AMNESÍA (Rostik999)

[ Поддержать меня:: 5536914039703933(Тинькофф) ]
Мой тг-канал: нечестивый рай

Песня для прочтения::
• Engine No.9 — Deftones

Холодный ливень сечёт лицо, не просто омывая, а словно клеймя, высмеивая мою разбитую душу. Каждая капля – ядовитый осколок правды, напоминание о том, как мир, еще вчера казавшийся таким надежным, крошится в пыль. Мама… Отец… Ростислав… Предательство – его смрад я чувствую в каждом слове, в каждом взгляде, что пронзает меня насквозь, не оставляя живого места. Боль пульсирует, бьётся в висках, грозя разорвать меня изнутри.

Я жадно затягиваюсь сигаретой, обжигающий привкус табака терзает горло, но он – лишь жалкая попытка заглушить ту горечь, что затопила сердце. Дым расползается в сером мареве, подобно моим надеждам, рассыпающимся прахом. Куда идти? К кому обратиться? В голове – гулкая пустота, а в сердце – ледяная бездна, такая глубокая, что в неё можно провалиться навсегда.

Всплывает в памяти момент пробуждения в квартире Ростислава. Комната давила чужими стенами, враждебная, будто ощетинившаяся против меня. Его лицо, некогда такое родное и близкое, теперь вызывало лишь волну тошноты и отвращения. Протягивает мне таблетку, фальшиво обещая избавление от головной боли. Его забота – жалкий фарс, его слова – лживые маски. Я вижу это в его глазах, в каждой предательской дрожи ресниц.

А потом… этот поцелуй. Грубый, властный, омерзительный. Он насильно впихивает мне таблетку в рот, словно дрессирует загнанного зверя. Я проглатываю её, чувствуя, как сознание медленно тает, уплывает, оставляя лишь мутную пелену перед глазами.

Дальше – лишь болезненные обрывки воспоминаний. Бреду по улицам, словно во сне, ноги не слушаются, голова раскалывается на части. Захожу в какое-то затхлое кафе, заказываю кофе и круассан, но еда кажется безвкусной, кофе – горчит отчаянием, круассан — словно жжёная бумага. Выхожу на улицу, дрожащими пальцами закуриваю. Дождь усиливается, хлещет, не жалея.

Зачем я здесь? Зачем живу? Что держит меня на этой проклятой земле?

В глазах темнеет, мир сужается до узкой полоски. Я иду… Куда? Сама не знаю, ноги несут меня вперёд, повинуясь лишь слепой, безумной силе.

И вот я снова здесь. Перед дверью квартиры Ростислава. Зачем? Не знаю… Наверное, просто больше некуда идти. Не осталось ни одной ниточки, за которую можно было бы ухватиться.

Я стучу. Тихо, неуверенно, словно боясь разбудить чудовище. Дверь распахивается почти мгновенно. Ростислав смотрит на меня с удивлением, в котором проскальзывает облегчение, искорки торжества.

– Ты вернулась, – грубо процедил он, но даже в этом сквозит едва уловимая нотка беспокойства, трепета – лицемерная игра.

Я молчу. Смотрю на него пустыми, выцветшими глазами. Внутри – лишь ледяной холод и бездонное отчаяние.

– Прости меня, – говорит он, делая неуверенный шаг ко мне. – Я… я не хотел.

Я знаю, что он лжет, лжет безбожно, глядя мне в глаза. Но мне всё равно. Сейчас мне просто плевать.

– Зачем? – выдыхаю я, и голос мой звучит чужим, словно не принадлежит мне. – Зачем ты это сделал?

Он молчит. Отводит взгляд, словно ища спасение в пустоте.

– Я… я не мог иначе… Так было нужно.

– Почему?

– Это… сложно. Ты не поймёшь… Никогда не поймёшь.

Я криво усмехаюсь, на лице – болезненная гримаса.

– Ты прав. Я ничего не понимаю. Никогда.

Делаю шаг к нему, смотрю в его глаза, пытаясь отыскать хоть что-то настоящее, живое. Но вижу лишь мутное отражение собственной боли, своей разбитой души.

– Ростик, – шепчу я, – я так устала… Устала жить... Так.

Он смотрит на меня с фальшивым сочувствием, берёт мою руку в свои холодные ладони.

– Иди сюда, – говорит он, – тебе нужно отдохнуть. Тебе нужно забыть обо всём.

Он тянет меня в квартиру, и я иду за ним, словно сломанная марионетка, безвольная и покорная.

Внутри всё то же: чужая, давящая обстановка, стены, словно сжимающиеся в тиски. Я смотрю на кровать – единственное место, где можно забыться, провалиться в беспамятство.

– Ляг, – говорит Ростислав, – я принесу тебе чаю.

Я сажусь на кровать, не отрывая от него взгляда.

– Что на этот раз ты мне подмешаешь? – с раздражением спрашиваю я, мой голос – хриплый шёпот.

– Пока только сахар, – с натянутой усмешкой парирует он, искоса поглядывая на меня.

– Ростик, – повторяю я, – скажи мне правду. Хоть раз в жизни.

