Игры с богами. Конец игры

Перестук каблуков отдавался оглушительный грохотом в ушах. Этот звук казался излишним и неуместным в торжественной тишине пустого императорского кабинета.

Эвелина присела было на диван, но тут же вскочила и вновь заметалась по небольшому помещению. Интересно, зачем ее вызвал к себе Дэмиен? Она не видела его уже несколько месяцев, и подобное положение дел вполне устраивало пленницу. Правитель Рокнара ни разу не навещал свою бывшую ученицу после злополучной ночи полнолуния, когда ее заставили надеть ошейник из антимагического металла. Словно Дэмиен стыдился взглянуть в глаза Эвелине. Возможно, так оно и было. По крайней мере, он даровал беглянке разрешение пользоваться его личной библиотекой. Слабое утешение для той, которую посадили на цепь послушания. Но хоть какое-то развлечение для девушки, сходящей с ума от одиночества и глупой болтовни стражницы.

Эвелина подошла к окну и невидяще уставилась на открывавшийся из него пейзаж. Дворец императора находился на холме и возвышался над остальным городом. Поэтому сейчас перед девушкой расстилался весенний Доргон, весь покрытый белым облаком цветущих деревьев. Но прелестная картина совершенно не радовала пленницу. К чему ей вид зеленых улиц, если она не имеет возможности прогуляться по ним?

Девушка небрежно тряхнула головой, отгоняя посторонние мысли, и нахмурилась. Тонкие пальцы нервно забарабанили по подоконнику. Зачем ее приказали привести в кабинет императора? Неужели подошел к концу срок ультиматума, который он некогда поставил перед ней? Нет, глупости. Дэмиен дал ей полгода. Из них минуло около трех месяцев. Впрочем, есть еще одна вероятность. Что, если Высочайшая Эйра потерпела сокрушительное и окончательное поражение в битве против императора? Тогда ему незачем больше откладывать исполнение пророчества Дарина.

Обостренный от волнения слух уловил звук шагов еще до того, как император вошел в комнату. Эвелина вздрогнула всем телом, нервно поправила прядь волос, выбившуюся из сложной прически, и обернулась к двери. Вовремя. В тот же миг Дэмиен появился на пороге.

Несколько секунд они молчали, разглядывая друг друга и словно убеждаясь, что ничего не изменилось с момента их последней встречи. Затем император иронично изогнул бровь, напоминая о правилах этикета.

– Ваше величество. – Эвелина опомнилась и вежливо наклонила голову. – Добрый день.

Простое приветствие до боли оцарапало горло. На самом деле день для девушки был совершенно не добрым. От нервного ожидания и дурного предчувствия хотелось кричать во весь голос. Но вместо этого Эвелина лишь кашлянула и прикоснулась к серебристой полоске металла, плотно облегающей шею, будто та душила ее.

– Рад видеть тебя, – сухо произнес император, сделав вид, будто не заметил этого движения. Плотно закрыл за собой дверь и подошел к столу. – Вина?

– С удовольствием, – отозвалась Эвелина. Приняла из рук Дэмиена бокал с напитком, в запахе которого угадывались нотки корицы и болеандра, и наконец-то осмелилась задать вопрос: – Ваше величество. Признаюсь честно, меня несколько удивило приглашение на встречу с вами. Что-то случилось?

– Пока нет. – Император опустился в кресло и жестом разрешил Эвелине тоже сесть. – Ты скучала по мне?

От столь неожиданного вопроса девушка едва не подавилась. Закашлялась и осторожно поставила бокал на краешек стола, боясь расплескать напиток.

– А я вот скучал, – так и не дождавшись ответа, продолжил Дэмиен. – Все мечтал – вдруг решишь навестить старого друга. Мы бы поболтали по душам, обсудили последние новости империи и сплетни двора. Неужели тебе не скучно целыми днями сидеть взаперти?

– Забавно, – проговорила Эвелина, глядя на Дэмиена в упор и пытаясь понять, куда он клонит. – Вообще-то это было ваше распоряжение – запереть меня в четырех стенах и никуда не выпускать.

– Не выпускать без меня или охраны, – с легкой улыбкой поправил тот. – Ты ведь ни разу не просила меня ни о чем подобном. Откуда мне знать, вдруг тебе нравится подобный образ жизни? Тишина и уют отдельных покоев, неспешные прогулки по саду, разговоры по душам с Тирой. Наверное, как раз то, что нужно, после утомительных приключений.

Эвелина с трудом сдержала рвущееся наружу ругательство. Дэмиен просто издевается над ней! Издевается тонко и очень жестоко, точно зная, что его собеседница не посмеет с ним спорить. Впрочем... Почему бы не ответить императору достойно? Она сейчас находится в столь отчаянном положении, что хуже быть просто не может.

– Право слово, я не решилась нарушить ваш покой со столь незначительной просьбой, – протянула Эвелина, скромно потупившись и внимательно наблюдая за реакцией правителя сквозь пушистые ресницы. – Но раз вы не против... Я бы с удовольствием прогулялась по Доргону. Стыдно признаться, но мне до сих пор доводилось видеть столицу нашего государства лишь мельком, из окна кареты. Так жаль...

– Совершенно с тобой согласен, – Дэмиен серьезно кивнул. – Чтобы узнать город, надо прежде всего пройтись по его мостовым.

– Так вы разрешаете мне прогулку по Доргону?! – пораженно воскликнула Эвелина, подумав, что, верно, неправильно поняла императора. – Когда?

– Я предлагаю обмен. – Дэмиен чуть скривил уголки губ при виде столь бурной реакции на свои слова. – Взаимовыгодный, понятное дело. Ты соглашаешься стать моей спутницей на ежегодном приеме по случаю начала нового года, который, как тебе известно, приходится на день весеннего равноденствия. А я в свою очередь разрешаю тебе пройтись по улицам Доргона. Более того, сам с удовольствием составлю тебе компанию. Идет?

Эвелина нахмурилась. Предложение казалось ей весьма и весьма притягательным. И она никак не могла понять, в чем подвох. Дэмиен наверняка понимает, что его пленница уже выть готова от скуки и согласна отправиться хоть на экскурсию по самым темным и мрачным пыточным камерам, лишь бы отдохнуть от опостылевших покоев, надоевшего сада и повторяющихся рассказов Тиры.

– Я не обманываю тебя. – Дэмиен широко улыбнулся, видимо, поняв, какие опасения терзают девушку. – Честное слово, никаких подводных камней или подвохов в моем предложении нет. Хотя нет, лукавлю. От одного танца со мной на приеме ты не отвертишься. Так как?

– Только от одного? – невольно уточнила Эвелина и тут же покраснела. Это прозвучало так, словно ее огорчило столь малое количество.

– Ну, все будет зависеть лишь от твоего желания. – Как и следовало ожидать, Дэмиен не упустил случая сыронизировать. – Если захочешь – можем хоть всю ночь напролет с тобой провальсировать.

– Спасибо, – сухо поблагодарила Эвелина, в последний момент благоразумно проглотив так и вертевшееся на языке уточнение – «обойдусь». Помолчала немного и вежливо проговорила. – В таком случае буду рада воспользоваться вашим любезным предложением.

– Отлично. – Дэмиен довольно кивнул и поднял свой бокал. – Позволь выпить за тебя. Полагаю, ты станешь настоящим украшением вечера.

По непроницаемым светлым глазам императора нельзя было угадать, о чем он думает на самом деле. Поэтому Эвелине оставалось лишь последовать его примеру и принять тост. Бокалы сошлись в воздухе с тихим мелодичным звоном.

Впрочем, девушка достаточно быстро пожалела о своем опрометчивом шаге. И не потому, что Дэмиен как-то обманул ее. Скорее, даже наоборот. Выполняя распоряжение императора, служанки так рьяно принялись готовить пленницу к приему, что той оставалось лишь тихо ненавидеть себя за малодушие. Она уже успела забыть, как это утомительно – часами в неудобной позе неподвижно стоять около зеркала, ожидая, когда портной закончит снимать мерки или подгонять платье по фигуре. Как это мучительно сложно – кружиться в изящном танце на скользком мраморном полу, пытаясь не споткнуться и не упасть на потеху собравшейся публике. Как это скучно – поддерживать светские беседы, в которых приходится следить не только за каждым словом, но даже за интонацией.

Эвелина отвыкла от пышных торжественных нарядов. Длинная тяжелая юбка путалась в ногах, на высоких каблуках было тяжело не только танцевать – стоять. Поэтому девушка даже обрадовалась, когда через несколько дней после разговора с Дэмиеном в дверь ее покоев постучался высокий седовласый мужчина, который представился учителем танцев. Все-таки это было бы очень и очень обидно – упасть во время вальса на потеху всему двору. Видимо император тоже не желал для своей ученицы подобного позора, вот и решил обезопасить себя и ее с этой стороны.

Уроки проходили в пустом и потому особенно гулком зале, где зимой Дэмиен преподал жестокий урок чрезмерно самоуверенной пленнице, на миг вообразившей, что она сумеет победить его в облике зверя. В первые минуты Эвелина чувствовала себя здесь неуютно, невольно вспоминая мельчайшие подробности печального сражения. Казалось, будто в стены намертво въелся запах ее крови, когда император едва не проломил ей голову. Но достаточно быстро девушке пришлось переключиться с невеселых мыслей на более насущные проблемы. Уж больно рьяно Миргий – таким именем представился мужчина – взялся за ее обучение.

– Раз, два, три.

Сухой такт эхом отзывался от стен зала. Тира клевала носом под монотонный бубнеж Миргия, то и дело украдкой сцеживая очередной зевок в ладонь.

– Раз, два, три.

Почему-то прикосновения учителя были неприятны Эвелине. Нет, понятное дело, он не позволял себе ничего лишнего. Да и как, если в зале постоянно присутствовала стражница и два охранника? Но пленница с трудом сдерживала дрожь отвращения, когда Миргий в очередной раз с любезным поклоном приглашал ее на танец. Холодные руки слишком крепко держали ее за талию, от одежды пахло тошнотворно-сладкими благовониями, мерный счет звучал над ухом чересчур громко, отчего Эвелина то и дело недовольно морщилась. Но не жаловалась, справедливо полагая, что в противном случае может лишиться и этой малости, хоть как-то разнообразившую ее скучную жизнь.

– Раз, два, три.

Эвелина в очередной раз неловко повернулась и случайно подвернула ногу, едва не сломав каблук. Зашипела от боли, схватилась за учителя, пытаясь не упасть, и расцарапала себе ладони о тяжелое золотое шитье камзола.

– Осторожнее. – Миргий подхватил ее под руку, словно случайно кинув быстрый взгляд на декольте. – Вы не ушиблись?

– Нет, – отрывисто кинула Эвелина, пытаясь незаметно подтянуть лиф платья повыше. – Все нормально. Просто... Давно не танцевала.

– Скорее, никогда не танцевали, – с едва уловимым сарказмом поправил Миргий. – Иначе не допускали бы столь досадных ошибок. Это все равно, что уметь дышать или плавать. Раз научились однажды – то уже никогда не забудете.

Эвелина опустила голову, чувствуя, как щеки у нее начинают полыхать от обиды и гнева. Неужели она действительно настолько неуклюже двигается? Но это все от непривычки, от неудобной одежды и обуви. Она целую вечность не ходила в туфлях, тем более на столь высоком каблуке. Попробуй, потанцуй тут, когда даже прогулка от двери до окна является настоящим подвигом.

Миргий помолчал немного, будто наслаждаясь видом сгорающей от смущения ученицы, и неожиданно спросил:

– Мне говорили, что вы неплохо владеете мечом. Это так?

– Да.

– Что-то не похоже. – Мужчина самодовольно ухмыльнулся. – Фехтование – это тоже танец. Завораживающий и смертельный в своей красоте. Настоящие воины превосходно контролируют каждое движение, причем не только свое, но и противника. Точь-в-точь, как во время вальса. А тут...

В последней фразе Миргия прозвучало такое нескрываемое презрение, что Эвелина едва не бросилась на него с кулаками. Захотелось надавать оплеух гадкому, самоуверенному и противному типу. Да он вообще ничего не знает про нее! Почему тогда позволяет столь высокомерные замечания?

– Надеюсь, вы не обижаетесь на меня. – Слова Миргия долетали до Эвелины с трудом из-за гулкого биения сердца, отдавшегося в ушах. – Я просто говорю правду. Если вы желаете блеснуть на императорском приеме и поразить правителя и весь двор своим танцем и манерами, то должны заниматься день и ночь. Иначе рискуете опозориться. Более того – навлечь гнев своего любовника.

Мужчина осекся, поняв, что сказал что-то не то, когда увидел, какой мрачный багровый всполох отразился в глазах у Эвелины. Та как-то по-новому взглянула на учителя. Нехорошо усмехнулась, заставив Миргия побледнеть от невольного укола ужаса.

– Что вы сказали? – подчеркнуто вежливо поинтересовалась она. – Чей гнев я рискую навлечь?

– Разве я сказал что-то не то? – сбивчиво затараторил Миргий, пытаясь оправдаться. – Да об этом весь двор уже пару месяцев судачит. Вы живете в покоях, смежных с императором. Он всегда держит вас при себе, не позволяя никаких прогулок без присмотра. Одаривает украшениями...

Наверное, во взоре Эвелины промелькнуло что-то совсем страшное, потому что мужчина поперхнулся и замолчал. А она задумчиво провела пальцем по ошейнику, который красовался у нее на шее. Вот, значит, как. Кто-то всерьез рассматривает этот пожизненный символ рабства как знак императорского фавора? Забавно, ничего не скажешь.

– На сегодня занятие окончено, – медленно процедила девушка, прилагая максимум усилий, чтобы не сорваться на крик. – Всего доброго.

Миргий не решился спорить. Лишь развел руками, словно говоря – вам лучше знать. И вежливо наклонил голову, прощаясь со строптивой ученицей.

– Ты сегодня на удивление быстро, – сонно пробормотала Тира, вставая со своего места. – Что-то случилось?

– Нет, – хрипло ответила Эвелина. Ей величайшего труда стоило говорить спокойно. От негодования, клекотавшего в горле, хотелось закричать во весь голос. Быть может, хоть это немного привело бы ее в порядок.

Но пленница не желала показывать, как больно ее задело неосторожное высказывание учителя. Иначе это было бы сродни честному признанию в своих слабостях. Поэтому Эвелина опустила ресницы, пряча под ними багровые огни ярости, и солгала, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно более естественно:

– Мигрень разыгралась. Верно, погода меняется. Не думаю, что в таком состоянии нужно продолжать урок.

– Это да, – с сочувствием протянула Тира. – Это верно. Хуже головной боли только зубная. Тогда пойдем скорее. Я прикажу приготовить тебе отвар.

Эвелине хватило сил сквозь зубы поблагодарить за заботу стражницу. И ей удалось сохранить на лице непроницаемое выражение всю дорогу до покоев. Как оказалось, последнее у нее получилось хуже всего.

«Однако, – озадаченно думал Рик, едва поспевая за торопливым шагом пленницы. – Да она просто в ярости от слов этого горе-учителя! Неужели роль любовницы императора настолько противна ей?»

Юноша незаметно вздохнул и потряс головой, прогоняя ненужные и даже опасные мысли. Он уже давно отказался от попыток разобраться в том, какие на самом деле отношения связывали правителя Рокнара и его бывшую ученицу. Одно Рик знал точно – за последние несколько месяцев Дэмиен ни разу не навестил Эвелину. По крайней мере, днем и в его дежурство. Что происходило ночью, Рику было неизвестно. Ведь недаром между покоями пленницы и ее своеобразного тюремщика находилась потайная дверца.

Подобное положение дел совершенно не устраивало юношу. Он столько сил потратил на то, чтобы попасть во дворец, и все во имя чего? Чтобы караулить комнату, в которой, наверное, император развлекается со своей фавориткой? То, что раньше казалось ему существенным продвижением на пути осуществления мести, теперь оборачивалось настоящим поражением. Рик ни разу не видел Дэмиена с той самой поры, как тот отрядил его на охрану Эвелины. Надо было что-то делать.

Скорый прием представлялся Рику отличной возможностью для исправления ситуации. Юноша не дежурил в этот день. Наверняка во дворце будет царить суматоха и неразбериха. Значит, он сумеет затеряться среди гостей, благо, жалование стражника позволяло купить придворную одежду. Подберется к императору поближе и убьет его. Опасность представлял только Лутий, который ни на шаг не отходил от правителя во время торжественных мероприятий, прикрывая его спину. Но с другой стороны – начальник личной охраны прекрасно знает Рика в лицо и вряд ли подумает, что тот способен на покушение. И это играло юноше на руку. Он просто соврет, что у него имеется срочное донесение для правителя, подберется ближе и ударит. А там будь что будет.

Громкий звук вывел Рика из задумчивости. Эвелина с такой яростью захлопнула за собой дверь покоев, что на стражников сверху полетела тончайшая пыль побелки.

– Что-то она не в духе, – заметил Дир, напарник Рика. Задумчиво почесал веснушчатый нос и уныло заметил: – Жаль. Опять до вечера стену взглядом буравить. Уж лучше бы поглазели, как она танцует. Все веселее.

Рик лишь неопределенно пожал плечами. Ему, если честно, было абсолютно все равно, где стоять. Лишь бы никто не отвлекал от обдумывания планов. Юноша столько раз в голове представлял, как будет торжествовать над мертвым окровавленным императором, что уже сбился со счета.

– Чудной ты какой-то в последнее время, – недовольно пробурчал Дир, поняв, что его напарник не в настроении поддерживать беседу. – Себе на уме. Или вступление в род обдумываешь?

– Какое вступление? – рассеянно переспросил Рик скорее машинально, чем действительно заинтересовавшись словами приятеля.

– Как какое? – Дир заулыбался, явно развеселившись от подобной неосведомленности. – Прием императора совпадает с весенним равноденствием и знаменует начало нового года. А в последний день весны в Доргоне проводят ритуал очищения для всех желающих вступить в Пятый род. И проводит его сам император.

– Один? – Рик впервые за долгое время с любопытством взглянул на напарника, очнувшись от своих несколько однообразных мыслей. – Без охраны?

– Конечно! – воскликнул Дир. – Что может грозить наместнику бога в стенах храма?

Рик хмыкнул. Надо же, он и не знал о такой традиции.

– И что надо сделать, чтобы попасть в храм в этот день? – задал он следующий вопрос, заинтересовавшись такой удобной возможностью для покушения.

– Просто прийти туда. – Дир покровительственно похлопал приятеля по плечу. – Император не покидает храма, пока не примет всех желающих. Ты это... Подумай. Парень ты толковый. Быстро в гору пойдешь.

– Я подумаю, – пообещал Рик. – Обязательно подумаю.

* * *

Эвелина стояла около окна. Ее дыхание легким облачком оседало на стекле, и тогда девушка что-то чертила на нем, но практически сразу стирала нетерпеливым жестом. На самом деле она не хотела поворачиваться к комнате и встречаться глазами с Тирой. Слишком тяжело было сохранять весь вечер безмятежное выражение лица, когда внутри все кипело от гнева и возмущения.

Пленница вздохнула и прислонилась пылающим лбом к холодному стеклу. Эвелина сама не ожидала, что невинное, в общем-то, замечание Миргия так выведет ее из себя. Если сейчас она едва не взорвалась и не устроила настоящую истерику, то что может произойти на приеме, когда ей придется выслушать не одно и не два подобных грязных предположения о причинах столь особого отношения к ней императора? И еще одна мысль тревожила Эвелину. Неужели Дэмиен пригласил ее на прием специально, прекрасно зная, какие слухи будоражат двор? Он ведь понимает, что кто-нибудь из придворных сплетниц обязательно попытается прилюдно унизить девушку, отомстив таким образом за предполагаемый фавор правителя.

– Выпей отвара, – в очередной раз за этот бесконечно долгий вечер предложила Тира. – Если у тебя болит голова, то зачем отказываться от него? Не понимаю.

– Быть может, потому что у моей разлюбезной гостьи есть другие причины для дурного настроения? – неожиданно ответил на вопрос стражницы знакомый мужской голос.

Эвелина вздрогнула, только сейчас заметив в оконном отражении, что на пороге комнаты стоит Дэмиен. Замешкалась, торопливо придавая лицу должное выражение равнодушия, после чего обернулась и вежливо наклонила голову, приветствуя его.

– Я не слышала, как вы вошли, – сказала она, краем глаза заметив, что Тира медленно-медленно бочком отходит к двери, явно не желая присутствовать при разговоре.

– Можешь идти, – обратился к стражнице император, перехватив взгляд Эвелины. – Ты верно поняла, что я хочу переговорить с твоей подопечной наедине.

Тира немного зарделась от похвалы правителя. Изобразила нечто среднее между глубоким поклоном и неуклюжим реверансом и стремглав выскочила в коридор.

Дэмиен с удовольствием потянулся, словно разминаясь после долгого тяжелого дня, и опустился в ближайшее кресло, жестом предложив Эвелине сесть. Та робко примостилась на самом краешке, готовая в любой момент вскочить на ноги.

– Мне передали, что ты сегодня прервала урок едва ли не в самом начале, – проговорил Дэмиен, глядя куда-то поверх головы своей бывшей ученицы. – Почему? Я бы не сказал, что ты плохо выглядишь. По-моему, с самочувствием у тебя все в порядке. Не так ли?

– Так, – отрывисто подтвердила девушка.

Император выжидающе изогнул бровь, требуя разъяснений. Но Эвелина молчала. Как ему объяснить, что ее оскорбляют малейшие намеки о возможной любовной связи между ними? Как сказать, что сам вид учителя танцев вызывает омерзение, а от его прикосновений хочется тереть кожу жесткой мочалкой до тех пор, пока она не слезет кровавыми ошметками?

– Я жду, – поторопил Дэмиен собеседницу, когда пауза чересчур затянулась. – Почему ты прервала урок? Ты передумала насчет приема?

– А можно? – Эвелина встрепенулась от мимолетной безумной надежды и умоляюще сложила на груди руки. – Пожалуйста.

– Нет, нельзя. – Правитель озадаченно нахмурился. – Я не понимаю, почему вдруг возникло такое желание? Еще неделю назад ты искренне радовалась моему предложению. А теперь отказываешься. Не желаешь объясниться?

Эвелина тоскливо посмотрела на дверь, за которой не так давно скрылась Тира. Как же она завидовала сейчас стражнице! Когда Дэмиен хотел получить ответ на свой вопрос, то в его светлых глазах появлялось столь пугающее выражение, что внутри все сжималось от страха.

– Эвелина, – поняв, что она готова молчать до последнего, Дэмиен поменял тактику и обратился к ней более мягко. – Что случилось? Тебя кто-то обидел?

От ласковых интонаций, прозвучавших в голосе императора, пленница едва не расплакалась. И это напугало ее. Неужели несколько месяцев, проведенных хоть и в темнице, но роскошной, без лишений и тягот, настолько сломили ее? Раз теперь она готова разрыдаться от любого проявления нежности, пусть и со стороны злейшего врага.

– Меня никто не обидел, – глухо произнесла Эвелина, решив не упорствовать. – Честно. Просто...

Девушка запнулась, подбирая нужные слова. Кашлянула и спросила, постаравшись придать себе как можно более безразличный вид:

– Это правда, что при дворе меня считают вашей любовницей?

В комнате после этого воцарилась тишина. Император откинулся на спинку кресла и с каким-то непонятным веселым недоумением рассматривал свою бывшую ученицу, будто увидел ее в первый раз. Та в свою очередь не находила себе места от пристального немигающего взгляда правителя. Кажется, вот теперь бы она с удовольствием выпила отвар от головной боли. В висках уже ударили первые робкие молоточки приближающейся мигрени.

– Это тебе Миргий сказал, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Дэмиен. – Забавно... О чем еще вы разговаривали?

– О том, как я отвратительно танцую, – неожиданно даже для себя тихо пожаловалась Эвелина. – Он... Он решил, что, должно быть, и с мечом я неумело обращаюсь.

Горло перехватил спазм. Пленница проглотила окончание фразы и попыталась взять себя в руки. Получилось плохо. В глазах все расплывалось от предательских слез, губы кривились, а пальцы тряслись от невольного воспоминания нескольких фраз учителя танцев.

«Наверное, Миргий прав, – мрачно подумала Эвелина, поспешно пряча руки в складки платья, чтобы их дрожи не заметил собеседник. – Что я за воин, если чуть не разревелась от такой ерунды? Он же не видел, как я фехтую. А на каблуках я действительно малость неуклюжа».

– Помнится, я когда-то учил тебя танцевать, – произнес Дэмиен, пряча в уголках губ улыбку. – В Академии. Странно, тогда я не считал тебя безнадежной партнершей. Напротив, я даже получал удовольствие, вальсируя с тобой. А по поводу владения мечом... Ты всегда была одной из лучших учеников на курсе. Неужели ты разучилась и вальсировать, и сражаться за столь короткое время? Не верю.

– Это все каблуки, – попыталась оправдаться Эвелина, уловив в словах императора несуществующий укор. – Так неудобно! Да еще пятку натирают. И в зале вечные сквозняки. От этого... От этого руки Миргия кажутся ледяными и влажными.

