а закапаю вашу трупы там, куда никто не полезит искать. Дамблдор и в этот раз спихнет все на несчастный случай. Две студентки праздновали победу команды, выпили, возможно что то приняли, а затем ушли в неизвестное направление и пропали. Вот бедняжки!

— Моя семья это так просто не оставит!

— У вас с Эммой одна и та же шарманка. Возможно за Ванити и в правду пойдут мстить, но будь уверена, твою пропажу все реально спихнут на «перебрала». Импульсивная Дарья Замятин, вечно нуждающаяся быть в центре внимания. Бедный Сириус Блэк отверг ее и та решила выпить, а потом ещё и ещё и для пущего скандала сбежала. Пока до всех дойдет, что все было не так, я буду уже под защитой Темного Лорда. Они не найдут ни одной улики против меня...

Дана говорит что то ещё, но Дарья уже не слышит его. Лёгкие вдруг так сильно запекли. Парень смотрит на нее, улыбается, даже подмигивает. Настоящий дьявол, не иначе. Его образ начинает размываться...

— вллвлаал!

Луч прилетает в плеча Мальсибера и отталкивает его в стену за спиной, больно ударяясь затылком.

Ноги подкачиваются и Дарья падает на плитку. Тут ей на подмогу спешит Сириус. Не позволяя ей окончательно упасть, он крепко подхватывает девушка на руки и поднимает. Замятин затуманеным взглядом оглядывает туалет, а затем смотрит на него.

Сколько раз за сегодня они ловили взгляды друг друга на себя? Много раз. И с каждым разам в их глазах таились совершенно другие эмоции.

Блэк опускает глаза на хрупкую шею девушки. На смуглой коже виднелся огромные кровоподтеки от пальцев убийцы, царапины от его ногтей. Парню только гадать остается, через какой ад слизеринка прошла. А если бы не успели? Он бы ни за что в жизни себя не простил.

— Сириус? — парень не узнает хриплый голос Дарьи. Он всегда был таким звонким и громким, а сейчас такой тихий, едва уловимый.

— Я здесь, все хорошо, ты в безопастности, Дарья... Все хорошо, — Блэк оставляет поцелуй на ее макушке.

— Он меня отравил, — Сириус с тревогой смотрит в карие глаза. Замятин усмехается. — Если бы не моя вторая сущность, я бы сдохла ещё раньше. Пока я сдалась, волк внутри меня продолжал бороться за мою жизнь, представляешь? Мы как будто две разные личности, которые не можем ужиться в одном теле.

Сириус смотрит на брата, который связал Мальсибера, привязал к раковине и направился к Эмме. Регулус берет бедную девушку на ногу, стараясь не не сильно давить на больную ногу.

— Их срочно к мадам Помфри, — говорит младший и старший полностью с ним согласен.

— Придумал что с ним сделаешь?

— О да. На счет этого не переживай.

Сириус вновь кидает беглый взгляд на Дарью, а затем направляется к выходу. Надо ещё придумать, что сказать мадам Помфри во первых на то, что девушка безумно горячая перед Полнолунием, во вторых объяснить чем русская была отравлена. Женщина ведь опытный колдомедик, а они два школьника пытаются ее надурить.

— И как мы объясним? — интересуется Регулус. Если мадам Помфри расскажет директору, что две девушки в школе подверглись наполнению, профессор Дамблдор отреагирует незамедлительно. Сразу догадается, что это дело рук того же убийцы, который отправил бедного мальчика полукровку в полёт. — Ой, одна случайно решила залить себе яд в глотку, затем попадать на раковину, а вторая по приколу себе колено сломала, ну так, на память.

— Придумаем что нибудь, не в первой, — хмыкает старший Блэк, прижима слизеринку еще ближе к себе. — Отнесем их в Больночное крыло и надо будет Давиду рассказать.

***

Алина взволнованно ходит туда сюда, не зная куда себя деть. Регулус уже ей все рассказал, но сказал оставаться в гостиной. Им не стоит поднимать лишний шум, ибо мадам Помфри уже догадывается, что что-то не так в их истории. Блэк сказал блондинке дождаться его, он сам ей все расскажет.

Алина испытывала некое раздражение к Регулуса ещё с утра, но тогда она решила это не высказывать. Его самостоятельность ужасно злила Замятин. И какого вообще права он имеет указывать что ей делать?

Барти сидит в кресле, смотрит на нее снизу вверх. Локти упираются в колени, голова на сцепленных ладонях.

