Акцентор 📚Вероника Десмонд📚

«...Let the sky fall
Пусть небеса обрушатся.
When it crumbles
Когда они разверзнутся,
We will stand tall,
Мы будем стоять высоко,
And face it all together.
Мы выдержим это вместе»
Adele - Skyfall

Лондон, Англия.

Тень.
З месяца спустя.

Риз за моей спиной помогает мне застегнуть бриллиантовое колье с голубым камнем посередине, когда я стою перед зеркалом.

- Это «Тиффани»? - она сжимает мои плечи. - Тебе очень идет, милая.

- Спасибо, Риз. Да, это подарок Аарона.

Мои волосы распущены, ее же собраны в идеальную прическу. Она надела строгий костюм, а я выбрала черное короткое платье и высокие лодочки. Глаза Риз были такими зелеными... Если бы не цвет глаз, многие бы подумали, что мы действительно родная семья.

Она мягко поворачивает меня к себе.

- Ты больше не зовешь меня мамой.

Моя грудь сжимается, а диафрагма Риз высоко поднимается тревогами.
нимается и опускается, как будто она может завладеть моими тревогами.

- Ты была так добра ко мне с самого начала, - мое дыхание обрывается. - Прости, я должна была сказать тебе раньше. Ты делала все возможное, чтобы я снова почувствовала себя так, будто у меня есть полноценная семья, но каждый раз, когда я делала это, мне казалось, что я предаю ее. Предаю воспоминания о ней.

Риз грустно улыбается.

- Элеонор, ты можешь называть меня, как тебе хочется. Я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Мы не чужие люди. Ты стала моей дочерью, когда тебе исполни-лось двенадцать, и останешься ей навсегда, - ее губы дрожат. — Мне так жаль... боже мой, мне так жаль, что я не заметила...

Сердце колотится от растерянности и нарастающего тревожного чувства.

- Риз...

- Я должна была больше уделять внимание тому, как ты медленно закрывалась ото всех. Я должна была...
Я так виновата.

Она плачет. Я заключаю ее в крепкие объятия и задушено произношу:

- Боже, ты ни в чем не виновата. Это его вина, не твоя.

- Нам понадобится время, чтобы разобраться со всем этим. Но пока нам нужно обсудить условия суда, - Риз крепко обнимает меня. Ее глаза красные и опухшие от слез, я, должно быть, единственный человек на планете, кто видел герцогиню Аттвуд такой опустошенной. - Если ты не захочешь участвовать, я сделаю все возможное, чтобы оградить тебя от процесса.

- Но я хочу. Я хочу дать все необходимые показания. Мой отец - преступник, и он должен заплатить за смерть Чарли. Он должен заплатить за то, что он сделал с мамой, со мной, с нами. Твоя репутация...

- Эль, - перебивает она. - Для меня нет ничего важнее моей семьи. Я разберусь с бардаком в прессе.
И я так горжусь тобой, милая. Мы, Аттвуды, не уходим от решения проблем.

Глаза Риз снова наполняются слезами, ее объятия становятся крепче, и я чувствую, как моя грудь разрывается от невероятного ощущения свободы.

Я не хотела каким-либо образом соприкасаться со своим отцом, но я больше не позволю никому лишать себя голоса. Мне понадобилось много сил, чтобы рассказать Риз о произошедшем.

Тот вечер навсегда останется в моей памяти: мой выстрел и кровь Маркуса.

Мне казалось, что кровь была повсюду.

Сильные руки Аарона - последнее, что я помнила, прежде чем потерять сознание. Маркуса забрали в больницу с ранением, которое не составляло угрозу его жизни, но я до сих пор вздрагиваю, слыша громкие звуки.

Я выстрелила в человека.

Я выстрелила в собственного отца.

И сделала бы это еще раз, если бы он угрожал моим близким.

Мой телефон повторно вибрирует, из меня вырывается длинный вздох.

- Это Дарон?

На всю комнату раздается звук сообщения. А потом еще один.

- На 99,9% - да.

Риз с любовью гладит меня по щеке, а потом указывает на дверь, ведущую в ванную комнату.

— Нам нужно привести себя в порядок, прежде чем сюда заявится твой навязчивый молодой человек. Кажется, у него большие проблемы с контролем.

Я смеюсь.

- О, ты даже не представляешь. Не просто большие. Огромные.

Мои щеки розовеют, когда Риз прищуривается, пытаясь разглядеть во мне что-то необычное, а затем яркая улыбка озаряет ее лицо.

