Глава двадцать третья
К Венцу огня Атластион облачался загодя, и пусть в его преображении не было ни капли магии, королевство менялось, как по волшебству. Праздничная лихорадка не знала границ, охватывала страну от края до края и увлекала людей не только в веселье, но подчас и толкала на безрассудство. В Майране лес корабельных мачт расцвел мириадами пестрых флагов, а суровые военные доки Нависфорда смягчились под натиском гирлянд. Богатый Вельмир, кичась золотом, выкатывал на улицы бочки с лучшим элем и украшал фасады особняков так пышно, что за парчой и бархатом не было видно камня. В сдержанной Тейгре, где обычно слышен лишь скрип перьев да тихий шелест страниц, ученые мужи отложили трактаты, чтобы при свете праздничных фонарей репетировать речи для дебатов. В далеком Келайне суровые рудокопы сменили робы на праздничные рубахи. Но ярче всего праздник вспыхивал в Альционе. Здесь, на раскаленных площадях, вино из королевских подвалов лилось в фонтаны, смешиваясь с водой, а воздух дрожал от звона кубков и лязга стали — то воины устраивали турниры прямо на улочках столицы.
Там, где обычно простирались лишь пыльные тракты да редкие рощицы, вырос второй, ярмарочный город. Шумный, пестрый, пахнущий пряностями и жареным миндалем.
— Дорогу! Поберегись! — кричал вихрастый мальчишка, толкая перед собой тележку с деревянными бочонками. — Ледяная мятная вода! Холодная, как сердце твоей бывшей! Остудись, пока не расплавился!
На укрытых синими полотнами прилавках первых гостей ждали дары Майрана: перламутровые раковины, из которых умельцы вырезали гребни, и связки сушеной рыбы, чей соленый дух перебивал даже аромат жасмина.
— Рыба! Серебристая, жирная, только утром плавала! — неподалеку от этих сокровищ надрывался торговец с луженой глоткой. — Купишь одну — жена зацелует! Купишь две — соседка прибежит!
Рядом степенный старец в тюрбане торговал редкими специями.
— Шафран, кардамон, анис! — напевно мурлыкал он, обращаясь к проходящим дамам. — Добавьте щепотку в вино мужу, и он будет смотреть на вас, как юный звездник на ночное небо! Подходите, не скупитесь на счастье!
В лавках прорицателей можно было купить амулеты в виде крошечных серебряных веретен или заказать узорный платок, в который, по преданию, вплетали нить судьбы заказчика. Старухи в серых накидках, называвшие себя «младшими сестрами Мойр», сидели прямо на земле, перебирая узловатыми пальцами разноцветные шнуры.
— Только сегодня! Чешуя морского змея! Лечит сглаз и ревность! — орал шарлатан в расшитом звездами колпаке, тряся какой-то подозрительной сушеной шкуркой. — Судьбу любовную помогает найти!
— Мечи! Кинжалы! Сталь, закаленная с благословением самих Мойр! — в другом конце ярмарки одновременно с ним вопил оружейник, с лязгом ударяя клинком о клинок. — Режет бронзу, как пергамент!
На ярмарке у стен Альционы каждый искал свое: кто-то — выгоду, кто-то — развлечение, а кто-то – возможность почувствовать себя частью пестрого полотна жизни, сотканного под жарким небом Атластиона. Но ярмарка была лишь притоком, впадающим в куда более мощное течение: дорогу, что вела от городских ворот к полю, где проходил турнир Звездного шлема.
Здесь в воздухе золотистой пеленой висела пыль, поднятая сотнями ног и копыт. Простой люд брел по обочинам, весело перекликаясь и не обращая внимания на жару, словно сам воздух праздника придавал сил. Знатные семейства ехали в экипажах, украшенных родовыми гербами и гирляндами живых цветов, которые уже начинали никнуть под палящим солнцем. Дамы прикрывали лица вуалями, а кавалеры лениво перебрасывались шутками с проезжающими мимо всадниками. Шум пестрой процессии нарастал, пока дорога, петляющая мимо холмов, не вырывалась на простор широкой равнины. Туда, где раскинулось грандиозное турнирное поле.
По краю овала, усыпанного мелким желтым песком, пестрели знаменами трибуны амфитеатра. Деревянные балки оплетали ленты, а на высоких шестах трепетали узкие стяги, на которых серебром были вышиты узоры созвездий. Чуть в стороне, где тень от трибун дарила спасительную прохладу, развернулось настоящее пиршество. Белоснежные шатры с золотыми шпилями скрывали угощения, достойные королевского стола: на укрытых льном столешницах лоснились запеченные в меду перепелки, истекали соком окорока дикого вепря и возвышались горы запеченных крабов. Виночерпии без устали наполняли кубки охлажденным вином и густым гранатовым соком.
Вокруг турнирного поля в пряном мареве праздничного дня неспешно гуляли знатные особы от родственников королевской семьи до баронов, обмениваясь учтивыми поклонами, светскими сплетнями и лицемерными пожеланиями под негромкий звон кубков. Лорд Эларий ловко перехватил с подноса проходившего мимо слуги две чаши с вином. Свою он осушил одним махом еще до того, как Устроитель Судеб едва успел пригубить напиток.
— Что за ужасная погода! — Солин вернул пустой кубок проходившему мимо слуге, с облегчением вздохнул и огляделся по сторонам. — Солнце совсем обезумело! Не помню, когда последний раз так изнывал от пекла. Надо поскорее спрятаться там, где прохладнее. Так что предлагаю поспешить на трибуны, я видел там навесы!