– Неудобная обувь – это серьезно.

Девушка гневно вскинула голову, полагая, что Дэмиен издевается над нею, но тот смотрел на удивление прямо и без малейшего намека на насмешку. Но император вполне серьезно продолжил:

– Тебе надо было сказать об этом раньше. Завтра служанки подберут для тебя что-нибудь более подходящее. А руки Миргия...

Дэмиен замолчал, думая о чем-то своем. Его холеные длинные пальцы пару раз размеренно стукнули по подлокотнику.

– Я разберусь с этим, – наконец проговорил он. – Но завтра. Сейчас уже поздно.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – рискнула напомнить Эвелина. – Каким образом я буду представлена на приеме? Как ваша спутница? Или... Или как любовница?

Последнее слово девушка выплюнула с нескрываемым презрением. Ее тотчас же вновь затрясло от возмущения и унижения.

– Если я скажу, что как будущая мать наследника престола, то тебя это устроит? – холодно поинтересовался Дэмиен.

Эвелина моментально поникла. Съежилась на кресле, будто замерзла от тона собеседника, и зябко обхватила плечи руками. Ответ императора своей честностью больно ударил в самое незащищенное место. А ведь беседа так мило начиналась...

– Не хмурься. – Дэмиен недовольно покачал головой. – Право, тебе это не идет. Я понимаю, что ты ожидала от меня чего-то другого. Слов утешения или сладкой лжи, что, в принципе, одно и то же. Однако ты знаешь, что я люблю сразу все расставлять на свои места. И потом, что тебя огорчает в подобном положении дел? Клянусь всеми богами, любая придворная дама с превеликим удовольствием подарила бы мне свое истинное имя ради подобной чести.

– Так возьмите на эту роль любую придворную даму, – огрызнулась Эвелина. Гордо вздернула подбородок и с вызовом взглянула на императора. – Вы ведь знаете, как я отношусь к пророчеству. Оно мне и даром не нужно.

– К сожалению, ты не можешь повлиять на выбор богов. Как и я, – с усмешкой произнес Дэмиен. Подумал немного и добавил совсем тихо: – Хотя... Я вряд ли бы хотел его изменить.

Тонкая вертикальная морщина пересекла лоб девушки. Она сначала решила, что ослышалась. Что означает эта фраза? Император дал понять, что испытывает к ней какие-то чувства? Да нет, глупости какие! Он уже давно не человек в полном смысле этого слова. Сам некогда признался перед последним Советом Высочайших, на котором Эвелину должны были приговорить к смерти, что разучился испытывать эмоции.

– Могу я задать еще один вопрос? – отстраненно поинтересовалась девушка, решив пока не углубляться в размышления.

– Конечно. – Дэмиен широко улыбнулся, продемонстрировав ровный ряд белоснежных зубов. – Ради тебя, моя дорогая, все что угодно. В разумных пределах, конечно.

– При представлении ко двору будущей матери наследника трона у нее на шее все так же будет красоваться ошейник рабыни? – несколько витиевато выразилась Эвелина, словно невзначай погладив широкую полосу металла, плотно обхватившую ее шею. – Или же вы заставите ее надеть более привычные кандалы? Полнолуние, вроде как, еще не скоро.

Улыбка медленно сползла с лица императора. Он несколько виновато пожал плечами и негромко сказал:

– Честное слово, я забыл об этом. Совершенно вылетело из головы.

Дэмиен надолго задумался. Губы плотно сжались, морщины вокруг рта стали глубже, в глазах то и дело мелькала непонятная тень. И не разберешь – то ли раздражения, то ли сочувствия, то ли чего-то еще.

– Не беспокойся, я что-нибудь придумаю. Ты права, нельзя давать двору такую благодатную почву для ненужных предположений, – спустя некоторое время произнес император. Обеспокоенно посмотрел в окно, за которым уже сгущались сумерки раннего весеннего вечера. – Ого! Как я, однако, задержался. До завтра, моя дорогая.

– До завтра? – с невольным удивлением переспросила Эвелина. Интересно, что еще хочет услышать от нее Дэмиен, раз назначает новую встречу?

– Ты, вроде как, пожаловалась, что тебе не нравятся уроки танцев, – с легкой усмешкой заметил правитель Рокнара. – Вот я и хочу проверить: так ли печально обстоят дела в действительности. И неужели ты за несколько месяцев полностью забыла все то, чему я тебя раньше учил. В таком случае, как это ни прискорбно сознавать, но я – дрянной наставник.

Эвелина позволила себе негромкий вздох облегчения. Вот оно как. Дэмиен просто желает посмотреть на ее урок. Что же, с этим можно смириться. Хотя от стеснения и волнения она наверняка наделает еще больше ошибок.

– Поэтому я сам проведу завтрашний урок, – продолжил император, милостиво не заметив, как его собеседница вздрогнула после этих слов. – Почему-то я не доверяю мнению Миргия.

Девушке понадобилось все ее самообладание, чтобы достойно встретить это известие. Мышцы лица окаменели от стараний не выдать истинных эмоций.

– Как вам будет угодно, – прошелестела Эвелина.

* * *

Девушка почти не спала ночью, готовясь к столь необычному уроку танцев. Сердце то замирало в груди, то пускалось в бешеный скач. И Эвелина сама не понимала, почему так реагирует на пустяковое, в общем-то, событие. Ну, пройдется Дэмиен с ней несколько кругов в вальсе. Ну, почувствует она на коже тепло его рук. Подумаешь, эка невидаль. Можно решить, что она раньше вообще ни разу не видела ни одного мужчины, если так волнуется перед обычным танцем.

Однако подобные рассуждения не могли успокоить девушку. Она ворочалась, не в силах задремать. Постель казалась раскаленной, подушка жгла голову, простыни неприятно липли к телу. И Эвелина до смерти завидовала Тире, чье спокойное и ровное дыхание слышалось неподалеку. Ей-то хорошо, ее сновидения никакие думы не тревожат.

Наверное, император сразу понял, как беспокойно провела ночь его подопечная, когда увидел ее на следующее утро в зале. Он мазнул быстрым внимательным взглядом по хмурому лицу девушки, немного задержался на красных и слегка припухших веках и наконец негромко спросил:

– Эвелина! С тобой все в порядке? Ты выглядишь несколько усталой.

– Все замечательно! – уверила его пленница, попытавшись, чтобы ее голос прозвучал как можно увереннее.

– Ну ладно, – недоверчиво протянул Дэмиен. – Как новые туфли? Не жмут?

На самом деле Эвелина задремала только на рассвете, поэтому проспала. Тира с огромным трудом ее растолкала намного позже, чем было оговорено заранее. Не было ничего удивительного в том, что примерка наряда прошла в ускоренном темпе, и на подбор новой, более удобной обуви просто не хватило времени.

Но признаваться в том, что вчерашний разговор с Дэмиеном ее взволновал до такой степени, Эвелина не собиралась. Поэтому она лишь неопределенно пожала плечами и с величайшим трудом выдавила из себя:

– Да, спасибо. Все подошло наилучшим образом.

По губам правителя зазмеилась неприятная улыбка. Но он ничего не сказал. Лишь с вежливым наклоном головы протянул девушке руку, предлагая начать урок.

Эвелина с трудом перевела дыхание. Воздух вокруг нее, казалось, сгустился от напряжения. Обостренное от волнения обоняние уловило едва ощутимый аромат терпких древесных благовоний. Обнаженные плечи покрылись мурашками от легкого прикосновения императора.

– Пожалуй, начнем. – По глазам Дэмиена совершенно нельзя было увидеть – понял ли он, в каком смятении сейчас находилась его бывшая ученица. – Помни, в танце девушка должна во всем подчиняться своему партнеру. Поэтому расслабься и положись на меня.

Легко сказать – расслабься! А как это сделать, если внутри все замирает от какого-то сладкого ужаса и странного, пугающего предчувствия, вот только не понять – дурного или хорошего.

Эвелина сама себе сейчас напоминала натянутую до предела тетиву. Тронь пальцем – она и порвется. От волнения она пропустила первые такты вальса, поэтому двинулась за императором с опозданием, тут же споткнулась на незаметной выбоинке в полу и едва не порвала платье, наступив на подол. Руки Дэмиена стальным обручем сжались вокруг ее талии, уберегая от падения.

– Спасибо, – чуть слышно пискнула красная от смущения Эвелина. От накатившей жаркой волны неловкости на лбу выступила обильная испарина. Девушка не смела поднять глаза на императора, чувствуя себя на редкость глупо.

– Дорогая моя, – со своей привычной иронией начал император, – покажи, пожалуйста, твою обувь.

Пленница не рискнула спорить. Лишь чуть-чуть приподняла искусно украшенный вышивкой край платья и стыдливо продемонстрировала маленькую изящную туфельку на высоком остром каблуке. О том, что от этого произведения искусства у нее уже кровавые мозоли на пятках, Эвелина решила промолчать.

– Позволь?

Не дожидаясь разрешения, Дэмиен присел на корточки перед оробевшей девушкой. Мягко обхватил ее ножку и скинул туфельку. Пробежался пальцами по горячей ступне, которая уже начала отекать от неудобного узкого подъема.

– Ваше величество, – испуганно протянула Эвелина, не зная, как реагировать на столь небывалое проявление заботы. – Что вы делаете?

– Значит, обувь тебе подобрали прямо по размеру? – ядовито поинтересовался Дэмиен, вставая. – Уж не палач ли помогал в примерке?

Девушка, которой было чрезвычайно неудобно стоять без опоры на одной ноге, промолчала. Император так и не вернул ей злосчастную туфлю, поэтому Эвелина с трудом удерживала равновесие, не рискуя наступить босой ногой на каменный пол и мечтая лишь об одном – не опозориться еще сильнее перед императором и не рухнуть на пол.

– Ваше величество! – взмолилась девушка. – Пожалуйста! Я же сейчас упаду.

Дэмиен недовольно хмыкнул и покачал головой. А в следующий миг легко подхватил ее на руки. Эвелина тихо охнула, но протестовать не решилась. Лишь невольно зарделась, представляя, что сейчас подумали о ней слуги и музыканты, присутствующие на уроке. Н-да, оправдывайся теперь, что не являешься любовницей правителя Рокнара.

– Так будет лучше. – Император отнес ее в дальней угол зала, где стояло несколько стульев. Осторожно усадил на ближайший и приказал: – Разувайся!

Девушка, не смея перечить, скинула вторую туфлю. Зябко поджала под себя ноги и робко посмотрела на Дэмиена, гадая, что он задумал.

А тот обернулся к Тире, которая очнулась от своего обычного состояния сонливости, нападавшего на нее каждый раз во время уроков танцев, и с величайшим интересом наблюдала за развернувшейся перед ней сценой. Император распорядился:

– Привести сюда служанку, которая одевала Эвелину!

– Не надо! – тихо взмолилась пленница, понимая, что этот приказ правителя не несет ничего хорошего для несчастной девушки, которая в величайшей спешке помогала ей утром. – Ваше величество, это моя вина! Я... Я проспала, боялась опоздать на урок. Вот примерка и прошла чересчур быстро и скомканно.

– Проспала? – переспросил Дэмиен. В его глазах вспыхнули и тут же погасли насмешливые огоньки. – Забавно. Честное слово, я удивлен. Не предполагал, что дело именно в этом. Но служанку все равно надо позвать. Или ты желаешь танцевать босой?

Эвелина вообще не желала танцевать. Она уже страшно жалела, что начала вчера разговор про то, как ей не нравится Миргий в качестве учителя танцев. Сколько раз жизнь доказывала ей, что не следует пенять на превратности судьбы. Иначе уже на следующий день прежние мелкие неприятности могут показаться настоящим благословением по сравнению с новыми огромными бедами.

– А я могу отказаться от урока? – на всякий случай полюбопытствовала девушка, собрав в кулак всю свою смелость.

– Что? – Дэмиен нахмурился, но почти сразу же негромко рассмеялся. – Девочка моя, даже не начинай об этом разговор. Если, конечно, не хочешь меня очень и очень сильно расстроить. А я в свою очередь сделаю вид, будто ничего не услышал.

Эвелина печально вздохнула. Хоть Дэмиен сейчас на удивление любезен и внимателен, но это наверняка очередная игра, чтобы усыпить ее бдительность. Интересно, зачем ему это понадобилось? До окончания ультиматума еще уйма времени. Или... Или император не оставил надежд решить вопрос с пророчеством Дарина миром и в очередной раз захотел лаской завоевать расположение своей бывшей ученицы? В таком случае его ждет серьезное разочарование. Более Эвелина не поверит его лживым красивым песням про любовь.

Нерадостные раздумья девушки прервала донельзя испуганная служанка, которая прибежала с целым ворохом разнообразнейшей обуви. Из всего этого обилия Эвелина под одобрительное хмыканье императора выбрала удобные туфли из мягкой, выделанной особым образом кожи. Да, они были на совсем крошечных каблучках, но ноги в них не чувствовали себя, будто в пыточных колодках.

– Прошу. – Дэмиен протянул руку Эвелине, помогая встать. – Надеюсь, теперь нам ничто не помешает.

Последняя фраза прозвучала настолько двусмысленно, что девушка взглянула на императора, пытаясь понять, что в действительности он имел в виду. Однако в бесстрастных прозрачных глазах мужчины ничего не отразилось. Ни намека на какие-либо эмоции.

На этот раз Эвелина чувствовала себя намного спокойнее. Будто с ненавистными каблуками улетучились все страхи и волнения. Поэтому она уверенно начала танец, как только зазвучала музыка.

Стоило признать, девушка успела забыть, какое наслаждение получаешь от вальса, когда тебя держат и направляют опытные руки партнера. Она кружилась, и кружилась, и кружилась по залу, не чувствуя усталости. И впервые за долгое-долгое время Эвелине хотелось искренне рассмеяться. Веселье, от которого она успела отвыкнуть за долгие безрадостные дни заключения, будоражило кровь. Будто все горести и несчастья отступили от нее, растаяли без следа. Пока звучит музыка, так легко представить, что вновь умеешь летать.

– Миргий ошибался. – Горячее дыхание императора слегка пощекотало шею. – Ты великолепно танцуешь, Эвелина.

– А что насчет поединка на мечах? – выпалила она и тут же прикусила язык, подивившись собственной храбрости, или, вернее сказать, безрассудности. Кашлянула и продолжила, пытаясь оправдаться: – Миргий еще сказал, что я, наверное, отвратительно фехтую.

Император не выдержал и фыркнул от плохо сдерживаемого смеха. Затем укоризненно покачал головой и протянул:

– Верно говорят – дай женщине небольшую поблажку, не заметишь, как станешь ее рабом. Дорогая моя, не переходи за рамки. Прошу.

Эвелина обескураженно замолчала, кляня себя за несдержанность и непомерную наглость. Надо же придумать – предложить правителю Рокнара поединок на мечах! Удивительно, что он воспринял это так спокойно.

И вновь вальс. Все грустные мысли уходят, растворяясь в настоящей эйфории. И кажется, что можешь танцевать вечность. Лишь бы не возвращаться в унылую и скучную обыденность.

Когда музыка вдруг затихла, Эвелина почувствовала почти физически ощутимую боль. Будто что-то внутри нее дернулось и умерло.

– Что-то случилось? – Она взволнованно посмотрела на императора, который не торопился выпускать ее из своих объятий. – Почему мы остановились?

– Потому что урок закончен. – Дэмиен слабо улыбнулся и сделал шаг назад. – Хватит на сегодня. Хорошего в меру.

– А завтра? Завтра будет новый урок? – с тревогой спросила девушка и тут же осеклась, не поверив собственным ушам. Что это? Неужели она сама попросила императора о новой встрече? Быть такого не может!

– Если честно, сегодня я не увидел, что тебе нужны эти уроки. По-моему, с танцами дела у тебя обстоят великолепно, – уклончиво протянул правитель. Лукаво взглянул на несколько вытянувшееся от разочарования лицо Эвелины и продолжил: – А ты желаешь этого? Да, у меня сейчас слишком много забот и проблем, но если ты хочешь... Просто скажи: да или нет.

Горло перехватил непонятный спазм. Эвелина молчала, не зная, что ответить. С одной стороны, она с удовольствием бы повторила сегодняшний день. Это на самом деле было чудесно. Вальсировать, не задумываясь, что в танце тебя ведет твой злейший враг. Просто отдаться во власть музыке. Но с другой стороны... Если она подтвердит свое желание, то сделает пусть маленький, но шажочек к окончательному проигрышу в ведущейся игре. Эвелина прекрасно помнила, что Дэмиен умеет терпеливо ждать. Ждать и медленно, но неуклонно вести свои жертвы в нужном ему направлении. Любую слабость пленницы он обязательно использует против нее. Поэтому необходимо быть вдвойне осторожнее, даже когда задаются такие невинные на первый взгляд вопросы.

– Эвелина, – словно прочитав тревожные мысли девушки, мягко произнес император, – не надо в любом поступке или слове искать потаенный смысл. Мне было приятно танцевать с тобой. И я с удовольствием повторю сегодняшний день еще раз. Безо всяких дополнительных условий. Но настаивать ни в коем случае не буду. Так как?

– Да, – с усилием выговорила пленница. – Я... Мне тоже понравился сегодняшний урок. И я думаю, мне не повредит дополнительная практика в танцах перед предстоящим приемом.

В последней фразе неожиданно скользнуло кокетливое лукавство. Поэтому девушка окончательно смутилась и замолчала.

– Отлично. – Император слабо улыбнулся. – Тогда до завтра, моя дорогая.

Эвелина вежливо поклонилась. Никому, даже себе, она ни за что бы не призналась, что в этот миг едва не задохнулась от радости. Завтра! Завтра она вновь увидит Дэмиена. И это значит, что еще один день отвоеван у серого монотонного существования.

Если бы девушка была чуть внимательнее, то заметила бы, с каким презрением на нее посмотрел молодой стражник, с которым некогда она обмолвилась парой слов в заснеженном императорском саду. Но, к сожалению, Эвелина мало что видела вокруг себя после урока – слишком много переживаний и волнений выпало на ее долю в этот день.

Рик чуть заметно покачал головой, обменявшись понимающими взглядами с напарником. Он все же был прав. Пленницу и императора на самом деле связывают слишком близкие отношения. Даже слепой и глухой ощутил бы, какое напряжение возникало между ними во время танца. Словно между любовниками, которые только и ждут момента, чтобы уединиться.

Дождавшись удобного момента, Дир наклонился к нему и едва слышно прошептал:

– Приятель! Чудится мне, совсем скоро нам больше не придется терять время в карауле у дверей этой пигалицы. Видать, императорская опала подходит к концу.

– Тихо вы! – испуганно шикнула Тира, наблюдая, как ее подопечная прощается с правителем. – Ежели все так, то за подобные шуточки вполне можно на бессрочную чистку сточных канав угодить. Император терпеть не может, когда о нем или о его женщинах судачат. Тем более в его присутствии.

Негромкие перешептывания сразу же стихли, когда девушка в последний раз поклонилась и поспешила к выходу из зала. Рик напоследок на секунду больше положенного задержал взгляд на императоре и удивленно вздернул брови, заметив, что с лица Дэмиена моментально пропал даже намек на улыбку, едва его собеседница отвернулась. Интересно, о чем сейчас думает правитель Рокнара? Судя по всему – о чем-то не очень приятном. Впрочем, какая разница. Пусть император сам разбирается со своими проблемами и чувствами к пленнице. Если они у него, конечно, имеются.

* * *

В отличие от предыдущей, эту ночь Эвелина провела на удивление спокойно. Она заснула, едва только ее голова коснулась подушки. Внутри все пело от предвкушения нового дня и новой встречи с императором.

«Ничего страшного, – уговаривала себя девушка, балансируя на грани сна и яви и чувствуя смутные угрызения совести за неподобающую случаю радость. – У меня не осталось никаких чувств к императору. Просто я соскучилась по нормальному человеческому общению. Честное слово, в этот раз я не попадусь в ту же ловушку, что и в Академии. Клянусь!»

Следующий день прошел так же, как и предыдущий. Эвелина кружилась и кружилась в танце под завораживающую музыку на каменных плитах огромного зала. И улыбалась. Улыбался и император. Удивительно, но его глаза, обычно прозрачные и равнодушные, сейчас были ярко-голубые. Верно, в них отражалось безоблачное весеннее небо.

– Спасибо, – искренне поблагодарила девушка, когда вальс закончился. Тихо вздохнула и с тоской посмотрела в окно, убранное толстой решеткой. Опять возвращаться в такую надоевшую комнату. Или гулять по саду, где каждая травинка и песчинка давно известны. Если, конечно, позволят.

Император перехватил ее враз поскучневший взгляд и понимающе усмехнулся. Протянул девушке руку и негромко предложил:

– Дорогая моя. Ты выглядишь чересчур бледненькой. Видно, недостаток солнца сказывается. Не желаешь ли после обеда пройтись со мной? Сделать небольшой кружок в окрестностях дворца. Конечно, это предложение ни в коем случае не отменяет мое обещание по поводу экскурсии по Доргону. Просто... Хочу показать, какой замечательный вид открывается на город отсюда.

– Что? – переспросила Эвелина, решив, что ослышалась.

– Если ты против, то я ни в коем случае не настаиваю, – тут же продолжил Дэмиен, пожав плечами. – Решай сама.

– Нет, я с удовольствием! – выпалила на одном дыхании девушка, испугавшись, что император передумает. – Я не ожидала, если честно... Это очень неожиданно.

– Значит, я зайду за тобой после обеда. – Император вежливо наклонился и поцеловал Эвелине пальцы. Затем выпрямился и едва заметным кивком головы указал на стражников, томящихся в ожидании чуть поодаль. – Думаю, мы вполне сможем обойтись без них.

– А вы не боитесь? – спросила Эвелина. – Вдруг сбегу?

– Не боюсь, – тихо рассмеялся Дэмиен. – Уверяю тебя, в случае чего – я тебя поймаю. Обязательно. Мне не привыкать.

Эвелина грустно хмыкнула про себя. В самом деле, куда ей бежать? Бывшую ученицу императора никто и нигде не ждет. Только, возможно, Далион на далеких Запретных Островах... Но если она хочет, чтобы старшая гончая остался в живых, то обязана молчать. Император не должен узнать, что его соперник на самом деле жив.

– До скорой встречи, – проговорил Дэмиен, намеренно не замечая, как девушка поникла после его последней фразы. – И оденься потеплее. С моря в это время года дует весьма сильный и холодный ветер.

Стоит ли говорить, что вкуса наспех проглоченного обеда Эвелина в этот день так и не ощутила. Разве что в теплом травяном отваре неожиданно почудилась терпкая горечь. Но девушка практически не обратила на это внимания, залпом допив кружку до дна. Видно, на кухне вновь переусердствовали с имбирем и синецветником. Что-то в последнее время у них часто случаются подобные оплошности. Эдак скоро отвар совсем невозможно пить станет.

– Что-то случилось? – обеспокоенно поинтересовалась Тира, заметив, как девушка невольно скривилась после отвара. – Невкусно?

– Нормально, – лаконично ответила Эвелина. – Но передай, чтобы в следующий раз аккуратнее с пропорциями были.

Стражница как-то странно замялась и покраснела, будто замечание касалось непосредственно ее. Однако девушка этого не заметила. Она чуть ли не подпрыгивала на стуле от нетерпения, дожидаясь, когда же наконец придет время прогулки.

Лиша, которая за несколько месяцев пребывания Эвелины во дворце так и не научилась скрывать, как сильно ей не нравится пленница, со своим обычным недовольным выражением лица подобрала девушке теплую накидку и меховые сапожки. Оглядела бывшую ученицу императора с ног до головы и недовольно сморщилась.

– И чего он только в тебе нашел? – пробурчала она. – Каких красавиц через пару дней восвояси отправлял. А тебя еще держит. Чудно, право слово.

– Вообще-то такие вопросы надо задавать мне, – прервал женщину знакомый мужской голос. Служанка вздрогнула и повернулась к двери, к косяку которой прислонился плечом император, ставший невольным свидетелем этой сцены. Ни она, ни Эвелина не слышали, когда он вошел. А вот Дэмиен, по всей видимости, услышал и увидел достаточно.

– Ваше величество. – Лиша торопливо согнулась в глубоком поклоне, едва ли не рухнув при этом на колени. – Прошу прощения. Я... Я не хотела никого обидеть...

– А вот прощения надо просить не у меня, – с иронией заметил Дэмиен. – Не так ли, Эвелина?

Девушка перехватила умоляющий взгляд служанки и поморщилась. Она не любила подобных сцен. Да, Лише не нравится бывшая ученица императора, но что из этого? Каждый человек имеет право на свое мнение. Тем более что женщина никогда не позволяла себе излишне резких суждений, которые, бывало, бросали в лицо Эвелине другие. Главное, что свою работу она делала хорошо и редко докучала пленнице.

– Я не в обиде, – сухо проговорила девушка, отвечая на вопрос, застывший в глазах Дэмиена. – Честное слово.

– Твое великодушие достойно всяческих похвал, – несколько витиевато отозвался тот. Вновь посмотрел на Лишу и спокойно произнес: – Надеюсь, это был первый и последний раз, когда я слышал нечто подобное в адрес Эвелины. Иначе...