— Я так рада за тебя, дорогая. Он тебе очень нравится, да?

Я киваю.

— Я не сразу приняла его темную сторону, но я люблю его. Он помог мне принять себя и избавил от демо-нов. И я не помню, когда в последний раз у меня случились приступы: ни сонного паралича, ни дереализации, ни диссоциации. Кажется, меня больше не мучают кошмары, - может быть, только один.

Безжалостный социопат с карими глазами, светлыми волосами и нарциссической акцентуацией.

Сегодня мы ужинаем в его особняке в Лондоне. На самом деле, я была рада пообщаться с близкими Аарона... ну знаете, в нормальной обстановке.

Никакого фиктивного брака, лишь ужин двух семей, в которой участвуют все члены семьи Кингов, включая меня, Риз и Блейка.

Когда я спускаюсь в обеденный зал, первым, кто меня ловит, является мистер Кинг. Он протягивает мне свою руку и здоровается:

- Добрый вечер, Элеонор.

Я широко улыбаюсь и крепко жму его ладонь.

- Здравствуйте, мистер Кинг. Я очень рада наконец познакомиться с вами. Как ваше здоровье?

Мне всегда было любопытно познакомиться с родителями Аарона, Вивьен и Дарси. Три невероятно умных наследника от таких же невероятных людей.

Мистер Кинг - высокий, собранный мужчина с цветом волос таким же, как у старшего сына. У него очень усталое лицо после изнурительной болезни, но никаких признаков социопатии, никаких признаков недружелюбия. Он практически сразу душит меня в объятиях, а потом сыпет вопросами:

- Спасибо, Эль. Я в полном порядке. Но вот что меня интересует: он тебе угрожает? Он привез тебя в Лондон под принуждением? Не могу поверить, чтобы такая девушка, как ты, добровольно попала в ловушку моего жестокого, безумного сына.

На секунду я теряю дар речи, а в следующее мгновение Аарон обнимает меня за талию и отвечает:

- Я невероятно польшен твоей оценкой, отец. Ты забыл упомянуть, что я великолепный анархист и дьявол во плоти. Как тебе моя невеста?

Невеста?

Продолжая улыбаться мистеру Кингу, я незаметно наступаю на ногу Аарона, который отводит мои волосы, наклоняется и целует мою шею на глазах у наших гребаных родителей.

- Мне больно, ангел, - мрачный шепот проникает через слуховой аппарат и оседает горячей волной внизу живота. - Острые каблуки навевают мне порочные мысли о том, как я раздвигаю твои потрясающие ноги и...

Я давлю каблуком сильнее, отчего Аарон широко улыбается. Улыбка мистера Кинга почти идентична улыбке его сына, только у последнего она более злове-щая, как у Мрачного Жнеца.

- Уверяю вас, никакого принуждения, - мой голос абсолютно уверенный и спокойный. — Я люблю вашего сына. И я очень благодарна ему за то, что он впустил меня в свой мир.

Я чувствую, как мышцы Аарона каменеют, и не сопротивляюсь, когда он целует мои волосы, а затем шумно вздыхает с тихим шепотом: «Блядь, ангел».

- Что ж, это... греет мое сердце, - отвечает мистер Кинг спустя паузу.

- Элеонор! - моя спина выпрямляется, когда на меня налетает миниатюрная женщина. Миссис Кинг буквально вырывает меня из объятий Аарона и крепко сжимает мои плечи. Она бросает внимательный взгляд на слуховые аппараты, но затем быстро добавляет: - Боже мой, ты такая красивая. Не могу поверить, что мой сын привел кого-то домой добровольно.

- День гребаных сюрпризов, - Аарон притягивает меня к себе и целует мою ладонь. - Хватит трогать мою девушку. Вы ее смущаете, и меня это раздражает.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не засмеяться. Он же не ревнует меня к собственным родителям?

- Прекрати, - я хлопаю его по руке. - Пойдем поужинаем. Кстати, у тебя есть детские альбомы?

Аарон прищуривается. Я очаровательно улыбаюсь, и он тут же улыбается в ответ, заставляя мое сердце пропустить удар. Черт побери. Я так сильно люблю этого
человека.

— Есть! - буквально вскрикивает миссис Кинг. Сейчас она совсем не похожа на ту чопорную британку, с которой мы ужинали в Ритц. - Там есть и твои фотографии.

- Мои фотографии?

- Аарон часто тебя фотографировал. Ты не знала?