— Ты не устала туда сюда ходить? — Алина на это гневно повернулась к другу.

— Я тебе напомню Барти: мою сестру блять пытались убить! Как я по твоему должна реагировать?! Сидеть и радовать?! О! Дарья померла! Я могу сделать из ее комнаты себе гардероб! Так?!

Крауч прыснул на последнюю реплику, а Замятин окончательно взорвалась.

— Ты охренел?! — блондинка бросилась в сторону слизеринца.

Тот моментально отреагировал, поднявшись на ноги. Русская явно хотела своими ногтями разодрать ему лицо, но парень успевает увернутся. В ответ на нападение Барти крепко обхватывает Алину за плечи и прижимает себе. Замятин пытается вырваться, но Крауч не дает, не отпускает. Слизеринка не хотела плакать, пыталась сдержать слёзы, но не смогла. По щекам побежали ручейки слез. Ноги вдруг подкашиваются и они оба оседают на пол. Парень начинает гладить девушку по волосам, гадая что творится у нее в голове.

— Второй раз. Это уже во второй раз! Она опять чуть не умерла! Почему это происходит? — Алина часто всхлипывает, от чего Барти с трудом понимает что она пытается донести.

— Ну... твоя сестра магнит для проблем. Но она очень сильная. И очень вас с братом любит. Она не бросит тебя вот так легко и не позволит делать из своей комнаты гардероб.

Алина прыснула, а Барти улыбается, радуясь своей маленькой победе. Друзья чуть отсаживаются друг от друга и Крауч кладет обе ладони на чуть чуть пухлые щечки, большими пальцами стирая с них слезы.

— Все будет хорошо, ты мне веришь?

Алина быстро закивала, опустив глаза на их прижимающие к друг другу колени, а затем вновь на своего лучшего друга. Он всегда ее так хорошо понимал. А Барти показалось, что он на мгновение забыл как дышать. Глаза подруги такие красивые, особенно после слез... Такие чистые и невинные. Они придают девушке такой хрупкий образ... Краучу вдруг захотелось схватить русскую и спрятать там, где она никогда не будет знать проблем, защитить от всего.

Замятин оглядывает лицо Барти безмолвным взглядом, вновь заглядывает в глаза и раскрывает рот, собираясь что то произнести, как вдруг ее перебивает чей то кашель за спиной.

Это был Регулус. Они были так увлечены друг другом, что и не заметили своего третьего товарища, который с неким подозрением поглядывал то на одного, то на вторую.

Алина моментально подрывается на ноги и направляется в сторону Блэка, хватая того за предплечья.

— Как Даша?

— Я ведь уже говорил — жива. К утру ее состояние придет в норму, все хорошо.

Алина облегченно выдыхает. На ее лице вырастает улыбка.

— Слава богу, — Замятин машинально тянет руку к месту, где весит ее золотой крестик.

— Ты говорил, что знаешь имя убийцы, — напоминает о ранее сказанных словах Барти. Он тоже поднимается на ноги, подходя ближе к друзьям. Регулус на его приближение недовольно фыркает, наоборот делая шаг назад и тянет за собой девушку.

Барти на этот жест самодовольно усмехается и при чем весьма громко. Регулус ревнует. И зря. Алина никогда не посмотрит на него больше, чем на на человека, который стал задирать ее при их встрече. Никогда не посмотрит на него больше, чем на верного лучшего друга. Все внимание Замятин ещё с первого курса всегда было направлено на Блэка.

И Барти, как хорошему другу, стоит давно выкинуть мысли про Алину из головы. Ибо терять с девушкой дружбу он не хочет...

— Я наконец то нашел зацепку, которой не хватала для расследования. В этот же момент убийца решил вывести из строя Ванити, которая самая первая поняла кто стоит за убийством. А затем твою сестру, — Регулус перевёл взгляд на Алину. — Я не понимаю как, но у нее будто бы шестое чувство какое то... — стоило Блэку это произнести, как блондинка тут же напряглась. Слава Мерлину минутная слабость не была замечена. — Когда мы только в первый собрались, Дарья почувствовала, как кто то подслушивал. Дарья с самого начала расследования на интуитивном уровне избегала убийцу и видимо он решил, что она поняла кто он и решил избавится.

— И кто этот гений?

— Дван Мальсибер.

— Что? — Алина раскрыла рот от удивления. Она ни разу даже не подозревала его. Ей Мальсибер казался противным мужланом, не более. Особенно после слуха о том, что ее старшая сестра вернулась в команду через постель капитана. После этого Алина потеряла все уважение к нему.