— Хм... Будь добр, скажи. Озорной блеск в твоих глазах и желание уже сейчас устроиться на местах — тоже влияние солнечных лучей? Или во всем виноват внутренний жар, вызванный желанием наконец увидеть на поле Стража? К слову, — Эльтанин указал вдаль. — Там делают ставки на бойцов. Не хочешь испытать удачу?
Словно вторя его идее, до них донесся зычный голос:
— Три этерны на Сегита Целерия! — пророкотал тучный купец, вытирая пот со лба шелковым платком. — Я слышал, что этот парень настоящий зверь. Говорят, одним ударом быка свалил!
— Тоже мне! — парировал его сосед, худой лорд с моноклем. — Ставлю двадцать на Ликара Эскарида! Страж Звездного дома вашего «зверя» на ленты распустит, даже не запыхавшись!
Они начали спорить между собой, а Эльтанин лениво усмехнулся.
— Присоединишься, Хранитель?
— Еще чего! — Солин презрительно фыркнул и откинул упавшую на глаза прядь волос. — Ни единой монеты от меня эти шарлатаны не получат, а Стража Звездного дома я буду считать победителем вне зависимости от исхода боя.
— Не забудь сказать ему об этом позднее, когда останетесь наедине.
— Уж поверь, я озабочусь тем, чтобы Страж безоговорочно в это поверил. А на твоем месте я бы прямо сейчас озаботился поиском укрытия, — Хранитель Семи Наук хитро улыбнулся, мягко взял лорда Тэйгаса за плечи, развернул и сочувственно прошептал. — Как думаешь, что он захочет с тобой сделать после того, как вырвется из плена чужого внимания?
Взору лорда Тэйгаса предстала занятная сцена. У шатра с десертами и охлажденными фруктами стоял Звездный Опекун в компании двух астрегов, прибывших на турнир вместе с дочерьми. Полусерьезный разговор, когда-то случившийся в Академии Звезд и Судеб между лордом Тэйгасом и Хранителем Дома Келайно, привел к тому, что почтенные, закаленные в боях мужи теперь явно намеревались осчастливить Звездного Опекуна любовным союзом со своими детьми. Щеки оказавшихся в неловкой ситуации девушек украсил очаровательный румянец смущения, но даже на расстоянии было заметно, что они умеючи поддерживают светскую беседу. В отличие от лорда Сириата. Выражение его лица оставалось спокойным, будто озерная гладь. Но то, как он переминался с ноги на ногу, какими напряженными были его плечи, с лихвой выдавало Эльтанину, что на самом деле испытывает Звездный Опекун.
Лорд Сириат в очередной раз нервно дернул лацкан парадного камзола и вдруг посмотрел прямо на Устроителя Судеб, безошибочно найдя его среди множества гостей. На короткий миг Антара будто окутала тень, но тут же исчезла. Его губы искривила короткая усмешка, и сердце лорда Тэйгаса отчего-то замерло в двусмысленном предвкушении. И Звездный Опекун оправдал его ожидания: Антар протянул руку и взял с серебряного подноса спелый персик. Поднес его к лицу, картинно, с нескрываемым наслаждением вдохнул его аромат...
... и одним быстрым, почти жестоким движением раздавил его.
Бархатистая кожица лопнула. Брызги сладкого сока ударили Антару в лицо, окропив щеку, а по пальцам и запястью Звездного Опекуна потекли густые струи. Собеседники лорда Сириата на миг опешили, но светская выучка взяла свое: почтенные астреги благоразумно сделали вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, мысленно списывая эту странную вспышку на удушающую жару.
Одна из девушек торопливо протянула Звездному Опекуну свой платок, но Антар начавшегося рядом переполоха не заметил. Он кивком поблагодарил за предложенную вещь, неспешно стер липкие капли с лица, а затем медленно вытер ладонь, глазами продолжая жечь Устроителя Судеб.
Эльтанин облизнул губы. Было в поступке Антара нечто двусмысленное и волнующее настолько, что лорда Тэйгаса обдало волной жара вовсе не из-за погоды. Полностью поглощенный этим небольшим представлением, Эльтанин не сразу услышал, как его зовет Солин. Когда же голос лорда Элария пробудил Устроителя Судеб от недолгого оцепенения, лорд Тэйгас коротко засмеялся, заставив друга отпрянуть от удивления.
— «Укрытия»? — повторил Эльтанин сказанное чуть раньше. — Не стоит. Но ты прав в том, что задерживаться здесь не стоит. Состязания скоро начнутся.
Оставив позади суету и запахи пиршества, они направились туда, где уже собирался весь цвет общества — королевской ложе «Небесный полог». Возвышаясь над ареной, она была задрапирована тяжелым темно-синим бархатом, расшитым серебром и жемчугом так, что издали казалось, будто кусок ночного неба спустился на землю. Придворные дамы, были облачены платья из тончайшего шелка и газа, которые при каждом дуновении ветра создавали иллюзию морской пены. Веера порхали в их руках, словно стая экзотических бабочек, а ароматы дорогих масел — сандала, розы и мирры — создавали вокруг ложи плотное, дурманящее облако.