Он вздыхает, подходит ко мне, садится рядом, так близко, что я чувствую его дыхание.

– Какую правду ты хочешь услышать?

– Всю. До последней капли.

Он молчит. Долго молчит, словно собираясь с духом, выбирая слова.

– Хорошо, – говорит он наконец. – Я расскажу тебе всё.

Я жду, не отрывая от него взгляда, словно боясь упустить хоть одну деталь.

– Я работаю на твоего отца давно. Ещё до того, как ты узнала о его существовании.

– Это я знаю, расскажи лучше что-нибудь поинтереснее. Не трать моё время.

– Я должен был следить за тобой. Защищать тебя.

– Защищать? От кого? От чего?

– Да. Ты была его слабостью. Его ахиллесовой пятой.

– И что?

– И он боялся, что кто-то использует тебя против него.

– Поэтому ты был моим другом?

Он кивает, виновато опустив глаза.

— Поэтому я был твоим другом.

– А сейчас? Что сейчас?

– Сейчас всё изменилось.

– Что изменилось?

– Ты стала частью игры.

– Какой игры?

– Игры, в которой нет правил.

Я смотрю на него с отвращением, и во мне поднимается волна ненависти.

– Ты такой же, как он. Подлый, лживый, бесчувственный.

Он молчит, не смея поднять взгляд.

– Ты даже хуже. Ты – предатель.

Он вздрагивает от моих слов, словно я ударила его ножом в спину.

– Не говори так. Не надо…

– Почему? Это правда. Разве нет?

Он хватает меня за руку, сжимая её до боли.

– Не говори так, прошу тебя… Умоляю.

Я вырываю свою руку, словно от прикосновения змеи.

– Отпусти меня. Дай мне уйти.

– Куда ты пойдёшь?

– Всё равно.

– Ты никуда не пойдёшь. Он тебя не отпустит.

– Я терпеть тебя не могу...

– Я знаю.

– Я ненавижу его...

– Я знаю.

– Я ненавижу себя...

– Я знаю.

Тишина повисла в комнате, давящая, словно могильная плита. Мы смотрим друг на друга, не мигая, и в этом взгляде – вся боль, вся ложь, всё предательство.

Я чувствую, как внутри меня что-то ломается, рвётся на части. Что-то важное, то, что ещё держало меня на плаву, давало надежду.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, унять дрожь в теле.

– Ростик, – говорю я тихо, – мне холодно… Очень холодно.

Он смотрит на меня с тревогой, в глазах – испуг.

— Я принесу тебе одеяло.

– Не надо… Не хочу…

Подхожу к нему, делаю шаг вперёд и обнимаю его, прижимаюсь к нему всем телом. Он замирает, словно окаменевший.

– Что ты делаешь? – спрашивает он шёпотом, дрожащим голосом.

Не отвечаю, просто прижимаюсь к нему сильнее, ища хоть немного тепла в этом ледяном мире.

– Мне просто нужно немного тепла… Только немного…

Он обнимает меня в ответ, неуверенно, словно боясь обжечься.

— Всё будет хорошо, – шепчет он мне на ухо, – Я обещаю… Я всё исправлю.

Я знаю, что он лжет. Это очередная ложь, сказанная для того, чтобы удержать меня рядом. Но мне всё равно. Сейчас мне просто плевать.

Поднимаю голову, смотрю ему в глаза, полные лжи и фальши.

– Поцелуй меня, – шепчу я, и мой голос звучит как мольба.

Он смотрит на меня с удивлением, словно не веря своим ушам.

– Что?

– Поцелуй меня… Прошу…

Он молчит, словно боясь сделать неверный шаг.

– Пожалуйста…

Он медленно наклоняется ко мне, его губы касаются моих, робко, неуверенно. Лёгкое прикосновение, нежное, почти невесомое.

Отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю свою боль, всю свою ненависть, всё своё отчаяние.

Он углубляет поцелуй, становится более страстным, более требовательным.

Наши губы сплетаются в безумном, страстном танце, в котором смешались любовь и ненависть, нежность и ярость. Я чувствую его тепло, его дыхание, его желание.

Мы целуемся долго, жадно, забывая обо всём на свете, словно в последний раз.

Знаю, что это неправильно. Знаю, что это лишь способ манипуляции, попытка удержать меня в своих сетях. Но мне всё равно. Сейчас мне просто плевать.

Целую его, а в голове зреет план, коварный и жестокий. План побега, план мести, план возмездия. Я вырвусь из этой клетки, чего бы мне это ни стоило. А Ростислав… Он станет лишь пешкой в моей игре, орудием в моих руках.

Его руки скользят по моей спине, прижимая к себе всё крепче, возбуждение нарастает с каждой секундой. Он ведёт меня к кровати, не разрывая поцелуя, и я позволяю ему это.

Пусть думает, что победил, что я сломлена и покорена. Пусть наслаждается моментом, пока ещё может. Скоро всё изменится, и он познает всю глубину моей ненависти.

Мы падаем на кровать, поцелуй становится ещё более страстным, более требовательным, более безумным. Отвечаю на него с той же силой, вкладывая в него всю свою злость, всю свою ярость, всю свою жажду мести.