Барти громко хмыкнул, отворачиваясь от обоих. Можно было бы и догадаться. Они все ходили вокруг до около так долго...

— У него есть метка?

— Нет ещё. Скорее всего это было вступительно задание для него. У Мальсиберов должен был состояться званный вечер в конце ноября. Цисси проговорилась, что на него прийдет Темный Лорд. Думаю, именно там он и должен был получить метку.

— Разве ваш лорд не берет во служение взрослых людей которые уже закончили школу. Зачем ему школьник?

— Между Дамблдором и Тёмный Лордом такая же ситуация, как между вашим СССР и США. Холодная война. Как такого ещё нету активных сражений напрямую. Лорду будет выгодно держать своих людей под носом директора и передавать информацию внутри Хогвартса, а так же совершать действия, после которых в компетентности Дамблдора начнут сомневаться.

— Убийство полукровки не только задание для вступления, — догадывается Крауч, наконец то собрав пазл в голове до конца. Теперь он видит полную картину произошедшего. — Одним выстрелом сразу двух зайцев. И задание на проверку верности дал, и смуту в Хогвартса создал. Многие родители отправили директору гневные письма, недовольные тем, что их дети находятся в школе, где убили парня.

— Поэтому Дамблдор и смахнул все на самоубийство. В этом не будет его вины, — Алина присаживается на подлокотник кресла и складывает руки на груди. — Но ведь Мальсибер мог придумать другой способ убийства. Чтобы это выглядело как убийство. Это была ошибка или намеренно?

— Дван недальновидный... дурак. Я уверен, что он все перепутал и сделал не так. Лишь бы себя защитить от подозревагря, тем самым испортив план Лорда.

— Где он сейчас? — задает вопрос Замятин, пересекаясь взглядом с Регулусом. Ух и не понравилось ей выражение его лица. Маска самодовольствия, под которой прячется что-то ещё, но Алина не видит.

— Я посчитал, что вам не стоит это знать, но уверяю, он спрятан от чьих либо глаз, — Регулус неотрывно смотрит в голубые глаза, читая в них осознание.

— О чем ты? Это же касается нас всех! — Барти такой расклад не нравится. Он то в их интриги вплетен не был.

— Я решил не рассказывать и думаю, что если бы подобный выбор стоял у вас, вы поступили бы так же. Не так ли, Алина? — Блэк поднимает брови вверх, изображая саму невинность.

— Конечно, — сквозь срежет зубов произносит девушка. Она чувствует на себя взгляд Крауча. Ей не надо смотреть на него чтобы понять, что у парня в голове. Он хочет после узнать все.

Алина улыбается Блэку и оборачивается к Барти.

— Слушай... может ты не против сходить со мной утром к Даше? Я буду очень рада твоей компанией.

У Крауча довольная улыбка по лицу расползлась. Нагадить Регулусу после относительно недавней ссоры, что может быть лучше? Вот и возможность узнать у блондинки о скрытом смысле последних слов Блэка. А она тоже хороша, знаешь ведь куда бить надо, чтобы больнее было. Настоящая Замятин, ничего не скажешь. Парень смотрит на друга, наблюдая за его реакцией.

У кого то вот вот начнет глаз дергаться.

— Без проблем, мне как раз после по пути будет. Мадам Стебель сказала, что если я хочу оценку по выше, я могу зайти к ней и взять дополнительные задания, — Барти кладет руку на плече Алины, прижимая ее к себе ближе.

Регулус закатил глаза.

— Если нету больше вопросов, можете расходиться. Завтра утром рано вставать, нам троим, — Блэк специально выделяет последнее слова, заставляя друзей вымученно заныть.

— Ненавижу понедельник, — бросает Барти, а затем запускает руку в шевелюру блондинки и растрепывает их, получая от девушку укоризненный толчок в ребра.

— Завтра после завтрака форточка, вот и сходим, — говорит Алина напоследок другу, провожая его фигуру взглядом, пока он не пропадает из поля зрения. Как только Крауч ушел, Замятин оборачивается обратно к Блэку, который недовольным тоном спрашивает:

— Ну и что это только что было?

— А на что похоже? — девушка невинно хлопает глазами, будто не понимает о чем идёт речь. У нее нет настроения выяснять отношения с Регулусом. Тот, судя по его намёкам, узнал о ритуале и сейчас будет допытываться.

