Обрывки (Рейтинг: G)
[ Поддержать меня:: 5536914039703933(Тинькофф) ]
Мой тг-канал: нечестивый рай
Песни для прочтения::
• Fightclubbing - Doctor Flake
• Red Morning - Devics
• Bend Your Mind - Elysian Fields
Каждый день - это восхождение на мой личный Эверест, где вместо снежных вершин - непроглядная тьма амнезии. Медленное, изматывающее, в леденящем холоде отчаяния и кислородном голодании памяти. Мой Эверест - это ускользающая память, коварная и жестокая. Обрывки воспоминаний, словно осколки разбитого зеркала, разбросаны по темным закоулкам подсознания. Я отчаянно цепляюсь за них, как утопающий за спасительную соломинку, но они предательски тают в руках, оставляя лишь тупую, ноющую боль и ощущение безвозвратной потери.
Сегодня я вновь погрузилась в мучительные поиски себя, перебирая фотографии. Недавнее пробуждение обдало меня ледяным ужасом. Мое тело было испещрено пластырями, а на запястьях алели болезненные следы, будто от тугих веревок, сжимавших их в тиски. Но никаких видимых подтверждений... лишь жгучая, необъяснимая боль.
Стопки альбомов, цифровые файлы - все, что могло бы хоть на мгновение удержать ускользающее прошлое. Лица, лица, лица... Знакомые и чужие, улыбающиеся и серьезные, близкие и далекие. Я всматривалась в каждое, словно ища в них ключ к потерянному "я", надеясь увидеть отражение своей души. Мама, отец, маленькая я... такая светлая, жизнерадостная, будто это вовсе не я, будто это жизнь другого человека. Ничего общего с той, кем я стала, кроме цвета глаз, в которых плещется лишь бесконечная тоска.
И отец... Добрейшей души человек, чуть тронутый сединой в свои пятьдесят, немного худощавый. Смотря на него, я не чувствую ничего, кроме отстраненного любопытства, сколько бы ни пыталась разбудить в себе хоть искру родственной любви. Даже к Ростику я ощутила такую неимоверную близость, стоило мне лишь увидеть его силуэт в дверях, а с папой... пустота. Сейчас именно этот парень был мне роднее всех на свете, моя единственная связь с этим миром.
Ростик сидел рядом, молча, как всегда. Он был моей скалой, моим тихим убежищем в этом бушующем океане амнезии. С самого детства он был рядом, и сейчас, когда я потеряла себя, он остался моей единственной нитью, связывающей меня с тем, что было когда-то. Пусть я и помню лишь скомканные, хаотичные отрывки, почти не связанные между собой... Меня греет даже само ощущение этой долгой, неразрывной связи.
- Ничего не вспомнилось? - спросил он тихо, словно боялся потревожить хрупкое безмолвие, которое, как я надеялась, поможет мне вспомнить хоть что-то.
Я сидела на коленях перед распахнутым стареньким деревянным шкафом, вдыхая запах нафталина и пыли, запах ушедшего времени, а он расположился немного поодаль, на краешке застеленной кровати, прикрытой тоненькой накидкой поверх покрывала, как любила делать моя бабушка.
Я огорчённо покачала головой, не отрывая взгляда от фотографии. Группа людей на пикнике. Я узнала себя - совсем маленькая, счастливая, с каре и без этой вечной пелены отчаяния в глазах. Рядом мама. Ее лицо... Я вдруг почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, словно чья-то холодная рука сжала мое сердце. Мама... Теплая, любящая, сильная. Ее нет. Моей мамы больше нет...
- Я... я ничего не помню, Ростик, - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок невыплаканных слез. - Даже ее лицо... оно расплывается, как будто я смотрю на него сквозь грязное стекло.
Ростик спустился с кровати и подполз ко мне на коленях, обнимая крепко, по-медвежьи, как он умеет... Я почувствовала его тепло, его искреннюю боль за меня. Он знал, как сильно я страдаю. Он видел, как я медленно умираю, не в силах вспомнить самое важное - свою маму, свою жизнь. Саму себя.
Вдруг, среди вороха фотографий, мое внимание привлекло одно размытое изображение. Какая-то речка или озеро, неясный силуэт человека в тени деревьев. Я молниеносно схватила фотографию и поднесла ее к лицу, направив на солнечный свет, словно моля его о помощи. Всматривалась все усерднее, пока наконец не увидела его... Лицо. Молодое, дерзкое, с наглым, вызывающим прищуром глаз. Что-то остро кольнуло внутри, словно раскаленная игла вонзилась прямо в сердце, пронзая его насквозь. Кто это? Почему в моей душе стало так мерзко и страшно лишь от одного взгляда на него?