Эльтанин и Солин заняли свои места, обменявшись учтивыми кивками с соседями. Вскоре к ним, сохраняя ледяную невозмутимость, присоединился Звездный Опекун, чуть поодаль устроилась леди Найрея Телларин, наставница принцессы. Облаченный в парадный мундир цвета темной стали, с тяжелой орденской цепью на груди, в первом ряду восседал астрег Вегаирд, опираясь на эфес меча. Цепкий, проницательный взор астрега скользил по рядам участников, безошибочно выискивая в толпе тех, кто достоин носить звание истинного защитника Атластиона, а кто пришел лишь ради минутной славы. В ложе не хватало лишь Верховного Ткача, этот праздник Глас Мойр неизменно проводил в Храме Трех Сфер, лично принимая просителей и проводя вместе со своими чтецами службу в честь измеряющей путь Лахесис, которая покровительствовала Повороту Пламени.
Шум в ложе напоминал жужжание в улье, но стоило над ареной прозвучать чистому, пронзительному зову труб, как все разговоры мгновенно стихли. Сотни голов повернулись к главным воротам ресталища, и глашатай, ударив жезлом о помост, возвестил:
— Приветствуйте Покровителя Нитей Мизара Седантира! Приветствуйте Ее Величество Вдовствующую Королеву Гесперию Аргейд! Приветствуйте Его Высочество наследного принца Каллистара! Приветствуйте Ее Высочество принцессу Эридану!
Единый выдох восторга пронесся по трибунам, когда процессия, сверкая золотом и драгоценными камнями, заняла места в «Небесном пологе». Едва стих шорох мантий, как Покровитель Нитей поднял руку, призывая к тишине.
— Под взором вечных звезд и по воле великих Мойр, сплетающих наши пути, я объявляю турнир Звездного шлема открытым! Пусть удача благоволит смелым, а мастерство станет единственным мерилом славы!
Ответом ему стали овации и радостные возгласы участников турнира и сигнал труб, от которого, казалось, дрогнуло само небо. Взоры зрителей обратились к противоположному концу арены, где блестела на солнце сталь. В отличие от военных походов, здесь не было места тяжелым латам, скрывающим фигуру. Правила Звездного шлема поощряли ловкость и красоту боя, ради которых участники облачились в кольчуги тонкого, но крепкого плетения и облегченные кожаные кирасы. Многие, желая покрасоваться перед дамами и публикой, намеренно не надевали шлемы до последнего момента, позволяя ветру играть с волосами, или небрежно расстегивали верхние крепления доспехов, демонстрируя мощные шеи и плечи, покрытые бисеринками пота. Но чем ближе становился миг первых поединков, тем быстрее показная бравада уступала место здравому смыслу. Воины затягивали ослабленные ремни и надевали шлемы, справедливо рассуждая, что надежная сталь защитит их вернее, чем восхищенные вздохи трибун.
Едва стихли голоса труб, хаос уступил место порядку, ведь грядущее состязание было не просто дракой, а священным ритуалом. Турнир подчинялся строгой, освященной веками геометрии небес. Двенадцать лучших бойцов — по числу знаков Великого Зодиака, — прошедших суровый предварительный отбор в каждом уголке королевства, готовились сойтись на раскаленном песке, чтобы выявить, чья звезда сегодня находится в зените. Правила дозволяли каждому из них полагаться на привычный клинок, а бой, в котором тяжелая секира пыталась сокрушить тонкую шпагу, здесь высшим проявлением боевого танца. Однако за пугающей зрелищностью крылся непреложный закон: никаких смертей Каждый воин обязан был знать, понимать и безупречно чувствовать свои границы, умея остановить фатальный удар за миг до того, как прольется настоящая кровь.
Первый бой грянул подобно грому. Огромный наемник из Нависфорда, вооруженный тяжелой секирой, сошелся с ловким фехтовальщиком из Тейгры. Наемник обрушивал чудовищные удары, от которых, казалось, содрогалась земля, вздымая фонтаны песка, а его противник уходил из-под лезвия в последнее мгновение и жалил быстрыми, точными выпадами. Когда секира с тошнотворным скрежетом врезалась в подставленный баклер, высекая сноп искр, зрители взревели в едином порыве, требуя развязки. И она не заставила себя ждать. Наемник, вложивший всю ярость в замах, на долю секунды потерял равновесие. Этого мгновения хватило тейгерцу: он нырнул под рукоять секиры и нанес точный удар эфесом в висок гиганта. Громила рухнул на песок, как подрубленное дерево, под оглушительные овации трибун.
В королевской ложе реакция была иной, но не менее острой. Принцесса Эридана, забыв о строгих правилах этикета, то и дело вскрикивала и прижимала ладони к губам в особенно опасные моменты, бросая быстрые взгляды на невозмутимого Антара. Хранитель Семи Наук, напротив, скучал и лишь изредка лениво комментировал технику бойцов, находя ее «лишенной изящества». Эльтанин наблюдал за ареной с хищным прищуром.
Следом на арену вышли бойцы из Келайна и Вельмира: суровая мощь гор против показного блеска богатства. Когда вельмирец в очередной раз попытался увеличить дистанцию, келайнец подался вперед, игнорируя угрозу копья. Резкий взмах — и древко было разрублено пополам. Обескураженный вельмирец застыл с обломком в руках, а оружие келайнца уже уперлось в нагрудник его дорогой кирасы, вынуждая признать поражение.