Алина не хотела говорить кому либо об этом. Первое время слизеринка вообще не верила в это ведения. Стадия отрицания. А затем страх. Блондинку пугало их будущее и она пообещала себе, что сделает все что в ее силах, лишь бы предотвратить смерти. Но рассказывать кому то об этом? Пандора говорила, что глобальное вмешательство приведет к серьезным последствиям. Регулус, любящий все держать под контролем, явно захочет переступить через это правило и Барти, согласный на любую авантюру, поддержит его.

Если спасти две жизни, то Вселенная заберет другие две жизни и явно не незнакомых ей людей. Какова вероятность, что защити она Регулуса и Барти, не умрут Дарья и Давид? Или тётя с дядей? Рьяна? Да даже смерть малознакомого огорчит ее. Она не сможет спать зная, что по ее прихоти умер невинный человек.

Если бы Пандора хотела бы, чтобы Регулус знал об этом, пошла бы к нему напрямую. Значит знать о будущем должна только Алина. Может Спенсер посчитала ее самой разумной? Кто его знает.

Блэк медленно подходит ближе, сокращая между ними расстояние. Алина все так же сидит на подлокотнике, когда Регулус подходит к ней вплотную.

— Мы признавались друг другу в симпатии, договорились подождать, а теперь ты мило обжимаешься с Барти и зовёшь его сходить вместе с тобой к сестре. И сделала ты это назло, лишь бы побесить меня.

Замятин молчит, не спеша что то отвечать. Да, ей захотелось его позлить, ну и что? Сам первым начал предъявлять.

— Барти успокаивал меня, потому что он мой лучший друг и видел, как я переживаю о сестре. И по этой же причине я позвала его сходить со мной. Ты же будешь у нас занят перенесением Мальсибера в другое место. Или я не права? — Алина цепляется ногтями в кожу рук, с вызовом смотря на парня перед собой.

— С каких пор ты стала такой слепой? — начинается медленно закипать Блэк. — Неужели ты не видишь, что ты ему нравишься?

— Что...?

Алина на мгновение замерла, явно не ожидая услышать эти слова. Она? Нравится Барти? Это разве возможно? Крауч первых два курса шутил над ней. В серьез не воспринимал, но продолжал быть рядом, потому что несмотря на это они оставались друзьями. Крауч ни разу намёка не сделал на свои чувства, с чего Регулус это взял?

— Это не так! — а возмутилась Алина. — Если ты так думаешь только потому, что мы пару раз за ручки подержались, это не так! Ты же знаешь как мне важна тактильность. Барти всего лишь хороший друг!

— На друзей так не смотрят! — не смотря на то, что Алина перешла на повышенный тон, Регулус до последнего пытается сдержаться, но голос его злой. Слова Сириуса о том, что Блэкам характерна излишняя злость и жестокость заставили его задуматься.

— Не смотрят как? Как он смотрит на меня?

— Как я, — гневно выдыхает слизеринец. Он давно все понял, от чего и отношение его к Барти координатно поменялось.

Год назад, на третьем курсе, Регулус шёл к друзям во двор под дерево, где они и договаривались встретиться. Тогда ещё было тепло. Подойдя ближе он наконец то увидел друзей. Алина смотрела на облака с улыбкой, показывала указательным пальцем на одно из них, что то говорила Барти и смеялась во весь голос, не стесняясь никого. В тот день Блэк засмотрелся на блондинку и наверно именно тогда парень стал осознавать свои чувства к ней. Но к его несчастью не только он любовался не небом. Крауч не отрывая взгляда смотрел на лучшую подругу с блеском в глазах.

Барти знал, что Алина всегда тянулась не к нему, а к Регулусу. Знал о том, что они признались друг другу и целовались. Блэк надеялся, что после этого у Крауча чувства пропадут, но к сожалению этого все ещё не произошло. И наблюдать за тем, как Замятин начала невольно тянуться не к нему, а к их другу, выводило парня из себя.

Нет, Алина выбрала его и Регулус не собирается ее отпускать ни к какому Краучу. Теперь уже точно.

Русская не успевает рот открыть, дабы ответить на его слова, как Блэк неожиданно кладет руки на девичьи колени, стоящие преградой для того, чтобы подойти в плотную и раздвигает их, накрывая губы девушки своими.

Алина на мгновение тормозит, но стоило Регулусу положить ладони на затылок и перейти к более настырным действиям, она приходит в себя и отвечает на поцелуй. Что то невольно сжалось в груди, когда девушка почувствовала его язык. Но стоило ей только войти во вкус, как Блэк разрывает поцелуй, отойдя назад на два шага.