- Мм... нет.

Пользуясь моим замешательством, миссис Кинг берет меня под локоть и отводит в обеденный зал, параллельно делясь историей этого дома.

Во время ужина Вивьен рассказывает о Кингстоне, Дарси о курсах в Нью-Йорке, Риз находит общий язык с Элизабет Кинг, а Аарон заводит разговор с Блейком, ни разу не отпустив мою руку.

Кажется, наши семьи ладят, и мне становится спокойнее от мысли, что Аарон начинает общаться со своими родителями.
***

Под конец вечера я позволяю ему отвести меня на второй этаж. Его комната такая пустая, ужасно стерильная, как будто в ней никто никогда не жил.

Его губы изгибаются в улыбке. Он не спеша снимает пиджак и галстук, а затем закатывает рукава белой рубашки.

Моя шутливость сходит на нет.
Я перевожу взгляд на окно и вижу дождь, бьющий по стеклу. Так тихо.

В последнее время он редко бывает в Кингстоне.

Из-за изменений в компании Аарон вынужден проводить большую часть своего свободного времени в Англии, и я волновалась, что у него снова начались проблемы со сном. У меня же были замечательные новости: я получила письмо о предварительном поступлении в консерваторию, а также приглашение на стажировку в оркестре.

Я все еще избегала любых тем, связанных с отцом.
Многие его друзья обходили меня стороной, когда мы сталкивались в Лондоне.

Несмотря на свой плотный график, Аарон заверил меня, что вскоре он сможет во всем разобраться, не привлекая к управлению все еще слабого Алана Кинга.

Он всегда старается видеться со мной, но в этом месяце у меня были экзамены, а Аарону нужно было быть в Нью-Йорке, так что неделя превратилась в нечто мучительное.

Я не видела его так долго. Слишком долго.

- Аарон.

Я прикасаюсь к нему, боясь, что он исчезнет. Дождь за окном превращается в ливень.

- Да, ангел, - его дыхание согревает мои губы, он медленно и нежно целует меня.

Аарон может быть нежным.

Но я знаю, что ему нужно другое. Он нуждается во мне. Нуждается в удовлетворении его темной стороны.
И никто кроме меня не может дать ему это.

Он убил человека у меня на глазах. Я видела, как мозги Роузинга растеклись по асфальту, когда Аарон с поразительным спокойствием выстрелил в его голову. Его смерть даже не освещалась в прессе, и меня пугал тот факт, что он скрыл убийство с такой легкостью.

Какова вероятность, что он не сделает это снова?

Но я начала понимать, когда он находится на грани.
Он должен знать, что я люблю его. Всего его. Возможно, я даже безумнее, чем он может себе представить.

Схватив Аарона за воротник рубашки, я кусаю его нижнюю губу и шепчу:

- Сделай то, что хочешь.

Он закрывает глаза, ловя меня за запястье.

- Не сейчас, Элеонор. Я сделаю тебе больно. Я испачкаю тебя.

— Все в порядке, - он наклоняется ниже, и я осыпаю поцелуями его шею. - Я люблю тебя, Аарон. Ты любишь меня?

Он задерживает дыхание, дрожа под моими прикосновениями.

- Я люблю тебя.

- Тогда скажи мне то, что ты хочешь сделать.

Он проводит большим пальцем по моей щеке, его карие глаза мрачнеют.

- Ты так прекрасна. Тебе понравился подарок?
Я хочу трахнуть тебя, душа бриллиантовым ожерельем.

Мое горло сжимается.

— Нас могут услышать.

— Поэтому ты должна быть тихой. Я не видел тебя чертову неделю. Думаю, твоя маленькая киска нуждается в том, чтобы ее увлажнили моей спермой. Беги.

Я делаю глубокий вдох.

Сжав челюсти, я делаю выпад в сторону первой двери, но он хватает меня за горло и тащит к поверхности стола. Темный блеск в его глазах заставляет меня дрожать от предвкушения. Я вздрагиваю от его прикосновений, когда он переворачивает меня, прижимая мое лицо к прохладному дереву. Мое сердцебиение учащается, дыхание сбивается.

- Аарон.

- Да, ангел? - он раздвигает мои ноги, не спеша приподнимая платье. Я знаю, что его возбуждает моя борьба и паника.

— Пожалуйста, не надо, — я дергаюсь в сторону, пытаясь вырваться, но Аарон крепче сжимает мой затылок и вдавливает меня в поверхность стола. Мурашки бегут по моей коже, когда мои трусики оказываются разорваны, выставляя киску на его обозрение.

