Глава 5: Новая нормальность
После короткой перепалки с Майклом я уснул. Для меня это не было большой проблемой. С тяжёлым скрипом он переступил через порог, и тогда перед моим лицом предстала довольно-таки неприятная картина: он пришёл домой весь в грязи. Лицо было разбито в кровь. Наш разговор звучал примерно так:
«А вот и ты, гвоздь программы. Майкл Афтон, собственной персоной.»
«П-привет, отец...»
«Как смеешь ты приходить домой после заката?»
«М-мы загулялись с Чарли. Извини, отец... По пути я споткнулся, и... Ааа.. О-она оказала мне первую помощь.»
«Бедолага», — возразил я, «Как же ты до этого выглядел?»
«П-прости меня, отец.»
В этот момент, как я заметил, на его лице начали проступать слёзы.
«Почему ты не сделал домашнее задание!?» — надавил я. И я ударил своё беззащитное дитя по щеке.
Я чувствовал, как из меня рвётся какая-то часть меня. Это была та самая часть, которая хотела мучить собственных детей. Я чувствовал, как кто-то или что-то внутри меня так и говорило: «остановись, Уильям», «он твой сын»...
И я не знал, откуда взялась эта часть. Уже три года как я срываю злобу на детях, но почему именно сейчас что-то в голове просит меня остановиться.
И главное — я не мог остановиться. Это была та часть меня, которая была явно сильнее всяких голосов в голове. Та часть, которая со мной была всегда.
Это был настоящий я.
Человек, известный как Уильям Афтон.
Пьянствующий, подавленный и огрызающийся Уильям Афтон.
Мой удар был сильным, а угол дубового стола — острым. Поэтому Майкл был поражен двойным ударом жгучей боли и ослепляющей струей алой крови, стекающей по его глазам.
Пошатнувшись, Майкл вытер кровь, пытаясь очистить глаза, а я тем временем плюхнулся обратно в кресло.
Я бил Майкла и Фритца уже в течение трёх-четырёх лет, но это был первый раз за долгое время, когда я довёл одного из детей до таких травм.
Тем более беззащитного Майкла.
«Фритц!» — позвал я первого сорванца, «Твой брат удаpился. Помоги ему и убирайся отсюда».
Закончив со всеми своими делами, я погрузился в сон.
***
Сон... Странная вещь на самом деле. Сон.
Тут и там на горизонте разбросаны горы самых необычных форм, причем все они выстроены из металла, а не каких-либо минералов, я могу с лёгкостью это определить, а вся земля будто бы сделана из бумаги, которую мы так беспощадно тратим на ведение бухгалтерии. Стоп!
Это мой спально-рабочий стол из моего технического дома!
Но он был огромным. Гигантским. Будто бы я находился в мире, созданном из металла, дерева и пластмассы. А кем тогда был я? Неужели в этот раз мой мозг действительно сгенерировал какой-то сон? Это было странное чувство дежавю, каждая клетка моего мозга чувствовала, что я это уже видел... Но почему сон? Я ведь их не видел наверное уже недели две, примерно с того момента, как я начал заниматься экспериментами по одержимости. Да черт, кому я вообще должен отчитываться сколько дней я не вижу снов? Это же абсурдно.
Стоп. Мне кажется, или меня уже посещали подобные мысли ранее этим днём?
«Ты снова переложил свою ответственность на других, Уильям Афтон. Ты никудышный отец. И отвратительный бизнес-деятель. Ты безответственный человек.»
Эта мысль невесть откуда пришла мне в голову.
«Ты превратил свою жизнь в ад сам. Твоя дочь умерла из-за твоей безответственности. Твоя жена умерла по той же причине.»
Хватит. Я не хочу об этом думать.
«Ты безответственный и бездарный учёный. Ты инфантилен и глуп, ты подл и жесток. Ты манипулировал этими детьми. Ты убил всех этих детей. Ты убил друзей своего сына. И ради чего? Ради пары провальных экспериментов?»
Мне кажется, или мои мысли начали обретать голос внутри моего сна? Как только я об этом подумал, я услышал голос за своей спиной.
«Но однако... Однако ты можешь быть мне ещё полезен.»
Стоило мне обернуться, как... Я увидел его. Я увидел Генри Эмили во всём его уродстве. Спутанные светло-рыжие грязные волосы, эта его чёртова широкая улыбка... И взгляд. Взгляд, который полностью выдавал, что эта улыбка натянута. Почти мёртвые выцветшие глаза с кругами под ними, уставленные в одну точку зрачки. Он не выглядел некрасиво. Скорее как-то... Неопрятно и неуютно что ли?
«Генри...» - прошипел я. - «Что тебе надо от меня!?»
Ответа не последовало.
«ЧТО ТЕБЕ НАДО ОТ МЕНЯ, ТЫ, ЧЁРТОВ УБЛЮДОК!?»
Он молчал. В ответ он лишь улыбался, глядя мне прямо в душу.
Я набросился на него. Я начал душить его. В порыве ярости я начал душить его, и в конце-концов, он кашлянул брызгами алой крови. Эта кровь захлестнула меня тотчас же. Она заливала мои глаза, забрызгивала собой мой плащ, и лишь только тогда, когда я протёр глаза, картина перед моим лицом наконец прояснилась: Генри Эмили был мёртв.
Он был больше, чем просто мёртв. Он был пуст. Его душа покинула его тело. Это был больше не Генри Эмили. Это была безжизненная оболочка, мёртвое тело, которое раньше, около нескольких мгновений назад, было человеком по имени Генри Эмили.
Но в тот же миг, когда эти мысли начали вращаться у меня в голове, я услышал его голос.