Бои не умолкали. Песок, взбитый сотнями сапог, висел в воздухе золотистой дымкой, сквозь которую сверкали клинки, чертя линии чужих судеб. Круг Зодиака неумолимо сжимался, отсеивая слабых, пока на ногах не остались лишь четверо — символы сторон света, готовые к полуфиналу.
Первым на поле со своим противником вышел Ликар Эскарид. Он стоял против рыцаря северных гарнизонов. Мощного, как медведь, и столь же прямолинейного. Бой продлился не больше десятка ударов сердца. Ликар двигался скупо, без лишней суеты. Он пропустил размашистый удар над головой, сделал шаг вперед и завершил схватку тремя точными, выверенными выпадами, которые обезоружили противника, не пролив ни капли крови. Зато Сегит, который появился на поле следом, превратил свой бой в настоящее представление. Ему противостоял опытный дуэлянт из Вельмира, но для молодого полистрега он оказался не соперником, а игрушкой. Сегит кружил рядом, намеренно открываясь и уходя из-под атаки в последнее мгновение, заставляя трибуны замирать от ужаса и восторга. Он упивался силой и вниманием толпы, прежде чем нанести один-единственный, решающий и унизительный для соперника удар плашмя, сбивший того с ног. Когда поверженного бойца унесли, а песок вновь разровняли, над ареной повисла тишина, плотная и густая, как предгрозовой воздух.
Остались только двое.
Ликар почувствовал, как под кольчугой по спине течет пот. На плечах Стража Звездного дома сейчас лежал груз ожиданий не только столицы, но и того человека, чей взгляд безотрывно следил за ним с трибун. Хранитель Семи Наук, его невозможный, сияющий Солин, сейчас смотрел на него с тревогой, и Ликар знал, что не имеет права при нем проиграть. Зато Сегит улыбался. Он чувствовал внимание сотен людей, купался в нем, но сам замечал лишь Эльтанина. Эта победа нужна была не Сегиту — она была нужна Великому Устроителю Судеб, чтобы доказать, что его новый легион представляет из себя не сборище новобранцев, а силу, с которой придется считаться.
Лорд Тэйгас не испытывал ни волнения, ни страха. Он холодно оценивал бойцов, как никто другой понимая, что вот-вот им предстоит вступить в бой, скрывающий столкновение старого порядка и его личных амбиций.
— Смотри внимательно, Хранитель, — тихо проговорил Эльтанин, склонившись к уху Солина, который вцепился в подлокотники кресла. — И не упусти момент, когда Страж будет уходить. Ему понадобится твоя поддержка.
Лорд Эларий непроизвольно вздрогнул. Его душа от волнения трепыхалась, будто перепуганная птица, и он отдал бы все сокровища Академии, лишь бы Ликар сейчас оказался рядом с ним, в уютном сумраке его балкона, а не на этом проклятом песке.
Время, отпущенное на переживания, истекло. Ликар принял первый выпад от Сегита на щит — глухой, тяжелый удар отозвался гулом. Страж Звездного дома стоял нерушимой скалой, его сапоги глубоко ушли в песок, удерживая равновесие под градом атак. Он не тратил сил понапрасну, предпочитая скупые блоки, короткие, свистящие контратаки. Сегит не стоял на месте ни мгновения, постоянно меняя ритм, а шуршание песка под его подошвами сливалось с тяжелым, хриплым дыханием.
Когда Ликар, следуя чутью, открылся для широкого замаха щитом, Сегит бросился вперед. Зрители ахнули, услышав лязг доспехов о доспех. Рискуя получить перелом, полистрег скользнул под щитом Стража, используя силу Ликара против него самого. Подлый, грязный, но эффективный удар рукоятью меча под колено — и Ликар потерял опору. Удар спиной о землю выбил из его легких воздух, поднял облако желтой пыли. Прежде чем Страж успел пошевелиться, над ним нависла тень. Холодное острие меча Сегита замерло в рядом со смотровой щелью шлема.
Трибуны взорвались криками почти сразу. На арену полетели цветы, падая на песок пестрым дождем, смешиваясь с пылью. Люди вскакивали с мест, скандируя имя победителя, а знатные дамы махали платками, приветствуя рождение новой легенды.
В тени ложи Эльтанин, чье лицо озарила едва заметная торжествующая улыбка, наклонился к бледному, застывшему Солину.
— Иди, — шепнул он. — Ему нужен ты. Найди его.
Солин коротко кивнул, благодарно сжал руку друга и, подхватив полы мантии, поспешил к выходу, исчезая в толпе.
Тем временем на арене разворачивалось новое действо. Покровитель Нитей, спустившийся на нижний ярус ложи, жестом подозвал к себе победителя. Слуги поднесли длинный футляр, обитый бархатом. Мизар Седантир извлек из него клинок — великолепный меч, чья сталь отливала синевой, а эфес был украшен сапфирами.
— Прими этот дар, Сегит Целерий, — голос Покровителя Нитей перекрыл шум толпы. — Как символ доблести и мастерства, достойных защитника короны.
Сегит принял оружие, взвесил его в руке, и лезвие описало в воздухе сверкающую дугу. Но вместо того, чтобы вложить меч в ножны, он развернулся и направился к сектору, где восседал Эльтанин. Арена затихла. Полистрег подошел к ограждению ложи, опустился на одно колено и, протянув меч рукоятью вперед, громко, так, чтобы слышал каждый, произнес:
— Этот клинок выкован для героев, но направляет руку героя его командир. Я посвящаю победу и трофей тому, кто ведет мою руку. Великому Устроителю Судеб, лорду Эльтанину Тэйгасу!