- Только посмотри, как ты течешь для моего члена, — его голос густой от желания. Я чувствую, как его пальцы начинают ласкать мой набухшие складки, из моего горла вырывается стон. — я даже ничего не сделал. Очень хорошо. У тебя вырабатываются рефлексы.

Моя температура поднимается до критический точки, пока его пальцы медленно кружат возле моего набухшего клитора.

— Черт побери...

Крик застревает в моем горле, когда в воздухе раздается удар. Жгучая боль пронзает кожу ягодиц, сосредоточиваясь прямо в центре. Я вскрикиваю, на глазах выступают слезы.

- Ты должна быть очень тихой, детка. Иначе все услышат, как я тебя трахаю. Или увидят, потому что я не закрыл дверь.

- Что ты...

Шлепок.

- Проклятье!

Шлепок.

Он низко смеется, когда я вздрагиваю, но в этот раз не издаю ни звука, прикусив губу и до смерти боясь быть обнаруженной.

- Извинись, ангел. И наче я решу, что ты мне не рада.

- Катись в ад.

Шлепок.

Тихие рыдания сотрясают мое тело, пока он чередует болезненные пощечины между ног с ласковым поглаживанием.

Шлепок.

— Господи, прости меня. Только перестань... - Шлепок. — Делать... это...

С задушенным криком я упираюсь лбом в поверхность стола, мои соски твердеют и требуют внимания, но он так и не снял с меня платье.

- Ты хочешь, чтобы я остановился?

Боль и наслаждение переплетаются. Мои губы плотно сжаты, чтобы я не издала ни звука, но я не могу... не могу... Его пальцы не проникают внутрь, только гладят клитор и складки, размазывая мою влагу по внутренней поверхности бедра.

— Аарон, — хриплю я.

— Что, Элеонор?

Еще одно круговое движение, мой задушенный всхлип. Каждый дюйм моего тела горит от смущения вперемешку с бешеным возбуждением, но он не прекратит, пока я не начну умолять:

- Пожалуйста, войди в меня. Я хочу, чтобы твой член вошел в мою киску и наполнил своей спермой.
Я хочу, чтобы она текла по моим ногам и испачкала мол туфли.

Я зажмуриваюсь, когда мое тело лишается его прикосновений. Прохладный воздух скользит по разгоряченной коже. Я чувствую, слышу, как он отходит назад, ждет несколько долгих секунд, а затем присаживается на корточки, раздвигает мои ягодицы и широко проводит языком между моих ног.

- О боже, — стону я.

- Молись мне тише, ангел. Если сдвинешься, я начну сначала, - он принимается вылизывать меня.
Я держусь за край стола в печальной попытке обрести контроль. - Блядь, ты так вкусно пахнешь. Я готов есть твою очаровательную киску весь день.

— Я ненавижу тебя.

— Неужели? Повтори громче, — он заталкивает свой язык вовнутрь вместе с пальцами, смачивая их в моих соках, а потом эти же пальцы проникают в мою задницу. Совсем немного, но мое тело замирает от вторжения и чистого удовольствия. Дарон и раньше игрался с двойным проникновением, но он ограничивался небольшими игрушками, которые даже близко не шли в сравнение с его большим членом, обычно причиняющим боль.
Приятную боль.

— Я ненавижу тебя.

- И я люблю тебя, Эль, - в его голосе сквозит нежность, но намерения совсем не такие.
Я поворачиваю голову и вижу, как он расстегивает ремень. Его низкий стон наполняет всю комнату. Аарон гладит свой член, нежно проводя свободной рукой по моей коже и смотря на то, как между моих ног образовывается каша. Господи...

- Аарон, — я сглатываю, борясь с дрожью. - Пожалуйста.

Он забирает мои слуховые аппараты, мимолетно поцеловав в щеку, и входит в меня одним грубым движением, которое растягивает меня до предела.

Я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать крики. Он начинает трахать меня жестко, собственнически и оставляя следы рук на моих бедрах.

Наслаждение ослепляет, и я закрываю глаза, когда его член заполняет меня сильнее. Я ужасно наполнена, и это восхитительно.

Стол безумно сотрясается. Напряжение собирается
в моем центре, вынуждая меня стонать и плакать.

Я чувствую, как по позвоночнику проходит теплая волна дрожи, но он не дает мне кончить.