Император так и не закончил угрозы. Оставалось только гадать, что такое увидела в его глазах Лиша, раз так побледнела. Покачнулась и едва не осела в обморок, каким-то чудом удержавшись на ногах в последний момент.

– Пойдем. – Правитель повернулся к Эвелине, видимо, полностью удовлетворенный реакцией женщины на его слова. – Мы и так потеряли много времени.

Эвелина робко положила руку на сгиб локтя Дэмиена и вышла с ним из комнаты. Молча прошла по длинному коридору, особенно пустынному в этот час. Интересно, куда делись стражники? Неужели император прогнал всех только во имя краткой прогулки с пленницей?

– Мне пришлось выдержать весьма неприятный разговор с Лутием, – словно между прочим, сказал Дэмиен.

– Вот как? О чем же?

– Он считает, что просто неразумно выпускать тебя за пределы дворцовой стены, – ответил император. – Особенно без охраны. И вдвойне безрассудней мне гулять по окрестностям без сопровождения личной стражи.

– Резонное замечание. – Эвелина улыбнулась. – Как-никак вы правитель огромной империи. Наверняка у вас полно врагов. Вдруг найдется смельчак, который рискнет покуситься на вашу жизнь.

– Скорее, безумец, – равнодушно обронил мужчина. – Эвелина, поверь мне, уж свою жизнь и жизнь своей спутницы я сумею защитить. Не о том речь на самом деле. Просто... В последнее время мне все чаще кажется, что я становлюсь настоящим узником этого дворца. Чем больше власти сосредотачивается в моих руках, тем сильнее смыкаются стены темницы.

– Вы же сами добивались единоличной власти.

– Добивался, – кивнул Дэмиен. – И почти добился. Осталась самая малость. Впрочем, не будем сейчас о печальном.

Император словно не заметил, как дрогнули пальцы Эвелины на его локте после этой загадочной фразы. Он повелительно кивнул стражникам, которые стояли на карауле около тяжелой входной двери. Дубовые створки разошлись в стороны словно сами собой, без помощи человеческих рук. И девушка зажмурилась от потока солнечных лучей, хлынувших сквозь проем в темный коридор.

Когда зрение немного привыкло к яркому освещению, Эвелина с интересом завертела головой по сторонам. Она предполагала, что Дэмиен выведет ее наружу через главный вход – огромные ворота, которые, казалось, угрожающе нависали над путниками, показывая им величие императорской власти. Однако правитель, не замедляя шага, провел ее через весь залитый солнцем внутренний двор и остановился около неприметной на первый взгляд калитки.

– В каждом дворце должна быть лазейка для шпионов и влюбленных. – Император лукаво подмигнул спутнице и принялся колдовать над дверцей. С его длинных холеных пальцев так и сыпались искры, когда он делал загадочные пассы над самым обычным на первый взгляд замком.

– Правда, иногда эти лазейки используют во вред, поэтому их необходимо хорошо охранять. Так что никогда даже не пытайся воспользоваться этим ходом самостоятельно. Если, конечно, не желаешь сгореть заживо. – Дэмиен напоследок ласково погладил стену, с усилием отодвинул засов и любезно распахнул перед Эвелиной калитку. – Прошу, моя дорогая.

Девушка с опаской шагнула вперед. Кожу пощипывали колючие мурашки – остатки чужого смертельного колдовства. По телу неожиданно пробежала волна жара, и Эвелина испуганно замерла, ожидая, что ее сейчас постигнет та кара, о которой упоминал Дэмиен. Но нет, неприятное ощущение мелькнуло и сразу же пропало.

Когда крепостная стена осталась позади, Эвелина тихонько ахнула от восхищения. Перед ней открылся вид, от которого невольно перехватило дыхание. Вокруг царило солнце. Девушка уже успела отвыкнуть от него за месяцы заключения. Во внутренний сад, где ей позволялось гулять, светило заглядывало лишь в полдень, и то ненадолго. В остальное время дорожки утопали во влажной тени, а от мерзлой земли, еще не успевшей согреться, тянуло промозглым холодом. А тут... Тут вовсю властвовала весна.

Крутой склон, начинающийся от стен, окружающих дворец, уже покрылся нежной зеленью. Между тонкими травинками виднелось множество мелких цветков мать-и-мачехи, раскрывших свои желтые головки навстречу теплу и свету.

Узенькая светлая дорожка, вьющаяся вокруг стены, в этом месте резко уходила вниз. Девушка подошла к краю склона и осторожно вытянула голову. Конечно, спуститься здесь можно, только медленно и очень осторожно. Земля успела полностью просохнуть от недавно сошедшего снега. Но все равно рискуешь поскользнуться и самым неприличным образом съехать к подножию холма на собственной юбке. Эх, была бы на ней сейчас мужская одежда! Тогда...

– Обдумываешь побег? – прервал ее раздумья император, который все это время стоял чуть поодаль и с интересом следил за девушкой. – Не стоит. Не получится, моя дорогая.

– Почему? – машинально переспросила Эвелина и тут же огорченно цокнула. И кто ее за язык постоянно тянет? Все свои планы сама готова выболтать злейшему врагу.

– Потому что, – ответил Дэмиен, видимо, нисколько не рассердившийся на вопрос, который явно продемонстрировал истинные намерения пленницы. – Во-первых, я тебе не позволю. Во-вторых, на стенах полно стражников, а окрестности прекрасно просматриваются на много миль вокруг. Поверь, в арсеналах моих магов, защищающих дворец, найдется какое-нибудь средство, чтобы остановить маленькую безрассудную девочку, осмелившуюся бежать под самым носом у правителя.

Эвелина подняла голову. Нет, ничего не видно. Крепостная стена слишком высокая, чтобы понять – наблюдает ли оттуда кто-нибудь за ними. Хотя наверняка наблюдает. Дэмиен всегда считал, что безопасности много не бывает.

Император проследил за ее взглядом и насмешливо скривил уголки губ, без проблем угадав, о чем она подумала.

– Мне удалось уговорить Лутия позволить эту прогулку без телохранителей, – мягко проговорил он. – Но при всем своем желании я бы не смог снять с дворцовых стен караульных стражников. Даже ради тебя. Особенно ради тебя.

– Не знаю – чувствовать ли себя польщенной или расстроенной после таких слов, – сделала неловкую попытку съязвить Эвелина, еще раз кинув огорченный взгляд наверх.

– Я рад, что к тебе возвращается способность шутить, – негромко рассмеялся император. – Значит, наша прогулка и моя ссора с Лутием по ее поводу уже не напрасна.

Дэмиен, все еще улыбаясь, предложил девушке руку. Дождался, когда она ее примет, и неспешно отправился по дорожке вокруг оградительных стен.

– А мы не спустимся? – спросила Эвелина.

– Здесь?! – Император покачал головой. – Нет, я, конечно, иногда совершаю странные поступки, но не настолько. Спуститься-то мы спустимся, наверное, но вот подняться будет тяжело. Да и не стоит лишний раз нервировать моего несчастного начальника личной охраны.

– Лутий – ваша верная тень, – задумчиво проговорила девушка. – Он всегда рядом с вами. Вы доверяете ему?

– Относительно, – не задумываясь, ответил Дэмиен. – Доверяю я только себе, и то не всегда. В свое время я спас Лутия от смерти. Весьма мучительной и долгой. Его обвинили в ереси. В чудовищном богохульстве – осквернении храма Пятого Бога. По правилам я должен был приговорить не только Лутия к сожжению на костре, но и всю его семью.

– Почему вы этого не сделали? – Эвелина с интересом взглянула на спутника.

– Потому что он был невиновен. – Император тяжело вздохнул. – Вся его вина заключалась в том, что несчастный, умирающий от голода ребенок намеревался стащить кусок хлеба из храма. Причем даже не для себя – для младшей сестры. Когда его попытались задержать, он случайно опрокинул один из светильников. В итоге едва не устроил пожар. По-твоему, он заслуживал столь жестокого приговора?

– Я никогда не думала, что вы способны на проявление милосердия к обычному ребенку, – после продолжительного молчания тихо заметила Эвелина.

– Жаль, что ты настолько плохого мнения обо мне. – В глазах правителя промелькнуло раздражение. – Поверь, я никогда и никого не убивал только во имя собственного развлечения или удовольствия. Я вообще не люблю подписывать смертные приговоры без крайней на то необходимости. Конечно, иногда мне приходилось действовать жестко и даже жестоко. Но лишь в том случае, если эти действия помогали избежать каких-либо проблем в будущем. В данном случае помилование играло мне на руку. Я постарался, чтобы как можно больше народа узнало о великодушии правителя. Воистину, нельзя все время действовать методом кнута. Иногда и пряник задействовать не грех.

– О да, я помню. – Девушка криво ухмыльнулась, почувствовав, как шрам на запястье кольнула такая привычная боль. – Вы, бесспорно, великий знаток душ. Полагаю, перед Лутием был поставлен выбор: или помилование и служба во благо императора, или смерть?

– Эвелина, не забывайся, – строго одернул собеседницу Дэмиен, уловив в ее тоне нотки сарказма. – За время короткого разговора ты уже дважды почти оскорбила меня. Что с тобой? Или на тебя так пагубно действует прогулка? Свобода ударила в голову?

– Извините, – пробормотала Эвелина. – Я... Я действительно не хотела вас обидеть. Просто стало интересно. Если Лутий так любил свою сестру, то почему решил отказаться от нее и пройти через ритуал очищения?

– Как раз во имя любви к сестре он и согласился на это. – Император пожал плечами. – Лутий и его сестра, уж извини, забыл ее имя за давностью лет, остались без родителей очень рано. Их деревня практически полностью вымерла от мора. Никаких родственников. Те из крестьян, кто остался в живых по прихоти небес, не могли позволить себе такую щедрость – кормить двух чужих детей. Ты должна помнить, какие жестокие нравы иногда царят среди простых людей, особенно, если они сами находятся на грани выживания. Если не можешь принести пользу, то и кормить тебя не следует. Вот Лутий и решился на отчаянный шаг. Пятнадцатилетний мальчишка забрал из деревни самое ценное, что у него было, – сестру, еще не достигшую возраста принятия имени. И отправился в столицу, надеясь найти там пропитание.

Эвелина нахмурилась. Слова Дэмиена напомнили ей одну деревушку, которую они некогда посетили. Давно, еще во времена ее учебы в Академии. Мимолетное воспоминание царапнуло девушку. Кажется, тогда случилось что-то очень важное. Не относящееся к императору, но каким-то образом связанное с ее настоящим.

Мысли путались, никак не желая складываться в цельную картину. Эвелина покачала головой. Позже. Она обязательно разберется с этим позже.

– Девочка моя, я уже говорил тебе, что никогда и никого не заставлял вступать в род, – продолжил тем временем император. – Это противоречит самой идее служения судьбе. Лутию были прекрасно известны все последствия ритуала. Но он решил, что ему удастся избежать подобной участи. Что его любовь к сестре настолько велика, что он и после ритуала вспомнит о ней.

Дэмиен с непонятным раздражением пнул носком сапога камешек и совсем тихо закончил:

– Лутий ошибался. Никому не удавалось обмануть ритуал. Даже мне.

В последней фразе императора прозвучала такая внезапная и сильная горечь, что девушка едва не споткнулась. Крепче ухватилась за руку мужчины и покосилась на него с недоумением. О чем это он? Неужели жалеет, что некогда вступил в род?

– Не спрашивай, – предупредил ее следующий вопрос Дэмиен. – Право слово, не стоит. Я сам не знаю ответа. Особенно в последнее время.

Эвелина промолчала. Она не знала, как отреагировать на неожиданное признание императора. За долгие годы общения с ним девушка научилась не принимать на веру каждое его слово. Хотя, с другой стороны, она при всем желании не могла вспомнить, когда он откровенно обманывал ее. Нет, бывало, Дэмиен что-то недоговаривал или выставлял в ином свете. Но так – глядя в глаза... Такого не было.

– А что случилось с девочкой? – спросила Эвелина, когда пауза чрезмерно затянулась. – Она вернулась в деревню?

– Не знаю, – равнодушно отозвался Дэмиен. – Я дал ей достаточно денег, чтобы при желании она получила хорошее образование и нормально устроилась в жизни. Видишь, не такой уж я плохой. Девочка, правда, рыдала и кричала, что ни за что не оставит брата. Что ей надо обязательно его увидеть. Мол, один взгляд – и все вернется на круги своя. Я позволил это. Сам иногда поражаюсь своему великодушию.

– И что? – глухо поинтересовалась девушка, одной рукой нервно комкая край меховой накидки. Ускользающее воспоминание из ее прошлого было так рядом. И каждое слово императора приближало разгадку этой тайны.

– И ничего, – криво усмехнулся Дэмиен. – Лутий прошел мимо нее. Ни разу не оглянулся. Хотя она плакала и звала его.

Эвелина сделала еще один шаг и вдруг остановилась как вкопаная. Разрозненные кусочки наконец-то встали на свои места, являя сцену из прошлого. Мальчик, отчаянно защищающий свою сестру. Не побоявшийся выступить против самого императора, который вздумал отнять у него единственного родного человека. Как же его звали? Рик? Да, именно Рик. Интересно, почему лицо этого мальчика кажется ей таким знакомым? Словно она видела его совсем недавно. В императорском дворце.

– Что-то случилось? – полюбопытствовал Дэмиен, послушно замирая около нее. – Ты устала?

– Немного. – Эвелина тряхнула головой, отгоняя вновь нахлынувшие раздумья и размышления.

– Тогда вернемся во дворец. – Дэмиен с нескрываемым огорчением покосился на неприступную крепостную стену. – Жаль... Я рассчитывал, что наша прогулка продлится дольше. Иногда кажется, что крыша дворца давит мне на голову, словно последняя вязанка дров на погребальном костре. Поэтому наслаждаешься каждой минутой, когда удается вырваться на свободу.

Эвелина в очередной раз за сегодняшний день удивленно передернула плечами. Как понимать слова императора? Неужели он надеется, что пленница пожалеет своего тюремщика?

Песок тихо шуршал под подошвами теплых ботинок. Обратный путь показался намного короче. Дэмиен, будто злясь на себя за излишнюю откровенность, прибавил шаг. Теперь он почти бежал, не обращая внимания на то, что спутница с трудом поспевает за ним.

– Ваше величество! – наконец, не выдержав, взмолилась девушка. – Помедленнее, пожалуйста.

– Ох, извини. – Дэмиен послушно остановился. – Я задумался. Еще столько всего надо сделать. Прием назначен на послезавтра. И пора уже начинать подготовку к ритуалу очищения. Да и с севера империи пришли неожиданные новости.

– С севера? – Эвелина резко отдернула руку, которую все это время держала на локте у мужчины. – Моя бабушка... Что с Высочайшей Эйрой?

– Тебе будет неприятно это услышать, – холодно ответил император. – Не сейчас. Не хочу портить тебе праздник.

– Что меня ждет после праздника? – Девушка до боли закусила губу и с вызовом взглянула на собеседника. – Вы дали мне полгода на раздумья!

– Позволь уточнить: я дал себе полгода на разрешение проблемы, связанной с родом Младшей Богини, – сухо напомнил правитель. – Если другие меры не помогут, то по истечении этого срока я поклялся стереть с лица земли мятежников. И заняться тобой. Но... Донесения, которые я получаю, говорят о том, что Эйра находится на грани смерти. Ей осталось от силы несколько дней, в лучшем случае – недель, не больше. И Высочайшей некому передать свою силу. Следовательно, она достанется мне.

Эвелина окаменела на месте. Слова императора отразились в ее ушах похоронным набатом. Вот оно как. Вот в чем разгадка его столь необычного поведения. Дэмиен просто чувствует, что скоро придет черед для выполнения его угрозы. И напоследок пытается чуть-чуть подсластить пленнице вкус окончательного поражения.

– Я не хотел этого говорить, – с явным сожалением произнес Дэмиен. Протянул было руку, чтобы убрать с щеки девушки выбившуюся из прически прядь седых волос.

– Не смейте! – прошипела Эвелина, так поспешно отпрянув, будто увидела перед собой ядовитую змею. – Я не позволю вам прикоснуться к себе! Лучше перегрызу вены на руках, лишь бы не допустить такого позора!

– Н-да, – резюмировал император. – Зря я это сказал. Но ты вынудила меня. Дорогая, успокойся. Я не намерен предпринимать каких-либо шагов до дня, посвященного ритуалу очищения. Сейчас у меня действительно нет ни времени, ни сил, чтобы заняться тобой. Так что расслабься и вздохни с облегчением. Хотя бы на ближайшие полтора месяца. Давай не будем портить друг другу предстоящий прием.

– Вот как? – с вызовом спросила Эвелина. – Не боитесь, что я устрою скандал? На весь дворец буду кричать о том, что вы задумали сделать. Обвиню вас в поведении, недостойном настоящего мужчины!

Девушка внезапно поперхнулась, когда поймала тяжелый немигающий взгляд императора. Тот смотрел так, будто видел перед собой не человека, но нечто жалкое и ничтожное.

– Если ты посмеешь это сделать, то наш договор окажется в тот же миг расторгнутым, – медленно, чеканя каждое слово, проговорил император. – Одно слово против меня на приеме – и сразу же после него ты окажешься в моей постели. Пусть даже мне придется приказать слугам держать тебя всю ночь. Хотя полагаю, я справлюсь и собственными силами. Тебе ясно, моя дорогая?

– Да, – чуть слышно выдохнула девушка. Отвернулась, чувствуя, как на глазах закипают слезы. Стоило ли начинать этот разговор и портить себе удовольствие от прогулки?

– Извини, – намного более ласково попросил Дэмиен. – Это моя вина. Не стоит огорчаться.

«Не стоит огорчаться», – Эвелина печально усмехнулась, услышав это. Легко сказать, но трудно сделать. Интересно, что задумал император? Почему он то строго осаживает ее, то в следующий же момент начинает просить прощения? Как будто сам не определился, как ему следует себя вести с пленницей. И словно ему неприятно то, что надлежит сделать.

– Эвелина... – Император мягко взял девушку за плечи и развернул лицом к себе. Прошептал, глядя ей в глаза. – Если бы у меня была возможность решить это дело миром... Честное слово, я бы многое отдал за нее. Скажи, быть может, ты согласишься пойти на это в обмен на что-то? Деньги не предлагаю, это слишком банально и пошло. Но я готов дать тебе все что угодно. Положение в обществе, редчайшие драгоценности, земли. Только намекни. Существуют травы, которые позволят ограничиться всего одной ночью. Не более. Или я настолько противен тебе?

– Вы не противны мне. – Слова застревали в горле. – Ваше величество, вы знаете, что одно время я не замечала никого, кроме вас. Жила только вами. Пошла бы ради вас в пыточные Младших Богов. И... И я боюсь. Боюсь, что стоит мне лишь раз уступить вам, как я сломаюсь. Стану вашей преданной тенью, блеклым подобием прежней Эвелины. Скажите – сумеете ли вы сохранить уважение ко мне, если я соглашусь на ваше предложение?

Император отвел глаза. Горькая улыбка тронула уголки его губ, отвечая на вопрос девушки лучше каких-либо слов.

– Я так и думала. – Эвелина мягко повела плечами, скидывая руки Дэмиена. – Хуже того, я сама себя перестану уважать. И зачем мне тогда будет жить?

– Почему так? – тихо спросил император. Он стоял так близко от девушки, что та чувствовала его мятное свежее дыхание на своих губах. – Почему так, Эвелина? Почему мы не можем быть вместе? Почему мы должны воевать друг с другом? Ты же любила Далиона. Чем он был лучше или достойнее меня?

– Тем, что он был слабее вас. – Эвелина постаралась, чтобы и тени эмоций не отразилось на ее лице, когда Дэмиен упомянул о старшей гончей в прошедшем времени. Все правильно. Он и не должен знать, что Далион выжил. – Рядом с ним мне не надо было постоянно следить за каждым словом. Рядом с ним я не боялась просто жить, не думая, как выгляжу со стороны. Я могла смело высказывать свои мысли, не опасаясь, что меня поймают на слове. И не чувствовала опасности быть поглощенной его личностью. А вы... Вас необходимо ненавидеть, чтобы не скатиться в слепое обожание.

Девушка помолчала немного и добавила совсем тихо:

– И потом, разве не вы некогда сказали мне, что не верите в любовь? Мол, любое чувство скоротечно и проходит без следа через какое-то время. Вы изменили свое мнение с того дня?

Император проигнорировал ее вопрос. Отвернулся от девушки и как-то устало сгорбился, понурив плечи.

– Пойдем, – безжизненным голосом сказал он. – Теперь действительно пора. Боюсь, я слишком утомил тебя.

Дэмиен любезно проводил девушку до самых покоев. Но больше не делал никаких попыток начать разговор. И это вполне устраивало Эвелину. Сегодняшний день и прогулка принесли слишком много пищи для размышлений. И пленница желала в одиночестве серьезно обдумать все сказанное императором.

* * *

Следующий день прошел для Эвелины в пустых и утомительных хлопотах. Служанки торопливо заканчивали подгонять платье по фигуре, стараясь сделать так, чтобы самый взыскательный взгляд не нашел никаких недостатков. Девушка угрюмо смотрела в зеркало и не видела себя. Думами она вновь и вновь возвращалась к вчерашнему разговору с императором. Неужели у нее осталось так мало времени? Не три, не четыре месяца, а всего полтора. Пленница была готова молиться сразу всем богам одновременно, лишь бы те даровали Высочайшей Эйре еще хоть немного жизни. Неужели властная и жесткая женщина, которой запомнилась Эвелине ее бабушка, так сильно подведет свою внучку? Неужели она таким глупым образом проиграет императору? И что тот намерен сделать после получения силы последнего Высочайшего?

– Вам нравится? – Вопрос одной из служанок отвлек ее от тяжелых раздумий. Она вздохнула и сфокусировала взгляд на своем отражении. Стоило признать, увиденное понравилось ей. Тонкий драгоценный шелк глубокого синего цвета выгодно оттенял темные волосы пленницы, свободной волной падающие на обнаженные плечи. По краю несколько смелого декольте и по линии талии шла замысловатая светлая вязь искусной вышивки. Ничего лишнего. Никакой показной роскоши или драгоценных камней. Но в то же время наряд выглядел настоящим произведением искусства.

– Да, очень, – честно ответила Эвелина. – Замечательно.

– У вас такое выражение лица, будто вы сильно расстроены, – осторожно заметила ближайшая к пленнице служанка – совсем молодая девчонка с озорной улыбкой и лукавыми карими глазами. – Вы только скажите, что не нравится, и мы сразу же все исправим!

– Мне все нравится. – Эвелина с трудом выдавила из себя блеклую улыбку. – Просто... Просто немного голова побаливает.

И это было чистой правдой. Несильная боль мучила девушку со вчерашнего вечера. После разговора с императором в висках поселилась свинцовая тяжесть, которая лишь усилилась после легкого ужина и традиционного успокоительного отвара. Утром Эвелина вздохнула было с облегчением – за ночь мигрень практически прошла. Но после завтрака затылок вновь заломила несильная тягучая боль.

– Почему ты молчала? – вмешалась Тира, все это время безучастно наблюдавшая за процессом примерки со стороны. – Приказать сделать обезболивающий настой?

– Не надо, – отказалась девушка, невольно поморщившись. Почему-то в последнее время отвары отдавали сильной горечью. Верно, кто-то разучился смешивать в правильных пропорциях травы.

– Как знаешь, – недовольно пробормотала стражница. А Эвелина в свою очередь еще раз вежливо поблагодарила служанок и с величайшим наслаждением облачилась в более привычный и удобный наряд. Дождалась, когда в покоях никого, кроме Тиры и нее, не останется, и со вздохом облегчения опустилась в кресло, давая отдых уставшей от неподвижной позы спине.

– Ты вчера долго гуляла с императором, – проговорила стражница, присаживаясь неподалеку. – Вы наконец-то помирились?

– Мы и не ссорились, – ответила Эвелина, закрывая глаза и принимаясь массировать виски прохладными пальцами.

– Ну... – Тира изрядно смутилась и понизила голос. – Я имею в виду, твоя опала, кажется, подходит к концу?

– Тира, если ты не хочешь меня обидеть, то не продолжай, пожалуйста, – миролюбиво попросила Эвелина. – Я никогда не была любовницей императора, не являюсь ею и не собираюсь становиться. Понятно?

– А почему? – Стражница с нескрываемым любопытством подалась вперед. – Он не нравится тебе? По-моему... хм... о подобном мужчине любая женщина мечтает. Красивый, могущественный, говорят, умеет доставить даме наслаждение в постели.

Эвелина невольно зарумянилась от слишком вольного тона, взятого Тирой. Собралась было осадить ее, но вместо этого покраснела еще сильнее. Неуемное воображение вдруг в мельчайших подробностях напомнило ей ночь инициации. От этого сердце забилось вдвое чаще, а на лбу выступила испарина.

– Не стоит об этом. – Девушка облизала почему-то враз пересохшие губы. – Прошу.

– Да я и не настаиваю. – Тира довольно усмехнулась, видимо, по глазам собеседницы без проблем поняв, что та почувствовала. – Не желаешь немного вина?