Я отшатнулась, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. В голове вспыхнули обрывки чудовищных картин: яркий, слепящий свет фар, визг тормозов, оглушительный удар, острая боль, душераздирающий крик... Мама... Она тянет меня из искореженного металла, ее руки дрожат, но в глазах - только безграничная любовь и отчаянная мольба. "Беги, солнышко, беги!" - ее слова, последние слова, сказанные мне, ее предсмертный крик. Я в ужасе тяну к ней ладонь, отползая все дальше от превратившейся в груду металла машины. Взрыв. Огонь. Крик. Боль. Невыносимая, всепоглощающая боль.
И это лицо... лицо водителя фургона! Точно! Я видела его! Он выскочил из кабины после того, как врезался в нашу машину, посмотрел на нас, как на сломанных кукол, а потом... просто сбежал, оставив нас умирать.
- Ростик! - закричала я, не глядя хватая его за рукав кофты. - Я вспомнила! Я вспомнила его! Водителя фургона! Я видела его лицо!
В глазах Ростислава вспыхнул огонь. Он понял, что это значит. Он знал, что это может изменить все, перевернуть всю мою жизнь.
- Ты уверена? - спросил он, сжав мою руку на его плече так сильно, что я даже почувствовала физическую боль.
- Да! Это точно он! - слезы хлынули из глаз, смешиваясь с ненавистью и яростью, выжигая все на своем пути.
Звенящая тишина повисла в комнате, давящая и гнетущая. Только наше прерывистое, сбившееся дыхание нарушало ее зловещее молчание.
- Мы должны найти его, Ростик, - прошептала я, глядя ему прямо в глаза, полные слез и неутолимой жажды мести. - Мы должны заставить его заплатить за то, что он сделал. Обязаны...
- Я знаю, - ответил он, его голос был твердым и решительным. - Мы найдем его, я обещаю.
Он начал действовать быстро и четко, словно все эти годы он только и ждал этого момента, готовился к нему в глубине души. Он обзвонил своих знакомых, поднял старые связи, разворошил прошлое. Мы искали любую информацию об этом человеке, о фургоне, о чем угодно, что могло бы вывести нас на его след, зацепиться за ниточку правды.
Дни превратились в бессонные ночи, полные отчаяния и надежды. Мы копались в архивах, просматривали записи с камер наблюдения, опрашивали свидетелей, хватаясь за каждую соломинку. Каждая зацепка, каждая мелочь казалась нам ключом к правде, светом в конце тоннеля.
И вот, спустя несколько недель, Ростислав пришел ко мне с победным, но в то же время мрачным видом.
- У меня есть кое-что, - сказал он, протягивая мне фотографию, - это он. Имя неизвестно, похоже, живет по поддельным паспортам. По той информации, что удалось раздобыть, ему около двадцати пяти лет. Работает водителем в какой-то транспортной компании, но это наверняка только прикрытие, фасад. Мутный тип, скользкий, как змея.
На фотографии был тот самый парень. Тот самый дерзкий взгляд, та же наглая, самоуверенная усмешка, от которой кровь стыла в жилах. Темные волосы, почти черные глаза, словно зияющая бездна, готовая поглотить весь мир. В голове вихрем пронеслось леденящее чувство страха, будто я уже видела его раньше, и даже больше, что он причинил мне невыносимую боль...
Непонятно, правда, какую? Физическую или моральную? Но сам факт... Я точно, абсолютно уверена, что мы уже встречались, и эта встреча оставила на моей душе неизгладимый шрам. Мое сердце бешено заколотилось, словно птица, бьющаяся в клетке. Я почувствовала прилив ярости, такой силы, что едва смогла устоять на ногах, удержаться от крика.
- Что ты имеешь в виду под "прикрытием"? - спросила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе, чувствуя, как мир вокруг меня начинает рушиться.
- Это значит, что он не просто обычный водитель, - ответил он, его голос звучал приглушенно, как похоронный звон. - Он член какой-то секретной банды. Они занимаются контрабандой, наркотиками, вымогательством. В общем, полный набор. Мы играем с огнем...
Продолжение следует...