По рядам пронесся изумленный шепот, перерастающий в гул. Это был жест, граничащий с дерзостью, открытое проявление верности не короне, а конкретному человеку. Но Эльтанин не отшатнулся. Напротив, он поднялся, позволяя сотням глаз увидеть его во весь рост. На лице ِУстроителя Судеб не дрогнул ни один мускул, в глазах зажглась искра удовлетворения. Он принял меч, взвесив его в руке так привычно, словно родился с клинком в ладони.
— Я принимаю дар, полистрег, — ровно произнес лорд Тэйгас. — И горжусь тем, что в рядах моего легиона служат люди, для которых честь и верность — закон, высеченный на сердце. Встань, Сегит Целерий. Твоя победа — это честь для всего Атластиона.
Эльтанин шагнул к ограждению и жестом велел Сегиту встать. Когда тяжело дышащий воин выпрямился, Устроитель Судеб протянул свободную руку и твердо сжал его плечо, позволив победителю ответить ему тем же. Этот жест воинского единения, эта публичная демонстрация близости резанула по глазам Антара острее яркого солнца. Звездный Опекун почувствовал, как под ребрами вновь, в который раз заворочался темный зверь ревности. Сегит смотрел на Эльтанина с таким слепым обожанием, с такой готовностью умереть за один его кивок, что Антару до скрежета зубов захотелось отвернуться.
Триумф Сегита еще не отзвучал до конца, когда наследный принц резко поднялся с кресла. Каллистар Аргейд, облаченный в парадный камзол цвета утренней зари, шагнул к самому краю ложи и властно вскинул руку. Королевский глашатай, повинуясь безмолвному приказу, ударил жезлом о помост, и серебряные трубы вновь пронзили воздух, обрывая овации и заставляя толпу умолкнуть. В наступившей тишине принц сиял, словно молодое солнце. Он обвел взглядом трибуны, позволив тишине сгуститься до звенящего напряжения, и лишь затем его взор, тяжелый и многозначительный, остановился на бесстрастном лице Эльтанина.
— Блистательная победа вашего полистрега, лорд Тэйгас! — голос принца, усиленный акустикой амфитеатра, разнесся далеко, достигая самых верхних рядов. — Все мы прикоснулись к гармонии, но не достигли совершенства. Но все же так и не соприкоснулись с совершенством. Впрочем, нам еще рано расстраиваться. Ведь вы можете в этом помочь.
В глазах Эльтанина мелькнуло подозрение.
— Я всегда к услугам короны, Ваше Высочество, — ответил он с поклоном, в котором было больше льда, чем почтительности. — Но боюсь, мое понимание гармонии несколько отличается от вашего. О чем именно идет речь?
Каллистар улыбнулся шире, словно только и ждал этого вопроса.
— О мудрости предков, Ваше Сиятельство. Древние свитки гласят, что истинная гармония мира рождается не в битве мечей, а в споре равных. Помните ли вы легенду о Двух Звездах, что вечно кружат в небесном танце, не в силах ни коснуться друг друга, ни разойтись? Чтобы умилостивить Мойр и восстановить пошатнувшийся баланс сил, наши предки проводили священный обряд — «Стрелу Равновесия».
Покровитель Нитей нахмурился, явно не ожидавший такого поворота в утвержденном сценарии праздника. Вдовствующая Королева чуть прищурилась, Эридана ахнула, прижав ладонь к груди, Звездный Опекун побледнел, мгновенно осознав, к чему ведет его подопечный, а Каллистар едва сдерживал злорадство. Сердце наследного принца все еще жгли унижение, пережитое в «Доме теневых масок», и пренебрежение Устроителя Судеб. Сегодня этому долгу суждено было стать уплаченным. Принц знал: меч в руке Тэйгаса смертелен, но арбалет для него — бесполезная, чуждая игрушка. И как же сладко будет наблюдать, как безупречный, надменный лорд Эльтанин позорится перед всем светом, проигрывая Звездному Опекуну — тому, кто владеет этим оружием в совершенстве.
Не давая Эльтанину возможности изящно уйти от ответа, Каллистар повернулся к Покровителю Нитей:
— Ваше Сиятельство! Раз Устроитель Судеб принял клинок победителя, позвольте ему уравновесить тяжесть стали легкостью полета стрелы.
Мизар пристально посмотрел на племянника. Выходка полистрега Целерия оставила у Покровителя Нитей неприятный привкус раздражения. Великому Устроителю Судеб дозволялось многое, но сегодня фигура лорда Тэйгаса отбросила неприлично длинную тень. Напомнить, где его место и почему Устроитель Судеб обладает такой свободой в Атластионе, для Покровителя Нитей стало делом чести. И публичный ритуал, где лорд Тэйгас будет вынужден подчиниться чужим правилам, казался идеальным способом приструнить его. Если выбрать ему в пару кого-то, кто стоит на несколько ступеней ниже, чтобы уязвить его непомерную гордость.
— Принц говорит мудро, — изрек Мизар. — Баланс должен быть соблюден. Лорд Тэйгас, вы окажете честь короне, приняв участие в «Стреле Равновесия». А вашим противником, — взгляд регента скользнул по рядам и остановился на человеке, чье положение идеально подходило для показательной порки. — Станет Звездный Опекун.