– С удовольствием. – Эвелина с облегчением кивнула, обрадовавшись перемене разговора. С настоящим наслаждением осушила целый бокал хмельного напитка, но даже это не помогло избавиться от странной жажды, которая давно уже мучила ее. На языке вновь осела знакомая тягучая горечь пряных трав.

– Ты волнуешься перед завтрашним приемом? – поинтересовалась стражница, вольготно откинувшись на спинку кресла. – Тебе ведь предстоит открывать прием танцем с императором.

– Вот как? – машинально переспросила Эвелина. – Мне про это не говорили.

– Забыли, наверное. – Тира пожала плечами и осторожно поставила так и нетронутый бокал на пол около кресла. – Жаль, что я не увижу, как вы будете танцевать. На завтрашний день мне впервые за долгое-долгое время дали увольнительную. И я собираюсь хорошенько повеселиться в Доргоне. Заодно и Дира прихвачу. Жаль, Ори не сумеет с нами пойти. Его в последний момент на весь день в караул поставили на дворцовые ворота.

– Дир – это такой рыжий? – полюбопытствовала Эвелина. Дождалась утвердительного кивка и негромко продолжила: – Мне показалось, или между вами действительно что-то есть?

– Ну...

Смущение Тиры ответило само за себя. Стражница моментально залилась румянцем и принялась что-то задумчиво вычерчивать на бархатной обивке кресла. Пленница понимающе улыбнулась и неожиданно нахмурилась. Перед внутренним взором предстал второй стражник – совсем еще юный светловолосый Ори. Почему его лицо выглядит таким знакомым? С того самого дня, когда девушка впервые увидела нового охранника, этот вопрос продолжал мучить ее. Мимолетное воспоминание постоянно крутилось в голове. Но стоило только сосредоточиться на нем, как мысль ускользала.

«Он пошел на это ради своей сестры, – внезапно прозвучал в ушах голос императора. – Думал, что сумеет не забыть ее после ритуала».

Почему за прошедшие сутки она постоянно вспоминает эту историю? И почему рассказ императора так причудливо переплелся у нее в голове с воспоминанием об одной деревушке? Неужели... Нет, глупости какие. Тот отчаянный мальчишка никак не мог попасть во дворец императора и стать одним из стражников. Для чего ему представляться другим именем, если в род императора его еще не приняли, а следовательно, и ритуал очищения с заменой мирского имени над ним не проведен? Если только...

Шальная мысль, вдруг пришедшая в голову, так сильно поразила девушку, что она невольно вскочила на ноги. От порывистого движения бокал, стоящий на подлокотнике, опрокинулся и с жалобным хрустальным звоном разбился вдребезги о пол. Но Эвелина не обратила на это ни малейшего внимания, глядя перед собой ничего не видящим взглядом. Получается, мальчик по имени Рик решил отомстить императору за то, что тот украл его сестру. Поэтому он взял себе другое имя и каким-то чудом проник во дворец.

– Что с тобой? – с тревогой спросила Тира, в свою очередь вставая на ноги. Хрустальные осколки захрустели под ее сапогами, когда стражница подошла к пленнице и с опаской положила руку ей на плечо.

– Нет, ничего. – Эвелина встряхнула головой, отгоняя непрошенные раздумья. Не стоит давать повода для лишних подозрений. – Все в порядке.

– Точно? – недоверчиво переспросила Тира, пытливо вглядываясь в ее лицо.

– Абсолютно. – Эвелина не позволила и тени эмоций проскользнуть в своих глазах. – Извини, я слишком устала сегодня. Мигрень не вовремя разыгралась. Еще и примерка вымотала. Можно, я немного прогуляюсь по саду?

– Конечно. – Тира осторожно кашлянула. – Я постараюсь не мешать тебе. Заодно с Диром обсужу, где мы завтра встретимся в городе.

Эвелина чуть слышно вздохнула. Отлично! Дира всегда ставят в паре с Ори. Значит, получится внимательно изучить его внешность, сравнить с тем перепуганным мальчишкой, образ которого бережно сохранила память. Вдруг на самом деле ей просто показалось, и стражник не имеет никакого отношения к той давней истории.

* * *

Сегодня Рик был не в духе. Вчера поздно вечером он узнал, что его план сорвался. Ни о каком покушении на императора не могло идти и речи. В день проведения императорского приема по поводу начала нового года стражника определили на караул около дворцовых ворот. И поменяться с каким-нибудь из стражников было совершенно невозможно. Нет, у Рика за прошедшее время со многими сложились теплые приятельские отношения. Но в праздник все его товарищи намеревались хорошенько отдохнуть и развеяться в городе. И никто не желал по доброй воле отказаться от веселья.

– Да не переживай ты! – пытался утешить приятеля Дир, не в силах сдержать широкую улыбку от того, что не ему выпал жребий на несение службы в столь важный день. – Ну, не повезло, бывает. Зато в следующем году развлечешься на славу. И тройное жалование за день получишь. Плохо, что ли?

– Плохо, – тоскливо пробурчал Рик. – У меня были другие планы на этот день.

– Никак бабу завел? – Дир неодобрительно цыкнул сквозь зубы. – Это ты зря. Все равно после ритуала ее не вспомнишь. Или передумал в род вступать?

– Нет, не передумал. – Рик хищно ухмыльнулся. – Теперь я первым в храм побегу.

Дир изумленно хмыкнул, но ничего сказать или спросить не успел. Дверь в покои, которую они усердно сторожили, без предупреждения распахнулась, и на пороге показалась их подопечная. Девушка мазнула по ним быстрым взглядом, поправила на плечах теплую накидку и неспешно отправилась к выходу в сад. За ней важно прошествовала Тира, которая напоследок не удержалась и лукаво подмигнула Диру. Тот дружески подтолкнул приятеля локтем, словно говоря – смотри, какие дамы мне глазки строят.

В саду Дир и Тира сразу же отошли чуть в сторону, где принялись перешептываться, видимо, делясь своими планами на предстоящий день. А пленница лениво прогулялась по дорожке, затем обернулась и в упор взглянула на Рика. В груди у юноши все тревожно замерло. В глазах девушки он явственно увидел тень узнавания. Она смотрела на него с едва уловимым сочувствием, словно видела перед собой не стражника, но маленького заплаканного ребенка.

Эвелина искоса глянула на увлеченную разговором Тиру и неторопливо, будто ожидая каждый миг сурового окрика, подошла к юноше. Остановилась напротив и почти беззвучно спросила. Юноша скорее прочитал вопрос по губам, чем услышал его.

– Рик, не так ли?

В глазах у стражника все потемнело. Рука сама дернулась к перевязи, на которой висел меч. Никто не должен знать, кем он является на самом деле!

– Не глупи. – Девушка ядовито усмехнулась. – Чего ты этим добьешься?

Пальцы на рукояти клинка свело от напряжения. Юноша до боли, до соленого привкуса во рту закусил губу, пытаясь понять, как следует поступить. Нет, безусловно, он успеет добраться до девчонки и перерезать ей горло. Но что дальше? Из сада ему при всем желании не выбраться и не сбежать. И надежда на так тщательно лелеемую месть будет навечно похоронена.

– Что тебе надо? – прошептал Рик. – Выдашь меня?

– Нет. – Эвелина отрицательно качнула головой. – Ты собираешься убить императора?

– Да. – Юноша кивнул, следя за реакцией девушки. К его удивлению, она слабо улыбнулась после этих слов. Отрывисто кинула:

– Когда и как?

Рик опасливо усмехнулся. Она принимает его за идиота? Желает, чтобы он ей все рассказал, а потом сдаст императору со всеми потрохами? Не выйдет!

– Дурак, – сухо констатировала пленница. – Неужели не видишь – я мечтаю выбраться отсюда. Или, по-твоему, мне приятно носить ошейник рабыни?

Рука девушки после этих слов словно случайно коснулась широкой металлической ленты, которая обхватывала ее горло. Эвелина еще раз посмотрела на Тиру, которая о чем-то тихо спорила с Диром, не обращая никакого внимания на свою подопечную, и сделала еще один крошечный шажок навстречу юноше.

– Так когда и как? – повторила она, нетерпеливо постукивая носком башмачка по рыхлой земле. – Вдруг помогу.

– Хотел завтра, на приеме, – нехотя ответил Рик. – Но отправили в караул. Попробую на ритуале очищения. Император проводит его один, без охраны. Вдруг повезет. Жаль, я не знаю, что происходит во время ритуала. Это бы облегчило задачу.

Девушка одобрительно усмехнулась.

– Я постараюсь выведать это, – проговорила она. – Думаю, император не откажется разъяснить мне суть обряда. И передам тебе. Идет?

– А что взамен? – недоверчиво переспросил юноша.

– Взамен ты подаришь мне свободу. – Эвелина с силой рванула ошейник, будто он не давал ей дышать полной грудью.

* * *

Эвелина безучастно стояла около окна и наблюдала за неспешным ходом облаков по небу. Последние приготовления к приему были сделаны. С самого утра ее нарядили в платье и сделали высокую сложную прическу. Оставалось только ждать, когда за ней придет император.

Пальцы девушки то и дело поглаживали металлическую полосу на шее. Император обещал, что на приеме пленница предстанет без этого унизительного напоминания об ее нынешнем незавидном положении. Интересно, что он придумал? Или забыл о своих словах?

– Нервничаешь? – полюбопытствовала Тира, которая все утро не отходила от зеркала, прихорашиваясь. – Мне тоже не по себе. Вдруг Дир не дождется меня? Вдруг его перехватит более пронырливая девица? Да и вообще, я так давно не была в увольнительной, что, боюсь, совершенно забыла, как надобно веселиться.

– Мне бы твои проблемы, – отстраненно проговорила девушка, оглаживая влажными от волнения ладонями платье. – Эх, хоть на минуточку бы да без присмотра в город.

Эвелина благоразумно проглотила окончание фразы: «И ищи меня тогда на другом конце империи». Но в отражении стекла она увидела, как понимающе усмехнулась Тира, и недовольно покачала головой. Кажется, ее мысли становятся слишком предсказуемыми.

– Мне почудилось, или вчера ты о чем-то беседовала с Ори? – спросила стражница, без спроса проведя по губам ярко-алой карминной палочкой, забытой одной из служанок.

– Я? – фальшиво удивилась Эвелина. Поморщилась, поняв, как наигранно это прозвучало, и с нарочитым спокойствием продолжила: – Ах да. Но вряд ли это можно назвать беседой. По-моему, Ори намерен в ближайшем будущем вступить в Пятый род. Вот и спрашивал, знаю ли я что-нибудь о ритуале.

– А ты знаешь? – Стражница положила карминную палочку и с интересом обернулась к подопечной.

– Странный вопрос. – Эвелина криво улыбнулась. – По-моему, это мне у тебя надо спрашивать, в чем суть обряда. Ты ведь его проходила, а я – нет.

– Ох, если бы я помнила. – Тира расстроенно махнула рукой и вновь все внимание обратила на свое отражение. – Просто однажды утром очнулась с четким осознанием, что я – это я. И что зовут меня именно Тира. Ни прошлого, ни будущего. Одно настоящее. Вот и хочется узнать, что же со мной сотворили такое. Неужели самой не интересно, как можно отнять память у человека?

– Интересно, – сухо проговорила Эвелина. – Даже очень. И не одной мне, как оказалось. Что же, постараюсь осторожно узнать это у императора.

– Узнать у меня что? – прервал ее мужской голос. Девушка раздосадованно цыкнула и обернулась к порогу. Там стоял Дэмиен, небрежно облокотившись на косяк. В безупречно белой одежде, с едва уловимой иронией в прозрачных глазах.

Тира испуганно оглянулась на подопечную, незаметно оттолкнула карминную палочку подальше и смущенно кашлянула.

– Ваше величество, – робко протянула она. – Моя увольнительная начинается с того момента...

– Можешь идти, – не глядя на стражницу, обронил Дэмиен. – На сегодня ты свободна.

Тира немного дрожащей рукой пригладила волосы и как-то боком скользнула к двери. Император посторонился, и стражница моментально исчезла из комнаты.

– Итак?.. – протянул Дэмиен, плотно прикрыв за собой дверь. – Что ты у меня хотела узнать?

– Стоит ли тратить на это сейчас время? – спросила Эвелина. – Наверное, нас уже ждут на приеме.

– Пощади мои нервы! – шутливо взмолился правитель. – Придворным не привыкать ждать своего властителя. А вот меня любопытство уже съедает заживо. Поэтому слушаю тебя внимательно.

– Я просто хотела спросить, в чем заключается обряд очищения. – Девушка пожала плечами. – Насколько я помню, вы всегда считались истинным знатоком ритуалов. Вот и решила, что вы не откажетесь посвятить меня в некоторые нюансы этого таинства.

– Почему ты заинтересовалась этим вопросом? – Император словно нехотя сделал пару шагов навстречу пленнице. – Неужели решила вступить в мой род?

– А что в этом такого? – Эвелина небрежно поправила прическу. – Неужели вас не обрадует подобный поворот дела?

– Меня он, несомненно, обрадует, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, процедил Дэмиен. – Но я не верю в подобные подарки судьбы. Так что давай начистоту. Я внимательно тебя слушаю: почему ты вдруг так заинтересовалась ритуалом очищения?

– Собираю сведения, – максимально честно ответила Эвелина. Выпрямилась и с вызовом взглянула в непроницаемые глаза правителя. – Что вас удивляет? Вы так долго подталкивали меня к этому решению... Впрочем, не желаете – не отвечайте. Просто раньше вы никогда не отказывались раскрыть мне секреты обрядов. Или за прошедшее время что-то изменилось? Или, мне даже страшно предположить, вы больше не желаете видеть меня в своем роде?

Наверное, девушке показалось, но при последней фразе глаза императора полыхнули недобрым мрачным огнем, от которого холод пробежал по позвоночнику. Дэмиен скривился в гримасе то ли презрения, то ли непонятного страдания и буквально выдавил из себя:

– Нет, я буду счастлив лично принять тебя в род. Но учти – платой за это будет боль. Боль намного более сильная, чем ты можешь себе представить. Только ею можно стереть воспоминания о прошлой жизни.

– Мне не привыкать. – Эвелина словно случайно тронула седые пряди, падающие на обнаженные плечи. – Боги любят показывать свою благосклонность подобным образом.

– У тебя всегда есть другой выход. – Дэмиен слабо улыбнулся. – Я уже сказал, что не настаиваю на твоем вступлении в мой род.

Эвелина удивленно изогнула бровь. Почему, хотелось бы знать, император так странно отреагировал на ее интерес к ритуалу очищения? Он должен быть счастлив, если его бывшая ученица в самом деле вздумает вступить в Пятый род. Но пока создается полное впечатление, что правитель исподволь отговаривает ее от участия в обряде.

Однако выяснить это девушка не успела. Дэмиен недовольно покачал головой, словно услышал то, что было недоступно его собеседнице, и вежливо протянул руку.

– Идем, Эвелина, – сказал он. – Поговорим о твоем намерении позже. После приема. Гости уже, верно, заскучали.

Девушка насмешливо хмыкнула. Забавно, очень забавно. Император словно забыл свои слова в начале разговора по поводу того, что придворные обязаны ждать повелителя столько, сколько потребуется. Значит, она была права. Дэмиен в самом деле не желает сейчас беседовать о ритуале очищения.

Однако существовал еще один вопрос, ответ на который Эвелина желала получить до начала приема.

– Что насчет ошейника? – холодно осведомилась она, сменив тему разговора. – Вы обещали что-нибудь придумать. Или все же намерены представить меня двору как свою личную наложницу?

– Звучит заманчиво. – Император окинул пленницу настолько двусмысленным и откровенно раздевающим взглядом, что на миг той стало жарко дышать. А Дэмиен тем временем скользнул к ней навстречу и мурлыкнул: – Любая женщина в глубине души мечтает примерить на себя ошейник рабыни. Особенно если ее хозяин знает толк в наслаждениях и умело сочетает ласку и в меру жестокие методы наказания. Не так ли?

– Не так, – твердо ответила Эвелина, постаравшись не покраснеть от невольного смущения. – За всех женщин империи говорить не рискну, но лично мне по душе равные отношения.

– Да неужели? – Глаза императора опасно потемнели. Но мужчина сразу же с нарочитой безмятежностью махнул рукой: – Впрочем, сейчас не время для этого спора. Я сниму с тебя ошейник, Эвелина. При одном условии. Ты дашь слово, что не сделаешь попытки бегства с приема.

– А если я не соглашусь?

– Тогда ты предстанешь перед высоким обществом в качестве бесправной пленницы, – равнодушно обронил Дэмиен. – Выбирай сама. Конечно, я бы не хотел, чтобы пошли ненужные слухи. Мол, где это видано, что император выбрал в свои спутницы на столь важный праздник какую-то рабыню. Но я готов с ними смириться. Вопрос лишь в том, готова ли ты? Я ведь прошу не так уж и много. Даже не клятву. Всего лишь слово.

– В чем же подвох? – настороженно спросила Эвелина, не отводя от императора глаз. – Слово так легко нарушить. Или вы намеренно даете мне возможность бежать?

– Девочка моя. – Правитель лениво потянулся. – Если ты рискнешь совершить такое безрассудство, то серьезно меня разочаруешь. Извини, но пока ты даже до уровня Высокого мага не дотягиваешь. А в моих руках сосредоточена сила четырех родов. Полагаю, я сумею удержать тебя от глупых и бессмысленных поступков.

– Вы слишком самоуверенны, – сухо констатировала пленница. – Впрочем, мне это на руку. Будь по-вашему. Даю слово, что не попытаюсь бежать с приема.

– Хорошо. – Император, к величайшему удивлению Эвелины, проигнорировал ее несколько невежливое замечание. Шагнул к девушке и легко расстегнул ошейник, без малейшего усилия справившись с зачарованной застежкой. Пленница с трудом сдержала вздох разочарования. Она пыталась сделать это бесчисленное количество раз, и все зря. Однако Эвелина благоразумно не стала выражать вслух свое разочарование. Вместо этого она улыбнулась и осторожно положила руку на локоть мужчины.

* * *

В прошлом Эвелина часто оказывалась в центре излишнего внимания. Она привыкла к тому, что ее скромная персона у многих вызывала неуместное любопытство. Нельзя сказать, чтобы это обстоятельство приносило ей удовольствие. Понимание, что за каждым твоим шагом и вздохом напряженно следят, мало кому способно понравиться. Однако Эвелина даже не представляла, что ожидало ее в этот вечер.

Остановившись перед огромными дверьми, ведущими в парадный зал, император ободряюще пожал пальцы своей спутницы.

– Что бы ни случилось – не волнуйся, – шепнул он, перехватив изумленный взгляд девушки. – Помни – я рядом. Если станет совсем тяжело – скажи.

Эвелина нахмурилась. Хотела было спросить, что означает это предупреждение, но не успела. В следующий миг тяжелые дубовые двери беззвучно распахнулись перед ними.

Девушка замерла, ослепленная. В глазах все расплывалось от невыносимо яркого магического света. В ушах зазвенело от многочисленных звуков. Кто-то разговаривал, кто-то громко пел, кто-то от души смеялся.

Затылок заломила привычная боль. Кажется, нового приступа мигрени не избежать. Слишком много людей. За месяцы тоскливого заключения она успела отвыкнуть от шумных сборищ.

Только теплая ладонь императора, которую он успокаивающе положил на ее руку, и удерживала девушку на месте. Если бы Эвелина могла, она бы малодушно сбежала с этого приема. От перекрестия множества взглядов было тяжело дышать. Словно внимание присутствующих давило на грудь, выжимая из легких последние остатки воздуха.

Дэмиен холодно и отстраненно улыбался. Он, несомненно, чувствовал смятение своей спутницы, но внешне это никак не показывал.

Гул, царящий в зале, неожиданно стих. Перед императором непонятно откуда выскочил мальчонка в неизменной белой одежде Пятого рода. Обвел присутствующих взглядом и звонко выкрикнул:

– Встречайте его величество правителя Рокнара Дэмиена Третьего!

После чего ребенок вновь скрылся, да так быстро, что девушка не успела заметить – куда.

– Выше нос, – чуть слышно приободрил ее Дэмиен. – Не забывай, что на этот вечер ты моя избранница. Не опозорь меня перед остальными.

Эвелина послушно вздернула подбородок. Встряхнула головой, небрежно рассыпав по плечам водопад темных блестящих волос. И гордо вступила в зал, судорожно вцепившись в руку императора и до ужаса боясь споткнуться и упасть всем на потеху. В полной тишине, такой оглушающей после первоначального шума, стук ее каблуков казался неприлично громким.

– Не так сильно. – Дэмиен поморщился и попытался незаметно разжать сведенные судорогой пальцы спутницы. – Дорогая, ты мне синяков наставишь. Не бойся. Никто тебя тут не обидит. По крайней мере, пока я рядом.

Девушка выдавила из себя блеклую улыбку.

– Извините, – прошептала она. – Я не хотела.

И закрутилась привычная суматоха большого приема. Девушке пришлось выдержать долгий и по-настоящему мучительный ритуал знакомства со всеми приглашенными гостями. Каждый придворный считал своим долгом подойти и засвидетельствовать свое почтение перед императором и его дамой. Дэмиен отвечал на каждое приветствие неизменно вежливо и с улыбкой, словно действительно получая удовольствие от всего этого утомительного действа. А вот Эвелина уже через несколько минут возненавидела себя за малодушное согласие участвовать в приеме. Подумаешь, прогулка по Доргону. Она бы прекрасно обошлась и без нее. А теперь приходится так страдать, выслушивая ничего не значащие вежливые слова и заверения в преданной дружбе.

От сверкания золотого шитья и бесчисленных драгоценных камней в прическах, на одежде и в украшениях головная боль только усиливалась. Щеки онемели от старательно удерживаемой на губах улыбки.

Наконец, когда Эвелина была готова взмолиться о пощаде, долгая пытка закончилась. Мимо прошел очередной придворный, но никто не поспешил занять его место.

– Какое счастье, – почти беззвучно проговорил Дэмиен. – Я думал, что на этот раз точно не выдержу и всех разгоню.

– Что? – Эвелина с недоумением взглянула на спутника. Неужели ей послышалось?

– По-твоему, я не устаю от этикета и многочасовых никому не нужных церемоний? – негромко полюбопытствовал Дэмиен. – Устаю, моя дорогая, да еще как. Я ведь тоже человек.

После чего император резким взмахом руки подозвал к себе Лутия. Начальник личной охраны приблизился с глубоким поклоном. Затем выпрямился, скользнул по спутнице правителя внимательным взглядом, особенно задержавшись на обнаженной шее, и недовольно качнул головой.

– Ваше величество. – В голосе Лутия не было слышно и тени раздражения. – Вы звали меня?

– Вверяю твоим заботам Эвелину, – ответил Дэмиен. – Мне надо переговорить кое с кем из гостей. Не хочу утомлять свою спутницу столь скучными беседами. Так что присмотри за ней.

– С величайшим удовольствием. – Лутий вежливо кивнул. – Но, ваше величество, смею напомнить, что я не владею магией. А ваша прелестная избранница сегодня без своего обычного... гм... украшения.

– Она дала мне слово, что не будет делать глупостей. – Дэмиен широко улыбнулся. – Не так ли, Эвелина?

– Конечно, – бесстрастно отозвалась она, гадая, как понимать эту сцену. Император проверяет ее? Он ведь должен понимать, что данное слово вряд ли послужит для пленницы серьезным препятствием, если та задумает побег. Нарушенное обещание грозит лишь неудовольствием богов, что легко исправляется молитвами и раскаянием. Да и потом, разве возможная кара небес может испугать ту, которой в скором будущем грозит окончательное поражение? Лутий прав, он не сумеет остановить ее. Неужели Дэмиен дает ей шанс? Нет, чушь. Верно, просто пытается заманить в ловушку.

По светлым равнодушным глазам императора невозможно было понять, что он думает на самом деле. Дэмиен неожиданно лукаво подмигнул пленнице, внеся тем самым еще большую путаницу в ее раздумья, и спустя мгновение скрылся в толпе придворных.

– Вина? – предложил Лутий, словно случайно проверив перевязь с мечом.

– Спасибо, обойдусь, – неучтиво ответила Эвелина, морща лоб и пытаясь понять замысел императора.

– Как знаешь. – Мужчина пожал плечами, ни на миг не отводя взгляда от пленницы.

Между ними повисла напряженная пауза. Лутий нетерпеливо постукивал пальцами по рукояти меча, явно дожидаясь того момента, когда с него снимут обременительную обязанность по присмотру за пленницей. А та в свою очередь никак не могла понять, что делать дальше. Попытаться бежать, нарушив данное слово, или не поддаваться на возможную провокацию.

– Какие новости с севера? – наконец спросила она, решив пока не предпринимать необдуманных действий.

– Ты про свою бабушку? – Лутий криво усмехнулся. – Почему ты спрашиваешь об этом у меня, а не у императора?

– Я спрашивала. – Эвелина небрежно поправила выбившуюся из прически прядь волос. – Он сказал, что Высочайшая Эйра при смерти. Это так?

