Предательство (Рейтинг: G)
[ Поддержать меня:: 5536914039703933(Тинькофф) ]
Мой тг-канал: нечестивый рай
Песни для прочтения::
• 514 376-9230 — Essaie Pas
• Want — Recoil
• Slowly — Max Sedgley
• Don't Bring Me Down - Two Feet
Я резко села на кровати, судорожно хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Сердце колотилось бешено, отчаянно стремясь вырваться из груди.
В непроглядной тьме комнаты, утонувшей в густом сумраке, я лихорадочно искала глазами Ростислава. Ещё не различая очертаний, я судорожно ощупала пространство вокруг, пока не коснулась его груди. Он сидел в кресле у моей кровати, тихо посапывая, будто ангел-хранитель, оберегающий мой сон.
Спросонья я не сразу осознала, что нащупала, и несколько раз сжала мягкую ткань его одежды, будто бы убедиться в его реальности, лишь спустя мгновение поняв, что делаю. Сердце замерло от неловкости, но тут же оттаяло от его слов.
— Ты чего? — прохрипел он, зевая и прикрывая рот рукой, а другой осторожно обхватывая моё запястье.
Наши лица осветились бледным светом уведомления на экране телефона, лежащего на тумбочке у кровати.
— Мне приснился кошмар… но я уже и не помню, что именно, — с горечью прошептала я, глядя в чужое сонное лицо и растрёпанные волосы, обрамляющие его милое лицо.
— Забудь, — он одним движением притянул меня к себе, и я упала в его объятия, словно в спасительную гавань.
Он глубоко вздохнул, утыкаясь носом в мою макушку, попутно заключая меня в кокон тепла и безопасности, который он сам и сплёл. Лёгкая дрожь пронзила моё тело от его дыхания на столь уязвимом месте.
— Ты дрожишь. Всё хорошо? — пролепетал он, зарываясь носом в мою шею.
— …
— Это всего лишь сон, не переживай. Я рядом, — тихо прошептал он, нежно касаясь своими обветренными губами моей головы в благоговейном поцелуе. Всё моё существо содрогнулось от воспоминаний о вчерашнем дне.
— Когда мы успели вернуться домой?
— В смысле? Мы никуда не уезжали. Ты спала три дня подряд, я уже начал беспокоиться, что и вовсе не очнёшься…
— А как же встреча с тем бандитом? Наш поцелуй…
— Поцелуй? Это тебе приснилось? — в его голосе прозвучала самодовольная усмешка, которую я прочувствовала каждой клеточкой кожи. Готова поклясться чем угодно, что она точно была.
Сердце сжалось от леденящего ужаса. Три дня? Неужели всё это было сном? Не было бандита, виновного в гибели моей матери, которого я так великодушно простила? Его не было в той тёмной подворотне, когда я так нуждалась в защите? Не было обжигающего поцелуя, обещающего безопасность и избавление от страха? Разочарование захлестнуло меня с головой, оставив лишь горький привкус обманутых надежд.
Слабая улыбка тронула мои губы, отчаянно пытаясь скрыть стремительно растущую панику.
— Просто сон, — повторил он, но его слова не могли успокоить бурю, бушующую в моей душе.
Я чувствовала себя потерянной в лабиринте реальности и вымысла, где воспоминания переплетались с кошмарами, стирая границы между тем, что было, и тем, чего никогда не существовало.
— Просто сон… — разочарованно пробормотала я.
Я прижалась к нему ещё сильнее, ища утешения в его тепле, но в голове навязчиво крутился вопрос: если это был сон, то почему он казался таким реальным? Почему я до сих пор чувствовала привкус его губ на своих, и почему сердце бешено колотилось от одного воспоминания о его прикосновениях?
— Когда мы сидели и пересматривали фотографии, ты вдруг потеряла сознание. Я не думал, что все так обернётся, — с сожалением сказал он, нежно поглаживая мои волосы.