Эльтанин крепко сжал пальцы на эфесе только что подаренного меча. Разумеется, он знал об этом ритуале. Его изучали еще на первом орбе в Академии как пример ситуации, когда исход спора доверяли не языку, а оружию. Но знание истории сейчас не приносило утешения, а лишь затягивало петлю на шее. Потому что «Стрела Равновесия» подразумевала арбалет.
Его тщательно скрываемое слабое место. В Академии Эльтанин играючи становился лучшим во всем — фехтовании, стратегии, риторике. Но стрельба всегда была его проклятием. Механизм арбалета в его руках заедал, болты срывались раньше срока или летели в «молоко», словно само оружие отказывалось подчиняться его воле. Лорд Тэйгас ненавидел его, и эта ненависть была его тщательно оберегаемой тайной. Об этой слабости знал лишь один человек во всем Атластионе, и именно он, как ни странно, поспешил вмешаться.
— Ваше Сиятельство Покровитель Нитей. Ваше Высочество наследный принц, — Антар сделал шаг вперед. — Лорд Тэйгас не готовился к подобному испытанию, да и я давно не брал в руки арбалет. Стоит ли омрачать праздник возможной неудачей?
— Я согласен, — перебил его Эльтанин, отсекая путь к отступлению. Его голос был тверд, как сталь, но глаза метали молнии в сторону Антара. — Если Звездный Опекун не побоится выйти против меня, это будет честью.
— Достойный ответ, — удовлетворенно изрек Мизар Седантир, не скрывая тонкой, властной улыбки. — Истинное величие не нуждается в подготовке, лорд Тэйгас. А вам, Звездный Опекун, не пристало сомневаться в талантах человека, которому только что присягнул чемпион турнира.
Лицо Каллистара просияло.
— Великолепно! Традиция требует, чтобы спорщики находились в седле. Распорядитель, подготовьте коней и оружие! И пусть Мойры направят ваши стрелы! Ступайте!
Спустя несколько люмен Великий Устроитель Судеб и Звездный Опекун встретились в шатре, рядом с которым оруженосцы уже готовили скакунов. Воздух между Антаром и Эльтанином почти звенел от напряжения, словно натянутая до предела струна.
— Твой ученик делает успехи, — процедил Эльтанин, с силой затягивая ремешок перчатки. Устроитель Судеб не смотрел на Антара, боясь выдать свою ярость. — Ты отлично натаскал его. Не только в истории, но и в умении бить по больному. Долго же ты хранил этот козырь в рукаве. С самой Академии?
Антар замер, проверяя натяжение тетивы своего арбалета.
— О чем ты?
— О том звене, когда я разбил тренировочный арбалет о стену и поклялся больше не брать его в руки. Ты был единственным свидетелем моего позора.
— Я ничего не говорил Его Высочеству, если ты об этом, — тихо, но твердо ответил Антар. — Принц сам выбрал оружие, опираясь на легенду. Это случайность.
— Случайность? — Эльтанин усмехнулся. — В моем мире случайностей не бывает. Есть только предательство и расчет. И ты это знаешь.
Эльтанин развернулся и направился к лошади, а Звездный Опекун сжал ложе арбалета так, что металлическая накладка до боли впилась в ладонь. Он хотел остановить, заставить слушать, но слова застряли в горле колючим комом. Какой смысл оправдываться перед тем, кто уже вынес приговор? Никакие доводы сейчас не смогли бы пробить стену изо льда и старых обид. Звездный Опекун ощутил лишь беспросветное, придавливающее к земле бессилие.
Когда последние приготовления завершились, Звездный Опекун и Великий Устроитель Судеб развели скакунов по разные стороны длинного деревянного барьера, занимая позиции. В центре раскаленного овала для соперников установили две мишени. Королевский глашатай взмахнул флагом, и кони сорвались с места, поднимая облака пыли.
Для Эльтанина мир сузился до узкой полосы земли и далекого пятна мишени. Гул толпы превратился в неразборчивый шум, похожий на рокот далекого прибоя, сквозь который прорывался лишь бешеный, ритмичный стук копыт.
Эльтанин поднял арбалет. Оружие казалось чудовищно тяжелым, неудобным, чужим, противилось стрелку. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, бил в лицо, мешая сосредоточиться, а сердце колотилось в горле, заглушая мысли. Прицел плясал перед глазами, мишень приближалась с пугающей скоростью. Эльтанин стиснул зубы так, что заныли челюсти. Он знал, что промахнется, что через мгновение станет посмешищем, но несгибаемая гордость не позволяла ему опустить руки. Палец лег на спусковой крючок, и холодный металл обжег кожу. Эльтанин даже не смотрел, куда полетел болт, лишь едва заметно сжался в ожидании глухого стука о дерево ограждения или позорного свиста промаха. Но вместо этого воздух разрезал звук четкого, выверенного удара. И тут же, с разницей в короткий миг — второго.
Эльтанин осадил коня, едва не вылетев из седла, и обернулся, чтобы увидеть: в самом центре его мишени чернел арбалетный болт. Великий Устроитель Судеб подъехал ближе, чтобы убедиться, что зрение не обманывает его. Болт сидел глубоко и прочно, но лорд Тэйгас не мог избавиться от ощущения неправильности происходящего. Он нахмурился, задумавшись, а затем широко распахнул глаза.