– Кто я, чтобы оспаривать слова правителя? – риторически спросил мужчина. – Если его величество так сказал, значит, все так и обстоит на самом деле. И потом, Эвелина, не забывай, что я обычный телохранитель. Моя забота – это жизнь и здоровье императора. С какой стати ему посвящать меня в государственные дела?

– Не прибедняйся. – Эвелина с раздражением фыркнула. – По-моему, ты – единственный человек, которому император доверяет полностью.

– И именно поэтому я не лезу туда, где моих советов не ждут, – мягко произнес Лутий. Ловко подхватил с подноса пробегающего мимо слуги два бокала с вином и один из них преподнес девушке. – Выпей. Ты кажешься слишком взволнованной.

Пленница криво усмехнулась, но приняла хрустальный фужер из рук начальника личной охраны. Задумчиво взглянула на мужчину сквозь рубиновую жидкость. Самое время для того, чтобы нарушить данное слово. Плеснуть вином ему в глаза и бежать. Выбить окно, превратиться в птицу и лететь до тех пор, пока хватит сил.

– Не советую. – Лутий без проблем угадал намерения девушки. – Очень не советую. Все равно не получится. Только повеселишь гостей.

– Почему? – с вызовом спросила Эвелина.

– Потому что. – Начальник личной охраны впервые за время разговора взглянул девушке в глаза. – Эвелина, ты хорошо знаешь императора. Пожалуй, даже лучше меня, и уж конечно лучше кого бы то ни было в этом зале. Неужели ты думаешь, он оставил бы тебе такую шикарную возможность для побега?

Эвелина тоскливо вздохнула. Лутий, вероятно, прав. Дэмиен просто провоцирует ее. Для чего? Чего он хочет этим добиться? Опозорить ее перед придворным обществом? Зачем ему это? Девушка привыкла, что любой поступок императора был хорошо просчитан и вел к достижению определенной цели. Но какова его выгода в данном случае?

– Не понимаю, – тихо призналась Эвелина. – Почему? Что он хочет показать этим? Проверить, оставила ли я надежды на побег? Или даровать мимолетную свободу, чтобы потом вновь жестко натянуть поводок?

– Я все равно не могу ответить тебе на эти вопросы. – Лутий пожал плечами и с наслаждением пригубил вино.

Эвелина задумчиво крутила бокал в руках, то и дело бросая осторожные взгляды на окно. Стекло наверняка укреплено охранными заклинаниями. Значит, так просто его не вышибешь. Но даже не это главное. Сумеет ли она воспользоваться своими магическими способностями? Не разучилась ли колдовать за долгие месяцы заключения?

Девушка покосилась на Лутия и украдкой потянулась к силе, которая все время плена дремала у нее в душе. Какой-то долгий томительный миг ничего не происходило. Однако не успела Эвелина испугаться, как в кончиках пальцев запульсировало такое знакомое, такое долгожданное тепло.

«Получилось! – Внутри все зазвенело от нетерпения. – Ну же, Эвелина! Ты так долго этого ждала!»

– Спасибо, Лутий. – От голоса императора, раздавшегося прямо над ухом, пленница вздрогнула. Попыталась было отпрянуть, но замерла на месте, почувствовав на талии тяжелую руку правителя.

– Я вижу, ты сумел занять мою спутницу, – продолжил тем временем Дэмиен, словно случайно перехватывая ладонь девушки и поднося ее к своим губам.

От легкого поцелуя правителя, выглядевшего со стороны как проявление нежности, пальцы Эвелины онемели. Магическая сила, так настойчиво просившаяся к применению, неожиданно пропала. Девушка растерянно нахмурилась, однако не решилась создать какое-нибудь, пусть даже самое простое заклинание, стоя рядом с императором.

– Правильно, моя дорогая. – В светлых глазах Дэмиена застыла откровенная насмешка. – Я рад, что ты хоть немного научилась думать, перед тем как действовать.

Лутий вежливо поклонился и отступил, не желая мешать разговору своего правителя. А тот ловко отобрал так и не тронутый бокал с вином у своей спутницы и небрежным жестом вручил его одному из слуг.

– Я хочу тебя представить, – ответил он на невысказанный вопрос в глазах девушки. – А то тебе пришлось выслушать имена и титулы всех присутствующих здесь. Но никто из них не знает, с кем имел честь общаться.

– Это обязательно? – нервно поинтересовалась Эвелина, разглаживая несуществующие складки на поясе.

– Не беспокойся, это не займет много времени, – с улыбкой шепнул Дэмиен.

Эвелина до боли прикусила губу, пытаясь успокоиться. Гордо вздернула подбородок, оглядываясь. Незнакомые лица сливались в одно сплошное белое пятно. Навязчивый гул многочисленных разговоров неожиданно стих, стоило правителю лишь поднять руку вверх, призывая к вниманию.

– Друзья мои.

Негромкие слова императора разнеслись по всему залу. Эвелину всегда поражала эта способность Дэмиена. Он чрезвычайно редко повышал голос, однако всегда мог сделать так, чтобы его услышали при любом скоплении народа.

– Друзья мои, – повторил правитель. – Позвольте представить вам мою избранницу на этот вечер. Эвелина из рода Старшего Бога, ныне уже несуществующего. И будущая императрица.

Девушка поднесла руку ко рту, сдерживая невольное восклицание. Нет, этого просто не может быть! Она, верно, ослышалась. Дэмиен сам говорил, что император не имеет права создавать семью. Это против правил Пятого рода.

Тишину зала нарушил тихий хрустальный звон, с которым разбился бокал, выпавший из рук одного из слуг. И от этого звука, казалось, зал ожил. Всколыхнулся гулом и вновь замер, стоило Дэмиену лишь недовольно вскинуть бровь.

– Спокойнее, друзья мои, – произнес он, широко улыбаясь. – Я знаю, что вас сейчас мучает множество вопросов. На самые главные отвечу сам. Я намерен провести свадебную церемонию в первый день лета.

– Но ваше величество! – Вперед выступила высокая худощавая женщина в наглухо закрытом черном платье. – Правители Рокнара никогда не связывали себя брачными узами. Это противоречит традиции!

– И что? – сухо поинтересовался Дэмиен. – Традиции рождаются и умирают. Их создают люди, и никто иной.

– Но... – Женщина растерянно оглянулась на безмолвно стоящих придворных, словно умоляя о поддержке.

– Что «но»? – перебил ее Дэмиен с нескрываемым раздражением. – Моя милая Миера, смею вам напомнить, что за прошедший год в империи произошли существенные перемены. Многие незыблемые прежде традиции и законы были заменены новыми. Да что там говорить, если даже Совет Высочайших оказался распущен. Или вопросы личной жизни правителя значат больше этих перемен?

Женщина сильно побледнела под пристальным взглядом императора. Тонкие губы сложились в одну бескровную линию. Казалось, будто несчастная находилась сейчас на грани обморока.

– Так вот, милая моя Миера, – продолжил Дэмиен, видимо, не испытывая ни малейшего сочувствия к придворной даме. – Позвольте мне самому решать все вопросы, связанные с моим намерением завести семью. Если боги не одобрят такого отступления от многовековых традиций, то именно я буду держать перед ними ответ.

Женщина склонилась в глубоком поклоне и как-то боком скользнула на прежнее место.

– Больше ни у кого возражений нет? – громко спросил император.

Молчание было ему ответом. Эвелина тщетно пыталась выдавить из пересохшего горла хоть какой-нибудь звук, показать, что не желает становиться супругой Дэмиена. Но рот словно заткнули невидимым кляпом.

Дэмиен оглянулся и подарил девушке чарующую улыбку, когда она в очередной раз мысленно призвала все возможные проклятья на его голову. Это лишь утвердило Эвелину в худших подозрениях. Император наверняка догадывался, что она постарается учинить скандал, узнав столь неожиданную весть. Вот и обезопасил себя. Пленница не имела возможности пошевелить даже пальцем. Она застыла недвижимым каменным изваянием под перекрестием множества взоров.

– Отлично.

Император неспешно подошел к девушке и привлек ее к себе хозяйским жестом. В темных глазах Эвелины полыхнуло мрачное зарево бешенства.

– Веселитесь, друзья мои, – проговорил он, посмотрев на притихших придворных. – А я с удовольствием открою танцевальный вечер вальсом с моей избранницей. Музыку!

Эвелина не смогла удержаться от недовольной гримасы, когда руки императора плотно обхватили ее за талию.

– Не хмурься, – шепнул ей император. – Тебе не идет. Сейчас на тебя смотрит столько народа! Хотя бы притворись, что счастлива.

– С какой стати? – так же тихо ответила девушка. Язык с трудом повиновался ей. Слова выходили с некоторым опозданием, будто кто-то строго контролировал ее. – Вы вновь принялись за старое? Вновь решили действовать принуждением?

– А ты разве недовольна? – Дэмиен укоризненно покачал головой. – Дорогая моя, тебе дается возможность стать императрицей! Моей законной женой и матерью моего ребенка – наследника престола!

– И что? – грубо перебила его Эвелина. – Меня не прельщает ничто из перечисленного вами.

– И все же тебе придется смириться. – Светлые глаза императора заледенели. – И я не желаю это обсуждать!

Чужая воля опять парализовала разум девушки. Остаток вечера запомнился ей плохо. Кажется, она много танцевала и еще больше фальшиво улыбалась. Кажется, принимала чьи-то поздравления и послушно льнула к плечу Дэмиена, играя роль влюбленной невесты. Головная боль, утихшая было к началу приема, вновь застучала молоточками в висках. В глазах то и дело темнело от накатывавшей волнами слабости и дурноты. Но император жестокосердно не давал Эвелине и секунды передышки.

Она не запомнила, как и когда закончился прием. Из памяти выпал изрядный кусок вечера. Просто пленница вдруг обнаружила, что сидит у себя в комнате. Точнее, полулежит в кресле, а молоденькая служанка сноровисто выбирает из ее волос многочисленные шпильки.

В комнате царил полумрак, особенно приятный после яркого магического света парадного зала. Лишь на столе одиноко чадила свеча, которая была не в состоянии справиться с чернильным мраком, плескавшимся в углах покоев. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Эвелина не сразу заметила Дэмиена, неподвижно стоявшего около окна и задумчиво смотрящего на ночной город.

– Ты неплохо держалась, – негромко произнес он, не оборачиваясь.

Эвелина вздрогнула от неожиданности и тут же зашипела от боли, когда служанка нечаянно слишком сильно дернула спутанную прядь волос.

– Я вас ненавижу! – процедила она, сжимая кулаки.

– Дорогая моя, привыкай, что подобные вещи не обсуждают при посторонних, – заметил Дэмиен и перевел взгляд на служанку, которая как раз отложила в сторону расческу. – Ты закончила?

– Да, ваше величество. – Та поклонилась и в мгновение ока исчезла из комнаты.

Эвелина провела рукой по распущенным, приведенным в порядок волосам. Дотронулась до шеи и вспыхнула от удивления, не почувствовав под своими пальцами привычного ошейника.

– Вы... Вы не надели его?

– А почему бы и нет? – Император пожал плечами и присел на соседнее кресло. – Будем считать, что прием пока не закончен. Только ответь мне честно – мне почудилось или ты в самом деле собиралась нарушить данное слово?

– Лучше бы я это сделала. – Эвелина тоскливо посмотрела в окно, за толстым стеклом которого с ее места ничего нельзя было разглядеть.

– Ты не смогла бы. – Дэмиен лениво хрустнул пальцами. – И сейчас не сможешь, так что не глазей с такой тоской в окно. Всей твоей собранной на приеме магической энергии хватило бы лишь на то, чтобы потушить свечу. И то не факт. Эвелина, ты же вроде неплохо разбиралась в разнообразных отварах и настоях, учитывая, что твоя первая наставница была знахаркой в деревне. Неужели не почувствовала, как в последнее время изменился вкус твоих напитков?

– Не понимаю. – Девушка растерянно нахмурилась. – Туда что-то добавлялось?

– Недавно в одной из книг я нашел интересный рецепт, – ответил император. – Оказалось, что правильно подобранное сочетание трав позволяет блокировать магический дар. Я решил, что это будет достойной альтернативой столь позорному ошейнику. Тем более что у этого отвара практически нет побочных явлений.

– Практически? – переспросила Эвелина, до боли в костяшках сжимая подлокотники кресла. Ей безумно хотелось броситься на императора и ногтями разодрать в кровь его вызывающее отвращение лицо. Гнев душил девушку, застилал зрение красной пеленой. Значит, ее просто-напросто опаивали непонятным зельем, даже не удосужившись поставить в известность? И Тира, та самая Тира, которая делилась с ней всеми своими секретами, участвовала в этом! Теперь становится понятным, почему в последние недели ее постоянно мучает головная боль.

– Мигрени скоро пройдут. – Невероятным образом император угадал ее мысли. – Потерпи еще пару деньков.

Дэмиен помолчал немного, затем резко встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину.

– У отвара есть еще один забавный эффект, – сухо проговорил он, не глядя на девушку. – Ты вряд ли пока ощутила его в полной мере. Слишком мало времени прошло.

Дэмиен остановился за креслом Эвелины, нагнулся и прошептал девушке на ухо:

– Я говорю о некой эмоциональной нестабильности, усиленной повышенным желанием... гм... секса. Скажем так, человек, который принимает этот отвар достаточное количество времени, становится весьма влюбчивым. И очень, очень страдает при отсутствии должного внимания со стороны своего избранника или избранницы. Ты же понимаешь, о чем я?

От такой близости императора у Эвелины отчаянно забилось сердце. Его губы почти касались ее шеи, обжигая нежную кожу горячим дыханием.

– Прекратите! – почему-то осипшим голосом потребовала девушка. – Не думала я, что вы опуститесь до такой низости – опаивать меня приворотным зельем. Неужели настолько отчаялись добиться от меня нужного, что перешли к прямому принуждению?

– Это не приворотное зелье. – Император выпрямился и вернулся на свое место. – Отвар не вызывает привязанности к определенному человеку. Тебе просто очень сильно захочется влюбиться. Вполне логично, что объектом своих чувств ты выберешь того, с кем будешь больше всего проводить времени. А я уж постараюсь, чтобы с завтрашнего дня мы почти не расставались. А насчет желания секса... Ну, что в этом такого удивительного? В каждых отношениях существует подобный аспект. Это желание не будет испепеляющим или иссушающим. Справишься. Если захочешь бороться, конечно.

– Зачем вы мне это рассказываете? – поинтересовалась Эвелина, зло прищурившись. – В чем ваш резон? Вы могли продолжать меня опаивать сколь угодно долго – я бы ничего не заподозрила. А теперь...

– Что «теперь»? – Дэмиен слабо улыбнулся. – Перестанешь пить вообще? Я приказал, чтобы отныне тебе не давали простой воды. Начнешь утолять жажду только вином? Не смеши. Почему рассказал? Не знаю. Просто у будущих супругов не должно быть тайн друг от друга.

– Я не выйду за вас замуж! – Эвелина гордо вздернула подбородок. – Ни за что! И вы должны это понимать. Я сорву обряд, чего бы это мне ни стоило!

– Посмотрим, – неопределенно протянул император. – У нас еще почти два месяца до назначенного срока.

– Как такая идея вам вообще пришла в голову? – Девушка презрительно фыркнула. – Вы же обещали, что после исполнения пророчества оставите меня в покое!

– Ну, если мне память не изменяет, ты с негодованием отвергла мое предложение взаимовыгодного обмена. – Дэмиен откинулся на спинку кресла, явно наслаждаясь бурной реакцией девушки. – Или передумала?

– Нет, – буркнула Эвелина, невольно смутившись от подобного поворота разговора. – Нет, не передумала.

– Тогда почему возмущаешься? – Император насмешливо качнул головой. – Все дело в том, моя дорогая, что я изменил свое первоначальное решение. Ребенку нужна мать. И я хочу, чтобы он был рожден в союзе, благословленном богами. Разве это так тяжело понять?

– Вы обрекаете себя получить семью, в которой будет царить ненависть, – с плохо скрытой угрозой произнесла Эвелина. – Я никогда...

– Не стоит повторяться, – резко оборвал ее Дэмиен. – Дорогая, я выучил наизусть все твои причины, доводы и жалобы. И меня это начало утомлять. Давай закончим нынешний вечер на хорошей ноте.

С этими словами император встал, вежливо кивнул девушке и неторопливо направился к двери.

– Да, кстати. – На самом пороге он остановился и обернулся. – Тире сегодня дана увольнительная до утра. Я подумал, что ничего страшного не произойдет, если эту ночь ты проведешь в одиночестве. Тем более что теперь я убедился в действенности отвара. Не пытайся разбить стекло – оно зачаровано. Не пытайся выбить дверь – она тоже укреплена заклинаниями. Да и стражников, стоящих за нею, перепугаешь. И вообще, дорогая, не забывай, что я сплю рядом. Если захочешь рискнуть и выйти через мою комнату, то учти, что я могу принять твое появление в своей спальне как полную и безоговорочную капитуляцию. И приступить к решительным действиям по осуществлению пророчества Дарина. Полагаю, ты понимаешь, о чем я. В общем, не шуми, пожалуйста. Захочешь пить – отвар на столе.

Дверь за Дэмиеном захлопнулась раньше, чем Эвелина осознала, что впервые за очень долгое время ее оставили без присмотра. Громыхнули замки, надежно запирая пленницу, но это казалось сейчас таким несущественным. Ночь. У нее есть целая ночь одиночества. Не может быть, чтобы отвар действительно полностью блокировал ее магический дар.

Первым делом Эвелина туго заплела косу, чтобы распущенные волосы не мешались и не лезли в глаза. Затем сбросила пышное платье, безжалостно скомкав и кинув его на пол, и переоделась в более скромную одежду.

В кончиках пальцев послушно забилось тепло, едва только девушка потянулась к силе.

«Отлично, – мрачно подумала она, примеряясь к стеклу. – Вот и посмотрим, подействовал отвар или нет».

К величайшему удивлению Эвелины, создать заклинание с первого раза не получилось. Привычные слова путались, теряя свой смысл. И жалкие крупинки магической энергии погасли, так и не сформировавшись во что-нибудь более достойное.

Девушка попробовала еще раз. И еще раз. Все тщетно. В голове было пугающе пусто. Любое заклинание, даже самое простое, рассыпалось неопасными искрами уже на первых этапах формирования.

Поняв, что таким образом ничего не добьется, Эвелина отошла и села на самый краешек кресла. С мученическим стоном запустила руки в волосы. Что же делать? До полнолуния еще далеко, значит, позвать на помощь зверя и воспользоваться его силой не получится. Стекло и дверь вряд ли удастся вышибить – император наверняка говорил правду, раз уж не соврал по поводу отвара. Что остается? Смириться и лечь спать? О возможности побега через покои Дэмиена девушка боялась даже думать. Не стоит играть с огнем, иначе можно очень сильно обжечься. И никто, кроме тебя, не будет виноват в том, что ты не вняла недвусмысленному предупреждению.

На всякий случай пленница разбила об окно один из стульев, убеждаясь, что стекло способно выдержать и не такой удар. Затем с величайшим удовольствием метнула в дверь графин с отваром, сыгравший с ней дурную шутку. И только после этого успокоилась и легла спать. Душу грела лишь одна мысль – император должен ей прогулку по Доргону. Теперь, когда с нее сняли ошейник, выискать возможность для побега будет куда легче. Надо просто не пить отвар достаточное количество времени. И тогда способность к магии обязательно вновь вернется к ней.

* * *

Эвелина ошибалась. Отказаться от приема отвара оказалось совершенно невозможным делом. Пленнице просто перестали давать что-либо иное в качестве питья. Даже вино теперь было под запретом. Как назло еду девушке отныне подавали излишне перченую или соленую, после которой жажда становилась просто невыносимой. Поэтому не было ничего удивительного, что достаточно скоро Эвелина смирилась. И только где-то глубоко под сердцем еще продолжала лелеять надежду на побег.

Император выполнил свое полуобещание-полуугрозу, и отныне проводил с пленницей все свое свободное время. Нельзя сказать, чтобы общение с правителем тяготило Эвелину, но, памятуя о возможных последствиях, она с настоящим ужасом ожидала каждой встречи. Девушка постоянно прислушивалась к своим внутренним ощущениям, подмечая малейший перепад настроения. Однако пока не замечала никаких последствий приема отвара, кроме невозможности колдовать.

Особенно радовалась произошедшим переменам Тира. Стражница неожиданно обнаружила, что теперь не привязана к пленнице так, как раньше. Дэмиен неизменно отпускал ее всякий раз, когда навещал свою бывшую ученицу. На ночь Тире также позволялось удалиться. И подобное обстоятельство приводило ее в настоящий восторг.

Эвелина испытывала нескрываемую зависть и некоторую досаду, когда видела, с каким сияющим лицом та удалялась по своим делам каждый вечер. Конечно, стражницу можно понять – несколько месяцев она сама являлась в некотором роде пленницей, не имея возможности ни на миг отлучиться от своей подопечной. Но все же Эвелина чувствовала обиду: неужто ее общество настолько тяготило Тиру, что та теперь по-настоящему счастлива?

Время неумолимо бежало, приближая девушку к назначенному сроку возможного брачного обряда. Как ни горько было сознавать Эвелине, но она почти смирилась с тем, что ничего не сможет противопоставить Дэмиену на церемонии. Однажды он уже доказал ей, что умеет превосходно контролировать волю другого человека. Наверняка в этот раз он собирается прибегнуть к такой же уловке.

Однако невозможно постоянно думать о плохом. Тем более что император делал все, лишь бы развлечь пленницу и не позволить ей утонуть в печальных размышлениях. Прогулка по вечернему Доргону привела Эвелину в настоящий восторг. Она шла под руку с Дэмиеном и наслаждалась теплым весенним ветерком, ласково ерошащим ее волосы, ароматом цветущих деревьев и кустарников, чьи белые, красные и желтые крупные цветки яркими пятнами раскрашивали серый камень домов и заборов. И если очень постараться, то можно забыть о верных телохранителях, которые, наверное, тысячу раз проверили улицы перед прогулкой своего господина, а сейчас сопровождали его на почтительном расстоянии.

Именно тогда девушку впервые посетила мысль: быть может, не все так плохо в ее жизни? Если боги даровали ей именно такую судьбу, то почему она отчаянно сопротивляется своему предназначению? Тысячи и тысячи людей живут в гораздо худших условиях. Умирают от голода в неурожайные годы, погибают целыми селениями от белого мора. Да любая крестьянка, не задумываясь, поменялась бы с ней участью! Лишь бы не хоронить одного ребенка за другим, не в силах ничем им помочь.

Конечно, Эвелина сразу же с ужасом отогнала эту недостойную думу. Кажется, император был прав. Она действительно почти смирилась со своим положением. Более того, даже начала получать некоторое удовольствие от статуса, дарованного ей императором. Приятно видеть, как перед тобой в глубоком почтительном поклоне сгибаются придворные. Приятно читать в глазах, обращенных на тебя, робость и угодливость. Приятно осознавать, что совсем скоро ты займешь трон великой империи. По правую руку от своего законного супруга.

Эвелина плакала ночами каждый раз, когда замечала за собой подобные рассуждения. Ей было противно и гадко осознавать, что она приблизилась к опасной грани перед пропастью. Еще один шаг – и последует неминуемое падение, которое ознаменует ее окончательное поражение. Неужели все было зря? Неужели попытка бегства и месяцы, проведенные на Запретных Островах, послужили лишь краткой отсрочкой и лишний раз развлекли императора? И неужели она настолько испорченное существо, что готова продать свою любовь, отказаться от мести за убитого отца во имя вечного заключения в пусть и роскошной, но темнице?

Пугало Эвелину и то, что в последнее время она почти перестала слышать голос своего перекидыша. Видимо, у отвара, которым ее исправно потчевали по приказу правителя, было еще одно неизученное побочное влияние. Он полностью блокировал ее связь со зверем. Первое же полнолуние, прошедшее после злополучного императорского приема, показало, что девушка теперь не способна к смене облика. Как Эвелина ни старалась, как ни глядела на величавую полную луну в легкой вуали облаков, но так и не ощутила знакомую звериную ярость, которая всегда сопровождала превращение. Более того, даже голоса перекидыша не услышала. Лишь глухое обиженное ворчание где-то на самой грани восприятия.

Дэмиен наверняка предполагал, что произойдет нечто подобное. Именно в этот раз Эвелине позволили остаться на время полнолуния у себя в покоях, не заперев по обыкновению за надежной крепкой дверью в каменной темнице. Утром, скользнув взглядом по невыспавшемуся, злому лицу девушки, Дэмиен улыбнулся со своей обычной иронией. Но ничего не стал говорить, разумно решив не портить и так дурное настроение пленницы.

Чем меньше дней оставалось до окончания весны, тем задумчивее становилась Эвелина. Ее терзал один очень важный вопрос. Если император в самом деле вздумал провести с ней брачную церемонию, то почему он не заводит речи о ритуале очищения? Казалось бы, после того краткого разговора, в котором девушка упомянула о том, что, возможно, хотела бы пройти через обряд, он должен был всячески развивать эту тему. Разве придворное общество допустит, чтобы императрицей стала особа, не принадлежащая Пятому роду? Нарушение вековых традиций и так послужило слишком серьезным потрясением для двора. Неужели Дэмиен пойдет еще дальше и возьмет в жены ту, над чьей головой нет благословения его небесного покровителя?