Когда я начинаю задыхаться перед началом оргазма, он резко выходит из меня, а затем мокрая головка его члена скользит выше, и мое тело напрягается.

— Нет, - умоляю я.

Если он и говорит что-то, то я не слышу. Он редко трахает меня со слуховыми аппаратами. Он хочет, чтобы я принимала себя такой, какая я есть, но сейчас я больше всего на свете желаю услышать его чертов голос.

Головка проталкивается вовнутрь, вызывая боль и жжение. Ужас струится по моему телу, мое сердце так бешено колотится. Что, черт побери, не так с моим больным сознанием? Почему мне это нравится?

Мои мышцы пылают от напряжения. Я предпринимаю жалкие попытки освободиться, но они только веселят его.

Наклонившись, Аарон ласково проводит по моим волосам, его горячее дыхание опаляет мое ухо:

- Расслабься, ангел. Это просто мой член. Ты способна справиться с этим.

Он входит в меня еще дальше.

- Аарон... - всхлипываю я. — Пожалуйста...

- Вот так, детка... Будь только со мной, - он целует раковину, а затем прикусывает. - Ты издаешь такие красивые звуки, Элеонор. Ты не слышишь нас, но я слышу за нас обоих, — его член входит в меня до конца, и я вскрикиваю. - Моя прекрасная мышка...

Он скользит пальцами по моей мокрой киске, выходя из меня и вбиваясь снова. Стимуляция клитора и его грубых толчков заставляет меня трястись, плакать и стонать, но Аарон не останавливается.

Даже близко нет.

Теперь он трахает мою задницу в безумном ритме, как животное, как гребаный хищник. Он трахает меня так, будто его одержимость мной поедает его заживо.
Как будто он не хочет отпускать меня. У меня нет никаких шансов угнаться за его ритмом, только принять.

Он сильно сжимает мои волосы, и его мрачный шепот обрушивается на мое ухо и проникает до самых костей:

- Ты капаешь на пол, Элеонор. Тебе нравится, что я трахаю и растягиваю твою задницу, но тебе этого мало, не так ли?

Мой вздох застревает в горле, когда он мягко выходит из меня, а затем заставляет перевернуться на спину и поставить ноги на край стола, согнув колени. Я настолько красная и задыхающаяся, что у меня нет сил говорить, но боже мой... То, как Аарон смотрит на меня.

С любовью.

Одержимостью.

С восхищением.

Все это вызывает гребаную лавину бабочек в животе, переходящую в очередной стон. Я перевожу взгляд на его губы.

- Я помешался на тебе, Элеонор. Я зависим. Абсо-блядь- лютно.

- Черт возьми... — я кусаю губу практически до крови, когда он снова входит в меня, не разрывая зрительного контакта.

Будь проклят его неземной облик: светлые волосы, острые черты лица, пугающие мышцы и росчерки тату.
Он кажется таким сильным и грубым, таким невозможно красивым, что у меня болит в груди.

Он принадлежит мне. Только мне.

Большой палец зажимает мой комок нервов, массирует его, заставляя меня течь сильнее. И когда я чувствую, что могу кончить от анального секса, Аарон открывает ящик стола, достает пистолет и вытирает его влажной салфеткой. Мои мышцы напрягаются.

Что?.. Он же не...

— Даже не думай...

Он толкает меня так, что я падаю спиной на стол, а моя голова висит в воздухе. Мои ногти царапают поверхность, и прежде чем я успеваю вырваться из его хватки, он уже вонзает ствол своего любимого пистолета мне в киску, а его член врезается мне в задницу.

Иисус. Гребаный. Христос.

Я чувствую себя такой наполненной, что мне кажется, что мои внутренности порвутся. Его темный взгляд сталкивается с моим.

Мое сердце колотится от смеси влечения и страха.
Он закидывает мои ноги к себе на плечи и входит грубо, жестко, до полного подчинения. Аарон такой безумный, слишком сильный, и наслаждение, которым он пропитывает мое тело, настолько разрушительно, что ему невозможно противостоять.

Я кричу в ладонь, чувствуя металл пистолета, скользящего по моим стенкам, и его толстый член, вонзающийся в меня так глубоко, что я едва не теряю сознание.
Резкая волна удовольствия прокатывается по позвоночнику и устремляется вниз живота. Мне больно и чертовски хорошо одновременно.

- О господи...

Его рука хватает мою шею и притягивает к себе, заставляя меня обхватить его бедра ногами и впиться ногтями в плечи. Пистолет больше не двигается, движется только его член, пока он душит меня подаренным ожерельем.