— И что это сейчас было? — уже второй раз звучит этот вопрос, но сейчас речь о другом.

— Напоминание о том, кого ты выбрала. Меня, а не Барти, — Алина собирается ответить, как Блэк снова ее нагло перебивает. Замятин недобро хмыкнула, всем своим видом показывая как ей не нравится его настрой. — Почему ты не рассказала о том, что проводила в лесу какой то непонятный ритуал в компании чудаков из Когтеврана? Спенсер и Вэнс? Нашла себе подходящую компанию.

— Почему тебя это вообще ебет? — блондинка всегда старалась подбирать более корректные выражения. Конечно иногда маты в ее речи проскальзывали, но это происходило так редко, что сквернословие с ее уст прозвучало очень неожиданно. —  С чего ты вдруг решил, что можешь указывать мне что делать? Ты мне кто блять? Отец? Брат? Да даже они никогда мне в душу не лезли.

— Ты могла пострадать в лесу! И ты пострадала там!

— Это тебя вообще не касается! — Алина подрывается на ноги, выставляя руки вперед, намекая парню отойти назад. — Если бы я пострадала в лесу, это было бы только моя вина. Ты не имеешь никакого права указывать что мне делать, понял?

Регулус открыл рот, но пришла очередь Замятин его перебивать.

— Я не знаю, как девушки ведут себя в Великобритании, но знай одно — я воспитана в России! Я никогда не позволю мужчине помыкать мною. Никогда не позволю контролировать меня и сдерживать! А если ты ещё раз попробуешь указывать что мне делать, можешь не разрывать эту помолвку и жить со своей невестой долго и счастливо. Потому что я на тебя больше и не взгляну! Что мой отец, что мой брат, что мой дядя, никто и никогда не контролировал меня. И если ты думаешь, что я стерплю твои выходки, то ты глубоко ошибаешься, Регулус, — с особым нажимом произносит девушка его имя.

Алина была безумно зла. В ее глаза метали самые что ни на есть настоящие молнии.

Слизеринец в себя не успевает прийти, как девушка стремительно покидает его компанию и направляется в сторону спальни.

«Да ну мне этих парней. Тоже нашлись мне герои-любовники. Пускай дальше играют в свой детский сад, но отныне я там участвовать не буду. Успокаятся оба и все вернется на круги своя. А ведь Даша предупреждала о будущих проблемах с Барти, а я ее не послушала! Ну вот и зря. Сейчас бы нервы целее были»

В спальне Берк и Кэрроу уже спали, поэтому основной свет включать было нельзя. Лишь на столе горела маленькая свеча. Там же виднелась фигура ее подруги Макмиллан.

Рьяна ссутулившись склонилась над исписанным пергаментом. Судя по печати на нём, это было письмо. Алина видела, как девушка вытирает беззвучные слёзы со щек и явно не настроена на разговор.

Замятин остается лишь посочувствовать своей подруге и вновь переключится на свои проблемы...

***

Мальсибер видит настоящих чертят в глазах парня. Разве дети на четвертом курсе бывают такими жестокими и мстительными? Или здесь роль сыграло Блэковское безумие? Недовольный Регулус подходит ближе к своей цели. Дван был хорошо связан заклинанием, поэтому вырваться сам он не мог как бы сильно не пытался.

— И что дальше? — в пустой комнате голос семикурсника отдаёт эхом. Парень невольно сдался, когда услышал его, но Блэк увидел в этом нечто завораживающе. Что ж, чужие вкусы в современной общество не осуждают.

— Что дальше? — Регулус наигранно хмурится, дабы ещё дольше побесить убийцу и заставить его мучаться ожиданием.

— Что ты со мной сделаешь?

Когда Дван убивал, он совершенно не думал о последствиях. У него не дрогнула рука, когда он отдавал приказ Винтерсу скинуться с Астрономической башни, и явно без мук совести готовил убийство Ванити и Замятин.

Жаль, что парень вовремя не остановился. Отец учил Регулуса никогда не прыгать выше своей головы и слизеринец запомнил эти слова. Но Мальсиберу никто об этом не рассказывал.

— А дальше тебя будет ждать Тёмный Лорд. Ты провалил его задание и он очень не доволен. Советую покаяться в своих грехах перед Богом, потому что Он едва ли оставит тебя в живых. Это будет твой последний рассвет...