А еще Эвелина помнила обещание, данное Рику, – узнать как можно больше о сути таинственного обряда. Дать ответы на все эти вопросы и разрешить сомнения пленницы был способен только император. Поэтому, набравшись смелости, пленница решила прояснить для себя все эти загадочные обстоятельства в личной беседе с правителем.

Стояло ранее пригожее утро. В распахнутые настежь окна влетал шум прибоя, изредка приносивший с собой соленые брызги. Эвелина присела на подоконник, с тоской глядя вниз. Где-то там, далеко под ней, разбивались о прибрежные скалы седые от пены волны океана. Жаль, как жаль, что без помощи магии отсюда не выбраться. Слишком отвесные и гладкие стены вокруг дворца и слишком острые пики скал под ним.

– Хочешь, я угадаю, о чем ты сейчас думаешь? – спросил Дэмиен, останавливаясь рядом и протягивая пленнице бокал с вином. – Эвелина, ну сколько можно мечтать о побеге? Пора бы свыкнуться с мыслью, что это невозможно. И потом, неужели тебе так плохо рядом со мной?

Девушка неопределенно хмыкнула и с удовольствием пригубила пряный хмельной напиток. Кашлянула и негромко произнесла:

– Ваше величество. Я бы хотела спросить у вас одну вещь. Можно?

– Почему ты спрашиваешь? – удивился Дэмиен, присаживаясь рядом с девушкой. – Разве в последнее время я тебе что-нибудь запрещал? Ну, кроме очевидных вещей. Что тебя интересует?

– Ритуал очищения, – откровенно призналась девушка.

Дэмиен не сумел скрыть недовольную гримасу, словно ожидал совсем другого. Но потом кивнул, разрешая собеседнице продолжить.

– Я не принадлежу к Пятому роду, – осторожно начала Эвелина. – Как вы собираетесь провести брачный обряд? Ведь, насколько я помню, правилами запрещены союзы между представителями разных семейств.

– Какими правилами? – Дэмиен хищно усмехнулся. – Дорогая моя, правила и законы отныне пишу я и только я. Пора привыкнуть к этому. И потом, не забывай, что я являюсь главой и рода Старшего Бога. По крайней мере, сила его Высочайшего в моих руках. Так что не вижу никакого противоречия. Это все, что тебя беспокоило?

– У меня такое чувство, будто вы не желаете моего вступления в ваш род, – негромко протянула Эвелина. – Почему? Ранее вы, напротив, всячески подталкивали меня к этому.

– А ты этого хочешь? – По непроницаемым светлым глазам императора было невозможно понять, о чем он думает на самом деле. – Пройти через немыслимую боль, которая заставит тебя забыть свое прошлое, своих родителей и даже собственное имя?

– Вы вновь отговариваете меня.

– Я просто не могу понять. – Император встал и задумчиво прошелся по комнате. – Если ты действительно собираешься пройти через ритуал очищения, то я, конечно, не буду мешать тебе. Да и не имею права. Но почему в таком случае ты продолжаешь лелеять надежду на побег? Как-то не согласуется это с твоим желанием.

– Ну почему же? – Эвелина позволила себе небольшую улыбку. – Вполне согласуется. Если в итоге ритуала я забуду все свое прошлое, то чем это отличается от обыкновенной смерти? Какая мне тогда будет разница, что вы делаете со мной?

– Тогда ты выбрала на редкость мучительный способ для самоубийства. – Император с непонятной злостью резко поставил на стол недопитый бокал, который, не удержавшись, опрокинулся, и рубиновая жидкость лениво закапала на светлый ковер. Но Дэмиен, не обращая на это ни малейшего внимания, продолжил: – Ты хочешь знать, в чем заключается ритуал? Изволь. Со стороны все выглядит очень легко и просто. В специально отведенное для обряда помещение входит человек. В моем присутствии он четко и ясно говорит о своем желании вступить в Пятый род. И через минуту-две его выводят прочь. Пускающего слюни и несмышленого, словно новорожденного младенца. Потом все стандартно – обучение чтению, письму. Ритуал имянаречения. Грубо говоря, он словно заново рождается.

Дэмиен сделал паузу, что-то пристально разглядывая над головой девушки. Когда он вновь начал говорить, его голос звучал на удивление глухо и безжизненно:

– Самое интересное с человеком происходит в те две минуты, которые он проводит наедине со мной. Я знаю, тебе сильно досталось после схватки с пиратами на твоем родном острове. Но испытание, через которое ты прошла по воле Младшей Богини, – ничто по сравнению с ритуалом очищения. Помножь ту пережитую боль в десятки, нет, в сотни раз. Тогда, быть может, получишь слабое представление о сути обряда. Когда каждый миг превращается в вечность, наполненную болью. Когда боль составляет все твое существование. Когда больно не только дышать или думать – жить. Словно с тебя медленно сдирают кожу и обнаженную рану заливают жидким металлом. Но даже это не даст тебе полного представления о том, через что проходят несчастные.

Дэмиен отвернулся к столу, подхватил бутылку с вином и сделал несколько глотков прямо из горла. Эвелина удивленно вскинула брови, когда заметила, как мелко дрожат пальцы императора. Но благоразумно не стала прерывать его рассказ.

– К этому невозможно привыкнуть, – тихо произнес правитель. – Я провожу ритуал многие и многие годы. Но каждый раз после него долгое время не могу заснуть от кошмаров. Когда люди катаются передо мной по полу с пеной у рта, не в силах даже умолять о пощаде. Когда юные прелестные девушки, полные жизни и очарования, в один миг превращаются в жалкое скулящее подобие человека. Боль никого не красит, Эвелина. И я... Я не хочу, чтобы нечто подобное произошло с тобой на моих глазах. Я не хочу собственными руками подвергать тебя этому испытанию.

– Почему?

Вопрос сам слетел с уст девушки. Она испугалась своей смелости и тревожно замерла, выпрямившись на неудобном подоконнике. Но император молчал, поэтому Эвелина позволила себе чуть заметный вздох облегчения. Не услышал. Или не пожелал услышать. Но оно и к лучшему.

– Почему? – внезапно повторил император. – Странный вопрос. Неужели ты еще не догадалась, Эвелина?

Она смотрела в прозрачные глаза императора и понимала, что никогда в жизни не решится ответить на этот вопрос. Слишком диким казалось ей это предположение. Диким и совершенно невозможным.

– Я не могу запретить тебе прохождение ритуала, – сухо и каким-то официальным тоном произнес Дэмиен. – Каждый, кто войдет в этот день в храм, имеет право на вступление в род. Но... Во имя всех богов, Эвелина, не делай этого. Поверь, жизнь со мной не столь ужасна, чтобы обрекать себя на смерть. Хотя бы попробуй для начала.

Эвелина криво улыбнулась. Легко сказать – попробовать. Словно у нее есть выбор.

Дэмиен посмотрел на девушку и неодобрительно покачал головой, заметив ее красноречивую гримасу. Хотел было сказать еще что-то, но вдруг залился смертельной белизной, да такой, что лицо сравнялось по цвету с рубашкой, и опустился в кресло, цепляясь за левую сторону груди.

– Что с вами? – Девушка испуганно вскочила со своего места. – Вам плохо? Позвать кого-нибудь?

– Высочайшая Эйра... – прошептал император бескровными губами. – Она умерла. Только что. Но... Почему я не чувствую ее силу?

* * *

На другом конце города, в маленькой каморке на верхнем этаже одного из многочисленных трактиров в тот же самый момент Нор закатил глаза и рухнул в обморок. Его едва успел подхватить на руки Ронни, уберегая от падения. Маг с трудом дотащил безжизненное тело юноши до кровати и уложил его на смятое покрывало.

Это произошло так быстро, что Райя, стоявшая у окна и бережно оглаживающая уже заметно округлившийся живот, не успела закончить фразу.

– Я сама вправе распоряжаться своей судьбой! – раздраженно кинула она, поворачиваясь к комнате. Испуганно вскрикнула, увидев, что Нор, с которым она вела спор, лежит на постели.

– Тихо! – зло прошипел Ронни, вытирая пот, проступивший на лбу у юноши. – Не поднимай шума!

– Что... Что случилось? – растерянно проговорила девушка, делая шаг к кровати. – Что с ним?

– Эйра умерла, – обронил маг. И замолчал, видимо, считая, что сказал достаточно.

– Но получается...

Райя так и не завершила фразу. Как-то жалобно всхлипнула и осела прямо на пол, словно ноги отказались служить ей.

– Получается, что в данный момент твой возлюбленный предстал перед глазами Младшей Богини, – сухо подтвердил Ронни. – Теперь она решает, достоин ли он стать ее наместником на земле.

– А разве может быть иначе? – Райя с ужасом посмотрела на мага. – На нем же стоит метка богини! Значит...

– Это ничего не значит. – Ронни тоскливо вздохнул. – Боги бывают так непостоянны. Остается только ждать. И надеяться.

– Но ты же маг, – совсем тихо прошептала Райя. – Высокий маг. Неужели ты ничего не можешь сделать?

– Боюсь, что нет. – Мужчина опустил голову, не желая встречаться с девушкой взглядом. – Мне лучше не вмешиваться. У Младшей Богини есть ко мне старые счеты. Будет лучше, если я останусь в стороне. Нор справится и сам, я уверен.

Райя с трудом поднялась на ноги и подошла к кровати. Присела в изголовье и чуть слышно прошептала, глядя на бледное, словно высеченное из мрамора, лицо Нора:

– Пожалуйста. Пусть все будет хорошо.

Вскоре вернулись Далион и Мара, которые ранее отправились в город разузнать обстановку и перехватить какие-нибудь слухи. Старшей гончей хватило одного взгляда, чтобы оценить обстановку и понять, что произошло.

– Эйра? – спросил он, небрежно скидывая на пол заплечный мешок, из которого аппетитно пахло вяленым мясом.

– Да, – кивнул Ронни. Покосился на Райю. Девушка то и дело наклонялась к Нору, словно проверяя, дышит ли он еще. Затем вновь выпрямлялась и замирала, глядя неподвижным взором в пространство перед собой. – Отвести бы ее куда-нибудь. Зря, все-таки, мы ее не оставили в каком-нибудь городке по дороге сюда.

– Ты же помнишь, какой скандал учинили наши милые спутницы, когда узнали про наши планы. – Далион невесело усмехнулся. – Да и опасно это было. Негоже молодым красивым девицам оставаться одним в незнакомом месте. Тем более на постоянное жительство. Люди разные встречаются.

Мара презрительно усмехнулась, очевидно, не в первый раз услышав эти рассуждения. Но ничего не сказала. Лишь подошла к Райе и с сочувствием провела рукой по ее рыжим волосам, убранным в строгую высокую прическу.

– Все будет хорошо, подруга, – негромко проговорила она, погладив Райю еще раз. – Не волнуйся. Это вредно для ребенка.

– Сколько нам еще ждать, когда Нор очнется? – поинтересовался Далион, садясь рядом с Ронни. – Я никогда не присутствовал при переходе силы. Разве это не должно происходить быстрее и как-то... более активно, что ли?

– Ты меня спрашиваешь? – Ронни в сердцах сплюнул прямо на пол. – В моем роде не рождалось Высочайших несколько поколений. Откуда мне знать?

Нор неожиданно дернулся и страшно захрипел. Выгнулся и забился в жестоком припадке, беспорядочно молотя руками по постели. На грудь юноши полетели белые хлопья пены, которая выступила на губах.

– Ставь заклинание неслышимости! – приказал Ронни, кубарем слетая со своего места и кидаясь к юноше. – Быстро! Иначе сейчас весь трактир сюда сбежится!

Далион прищелкнул пальцами, и тончайшая морозная паутина окутала стены комнаты. А Ронни тем временем уже разрывал рубашку Нора, стремясь облегчить тому дыхание. Затем сунул в рот несчастному ложку, прижимая язык и не давая ему запасть в горло.

– О боги! – визгливо вскрикнула Райя, заламывая руки. – Прошу, только не это!

– Не сейчас. – Ронни, не глядя, небрежно отмахнулся, и девушка, получив сонное заклинание, медленно закатила глаза. Далион в последний момент подхватил ее. Да так и замер, не зная, что делать дальше.

– Да не стой ты чурбаном! – зло прошипел имперец, с трудом удерживая руки Нора прижатыми к постели. – Положи на другую кровать. Пусть Мара присмотрит за ней. Ты мне нужен!

Далион понятливо кивнул и как можно более бережно выполнил приказание Ронни. Около Райи тут же засуетилась Мара, а мужчина тем временем метнулся обратно.

– Держи его так, – сухо кинул имперец. Дождался, когда Далион надежно зафиксирует бьющегося в припадке юношу, и только после этого позволил оттереть себе лоб. – Чтоб тебя. Что же делать-то?

Нор, словно услышав этот вопрос, вдруг обмяк в руках старшей гончей. Без сил опустился на скомканные, мокрые от пота простыни. Но не успел Далион обрадоваться, что все закончилось благополучно, как его бывший ученик внезапно открыл глаза. Неестественно расширенные зрачки занимали практически всю радужку. Но не это было главное. Мужчина не сумел сдержать невольной дрожи, когда перехватил взгляд младшей гончей. Не Нор посмотрел на него, но кто-то несравненно более мудрый и жестокий.

– Богиня, – выдохнул Ронни, опускаясь на стул подле кровати. – Ты все-таки пришла. Зачем?

Далион недоуменно нахмурился. О чем сейчас говорит имперец? Или его товарищ совершенно неожиданно повредился разумом? Боги не вмешиваются в забавы смертных.

– Вмешиваются, – вдруг произнес Нор. Точнее, тот или та, кто на время занял его тело. Лицо юноши сейчас напоминало безжизненную маску – ни один мускул не шевелится. Лишь двигались губы да смотрел сквозь глазницы кто-то абсолютно чуждый человеческому пониманию.

– Боги часто ведут свои игры на земле, – продолжил юноша после едва заметной паузы. – И сейчас одна из них подходит к концу.

Ронни заметно побледнел, когда Нор медленно, словно нехотя перевел на него безжизненный взгляд. Но невероятным усилием воли остался сидеть на стуле.

– Я предупреждала, что наша следующая встреча окажется последней. – Уголки губ младшей гончей растянулись в подобие улыбки. От получившейся кривой гримасы Далиона прошиб холодный пот. Позади что-то приглушенно воскликнула Мара.

– Ты выбрала на редкость неудачное время и место для мести, – прошептал Ронни. – Быть может, отложим этот разговор на потом? Или хотя бы пусть остальные выйдут.

– Зачем? – В голосе Нора прозвучало искреннее удивление. – Остальные тоже участвуют в этой игре. Они имеют право видеть, как боги наказывают тех, кто осмелился им перечить.

– Богиня. – Ронни презрительно фыркнул. – К чему эти громкие слова? Желаешь убить – пожалуйста. Приступай! Но прошу, сделай это без лишнего пафоса.

Далион удивленно вскинул брови. Он не ожидал от имперца подобной силы духа. Интересно, как бы он сам повел себя, окажись вдруг на его месте? Хватило бы мужества для такого нарочитого равнодушия?

– Годы идут, а ты не меняешься, – с непонятной грустью протянул Нор. – Мне будет тебя не хватать, Высокий. Жаль, что в свое время моя дочь выбрала не тебя, а твоего брата. Вы были бы прекрасной парой.

– Хватит! – прошипел Ронни. – Хватит, Богиня! Пришла убить меня – убивай. Желательно – молча.

– О-о-о, да ты до сих пор любишь крошку Эльзу. – Нор откинулся на подушки, словно получая удовольствие от эмоций имперца. – Как мило. Люди бывают такими... забавными. Впрочем, ты прав. Хватит об этом. Приступим к делу.

Ронни выпрямился на стуле. На кончиках его пальцев затанцевали голубые искры готового заклинания. Один миг – и оно полетит в свой последний полет. По тому, как от напряжения в комнате сгустился воздух, Далион понимал, что на второй удар у имперца не останется ни сил, ни времени.

В комнате воцарилось молчание. Два взгляда сейчас столкнулись в молчаливой битве. Два взгляда, из которых только один принадлежал человеку.

Внезапно Нор расхохотался. Хриплый лающий смех расколол звенящую тишину. Ронни недоуменно мигнул, не торопясь гасить огни смертельных чар.

– Высокий, я никогда не говорила, что в нашу последнюю встречу убью тебя. – Нор прекратил смеяться так же резко, как и начал. Отер заслезившиеся от приступа веселья глаза. – Я просто не стала тебя тогда переубеждать. Люди, когда хорохорятся и пытаются скрыть свой страх, такие смешные.

– Тогда зачем ты сюда пришла? – грубо спросил Ронни, пряча за спину руки, которые заметно дрожали после так и не состоявшегося поединка.

– Мне скучно, – честно ответила богиня. – Тяжело прощаться с теми, к кому успела привыкнуть. Но каждая игра когда-нибудь подходит к концу. Прощай, Высокий. И знаешь... Каждому человеку дается еще один шанс, даже если он глупо упустил свое счастье в первый раз. Мой тебе совет – оглянись по сторонам.

– Что? – Ронни нахмурился. – О чем ты?

– Потом поймешь. – Богиня с нескрываемой усталостью вздохнула. – Прощай, Высокий. И удачи тебе и твоим друзьям. Я признала мальчика своим наместником на земле. И накинула на него покрывало, которое позволит скрыть мой выбор до определенного момента. Однако не уверена, что этого хватит для победы. Хотя...

Фраза так и осталась неоконченной. Богиня глазами Нора в последний раз посмотрела на Ронни, улыбнувшись и покачав головой, затем перевела взгляд на Далиона.

– А с тобой, старшая гончая, мы еще увидимся, – то ли пообещала, то ли пригрозила она.

После этих слов Нор мягко осел на подушки в беспамятстве.

* * *

Рик нервничал. До последнего дня весны осталась всего неделя. А он так и не узнал, в чем заключалась суть ритуала очищения. Но даже не это главное. Юноша отчаянно трусил. Да, он точно знал, что обязательно попытается убить императора в этот день. И при всем том понимал, что при любом исходе дела – благополучном или нет, не суть важно – его наверняка схватят, а возможно, прикончат на месте. Что скрывать, отправляться на верную смерть в любом возрасте страшно. Особенно, когда ты совсем юн и целая жизнь лежит перед тобой. Но, несмотря на все эти опасения, от своего намерения юноша отступаться не собирался. Некоторые клятвы необходимо исполнять любой ценой.

Рику никак не удавалось переговорить с пленницей. Она целые дни проводила рядом с императором. Что, впрочем, неудивительно, если учесть слова правителя о скором брачном обряде, который их ожидал.

Известие о том, что Дэмиен намерен жениться на своей бывшей ученице, стражник воспринял на удивление спокойно. Лишь презрительно усмехнулся. Его подозрения оказались верны. Эвелина и Дэмиен в самом деле являлись любовниками. Надо же, а он почти поверил словам девушки о том, что ее держат во дворце как рабыню.

Рик только одного понять не мог. Почему Эвелина все еще не выдала его? Почему не рассказала своему могущественному покровителю о том, что безродный стражник намерен убить его? Или Рика ждет неприятный сюрприз уже на ритуале очищения?

Так или иначе, но юноша ничего не собирался менять в своих планах. Пусть все свершится так, как должно. Если ему суждено попасться – быть по сему. Но отступать он не хотел и не мог. Все равно другого шанса ему не выпадет.

Рик выпрямился, отвлекаясь от грустных раздумий, когда услышал приближающиеся шаги. Не время сейчас предаваться таким опасным мыслям. На посту стражника не должно занимать ничто постороннее. Тем более сейчас, когда император вновь решил навестить свою невесту. Его поступь юноша мог отличить от сотен других.

Дэмиен неожиданно остановился около покоев пленницы. Задумчиво провел пальцами по дверному косяку, искоса глянул на Рика.

– Говорят, ты задумался о вступлении в Пятый род, – негромко сказал он. – Это так?

Юношу пробила холодная дрожь. Что значит этот вопрос императора? Неужели все опасения верны, и тот знает, что на самом деле стоит за намерением Рика?

– Да, – ответил стражник как можно более безразличным тоном. – Да, ваше величество, я размышляю насчет этой возможности.

– Я буду рад, если ты примешь правильное решение, – уклончиво произнес Дэмиен. – Учти, верные и стоящие люди мне очень нужны.

Сказав это, император скрылся в покоях пленницы. А юноша остался недоумевать над его странными словами. Что они означали? Неужели Эвелина не рассказала, что на самом деле стояло за желанием Рика?

– Повезло тебе, парень, – негромко произнес Дир. – Кажется, совсем скоро ты наконец-то выбьешься из простых стражников.

Рик промолчал. Лишь крепче сомкнул пальцы на рукояти меча. Дир даже не подозревал, какие мысли на самом деле тревожили его напарника в этот момент.

Спустя какое-то время дверь, ведущая в комнату пленницы, распахнулась. На пороге появился император, а за ним и девушка. Стало быть, пришел черед их ежедневной вечерней прогулки.

Рик и Дир согласно выпрямились. Правитель не требовал их присутствия, когда лично сопровождал Эвелину. Что же, краткий отдых от утомительного несения службы им совсем не помешает.

Но, когда пленница проходила мимо Рика, то неожиданно запнулась. Дэмиен по инерции проскочил несколько шагов, затем с удивлением оглянулся.

– Ох, – смущенно произнесла Эвелина. – Шнурок развязался. Ваше величество, извините.

Дэмиен тяжело вздохнул и отвернулся, всем своим видом выражая покорность судьбе.

– Слушай внимательно, – прошипела девушка, почти не разжимая губ. – Ритуал – это боль. У тебя будет две минуты, не более. Понял?

Рик едва не поперхнулся от неожиданности и проявленной пленницей смелости, если не сказать больше – наглости. Опасливо покосился на Дира, но тот не обращал никакого внимания на происходящее, видимо, витая в облаках по поводу скорого свидания с Тирой. Император же стоял слишком далеко, чтобы что-нибудь услышать.

– Ты скоро? – осведомился он.

– Уже все. – Эвелина встала и ласково улыбнулась правителю. – Извините еще раз.

– Ничего страшного, – пробормотал он, подхватывая девушку под руку. – Тебе пора отвыкать просить прощения за каждую оплошность. Как-никак, скоро ты станешь моей женой. А императрица не обязана извиняться за такие мелочи. Она выше их.

Рику, наверное, показалось. Но при этих словах Дэмиена в глазах пленницы промелькнула такая нестерпимая боль, что ему стало не по себе. Неужели он ошибался в ее намерениях?

* * *

Последний день весны. Эвелина не спала всю ночь перед ним. Шелковые простыни, казалось, жгли кожу. Перед крепко закрытыми глазами кружились странные образы, переходящие в кошмары. Чуть более суток отделяли девушку от брачного ритуала, а значит, и от окончательного поражения. Эвелина разрывалась от противоречивых желаний. Все ее существо кричало: ты не можешь уступить императору! Но самая темная, самая потаенная часть души замирала от предвкушения. Как, наверное, уютно и спокойно будет провести ночь в объятиях императора. Когда-то он уже доказал ей, каким замечательным любовником является. Пусть наслаждение от ночи инициации было смешано с терпким привкусом унижения – какая разница?! Кто посмеет упрекнуть ее в слабости, если на голове бывшей бесправной пленницы воссияет корона могущественной империи?

Эвелина металась по кровати, не зная, что предпринять. Любое решение выглядело глупым и заведомо проигрышным. Смириться со своей участью – значит предать свой род. Забыть, что именно император послужил причиной смерти ее родителей. И плюнуть на собственную гордость и честь. Но что противопоставить этому? Если только...

За завтраком Эвелина была особенно тиха. Она почти не чувствовала вкуса предложенных блюд. И этого не мог не заметить император.

– Что с тобой? – спросил он, отставляя в сторону бодрящий травяной напиток. – Ты выглядишь так, словно не спала всю ночь. Что-то случилось?

– Да, – нехотя обронила девушка. Надолго замолчала, разглядывая безупречно белую скатерть.

– Ну? – поторопил ее Дэмиен. – Дорогая, позволь напомнить, что мне предстоит сегодня сложный день. У меня мало времени.

– Я хочу пройти через ритуал очищения.

Эвелина пожалела о своей фразе сразу, как только она слетела с губ. Но отступать было поздно. Возможно, это действительно наилучший выход для пленницы. Если нельзя бежать, а смириться и принять ситуацию тебе не позволяет память и достоинство, то почему бы не закончить эту жизнь подобным образом? Ритуал будет означать смерть для прежней Эвелины. И какая разница, что произойдет дальше с ее телом?

– Я, верно, ослышался? – негромко спросил император, внимательно глядя на девушку. – Что ты сказала?

– Я хочу пройти через ритуал очищения, – более уверенно повторила Эвелина, до боли в костяшках сжимая кулаки. – Сегодня.

– После всего, что я рассказал тебе об его сути? – Дэмиен откинулся на высокую резную спинку стула. – Почему?