Я молча уткнулась в его плечо, позволяя слезам медленно просачиваться сквозь ткань его футболки. Он был здесь, рядом, но я чувствовала, что между нами выросла невидимая стена. Стена из невысказанных слов, неразделённых чувств и кошмаров, которые могли оказаться правдой. И в этот момент я поняла, что мне нужно больше, чем просто его объятия. Мне нужно было понять, что реально, а что нет, чтобы не потерять себя в этом зыбком мире иллюзий.
В его объятиях было зябко, словно и его коснулся ледяной ветер моего забытия. Он говорил, что это сон, но его слова звучали глухо и неуверенно, словно он и сам сомневался в правдивости сказанного. Мое сердце – хрупкая птица, замерзшая в зимнюю стужу, – искало тепла, но находило лишь холодную пустоту. Казалось, я кричу в бездну, а в ответ – лишь зловещее эхо моих собственных страхов.
Я подняла на него глаза, полные отчаяния. В его взгляде я искала ответ, подтверждение, что все это – лишь плод моей разыгравшейся фантазии. Но там, в глубине его зрачков, я увидела лишь тень, ускользающую печаль, которая пронзила меня острее кинжала. Он знал больше, чем говорил. Он чувствовал что-то, что я не могла понять. И это незнание разрывало меня изнутри, словно дикий зверь, выпущенный на волю в клетке моего сознания.
Я отстранилась от него, чувствуя, как между нами нарастает пропасть. Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и сделала глубокий вдох, собирая крупицы воли в кулак.
— Я должна знать, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Я должна знать правду, какой бы ужасной она ни была. Скажи мне, что ты видел, — мой голос дрожал, но в нем звучала решимость. Решимость вырваться из плена иллюзий и вернуть себе контроль над собственной жизнью.
— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил он, будто бы искренне не понимая, к чему я клоню.
— Ты нагло врешь, глядя мне в глаза, — решительно ответила я.
— В чём? — в его голосе появилась едва заметная дрожь, словно енота застали за поеданием мусора.
— Я успела мельком увидеть дату в твоём телефоне. Сегодня 17 число, а фото мы просматривали позавчера. Так почему ты врешь? Мне ведь ничего не снилось, и всё реально, ведь так?
В ответ последовало лишь его томное молчание, а сам он оказался застигнутым врасплох. Зрение привыкло к темноте и вполне четко обрисовывало окружение. Я видела, как играли желваки на его напряжённом лице, а сам он о чём-то глубоко задумался.
— Давай я сделаю нам чай и мы всё спокойно обсудим, — он взял меня за талию и призвал приподняться с его колен.
— Ладно… — интрига нарастала всё сильнее, стягиваясь непроглядным туманом вокруг сердца. Шипастые лианы находились в опасной близости с хрупким органом, норовя окутать его своим злом.
На несколько минут в комнате повисла звенящая тишина. Дойдя до кухни в этом небольшом лофте, он включил свет у вытяжки над плитой, озаряющий пространство на достаточную необходимость, и раздвинул шторы у окна, впуская сумеречный свет в помещение...
Я погрузилась в свои мысли, потерявшись во времени. Взгляд упёрся в стену около холодильника, на которой играли тени от манипуляций Ростислава.
Погружение прошло безуспешно. Я ничего не понимала. Было лишь гнетущее ощущение, что я забывчивая идиотка, которую обводят вокруг пальца. Я буквально по щелчку пальца периодически забываю все прошедшие года своей жизни и столь же долго вспоминаю всё вновь. Чтобы потом опять забыть…
Бесконечный круговорот кошмара, которому нет конца. Вечные терапии, жалкие попытки различных врачей помочь мне хоть как-то вернуть былую память. А на кой чёрт это нужно? По моим ощущениям, у меня будто мертвы нейроны мозга. Как в той серии Спанч Боба, где, забравшись в свой мозг, он искал какие-то воспоминания в бесконечных стеллажах с папками… Почему это я помню, а своё прошлое нет?