Закрываю глаза и представляю себе, как он страдает, как он умоляет о пощаде, как он расплачивается за всё, что сделал.

Внутри меня растёт злость, неудержимая, всепоглощающая. Злость на него, на отца, на весь этот прогнивший мир.

Отстраняюсь от него, смотрю ему в глаза, полные похоти и вожделения.

– Ты мне дорог, – шепчу я, и мой голос звучит как ложь, как фальшь, как змеиный яд.

Он улыбается, ослеплённый моей фальшивой любовью.

— Ты даже не представляешь как сильно ты мне дорога, – шепчет он в ответ.

Улыбаюсь в ответ, фальшиво, холодно, расчётливо.

– Я хочу быть с тобой всегда, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Всегда.

Он прижимает меня к себе, словно боясь потерять.

– Так и будет, – шепчет он, – Я обещаю…

Закрываю глаза, слушаю его сердцебиение, считаю удары, словно отсчитывая последние мгновения его жизни. Скоро всё закончится, скоро я буду свободна, скоро я отомщу за всё.

Этот поцелуй – лишь начало. Начало моей новой жизни. Жизни, в которой я буду решать, кому жить, а кому умирать.

Отстраняюсь от него, сажусь на кровать, отворачиваясь, скрывая свои истинные намерения.

– Мне нужно в душ, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно.

Он кивает, ничего не подозревая.

Встаю, направляюсь в ванную, закрываю дверь на замок, словно запирая все свои страхи и сомнения.

Включаю воду, смотрю на своё отражение в зеркале, и вижу перед собой незнакомую девушку, полную ненависти и жажды мести.

Кто эта девушка? Где та наивная, доверчивая девочка, которой я была раньше? Где та любящая и прощающая дочь?

Её больше нет. Она умерла вместе с мамой, вместе с верой в добро, вместе с надеждой на счастье. Теперь я – другая. Сильная, беспощадная, готовая на всё ради своей свободы.

Раздеваюсь, захожу под горячий душ, и вода смывает с меня всю грязь, всю ложь, всё предательство, всю боль.

Чувствую, как становлюсь сильнее, как наполняюсь энергией, как рождаюсь заново. Выйду отсюда другой. Покажу им всем, кто я такая, на что я способна.

Выключаю воду, вытираюсь полотенцем, одеваюсь, глядя на себя в зеркало, словно на незнакомку.

Выхожу из ванной.

Ростислав ждёт меня на кровати, с нетерпением поглядывая в мою сторону. Смотрит на меня с обожанием, с вожделением, с трепетом, как на богиню. Это даже смущает.

– Ты прекрасна, – говорит он, и в его голосе – неподдельное восхищение.

Улыбаюсь, глядя на него сверху вниз.

– Я знаю.

Подхожу к нему, сажусь рядом, придвигаясь вплотную.

– У меня есть идея, – говорю я, понизив голос до шёпота.

Он смотрит на меня с любопытством, словно заворожённый.

— Что ты задумала?

– Давай сбежим. Давай убежим отсюда, сейчас же.

Он замирает, словно поражённый громом.

– Что? Куда? Зачем?

– Давай сбежим отсюда. От него. От всего этого кошмара. Навсегда.

Он молчит, переваривая мои слова.

– Мы можем начать новую жизнь, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – В другом месте. С новыми именами. С чистого листа.

Смотрит на меня с сомнением, с недоверием, словно сомневаясь в моей искренности.

– Это невозможно. Он нас найдёт.

– Не найдёт. Если мы будем осторожны, если всё сделаем правильно.

– Это слишком рискованно. Я не смогу...

– Ты боишься?

Он молчит, опустив глаза.

– Я думала, ты любишь меня, – говорю я, с горечью в голосе.

Он смотрит на меня с болью, с отчаянием.

– Я люблю тебя больше всего на свете, – шепчет он, словно молитву.

– Тогда докажи это. Докажи свою любовь.

Он молчит, не зная, что ответить.

– Докажи, что ты готов на всё ради меня.

Вздыхает, закрывая лицо руками.

– Хорошо, – говорит он наконец. – Я согласен.

Я улыбаюсь, чувствуя триумф, власть над ним, как в боях насмерть в Древнем Риме.

— Отлично. Тогда нам нужно всё спланировать. До мельчайших деталей.

Мы начинаем обсуждать детали побега. Я придумываю план, коварный и жестокий, Ростислав вносит свои коррективы, покорно соглашаясь со всем, что я говорю.

Проводим вместе несколько часов, забывая о страхе, о боли, о прошлом, погружаясь в мечты о новой жизни. Кажется, что у нас есть шанс. Шанс на спасение. Шанс на счастье.

Но знаю, что это лишь иллюзия. Что всё это закончится плохо. Что нас ждёт лишь боль и разочарование. Но мне всё равно. Сейчас мне просто плевать.

Хочу верить в лучшее. Хочу надеяться на чудо. Хотя бы на один миг. Но где-то глубоко внутри я знаю, что чуда не будет. Что нас ждёт лишь тьма.

Темнота, в которой мы сгинем навсегда.

Продолжение следует...