- Вот так, маленький ангел, - говорит он одними губами. — Я хочу, чтобы ты кончила на моем пистолете и на моем члене так сильно, чтобы ты умерла и воскресла.

Драгоценные камни больно впиваются в мою кожу, и я хнычу, стону и извиваюсь. Сердце бьется так быстро, я всерьез боюсь, что оно может остановиться.

- Мне нравится, как ты идеально принимаешь меня,
Элеонор, - я задыхаюсь, пока его шепот обостряет мои нервы до предела. — Я хочу тебя. Всю. Каждую секунду.
Я понял это, как только увидел тебя в том саду среди ангелов, пока я бродил потерянный. Ты была так пре-красна... Ты удивительная. Я счастлив, что ты позволила мне занять место в твоей жизни, и, пожалуй, я не смогу жить без тебя, так что ты не можешь меня оставить, - он отклоняется и широко улыбается, когда я ловлю ртом несуществующий воздух. Я даже не до конца могу прочитать по губам, потому что мое лицо превратилось в месиво из слез. - Блядь, ты так красиво стонешь... Твой голос - рай для моих ушей.. Я так сильно люблю тебя, детка.

Мои губы дрожат. Бабочки, появившиеся в моем животе, взрываются снова. Я кладу ладони на его лицо и шепчу:

- Я люблю тебя, Аарон.

Он делает несколько совершенно грубых толчков, надевает на меня звукоусилитель и сталкивает нас лба-ми, обожание в его темных глазах просто немыслимо.

— Повтори это еще раз.

— Я люблю тебя.

— Всю фразу, Элеонор.

— Я люблю тебя, Аарон.

Яростная волна удовольствия захлестывает меня, когда я распадаюсь на части, и я кончаю так сильно, что мое тело бьется в конвульсиях. Мое зрение темнеет, сильнейший оргазм заставляет меня потерять связь с реальностью, и спустя мгновение Аарон дарит вознаграждение, кончая внутрь.

Я закрываю глаза и чувствую, как меня начинают осыпать поцелуями, пока его сперма стекает по моим бедрам и собирается на полу.

Святой. Черт.

Я на самом деле чуть не умерла.

— Я больше никогда не буду заниматься с тобой сексом, Кинг. Никогда, - мой совершенно измученный голос обрывается, когда он надевает на меня второй слу-ховой аппарат и касается поцелуем лба:

- Конечно будешь. Ты вела себя очень хорошо, Эль.
Не нужно лгать.

Я медленно обвиваю его шею руками, позволяя подхватить меня на руки. Он относит меня в душ, а затем долго и нежно целует - до тех пор, пока моя нервная система не восстанавливается.

Иногда мне кажется, что уход после секса - его любимое занятие.

- Раздвинь ноги.

Я слушаюсь, обнимая его за плечи, а потом с ужасом ощущаю, как его пальцы касаются там, где несколько минут назад вбивался его член.

— Ты ведь не серьезно? Наверное, я больше не смогу ходить. Нет, никаких наверное. У меня болят даже чертовы кости, ты гребаный садист.

Его красивый смех проникает мне под кожу, и я тяжело вздыхаю, приказывая своему телу не реагировать.

- Нам нужно вычистить всю сперму, иначе у тебя будет болеть живот.

Вдох застревает в моем горле. Я сглатываю.

— Один раз я как-нибудь переживу. Подожди... что это?

Я дотрагиваюсь до небольшой татуировки на коже, под которой бьется сердце. Моя грудь высоко вздымается..

«Ты особенная, ангел».

Он был в одежде... Я даже не заметила...

- Напоминание.

- Кому?

- Тебе.

Но это не все.

Его живот напрягается, когда мои пальцы медленно ведут вдоль рельефного пресса к небольшому росчерку на боку.

- Повернись, — умоляю я.

Улыбаясь, Аарон поворачивается, и я забываю, как дышать.

Всю его спину украшают огромные крылья. Мое сердце пропускает удар. Несмотря на то, что он показывал мне свою странную любовь больше тысячи раз, видеть, как он оставляет мой след на своей коже, просто... разрушительно.

Я обхватываю его лицо ладонями, и мое горло сжимается от невероятной силы эмоций:

- Ты мой.

Он опускается на колени и утыкается лбом в мой живот. Его крепкие объятия давно стали ощущаться, как дом.

- Я твой, Элеонор. Навсегда.