Его голос эхом раздавался вокруг меня.
Он звучал будто-бы... У меня в голове.
«Ты всё равно никогда не сможешь избавиться от меня.»
Что...?
***
Я проснулся. На улице ночь. Майкл и Фритц, должно быть, спят.
Я вздохнул.
Это всего лишь сон.
Вот так оно и работает.
Ты просыпаешься посреди своего домашнего кресла.
По телевизору все ещё Влад и Клара.
Если я могу проснуться в другое время и в другом месте, почему я не могу проснуться другим человеком?
Иногда ты просыпаешься и спрашиваешь, где ты находишься.
Ты просыпаешься, и ты нигде.
Ты просыпаешься, и этого достаточно.
«Ты не рождён быть порядочным семьянином. Ты не рождён быть учёным.»
Нет.
«Как и я не рождён для смелых шагов вроде убийств или схем захвата.»
Это не может быть правдой.
«Я теоретик.»
Убирайся.
«Ты практик.»
Убирайся!
«Вместе мы будем творить великие дела.»
ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!
«Только объединив наши силы мы достигнем того, чего ты хотел.»
Этот гложущий страх начал заполнять мои вены вместо крови. Он захлестнул всё, захлестнул меня, как кровь прямиком из моего кошмара. Я не мог избежать этого страха. Этот сучий ублюдок взаправду это сделал. Он поселился у меня в голове. Он стал паразитом в моём разуме.
Я закрыл глаза, и всё, что я видел, - это лицо Генри Эмили. Я открыл их и увидел только четыре угла комнаты, которые не могли меня защитить. Ничто не могло защитить меня. Мне нужно было сбежать, мне нужно было выбраться.
Я не заметил, как повалился на пол с кресла. Это произошло будто бы по велению киноплёнки. И вправду. Как будто фрагменты на плёнке переключались через проектор с таким отвратительным щелчком. Ни с чем другим, пожалуй, я это сравнить не могу.
Щёлк.
И я на полу.
Щёлк.
И моя спина будто бы парализована, я не могу никак подняться.
Я схватился за лежащий на полу карандаш, и на первом попавшемся листе начал исписывать всё фразами в стиле «прочь из моей головы».
Щёлк.
Теперь я был на ногах, казалось, мой позвоночник снова заработал. Я стоял возле холодильника, в котором всё также лежали бутылки с пойлом. Многие говорили, что люди напивались до смерти. Я никогда этого не видел. Но мне не нужна была смерть, по крайней мере не окончательная. Мне нужно было отключиться. Мне нужно было заставить свой разум пропустить время. Почему он всегда прыгал и приземлялся в тот момент, когда мой мозг был в наибольшей ярости, когда мои чувства были наиболее острыми? Почему я не мог пропустить эти части?
Я достал очередную бутылку, начав жадно захлёстывать стенки своего горла горьким и приятным самогоном. Я не чувствовал жжения алкоголя. Для меня всё это выглядело и звучало бесполезно.
«Ты прекрасно знаешь, Билл. Тебя это не спасёт».
Генри был прав. Но мне всё ещё было на это плевать.
«Пап? Всё в порядке?» - внезапно раздался голос Фритца у меня за спиной.
Я повернулся. Мой сын всё также пялился на меня своим тупорылым взглядом. Он уставился на меня, и на мгновение я представил себя на его месте. Его отец жалко разрушал себя, вместо того, чтобы спокойно взять ситуацию в руки. Он без сомнения видел меня так. Я неистово разозлился, поняв, к чему всё идёт.
«Иди обратно спать», – прошипел я, влепив подзатыльник Фритцу. После этого я как следует пизданул мелкого бутылкой по голове. Она разбилась. Фритц в ужасе смотрел на меня, кровь стекала с его лба, пока он выдирал осколки бутылки из под кожи, кажется, слегка намочив штаны. «Ты обмочился, плакса?» — прогремел я, схватив его за подбородок. — «Ты жалок».
Он продолжал пристально смотреть на меня. Со временем он медленно повернулся, послушно сделал то, что ему сказали, и ушёл.
Когда-то в моей жизни всё было иначе. Ещё несколько лет назад штат Юта был независимым, а мы с Генри - двумя простыми авантюристами с парой пиццерий и интересом к Остатку. Всё верно, мы интересовались им ещё задолго до того, как вмешалось правительство.
Моим планом было создать пиццерию, которая была бы ловушкой для посетителей. Пиццерию, в которой маскоты похищали бы людей для экспериментов. Я просил Генри не вмешиваться в проект и разрабатывать для него лишь сами механизмы. Эмили не очень поддерживал похищения и убийства, но был счастлив возможности произвести остаток.
И тогда мы с ним создали её.
Бейби.
Она была совершенным созданием. И куклой для выступлений, что умела петь и танцевать, и настоящей машиной для убийства. Внутри неё было спрятано куча игол и механихмов давления, которые буквально сдавливали и убивали пойманную в неё жертву. Она сама не могла вместить в себя человека, по крайней мере живого. И поэтому я, тогда ещё не овдавевший семьянин с тогда ещё тремя детьми, был вынужден держать свою подальше от этой машины для убийств.
Ведь как только она выследит кого-то одного... Она моментально убьёт его.
Таков был я, Уильям Афтон, ранее известный как изобретатель и гений, творящий зло ради великих целей.
И вот, какой я сейчас. Всего-то около трёх лет спустя.
Я прошёл через кабинет к стене и ударился об неё головой.
Боль пронзила моё тело, в глазах вспыхнули звёзды, но я всё ещё был в сознании, чтобы всё чувствовать.
Чёрт.
Поэтому я снова ударился головой о стену.
Я ничего не помню после этого.