Чуть раньше, когда им подавали тулы, Эльтанин заметил: его болты были помечены черным цветом, в то время как Антару достались синие. Это было сделано для того, чтобы судьи могли безошибочно определить победителя. Глядя на мишень, лорд Тэйгас видел черное оперение. Казалось бы, все верно. Он попал. Однако Эльтанин видел и другое: как его выстрел ушел в песок.
Устроитель Судеб перевел растерянный взгляд на Антара. Тот спокойно опускал арбалет, на ложе которого, зацепившись за механизм, трепетало на ветру крошечное, вырванное с корнем черное перо.
Звездный Опекун взмахнул арбалетом:
— Ничья! — громко провозгласил лорд Сириат, глядя на принца. — Мойры рассудили нас. Обе стрелы поразили цель, и обе звезды сияют равно.
Эридана вскочила со своего места, забыв об этикете, и первой захлопала в ладоши. Принцесса сияла от гордости и обожания.
— Слава Звездному Опекуну! — восторженно выдохнула принцесса. — Слава!
На ее плечо легла рука Его Высочества.
— Сдерживай порывы, Эридана, — прошипел Каллистар. — Твой восторг неуместен.
Он выпрямился, ослепительно улыбнулся толпе и захлопал, подавая пример придворным. Толпа подхватила овацию, скандируя имена обоих героев. Когда шум стих, Покровитель Нитей вновь поднялся со своего места, чтобы произнести завершающую речь.
— Сегодня мы стали свидетелями не только доблести, но и мудрости, — его голос разнесся над ареной, ставя точку в состязаниях. — Пусть этот день запомнится как день равновесия и силы! Турнир Звездного шлема объявляю закрытым!
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в цвета пурпура и золота. Люди начали расходиться, готовясь к пиру и всполярам. Когда пульс тени окончательно накрыл равнину, турнирное поле преобразилось до неузнаваемости. Сотни факелов и масляных жаровен превратили его лагерь в остров света. Гости и участники расселись за длинными столами, которые ломились от дичи и вина. Воздух дрожал от пьяного смеха, звона посуды и громкой музыки. Одни были заняты тем, что набивали животы, другие с восторгом следили за первыми всполярами, расцветающими в черном небе огненными бутонами. В этом чаду веселья и тщеславия, где каждый стремился перекричать соседа или щегольнуть богатством, было легко затеряться даже самым известным людям королевства.
Эльтанин, воспользовавшись суматохой очередного тоста, скользнул прочь из освещенного круга. Он нашел Антара почти сразу. Звездный Опекун стоял в густой тени одного из дальних шатров, вдали от шумных тостов и музыки, вертя в пальцах кубок с нетронутым вином. Он казался отстраненным, словно праздник не имел к нему никакого отношения.
— Зачем? — тихо спросил Эльтанин, подойдя к нему со спины.
— Мойры не любят, когда чаши весов склоняются слишком сильно в одну сторону, — отозвался Антар, не оборачиваясь. Его пальцы на ножке кубка побелели от напряжения. — Я восстановил баланс.
— Баланс? Ты мог позволить мне опозориться перед всем двором. Особенно перед Каллистаром.
Антар повернулся. В его глазах отражались огни факелов, делая взгляд почти золотым, но в глубине его плескалась смертельная усталость.
— Потому что я помню юношу из прошлого. Помню, что обещал ему тогда. Мои клятвы не имеют срока давности, Эльтанин. Даже если тот, кому они даны, стал мне чужим. И я не хотел победы, купленной ценой чужого унижения.
— Теперь я у тебя в долгу, — глухо отозвался лорд Тэйгас, нервным движением поправляя перчатку. — Не люблю это чувство, поэтому позволь как-то с тобой расплатиться.
— Ты даже не представляешь, Устроитель Судеб, сколько ты мне уже должен, — Звездный Опекун отступил в тень, собираясь уйти. — Тебе не рассчитаться и за одну жизнь.
— Антар, — окликнул его Эльтанин, и его рука дернулась вперед, словно пытаясь удержать уходящего, но тут же упала. — Я...
Звездный Опекун остановился и посмотрел прямо на Эльтанина. И все слова, что Эльтанин хотел произнести — благодарность, вопросы, похороненное в прошлом оправдание — застряли в горле. Вдруг Антар одними губами, едва заметно, произнес короткую фразу. Словно доверил небу то, что нельзя было произнести вслух, но и невозможно было удержать внутри.
Эльтанин невольно подался вперед, пытаясь прочесть по губам.
— Что? — выдохнул он. — Что ты сказал?
Звездный Опекун лишь покачал головой.
— Ничего. Просто шум ветра.
Прежде, чем Устроитель Судеб успел остановить его, их уединение было грубо нарушено.
— Ваше Сиятельство! — громкий, торжествующий голос Сегита разорвал темноту. — Вот вы где! Я вас обыскался! Астрег Вегаирд жаждет лично поздравить вас с моим успехом!
Изрядно пьяный от славы и вина Сегит возник из ниоткуда, бесцеремонно хватая Эльтанина за локоть. Антар, воспользовавшись суматохой, беззвучно растворился в тени, оставив Эльтанина наедине с шумным победителем и загадкой, ответа на которую он так и не получил.
Но одиночество Звездного Опекуна длилось недолго. Едва он отошел от шатров, как к нему подошла Найрея.
— Вы сегодня показали блистательное выступление, лорд Сириат, — произнесла она с вежливой улыбкой. — Принцесса в восторге. Боюсь, сегодня она не уснет от впечатлений.