– Я обязана объяснить свое решение? – Девушка нервно усмехнулась.

– Нет, не обязана. – Император пожал плечами. – Мне просто интересно. Эвелина, почему? Ты же знаешь, что это будет означать смерть для тебя. Некрасивую и очень болезненную. Ты... Ты настолько ненавидишь меня?

Девушка промолчала. Лишь с вызовом улыбнулась, глядя в светлые непроницаемые глаза правителя. Все ее существо сейчас безмолвно кричало от ужаса – откажись, откажись от своих слов, пока не поздно! Но пленница не позволила и тени терзающих ее чувств отразиться на своем лице.

Дэмиен резко встал, порывистым движением опрокинув стул. Но, по всей видимости, даже не заметил этого. Отошел к настежь раскрытому окну и замер там, о чем-то глубоко задумавшись.

– Я не могу заставить тебя передумать, – медленно, тщательно взвешивая каждое слово, протянул он, не оборачиваясь к девушке. – Более того, я должен радоваться твоему решению. Но почему мне так больно, Эвелина? Я не ощущал ничего подобного многие десятилетия. Забыл, что у меня вообще есть сердце. Думал, что более не способен на человеческие эмоции. Выходит, ошибался?..

Эвелина ничего не ответила. Лишь горько усмехнулась. Такой печальный исход дела был предопределен давно – в тот самый миг, когда Дэмиен признался в убийстве ее отца. На что он рассчитывал, произнося эту в высшей степени прочувствованную речь? Что она разрыдается и падет в его объятия? Глупо, очень глупо. Но почему, во имя всех богов, ей так тяжело сдерживать сейчас слезы?

– Наверное, страшно и очень обидно умирать в столь пригожий и солнечный день, – совсем тихо проговорил император.

– Умирать всегда страшно, – негромко возразила девушка. – Однажды я уже готовилась к смерти. Стоя на скале, где вы преподали мне первый урок. Так что мне не привыкать к дыханию близкой смерти.

Дэмиен устало ссутулился после этих слов. Спрятал лицо в руках и надолго замолчал. Девушка смотрела в его сгорбленную спину. И куда только девалась прежняя гордая осанка правителя. Интересно, о чем сейчас думает император? Внутренне торжествует победу? Что-то не похоже его поведение на радость победителя.

– Хорошо. – Дэмиен выпрямился и наконец-то обернулся к пленнице. Растянул губы в такую знакомую презрительную усмешку. – Хорошо, Эвелина. Будь по-твоему. Но ты пройдешь ритуал последней. И я хочу, чтобы ты своими глазами увидела, что происходит с людьми при этом. Понятно?

– Разве это не против правил? – неуверенно переспросила девушка.

– Плевать мне на правила! – Дэмиен гневно фыркнул. – Мое слово – единственное правило и закон в империи. Ясно?

Эвелина робко кивнула. Еще никогда в жизни она не видела правителя таким разозленным. Обычно светлые его глаза сейчас потемнели от трудно сдерживаемой ярости, а губы неприятно кривились.

– Да будет так, – заключил император. Подошел к своей бывшей ученице, положил ей руки на плечи и прошептал, не отводя взгляда: – И я очень, очень надеюсь, что в итоге ты передумаешь. Если не ради меня, то хотя бы ради себя. Ты не заслуживаешь такой участи.

Эвелина с сарказмом вскинула брови. И это говорит ей Дэмиен? Неужели он действительно не помнит, как совсем недавно едва ли не силой и шантажом вынуждал ее пройти этот ритуал?

– Поразительно, как изменились ваши взгляды за столь короткий промежуток времени, – негромко обронила она.

– Поразительно, как ты слепа, если не понимаешь причин этого, – еще тише проговорил император.

Девушка с любопытством вскинула голову, ожидая продолжения. Но его так и не последовало. Дэмиен отошел к двери и сухо кинул:

– Собирайся. Через полчаса нас ждут в храме.

* * *

Рик стоял у ворот, ведущих в храм Пятого Бога. Он заранее взял увольнительную на этот день, стремясь избежать каких-либо случайностей, которые могли бы помешать выполнению его плана. Впрочем, Лутий, ведающий графиками караулов, и не возражал. Напротив, одобрительно потрепал юношу по плечу и произнес, даже не пытаясь скрыть торжества в голосе:

– Я знал, что ты сделаешь верный выбор. Главное, ничего не бойся. Мы все прошли через ритуал. Как ты видишь, никто не умер.

Рик с фальшивым спокойствием улыбнулся, глядя на своего начальника. Какое лицемерие! Как будто Лутий не знает, что любой, прошедший ритуал, погибает для окружающего мира и своей семьи.

– Буду рад лично заняться твоим обучением после ритуала, – проговорил тем временем начальник охраны. – Не бойся, что многое забудешь. Обычно уходит то, что и так не было важно. Всякие обиды, разочарования, ненужные эмоции. Моторная память сохранится наверняка. Конечно, фехтовать станешь хуже, но ненадолго. Пару месяцев тренировок – и все придет в норму и даже улучшится.

– Спасибо. – Рик вежливо наклонил голову, пряча под ресницами всполох бешенства. Значит, забудешь все неважное. Наверное, Маре рассказывали те же сказки. Иначе, он был уверен, его сестра ни за что не согласилась бы на ритуал, зная, что в итоге брат станет ей совсем незнакомым и чужим человеком.

– Удачи, парень. – Лутий отступил на шаг. – Самое главное, не трусь и не старайся выглядеть лучше, чем ты есть. Императора все равно никому не удавалось обмануть.

– Я учту. – Рик поклонился еще раз и вышел, бережно придерживая перевязь с мечом. Да, стражник безусловно знал, что перед ритуалом ему придется сдать все оружие. Но он надеялся, что его товарищи по службе не будут чрезмерно усердствовать, обыскивая хорошо знакомого человека, с которым не одна бутылка вина вместе выпита. И потом, если потайные ножны в голенище сапог и обнаружат, то их наличие всегда можно списать на забывчивость. Мол, так привык к ним, что и ощущать перестал. Правда, тогда спрятанный кинжал придется отдать. Но Рик старался не думать о подобном исходе дела. Даже в этом случае он попробует убить императора. Пусть и придется напасть на него с голыми руками.

И вот теперь юноша замер у высоких ворот храма, раскрытых по случаю праздника настежь, и никак не решался их пересечь. Вокруг него клубился народ. Его задевали плечами, негромко ругали сквозь зубы – мол, застыл посреди дороги! – но громко протестовать не рисковали, видя, что странный прохожий принадлежит к внутренней охране императорского дворца.

– Посторонись!

Кто-то особенно сильно зацепил юношу, да так, что тот едва не упал. Рик раздраженно обернулся, готовый рявкнуть во всю мощь легких. Совсем обнаглели, стражу не замечают! Но глупо замер, смешно открыв рот. Из-за плеча высокого темноволосого и кареглазого мужчины, налетевшего на него, выглянула симпатичная, совсем молоденькая девушка. Ее лицо и особенно ярко-голубые глаза почему-то были знакомы Рику. И сердце защемила какая-то сладкая непонятная боль.

– Аккуратнее, – недовольно буркнул мужчина, оттесняя Рика в сторону и закрывая ему вид на девушку. – Дай пройти. Не видишь, что ли, на ритуал торопимся.

– Простите, – пробормотал юноша, поспешно отступая и пропуская к воротам целую процессию из четырех человек. Впереди, негромко переговариваясь, шли двое мужчин, за ними, как-то устало ссутулившись, брел светловолосый юноша, по-стариковски шаркая ногами. И замыкала своеобразное шествие та самая девушка, при взгляде на которую сердце Рика замерло, пропустив удар, а после зашлось в бешеном ритме.

– Простите и вы нас, – тихо шепнула девушка, поравнявшись с ним. И улыбнулась.

Рик, сам не зная, зачем, поспешил за странными незнакомцами. В конце концов, пора занимать очередь на ритуал. Почему бы не встать рядом с ними? Хоть полюбуется немного на девушку.

Та, словно почувствовав его интерес к себе, оглянулась и лукаво подмигнула, убедившись, что стражник послушно следует за ними.

– Мара! – с некоторой ревностью окликнул ее мужчина, до этого чуть не сбивший Рика с ног. Он словно спиной почувствовал неладное, замедлил шаг и крепко схватил девушку за руку. – Иди сюда!

Рик споткнулся, услышав имя незнакомки. Мара! Так звали его сестру! Неужели таким образом судьба дает понять, что он на верном пути?

* * *

Солнце застыло в зените, безжалостно поливая собравшихся около храма людей отвесными лучами. Жарко. Небывало жарко для последнего дня весны. К булыжникам мостовой невозможно прикоснуться – так раскалились они. И невозможно найти ни малейшей тени. Наверное, в храме, под защитой надежных каменных стен, будет прохладнее, но очередь движется неправдоподобно медленно. От бездействия и неподвижного стояния все расплывается перед глазами и кружится голова. Но ничего нельзя поделать. Остается лишь ждать. Ждать и надеяться, что у императора хватит сил принять сегодня всех страждущих вступления в род.

– Зря мы Мару с собой взяли, – негромко заметил Нор, тревожно переминаясь с ноги на ногу и словно к чему-то прислушиваясь внутри себя. – Пусть бы с Райей оставалась. Как она там?

– Да не переживай ты так. – Далион сочувственно похлопал бывшего подопечного по плечу. – Срок не такой большой еще. Рожать не начнет.

– Да не в том дело. – Нор раздраженно хмыкнул. – Если... Если мы не вернемся, то Мара присмотрела бы за ней.

– А кто сказал, что Мара пойдет с нами? – Ронни с каким-то нехорошим интересом обернулся. – Она мастерски владеет иллюзиями. Этот вид магии такой слабый, что император, будем надеяться, и не заметит ничего подозрительного. Да и потом, к тому моменту, когда мы доберемся до храма, он уже сильно устанет от сотен проведенных обрядов. Мара поможет проникнуть нам в ритуальное помещение, чтобы не оставлять Нора один на один с Дэмиеном. А сама сразу же после этого отправится в трактир к Райе. Понятно?

– Понятно, понятно. – Мара усердно закивала головой, будто полностью соглашаясь со словами мага.

Далион кисло покачал головой, перехватив хитрую усмешку, которую девушка поспешно спрятала в уголках губ. Ох, сдается ему, у них будут крупные проблемы с тем, чтобы отправить Мару восвояси. Но вслух старшая гончая предусмотрительно ничего не сказала. Не время сейчас для споров. Не стоит привлекать лишнего внимания. Вон, один стражник и так глаз с них не спускает.

– Ронни. – Далион подошел ближе к имперцу и почти прошептал ему на ухо: – Тебе не кажется, что тот юноша проявляет к нам какой-то нездоровый интерес?

– Не к нам, а к Маре. – Маг с настоящей ненавистью покосился на виновника их разговора. – Влюбился, что ли? Эх, жаль, что сейчас не время и не место. Иначе я бы ему по шее с величайшим удовольствием накостылял.

Далион недоуменно изогнул бровь. Что это с Ронни? Он будто ревнует Мару, раз позволяет себе такие угрозы. Забавно, неужели имперец наконец-то перестал страдать по покойной матери Эвелины, по совету Младшей Богини внимательнее приглядевшись к окружающим его дамам.

– Жарко. – Мара, не подозревая, что о ней сейчас разговаривают, потянулась и широко зевнула. – А императору, поди, сейчас хорошо. Сидит в прохладе и страждущих принимает.

– Ох, не скажи. – Ронни несогласно качнул головой. – Видел я однажды Дэмиена сразу после проведенного ритуала очищения. Уж насколько я его не любил, и то жалко стало. Краше только на погребальный костер кладут.

– Да тихо ты! – шикнул Далион, тревожно оглядываясь по сторонам. – Не забывайся! Вокруг слишком много ушей и глаз.

– Как там Райя? – Нор устало вздохнул, думая о чем-то своем. – Лишь бы глупостей не наделала.

– Не наделает. – Ронни чуть заметно улыбнулся. – Не переживай. Того сонного отвара, которым я ее угостил, хватит на двое суток, если не больше. И вреда для ребенка все меньше, чем когда его мать с ума от волнения сходит.

Далион запрокинул голову, подставив лицо палящим лучам. Интересно, что там делает Эвелина? Не опоздали ли они?

* * *

Эвелина притаилась в самом темном углу ритуального помещения. По приказанию Дэмиена там для девушки поставили кресло, загородив его своеобразной ширмой, чтобы не смущать желающих вступить в род присутствием постороннего человека. Дэмиен строго-настрого запретил пленнице подавать голос или вставать со своего места. Да Эвелина и не собиралась этого делать. Она уже жалела, что ввязалась в авантюру с ритуалом очищения. Неужели обряд действительно такой болезненный, или правитель просто пугал ее?

– Чтобы я не слышал от тебя ни писка во время проведения ритуала, – напоследок пригрозил Дэмиен. – Эвелина, ты взрослая девочка, должна понимать, что боги не любят, когда кто-нибудь мешает обряду. Станет дурно или захочешь выйти – дождись перерыва. Иначе... Иначе я сам не знаю, что с тобой может случиться.

– Я буду вести себя тихо, – заверила девушка. – Ваше величество, не переживайте. Я сумею совладать со своими чувствами, что бы тут ни увидела.

– Ты еще можешь одуматься, Эвелина. – Император протянул руку и на удивление ласково коснулся тыльной стороной ладони ее щеки. – Я проведу с тобой ритуал, если только ты дождешься своей очереди здесь, подле меня, своими глазами наблюдая, как он происходит. Но помни – никто не скажет тебе ничего дурного, если ты уйдешь.

– Я не уйду. – Эвелина с вызовом улыбнулась.

Дэмиен с сомнением хмыкнул, но ничего не сказал. Лишь задвинул ширму, сделанную из особого стекла, прозрачного лишь с одной стороны.

Эвелине была прекрасно видна скромная обстановка маленького, без единого окна помещения. Мрак слегка разбавляли лишь несколько свечей, очерчивающих своеобразный круг перед небольшим возвышением, на которое встал император. Больше в комнате не было ничего: ни алтаря, ни мебели, ни жертвенников.

– Начинайте! – громко крикнул правитель, обращаясь в пустоту перед собой. Эвелина нахмурилась, недоумевая, к кому он обращается. Но почти сразу же дверь открылась, и в круг света вошла рослая статная женщина, одетая как зажиточная горожанка. Остановилась, щуря глаза и силясь разглядеть что-нибудь перед собой.

– Представься, – мягко проговорил Дэмиен, без интереса скользнув взглядом по посетительнице.

– Захария, – буркнула женщина, нервно разглаживая складки на платье. – Безродная.

– Почему хочешь получить благословение Судьбы? – Император явно скучал. Он безразлично глядел куда-то поверх головы посетительницы.

– Дык... – растерялась та, не ожидая такого вопроса. – Почему нет? В роду легче жить будет. Детям сподручнее помогать будет.

– Ты забудешь всю свою прежнюю жизнь, – сухо обронил Дэмиен.

– Нет. – Женщина недоверчиво усмехнулась. – Их я точно не забуду. Это ж кровинки мои, как...

Она так и не закончила фразу. Император, словно устав от ее пустых объяснений, лишь на миг сфокусировал на ней взгляд, и женщина, захлебнувшись словами, рухнула навзничь. Замычала что-то невнятное, пуская на губы розоватые от крови пузыри. Забилась в жестоком приступе, безжалостно расшибая руки и голову о пол святилища. Но, удивительное дело, не потревожила при этом ни одну из многочисленных свеч. Их мерцающее пламя озаряло картину неприглядной агонии, позволяя увидеть все до малейшей детали.

Эвелина сморщилась, поспешно зажмуриваясь и закрывая лицо ладонями. Но это помогло мало. Искаженное от боли лицо женщины, теперь мало напоминающее человеческое, врезалось в память. А от страшных булькающих звуков тошнота подкатывала к горлу.

Неожиданно все затихло. Эвелина настороженно посмотрела сквозь пальцы, в любой момент готовая вновь зажмуриться. Неужели этот отвратительный ритуал наконец-то окончился?

Дэмиен присел на корточки рядом с женщиной, которая лежала, уставившись бессмысленным взглядом в потолок. Провел пальцами по ее покрытому крупными капельками пота лбу.

– Род принял тебя, – негромко проговорил он. Встал и брезгливо вытер руку белоснежным платком. – Убрать!

Незаметные молчаливые слуги тут же исполнили этот приказ. Через неполную минуту ничто не напоминало о несчастной. Лишь в воздухе поплыл навязчивый, слишком сильный и слишком сладкий аромат ванили, видимо, чтобы заглушить ненужные посторонние запахи.

Император позволил себе один лишь взгляд в угол, где за ширмой скрывалась девушка. Будто ждал, что она признает свое поражение и взмолится о пощаде. Но Эвелина осталась сидеть на своем месте, до боли впившись ногтями в подлокотники кресла.

– Следующий! – скомандовал Дэмиен, недовольно качнув головой.

Это был долгий и очень тяжелый день. Самые разнообразные люди проходили мимо императора. Старые и молодые, мужчины и женщины. Особенно запомнилась Эвелине парочка влюбленных, прошедших ритуал друг за другом и искренне уверенных, что их чувство выдержит любое испытание. После того, как из комнаты вынесли бывшую невесту – юную рыжеволосую девушку с забавными веснушками на вздернутом носике, император позволил себе целых пять минут перерыва. Эвелина все силилась понять, о чем он думает, глядя на захлопнувшуюся дверь, но в глазах Дэмиена сейчас отражалось лишь пламя свечей.

– Следующий!

В скором времени Эвелина сбилась со счета. Люди все шли и шли нескончаемой чередой. Один крик нестерпимой боли сменялся другим. От слишком сильного приторного запаха ванили и терпких благовоний кружилась голова. Девушка сама находилась на грани обморока. Ей хотелось выбежать прочь из этой страшной комнаты, вздохнуть полной грудью свежий воздух, вновь почувствовать на своем лице тепло солнечных лучей. И даже в кошмарах не возвращаться в маленькое ритуальное помещение.

– Следующий!

Эвелина чуть слышно застонала, сжимая руками голову. В висках пульсировала свинцовая тяжесть. Но невероятным усилием воли девушка оставалась на прежнем месте, зная, что если выйдет прочь – то ни за что в жизни больше не войдет обратно.

– Следующий!

* * *

– Он меня утомляет, – хмуро произнес Ронни, в очередной раз взглянув на стражника, который едва ли не с открытым ртом любовался Марой. – Парнишка нарывается на крупные неприятности!

– Да ладно тебе, – миролюбиво сказал Далион, лениво обмахивая себя ладонями и пытаясь хоть так спастись от жары. – Мара – красивая девушка. Ничего удивительного, что она привлекает к себе столько постороннего внимания. Или ты ревнуешь?

– Я?! – фальшиво удивился имперец. – С чего вдруг?

– Ну, – задумчиво протянул Далион, – насколько я помню, у матери Эвелины была примерно такая же внешность. Светлые волосы, голубые глаза...

– Под это описание добрая четверть империи попадает. – Ронни язвительно хмыкнул. – Что же мне, в каждую влюбляться прикажешь?

– Не кипятись. – Далион тяжело вздохнул и переступил с ноги на ногу. – Скоро мы попадем в храм. Там Мара накроет нас покрывалом иллюзорности. И больше этот паренек нас не будет беспокоить своим присутствием.

– Скорей бы, – буркнул Ронни, вытягивая шею и пытаясь оценить, сколько еще народа стоит перед ними в очереди. – Еще чуть-чуть, и у меня мозги закипят.

Далион ничего не ответил на жалобу товарища. Лишь в тысячный раз облизал пересохшие от жажды губы. Кто бы мог подумать, что последний день весны выдастся таким жарким.

Во внутренний двор храма они попали, лишь когда солнце скрылось за крышами зданий. Сразу же стало прохладнее. С моря подул легкий ветерок, напоенный солеными брызгами и криками чаек.

– Слава богам, – выдохнул Нор, подав голос впервые за долгое-долгое время. – Хорошо, что Райи тут нет. Она бы не выдержала.

– Кто о чем, а ты о бабе, – грубо пошутил Ронни. – Парень, не беспокойся, все с ней будет хорошо. Лучше сосредоточься на себе. Ты уверен, что перекидыш откликнется на твой зов?

– Абсолютно, – Нор поднял голову и взглянул на мага. Тот отчего-то поперхнулся от его неподвижного холодного взгляда, а юноша негромко продолжил: – Мой зверь полностью верен мне. Он придет в любой момент, когда мне понадобится.

– Отлично. – Ронни с величайшим трудом отвел взгляд от младшей гончей. – Остается надеяться, что Младшая Богиня не сыграет с нами дурной шутки и вовремя сдернет свое покрывало.

– Мы все в руках неба, – невпопад протянул Далион. – И при всем желании не можем изменить исход игры, которую ведут боги.

– Это мы еще посмотрим, – несогласно буркнул Ронни и в очередной раз недовольно цыкнул, вновь посмотрев на стражника. – Как же он меня достал! Его счастье, что сейчас не время для вызова на поединок.

Мара довольно улыбнулась, услышав эти слова. И вновь кокетливо стрельнула глазками по направлению к стражнику. Это, впрочем, не осталось незамеченным для Ронни. Имперец надулся, на неуловимый миг став похожим на индюка, и обиженно отвернулся.

«Младшая Богиня была права, – подумал Далион, ставший свидетелем этой сцены. – Всегда есть второй шанс. Главное, его вовремя заметить. Но я не хочу терять Эвелину. Только бы успеть...»

Когда маленький отряд наконец-то вошел в храм, на быстро темнеющем небосклоне зажглись первые несмелые звезды. Стражник, которого так потрясла Мара, не потерялся даже в толчее у дверей. Он так забавно пытался держаться как можно ближе и с таким усердием делал вид, будто ему совершенно не интересна девушка, что Далион едва не расхохотался.

– Ничего смешного, – хмуро отметил Ронни, успевший поцапаться с настойчивым поклонником Мары у дверей. – Как бы не выдал нас. Глаз так и не отводит.

– Ну и что? – Девушка легкомысленно махнула рукой. – Когда я накину чары, мы просто растаем в воздухе. Он не поймет, что произошло. И вряд ли рискнет поднимать шум.

– Так делай это! – приказал Ронни. – Самое время подобраться поближе к ритуальному помещению – луна взойдет с минуты на минуту. Иначе в очереди еще несколько часов проведем. Нор, ты помнишь уговор? Мара сделает так, что тебя беспрепятственно пропустят к дверям. А твоя задача – придержать их открытыми чуть больше времени, чтобы мы успели войти. Мы – это я и Далион. Мара, ты в ту же секунду бежишь в трактир и там ждешь нашего возвращения. Или невозвращения, не услышь небо мои слова.

– Я все помню. – Мара улыбнулась с таким вызовом, что у Далиона защемило сердце от дурного предчувствия. Ох, кажется, у них будут большие проблемы с этой девчонкой.

* * *

Рик с удивлением наблюдал за четверкой загадочных незнакомцев. По всему выходило, что они явились в храм не ради прохождения ритуала. Двое мужчин, явно главные в небольшом отряде, о чем-то негромко переговаривались, то и дело бросая подозрительные взгляды на стражника. Светловолосый юноша, казалось, едва стоял на ногах – таким бледным и измученным был его вид. А вот девушка не упускала случая улыбнуться или подмигнуть Рику. Юноша таял от этого проявления внимания и млел от непонятного счастья. Странное дело, у него сейчас было такое чувство, будто он встретил кого-то давно знакомого и родного.

Перед дверьми в храм, за которыми скрывалась голова длинной очереди, возникла сутолока. Рик как-то незаметно обнаружил, что стоит почти в обнимку с незнакомкой.

– Привет, – шепнула она, пользуясь тем, что ее спутники затерялись в клубящейся вокруг толпе.

– Привет. – Юноша почему-то покраснел. – Что ты тут делаешь?

– То же, что и ты. – Девушка как-то двусмысленно хмыкнула. – Пришла вступать в род. Тебя как зовут?

– Рик, – буркнул юноша и лишь потом сообразил, что в суматохе назвал свое настоящее имя. Замялся, но поправляться было слишком поздно.

– Рик... – задумчиво протянула незнакомка. – Какое знакомое имя. У меня так звали брата. Давно, еще в прежней жизни.

– Мара!

Прямо за порогом храма девушку поджидал донельзя разгневанный спутник. Высокий темноволосый мужчина скользнул по стражнику неприязненным взглядом и крепко схватил ее за руку.

– Мара, не отставай! – уже тише бросил он. – Иначе потеряешься.

Рик нахмурился. Столько совпадений в один день и с одним человеком! Незнакомка в самом деле очень похожа на его сестру. Но ту украли люди императора и наверняка заставили пройти ритуал очищения. Она бы не представилась прежним именем и уж тем более не явилась на обряд второй раз. Чудно...

Таинственная четверка тем временем отошла к дальней стороне святилища и о чем-то горячо заспорила. Рик словно случайно подошел ближе и навострил уши. Но до него долетали лишь отдельные слова, которые никак не желали складываться в осмысленные фразы.