До смешного больно, что с годами всё становится только хуже. Даже если уменьшится периодичность амнезий, с каждым разом выбираться из них всё тяжелее. Да, 23 года, начало жизни, но так ли это на самом деле? Может, я просто обычная маразматичка, которую из жалости поддерживают близкие люди. Я ведь не могу жить обычной жизнью…
И Ростислав. Почему он мне соврал? Или это и не было ложью? С чего я решила, что те обрывки, что я помню, истинны? Хотя, будь я неправа, он бы так не нервничал…
В висках развилась раздражающая пульсация, и я прислонила пальцы, чтобы сделать круговой массаж, в жалких попытках ослабить боль. Я убрала расфокус зрения и сквозь полуприкрытые веки увидела, как парень что-то размешивает, по-видимому, в моей чашке.
— Сделал тебе чёрный с двумя ложками сахара, как ты любишь, — подошёл он ко мне, протягивая чашку на фарфоровом блюдце.
— Спасибо, — я приняла подношение и осторожно забрала из его рук, поставив после чашку на тумбу близ себя.
Он сел на кровать передо мной, сжав руки в кулак на своих коленях.
— Даже не попробуешь? Может, ещё сахара добавить надо?
— Давай ближе к делу, — отстранённо бросила я, смотря в открытое окно за его спиной. Этот спокойный благовейный ночной пейзаж умиротворял мою беспокойную душу. Больную душу…
Наблюдая за его мешканием, я тяжело выдохнула и взяла чашку, прежде подув, перед тем как сделать глоток. Моё лицо тронула едва заметная улыбка. Это так вкусно! Самый лучший чай на моей памяти. Ха, иронично…
— Вкусно? Я заварил смесь специй, купил недавно на пробу, — подняв на меня глаза, мягко сказал он.
— Ага, — не смотря на него, бросила я. — Вкусно.
Ещё немного помедлив и подырявив пол своим взглядом, он наконец начал говорить.
— Да, ты права. Я соврал. Всё, что тебе снилось, — правда.
Я тут же смерила его осуждающим взглядом, полным непонимания. Вопросов стало ещё больше… Какого чёрта вообще происходит? Не найдя, что сказать, я лишь почти залпом допила весь чай, ощущая приятную пряность, оседающую на языке. Боль в висках ушла, сменившись лёгким мандражом, будто я сижу на берегу пляжа, наблюдая за мирными волнами.
— А как ты тогда объяснишь… — моя речь прервалась на полуслове.
Внезапный разряд тока сковал тело, закутав меня в путы слабости. Взгляд расфокусировался, веки дрожали. Чашка выпала из моих рук, бесшумно приземлившись на белый ковер. Я безвольной тушей утонула в кресле, повиснув на подлокотнике.
— Прости… — донеслось до моего сонного разума.
Из последних сил я подняла на него взгляд, когда он привстал с кровати и направился ко мне. Опустившись на колени передо мной, он прислонил ладонь к моей щеке.
— Ч-что… ты сделал? — почти бесшумно проговорила я, чувствуя, что с каждой новой секундой контроль над моим телом стремительно исчезает.
Веки отяжелели свинцом, и я сдалась, проваливаясь в спасительное забвение. Снова… Но сердце стиснула невидимая рука, выжимающая последние капли веры. В голове гулко билось одно лишь слово: предательство.
Как он мог? Тот, в ком я видела свет, кто был моей скалой в бушующем море, оказался коварным отравителем, подмешавшим горький яд в чашу моей жизни. Боль, словно кислота, разъедала нутро, оставляя после себя лишь пепелище надежд.
В сумеречном лабиринте сознания мелькнула тень его лица – измученного жалостью и… виной? Неужели раскаяние коснулось его души? Но разве слезы сожаления могут смыть клеймо предательства? Разве способны они исцелить раны, нанесенные рукой самого близкого человека? Нет. Никогда.
Горькое осознание пронзило, словно ледяная игла. Я – лишь марионетка. Он и другие, безжалостные кукловоды, дергают за нити моей памяти, стирая прошлое, переписывая настоящее, творя фальшивую реальность, где я – покорная игрушка. Но зачем? Какую зловещую цель они преследуют? Неужели моя жизнь – настолько жалкая монета, что ею можно расплачиваться в их грязных играх?
Продолжение следует...