— Благодарю, леди Телларин. Ее Высочество слишком добра ко мне.
— Доброта — редкое качество при дворе, — заметила наставница, и ее тон стал чуть тише, интимнее. Она взяла Антара под руку, увлекая его чуть дальше от любопытных ушей. — Как и благородство. То, что вы сделали сегодня на арене... Не многие способны на такой жест.
Антар напрягся, но промолчал.
— Я не о стрельбе, лорд Сириат, — Найрея словно прочитала его мысли. — Я о том, как вы оберегаете тех, кто вам дорог. И тех, кто, возможно, не заслуживает такой преданности.
Она остановилась и посмотрела ему в глаза.
— Скажите, Звездный Опекун. Вы ведь хорошо знаете Его Высочество Каллистара?
Антар нахмурился. Вопрос, заданный наставницей принцессы, звучал не как праздное любопытство, а как прощупывание почвы. В душе лорда Сириата зашевелилась тревога, заставив выпрямить спину и принять более официальный тон.
— Я его наставник, леди Телларин. Я знаю его много орбов и провожу с ним большую часть времени. К чему этот вопрос?
— К тому, что даже наставники порой видят лишь фасад. А истина прячется в тенях, куда мы боимся заглянуть.
— Леди Телларин, я не понимаю вас.
— Недавно я стала невольной свидетельницей их разговора, — Найрея понизила голос. — Они спорили о вас. Принц был так горд, так взволнован. Но Эридана, добрая душа, вдруг сказала странную вещь. Она обвинила брата в том, что он совершает «глупости огромного размаха». И испугалась собственных слов. Словно выдала государственную тайну. Что касается Каллистара... Его реакция была пугающей. Он разозлился на то, что мысли сестры заняты только вами. Упрекнул ее в помешательстве. В его голосе звучало собственничество, лорд Сириат. Будто вы драгоценная вещь, которую он добыл с большим трудом и теперь охраняет даже от собственной сестры. Будьте осторожны. Иногда те, кто улыбается нам ярче всех, считают нас своей собственностью, а не друзьями.
Антар медленно выдохнул, заставляя себя расслабить плечи.
— Благодарю вас за предупреждение, леди Найрея. Я приму это к сведению.
— Надеюсь, что так, — она коротко кивнула. — Теперь прошу меня простить. Не могу оставлять Ее Высочество надолго.
Она ушла, и Звездный Опекун все-таки сделал глоток вина, но вкус его показался кислым. Память, предательски услужливая, тут же подбросила воспоминание о той самой двери в Академии. О сбитых в кровь костяшках, о глухом звуке ударов, на которые никто не отозвался. Все эти годы он не сомневался, чьих это рук дело. Но почему тогда Каллистар появился у ворот дворца так вовремя? Словно ждал. Словно знал, что Антар будет разбит и уязвим. И как легко, как неестественно быстро он предложил ему место Опекуна, будто эта роль была заготовлена заранее.
Вспомнился и обед в Академии. Восторженный взгляд юного принца и холодное предостережение Эльтанина: «Его симпатия как зыбучие пески.Ты не осознаешь, чем она может для тебя обернуться». Тогда Антар увидел в этих словах лишь высокомерие и ревность. Но что, если Эльтанин видел то, чего не замечал он сам? Одержимость. Желание обладать любой ценой.
Звездный Опекун тряхнул головой, отгоняя навязчивый морок. Нет, это безумие. Принц не стал бы ломать судьбу человека ради прихоти. Это слишком сложно, слишком жестоко. Скорее всего, Найрея просто неверно истолковала капризный тон избалованного наследника престола. И все же, почему от этих мыслей по спине пробегает такой знакомый, пробирающий до костей холод? И почему предупреждение Эльтанина, брошенное много орбов назад, вдруг зазвучало в ушах как запоздалый, глухой сигнал тревоги?
Антар поднял глаза к небу, ища ответа у звезд, но те молчали, скрытые за дымом костров и ярким светом земного празднества. Его шум то накатывал волнами смеха и музыки, то отступал, оставляя после себя шелест шелков и звон опустевших кубков. Но вдали от пиршественных столов, там, где тени от шатров становились гуще, а свет факелов не мог разогнать ночную прохладу, царила иная атмосфера. Там, невидимые для захмелевшей знати, несли стражу Клинки Устроителя Судеб.
Одна из девушек, прислонившись спиной к деревянной балке навеса, тихо напевала. То была песня дороги, песня ветра в снастях и пыли на сапогах, которую пели те, кто уходил за горизонт, не зная, суждено ли им увидеть родной порог снова. Слова падали в ночную тишину, как тяжелые капли дождя:
В седой пыли дорог, в соленой пене
Мне путь укажет россыпь чуждых звезд.
Но ни одна из них мне не заменит
Того огня, что ты в душе зажег.
Мы так горды, мы верим в бесконечность,
В то, что судьба покорна и тиха.
Но Мойры ткут безжалостную вечность,
И нить у них порою так тонка.
Я промолчал, когда мы расставались,
Слова застряли костью в горле мне.
О, если б знать, что мы с тобой прощались,
Я б не сжигал мосты в твоем огне.
Песня затихла, растворившись в пении птиц и далеком гуле пира, а высоко над Атластионом, равнодушные к людским страстям и запоздалым сожалениям, продолжали вечный танец недосягаемые звезды.