Кареглазый незнакомец, почувствовав внимание стражника, обернулся. Недовольно цыкнул сквозь зубы и что-то сказал своим спутникам. Рик весь подобрался, ожидая, что сейчас ему предстоит выдержать весьма неприятный разговор. Кажется, его близкое присутствие и навязчивый интерес к девушке уже начал утомлять загадочную группу. Но то, что произошло в следующий момент, почему-то выпало из памяти юноши. Таинственная четверка просто исчезла! Растворилась в воздухе, словно никогда и не заходила в храм!

Рик недоуменно потер глаза кулаками, стал суматошно оглядываться по сторонам, пытаясь понять суть фокуса. Это просто невероятно! Только что они стояли перед ним! Не могло же ему все это привидеться из-за долгого стояния на жаре!

Внезапно краем глаза юноша заметил, как роскошная портьера, прикрывающая вход во внутренние помещения храма, чуть заметно шевельнулась, словно от сквозняка. Не совсем отдавая себе отчета в собственных действиях, юноша подошел ближе, воровато огляделся и нырнул за нее в прохладный полумрак коридора, почти бегом устремившись вперед, где ему чудились какие-то шорохи или отголоски разговора, ведущегося на приглушенных тонах.

Неожиданно коридор закончился. Рик осторожно выглянул в большую светлую комнату, где толпились люди. Ага, стало быть, он попал в самое начало очереди. Что же, тем лучше. Теперь бы еще придумать, как незаметно затеряться в ней.

– Как же ты меня достал! – внезапно раздалось прямо над ухом. Рик испуганно дернулся, но не успел среагировать. В затылке будто разорвался шар тугой боли, и перед глазами все потемнело. Юноша безжизненно осел на пол. Наверное, со стороны это выглядело очень странно. Стражник просто растворился в воздухе, накрытый покрывалом иллюзорности.

– И что будем с ним делать? – поинтересовался Далион, на всякий случай присаживаясь около юноши и проверяя пульс на шее – жив ли.

– Пусть тут лежит, – предложил Ронни. – Авось не очнется.

– Опасно, – несогласно качнул головой Далион. – Магией ты его оглушить сейчас не можешь – император почует. Нам молиться надо, чтобы он колдовство Мары не заметил, что уж говорить про обычные заклинания. А продолжительность обморока от обычного удара нельзя проконтролировать. Придет в себя, поднимет шум.

– И что ты предлагаешь? – хмуро осведомился Ронни, на всякий случай сжимая пальцы на рукояти меча. – Прирезать?

– Ты что?! – испуганно вскинулась Мара. – С ума сошел? Что он тебе сделал?

– Пожалуй, прирежу я его с удовольствием, – еще мрачнее пробурчал имперец. – Так что, если не будет других предложений...

– Я побуду с ним, – перебила его девушка. – Если очнется – накину морок. Иначе, учтите, отправлюсь с вами! И никто меня не остановит!

– Ремня бы тебе дать, – тоскливо протянул Ронни. – Хорошего, вымоченного в соленой воде.

– Это лучший выход. – Далион успокаивающе положил руку на плечо товарища. – Ронни, все будет хорошо. Мара справится, я уверен. Или ты в самом деле намерен прикончить беззащитного человека?

– А можно? – с фальшивой надеждой спросил имперец и тут же криво усмехнулся, перехватив гневный взгляд девушки. – Да ладно, пошутить уж нельзя. Пусть живет.

– Пора, – неожиданно произнес Нор, до этого безучастно внимавший спору. – Мара, я должен следующим войти в эту дверь. Понятно?

Девушка кивнула, моментально став серьезной. Выпрямилась и что-то невнятно зашептала себе под нос. Фигура младшей гончей на миг окуталась зеленоватым туманом, который тут же исчез.

– Главное, продержи дверь открытой хоть пару секунд, – зло прошептал Ронни, моментально теряя всякий интерес к бесчувственному стражнику.

* * *

– Следующий!

Эвелина беззвучно всхлипнула и попыталась с ногами забраться на кресло. Ей хотелось свернуться в клубок и навеки забыться, лишь бы не видеть всех этих людей и то, что творил с ними император. Что же, что же делать? Выбежать прочь из этой обители зла? А значит, смириться со своим поражением и безропотно примерить корону императрицы. Но любая участь лучше, чем пройти через этот ритуал и корчиться в муках подле ног Дэмиена.

– Следующий!

Эвелина так и не поняла, что заставило ее поднять голову в этот момент. В маленьком тесном помещении вдруг словно повеяло свежим ветром, разгоняя нестерпимо омерзительный запах ритуальных благовоний. Зрачки девушки удивленно расширились, когда она увидела, кто именно вошел в святилище. Нор! Сердце отчаянно забилось в груди. Что тут делает младшая гончая? Как ему удалось выбраться с Запретных Островов? Но почему?.. Почему он пришел на ритуал?

– Нор, – прошептала Эвелина. – Только не ты. Во имя всех богов, зачем?

Император, будто расслышав эту мольбу, удивленно вскинул брови. Бросил быстрый внимательный взгляд в угол, где скрывалась девушка, и вновь обратил свое внимание на юношу.

– Кто ты? – спросил Дэмиен, по обыкновению глядя куда-то поверх незнакомца.

– Нор, – сухо представился юноша.

– Почему решил вступить в род?

– А я не решил, – честно ответил Нор. – Я пришел убить тебя.

В комнате повисло звенящее молчание после этих слов. Тягучий от напряжения воздух тяжело давил на грудь. Эвелина испуганно поднесла руку ко рту, сдерживая невольный вскрик. Но это была пустая предосторожность. При всем желании она вряд ли смогла бы вмешаться сейчас в происходящую перед ней сцену.

– Убить меня... – Дэмиен невесело хмыкнул. – Мальчик, ты слишком самоуверен.

– Я знаю. – Нор без проблем выдержал ледяной равнодушный взгляд императора. – А вы слишком самонадеянны и слепы. Вглядитесь повнимательнее. Ничего не замечаете?

Император наклонил голову набок. Замер, пристально изучая стоящего перед ним юношу. Эвелина прекрасно помнила, как тяжело бывает вынести внимание правителя. Но Нор, казалось, не испытывал ни малейших проблем. Напротив, словно получал удовольствие от незримого поединка двух воль.

– Вот к кому перешла сила Высочайшей Эйры, – наконец негромко констатировал император. – Что же, поздравляю тебя. Ты удачливый и смелый мальчик, но это ничего не меняет. Над твоей головой сияет благословение всего одной богини. Над моей – остальных. Кажется, перевес не в твою пользу.

– Правда? – От хищного оскала Нора холодная дрожь пробежала по телу Эвелины. – Ваше величество, вы очень, очень ошибаетесь.

– Чего тебе надо? – откинув всяческие условности, прямо спросил Дэмиен. – Мальчик, я не люблю убивать просто так. Поэтому давай договоримся. Я тебе – любое желание. Ты мне – свою силу. Ты, наверное, не знаешь, но от благословения богов можно отказаться по доброй воле.

– Согласен, – без секунды промедления отозвался Нор. – Сделайте мне такую любезность, убейте себя сами. Не хочу марать свои руки.

– О-о-о. – Император язвительно рассмеялся. – Да ты дерзкий, мальчик. Но очень глупый. Власть Высочайшего ударила в голову? И как только Эйра выбрала себе такого преемника? Впрочем, я узнаю это позже. Когда получу твою жизнь и силу.

«Не надо! – Губы девушки беззвучно шевельнулись. Она была не способна говорить из-за непонятного спазма, перехватившего горло. – Пожалуйста!»

Император непростительно замешкался, словно услышав эту безмолвную просьбу. Снова кинул быстрый встревоженный взгляд в сторону ширмы.

Эвелина вцепилась в подлокотники, не замечая, что ногтями раздирает дорогую обивку. Потому как позади правителя рождался зверь. Рождался непривычно быстро и без малейшего звука. Словно тени вдруг сгустились и приняли облик перекидыша. Одно лишь биение сердца – и за Дэмиеном во весь свой немаленький рост поднялось на задние лапы смертельно опасное животное.

– О боги! – Девушка, сама не понимая, что делает, неожиданно закричала во всю силу легких: – Берегись!

Дэмиен обернулся к перекидышу как раз вовремя. Легко уклонился от первого удара когтистой лапы и грязно выругался.

– Мальчик, – прошелестел он голосом, до неузнаваемости измененным бешенством. – Ты даже не представляешь, в какую игру ввязался!

– Нор! – Эвелина едва не разрыдалась, осознав, как сильно помешала другу. – Нор, берегись!

Она хотела сказать еще что-то, предупредить юношу, но внезапно чья-то ладонь крепко зажала ей рот.

– Тихо, – шепнул на ухо до боли знакомый голос. – Тихо, моя хорошая. Не мешай.

«Далион!» – Девушка всхлипнула. Обернулась и изо всех сил прижалась к мужчине, обнимая его так, словно в последний раз.

– Хорошая моя. – Тот наклонил голову и ласково поцеловал ее в макушку. – Как же я рад тебя видеть!

– Далион! – Из темноты выступил донельзя раздраженный Ронни, небрежно отшвыривая ширму прочь и игнорируя испуганное восклицание племянницы. – Потом намилуетесь. Надо помочь Нору.

Императору хватило доли секунды, чтобы оценить обстановку. Он криво ухмыльнулся, поднял руку и негромко скомандовал:

– Свет!

Тотчас же несколько магических шаров запылали над потолком, освещая сцену будущего поединка. Дэмиен стоял почти посередине комнаты. Прямо напротив него замер перекидыш, скаля клыки и готовый в любой момент ринуться в атаку. Далион и Ронни оказались в дальнем угле комнаты, где ранее скрывалась Эвелина.

– Так-так-так, – протянул император, отступая на шаг назад и без малейшего усилия удерживая всех в поле зрения. – Занятно.

Его глаза опасно вспыхнули, когда он увидел, как его бывшая ученица прижимается к Далиону.

– Значит, вот кто твой избранник, Эвелина, – проговорил он, недовольно качнув головой. – Я представлял его себе другим. Более... Значительным, что ли.

– Это не твое дело. – Далион напоследок ласково пожал пальцы девушки и шагнул вперед, отстраняя ее себе за спину. – Пришел твой последний час, мерзавец!

– Сколько пафоса! – Император позволил себе небольшую усмешку. Медленно засучил рукава белоснежной рубахи. – Эвелина, твой выбор меня пока разочаровывает.

Перекидыш громко фыркнул и раздраженно хлестнул себя длинным хвостом. Грузно опустился на все четыре лапы и с глухим ворчанием двинулся навстречу императору.

– Глупцы! – Дэмиен презрительно сплюнул на пол. – Два мага-недоучка и мальчишка, по прихоти судьбы получивший поцелуй богини, но не знающий, как распорядиться привалившим богатством. Вы думаете, что совладаете со мной?!

Воздух резко свистнул, когда перекидыш кинулся вперед. Это случилось так быстро, что никакой человек не заметил бы момента атаки. А в следующий миг зверь, утробно захрипев, отлетел в сторону, с силой ударившись об стену.

– Глупцы, – повторил император, который, казалось, врос в пол. – Учтите, я не собираюсь с вами церемониться!

Далион и Ронни переглянулись и кивнули друг другу. Осторожно двинулись вперед. А за спиной Дэмиена уже вскочил на лапы перекидыш, слизнув с усов тягучие капли крови.

Эвелина растерянно охнула. Она просто не успевала следить за поединком – слишком быстры были движения у сцепившихся не на жизнь, а на смерть врагов. Она видела перед собой лишь смазанный круг, то и дело озаряющийся всполохами магических заклинаний. Если бы магия еще повиновалась ей, то она, несомненно, вмешалась бы. Или хотя бы получила возможность видеть схватку в чуть замедленном темпе. Но сейчас девушка оказалась совершенно беспомощной что-нибудь сделать или как-нибудь повлиять на исход сражения. Все, что она могла, – лишь с тревогой заламывать руки и молиться богам о благополучном исходе дела. Правда, пожелать смерти императору почему-то язык не поворачивался.

Неожиданно круг поединка распался. Эвелина глухо вскрикнула, когда увидела лежащего на полу неподвижного перекидыша. Зверь распластался в луже крови, которая неправдоподобно быстро прибывала из глубокой раны, располосовавшей его грудину.

– Глупцы, – в третий раз повторил император, окидывая презрительным взглядом Ронни и Далиона. Те едва держались на ногах. У дяди Эвелины правая рука повисла плетью. Далион выглядел ненамного лучше. Правитель же небрежно провел рукой по голове, приглаживая немного растрепанные волосы. Легким щелчком стряхнул несуществующую пылинку с плеча и с интересом посмотрел на своих противников.

– На что вы надеялись? – спросил он. – На этого мальчика, который лишь недавно получил благословение богини? Он просто-напросто не успел понять, обладателем чего стал. Или на перекидыша и его мифическую неуязвимость к магии? У меня в свое время была отличная возможность потренироваться в оттачивании боевых навыков на этом виде животных. Ее мне великодушно предоставила Эвелина.

Далион побледнел от этих слов правителя. Сжал кулаки и едва не кинулся вновь в атаку.

– Спокойнее! – прошипел Ронни, с трудом останавливая его в последний момент. – Он тебя провоцирует, не видишь, что ли?

– Любопытно, – протянул Дэмиен, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Не думал я, что вы споетесь. Ронни, я полагал, ты умнее. Почему ты выступил против меня?

– Потому что я был обречен, – честно ответил имперец. – Ты бы убил меня, не так ли? Я слишком много узнал о тебе на Запретных Островах.

– Как ни прискорбно говорить тебе это, но ты ошибаешься. – Император качнул головой. – Я не планировал твоей смерти. Как-то нехорошо убивать будущих родственников. Ты, верно, не знаешь, но завтра я намерен взять твою племянницу в законные жены.

Далион искоса глянул на Эвелину. Горько скривился, будто услышал что-то помимо этих слов императора.

– Неужели я опоздал? – прошептал он.

– Далион! – Девушка шагнула вперед. – Между мной и императором ничего не было. Клянусь!

– Пока не было, – жестоко перебил ее Дэмиен. Повелительно взмахнул рукой, и Далион захрипел, хватаясь за горло. А император чуть склонил голову набок, насмешливо изогнув брови. – Значит, вот кому я обязан многими своими проблемами. Любопытно. И чем же ты лучше меня?

– Прекратите! – Эвелина приблизилась еще на шаг. – Не мучайте его! Иначе...

– Иначе что? – Император зло фыркнул. – Неужели ты еще не поняла? Ты ничего не можешь сделать. Ты полностью принадлежишь мне. Если я захочу, то ты даже вздохнуть без моего позволения не посмеешь!

– А как насчет ритуала? – Девушка с вызовом вскинула голову. – Вы же так не хотели, чтобы я прошла через него. Предлагаю обмен. Вы отпускаете их. Всех троих. А я... Я поклянусь истинным именем в верности вам.

– Эвелина, не делай этого! – прохрипел Далион, силясь вырваться из пут заклинания. – Лучше беги! Беги немедленно! Ты сильный маг, успеешь уйти.

– Не успею. – Пленница грустно улыбнулась. – Далион, я... Я не могу пользоваться магией. Эта способность покинула меня.

На полу зашевелился перекидыш, приходя в себя. Совсем по-человечески застонал, ворочаясь в густой, почти свернувшейся крови.

– Не трогай его! – взмолилась Эвелина, заметив, как император жестоко ухмыльнулся, перехватив это движение. – Пожалуйста! Я буду верна тебе, только отпусти их. Не убивай, пожалуйста!

– И знать, что в моих объятиях ты будешь вспоминать Далиона? – Правитель презрительно хмыкнул. – Не выйдет! Мне нужно не только твое тело, но и душа, Эвелина.

Перекидыш отчаянно вскрикнул, когда по его шкуре рассыпался веер ослепительно белых искр. В воздухе нестерпимо запахло паленой шерстью. А в следующий миг время остановилось для Эвелины. В животе все сжалось в один тугой болезненный ком. Она видела, как между пальцев Дэмиена зазмеилось смертельное заклинание, которое должно было уничтожить Ронни, Далиона, Нора. Еще один миг, одно биение сердце – и все будет кончено.

Знакомое бешенство накрыло девушку с головой. Она не имеет права проиграть! Не такой ценой! И кто-то, спящий глубоко внутри нее, впервые за долгое время откликнулся на отчаянный призыв о помощи.

«Твое тело послужит колыбелью для силы, способной перевернуть мир, – некстати вспомнились слова древнего пророчества. – И император первым склонит перед ней голову».

– Да будет так, – прошептала девушка. – Кем бы ты ни был – приди.

Целый миг после этого ничего не происходило. Император почти закончил формировать чары и уже готов был отправить их в последний смертельный полет. Но вдруг...

– Дэмиен, ты дурак, – гулко раздалось под сводами древнего святилища. – За столько веков не понял, о чем я тебе толковал в нашу последнюю встречу.

– Дарин? – Император неверяще оглянулся на Эвелину. Впрочем, она ли сейчас стояла перед ним? Из темных пустых глаз девушки на него взглянул совсем другой человек.

Заклинание, недовольно зашипев, погасло, так и не слетев с пальцев правителя.

– В пятнадцатом потомке вернусь не я, но нечто другое. – Девушка насмешливо качнула головой. – И это другое – твоя смерть, мой друг.

– Я не понимаю, – растерянно проговорил император. – Что это значит?

Эвелина неторопливо подошла к нему. Провела пальцами по щеке, стирая капельки пота.

– Отпусти их, – шепнула она. – Этот разговор не для чужих ушей.

Дэмиен колебался лишь миг. Затем кивнул, соглашаясь.

* * *

Рик хрипло застонал и открыл глаза. В затылке пульсировала боль. Но она моментально затихла, стоило ему лишь увидеть перед собой встревоженную девушку.

– Мара, – прошептал он, чувствуя у себя на щеке тепло ее руки. – Мара, я все-таки нашел тебя.

* * *

Через неполную минуту в комнате никого не осталось. Далион оглянулся было на пороге, но его тут же невежливо вытолкал Ронни, волочивший за лапы перекидыша. Лишь двое стояли друг против друга в ярко освещенной комнате – правитель огромной империи и напротив него тоненькая девушка, затянутая в простое черное платье.

– Дарин, зачем ты пришел? – хрипло поинтересовался Дэмиен.

– Исполнить пророчество. – Девушка негромко рассмеялась. – Свое слово надо соблюдать, знаешь ли.

– Ты хочешь убить меня? – Император скрестил на груди руки. – Рискни!

– Поединок... – задумчиво протянула Эвелина. – Реванш, так сказать. Ты согласен предоставить мне еще один шанс? Но учти – человеческое тело так хрупко. Девушка наверняка погибнет.

Дэмиен заколебался. В светлых глазах отразилось сомнение.

– Я так и думал, – лениво резюмировала собеседница. – А ведь клялся, что больше не способен на обычные эмоции. Дэмиен, ты влюбился. И до смерти боишься признаться себе в этом.

– Чего тебе надо? – глухо спросил император. – Дарин, я не сдамся без боя. Да, мне будет больно, очень больно, если с Эвелиной что-нибудь случится. Но... Моя жизнь важнее.

– Правда? Почему, интересно? Все мы равны перед богами.

– Но некоторые равнее. – Дэмиен пожал плечами. – И я не о богах сейчас говорю. Что потеряет империя, если девушка умрет? Ничего. Но если умру я – государство распадется. Рассыплется на маленькие, враждующие между собой провинции. И это сейчас, когда до единства остался лишь шаг! Дарин, это была твоя мечта – избавиться от власти пяти родов, вражда которых раздирала страну. И я почти исполнил ее! Ты готов принести на алтарь своей мести жизни тысяч и тысяч обычных жителей Рокнара, которые даже не подозревают о нашей вражде?

– Ты не единственный правитель. – Эвелина несогласно качнула головой. – Можно найти нового.

– Кого? – Император скривился. – Кого ты хочешь предложить мне взамен? Ронни? Да, он немало удивил меня за последнее время, но ему не справиться. Не хватит мужества взять на себя такую ответственность. Далиона? Тем более. Или саму Эвелину? Девочка умна, но слишком мягкосердечна. А правитель не имеет права быть добрым. Он должен быть справедливым. Должен уметь жертвовать малым во имя великой цели. Она же на это не способна.

– Будет способна, если получит силу богов.

– Неужели? – язвительно переспросил Дэмиен. – Так поинтересуйся у нее. Или ты вновь начал решать за других, в чем состоит их предназначение? Я помню, ты всегда любил играть роль бога.

– Довольно! – Девушка грозно нахмурилась, словно слова императора были ей неприятны. – Будь по-твоему. Пусть она решает.

Император видел, как меняется цвет глаз его собеседницы. Только что они были черными провалами в другую реальность. Но спустя какой-то миг зрачки сузились, принимая обычные размеры. И уже Эвелина взглянула на него с испугом и растерянностью.

«Твой выбор, девочка, – шепнул ей внутренний голос, так часто ей ранее помогавший. – Я был с тобой все эти годы. Говорил с тобой во снах. Помогал в минуты смертельной опасности. Прошел с тобой через все ритуалы и обряды. Смотрел на мир твоими глазами, говорил с ним твоим языком. Мы так долго делили одно тело на двоих. Неужели ты разочаруешь меня? Одно лишь твое слово – и ты получишь власть и силу, какими никогда ранее не обладал ни один из смертных. Сумеешь отомстить за меня, за своих родителей, за твое унижение. Не бойся. Ты сумеешь убить его – ритуал соединения судеб не помешает. Ты сама займешь трон Рокнара и будешь править империей единолично. Воплотишь в жизнь все мои мечты...»

«Твои мечты, – оборвала навязчивого собеседника Эвелина. – Твои, не мои».

«А разве ты не мечтаешь о короне императрицы? – Внутренний голос рассмеялся. – Полно тебе. Только так ты обретешь свободу. Иначе, ты же знаешь, Дэмиен никогда не оставит тебя в покое».

Эвелина невесело улыбнулась. Поправила прядь волос, упавшую на лицо, и посмотрела на императора. Тот спокойно стоял напротив нее. Со стороны могло показаться, что Дэмиен даже скучает. Лишь крепко сжатые губы да неестественная бледность правителя показывали его волнение.

– Вы ошиблись насчет пророчества, – тихо заметила Эвелина. – Не о ребенке говорил Дарин.

– Ошибся. – Горькая усмешка чуть тронула уголки губ Дэмиена. – Я не думал, что боги позволят ему вернуться в твоем теле. Верно, им сильно не нравится то, что я делаю. Чем слабее государство, чем больше проблем у простых людей, чем больше крови и нищеты, тем громче молитвы обреченных. А я... Я всю жизнь положил на то, чтобы уничтожить пять родов.

– Для достижения цели любые средства хороши? – устало спросила Эвелина. Зачем она беседует с императором? Когда-то, перед последним Советом Высочайших, они уже обсудили все эти вопросы. Не лучше ли последовать совету Дарина и уничтожить своего злейшего врага?

– Смотря какая цель, смотря какие средства, – уклончиво ответил Дэмиен. Вздохнул и продолжил более уверенно: – Эвелина, я знаю, к чему ты клонишь. Я очень, очень виноват перед тобой. Я был не прав. Но... Пойми, если пророчество Дарина заключалось бы в рождении ребенка, то я вновь попытался бы его осуществить.

– Жизнь отдельного человека – ничто перед существованием империи? – Эвелина не понимала, почему она продолжает этот разговор. Она заранее знала все ответы, которые ей мог бы дать Дэмиен.

– Когда на одной чаще весов – счастье одного человека, а на другой – благополучие целого государства, то да. – Император печально хмыкнул. – Эвелина, ты можешь убить меня. Можешь занять трон. Вряд ли я в силах помешать тебе, если против меня сейчас играют боги. Но пойми – правитель не имеет права быть всепрощающим. Он обязан быть справедливым, не более. Ты готова делать такой выбор каждый день, каждый час своего властвования?

«Убей его, – вновь навязчиво раздалось в голове. – Не справишься ты – подскажу я. Эвелина, девочка моя, не сомневайся. Неужели ты не хочешь отомстить за отца?»

Девушка медлила. Она смотрела в светлые и какие-то равнодушные глаза императора. Неужели ему совсем не страшно умирать? Не страшно отправиться на суд богов и принести ответ за все то зло, что он совершил?

– Не страшно. – Дэмиен ответил на невысказанный вопрос. – Я всегда отдавал отчет в своих действиях. И выпади мне такая возможность – прожить заново свою жизнь, то не изменил бы в ней ни секунды. Кроме одной вещи...

Император не закончил фразу. Впрочем, Эвелина и не нуждалась в этом. Она прочитала ответ на дне зрачков Дэмиена.

«Хватит медлить! Решайся, Эвелина. Примешь ли ты дар богов? Да или нет? Одно слово!»

Девушка закрыла глаза. Она вспомнила Лазурь, тихие спокойные вечера, когда огромная луна купалась в море и тысячи звезд дружелюбно подмигивали с неба маленькой девочке. И старую знахарку, которая отдала свою жизнь за призрачную надежду, что ее воспитанница вырастет совершенно свободной. Как же жестоко она ошибалась!

– Я... – Язык отказывался повиноваться. – Я...