Part 56 |с Рождеством|
Прошли сутки. Недели. Месяцы.
Время текло, как вода сквозь пальцы, и вот уже на календаре - 31 декабря. Новый год. Но в этот раз он не нес с собой ни тепла, ни радости. Ночь, которая когда-то символизировала начало нового, надежду, семью была мрачной и пустой. Потому что рядом не было самого дорогого мне человека - мамы. Её не стало. Совсем.
Жизнь, которая ещё недавно казалась полным светом успеха, теперь была лишь декорацией. Только Кевин продолжал жить с нами, словно пытался удержать остатки разрушенного мира. А я держалась ближе к Тому. Не из страха, а из понимания что он был единственным, кто действительно мог меня защитить. После всего, что случилось, я больше не могла позволить себе быть наивной. Особенно после того, как другие члены семьи Уитморов, могут начать действовать.
Похороны мамы стали переломным моментом. Том устроил там перестрелку громкую, кровавую, неуместную, но...необходимую. С тех пор всё изменилось. Его отношения с отцом треснули, как хрупкое стекло, и вот-вот готовы были рассыпаться в прах. Отец обвинял его в срыве сделки с Уитморами, в позоре семьи, в предательстве. Несколько раз он даже приезжал сам кричал, угрожал, стучал кулаком по столу, однажды даже поднял руку. Но Том стоял, как стена. Непреклонный.
В конце концов, отец Тома сдался. Но на его место, как по иронии, вернулся мой отец. Тот самый, что ушёл от нас с мамой много лет назад, оставив нас в нищете и страхе. Он появился внезапно, как призрак прошлого с обвинениями, с ненавистью в глазах. Обвинил меня в смерти мамы. Хотел забрать меня.
— Ещё раз придёшь, я тебя убью.
Последнее что я тогда прошипела. Это были мои последние слова ему. И точка.
С тех пор я изменилась. Перестала быть той, прежней. Я научилась стрелять. Том сам научил меня - терпеливо, шаг за шагом. Я вновь научилась жить, но теперь иначе. По-новому. Я позволила ему звать меня «малышкой». Прошлая я бы ни за что этого не допустила. Но прошлая я умерла вместе с мамой.
Том...он спас меня. Да, он же когда-то меня крал, бил, пугал. Я помню его руки, сжимающие моё горло, его холодные глаза. Но именно он вытащил меня из пасти зверя, из лап тех, кто бы сжёг меня заживо ради выгоды. И пусть это звучит как безумие, но я полюбила его. Любовь просочилась в мою душу, как яд - медленно, незаметно. Она в каждом его взгляде, в том, как он мне подаёт чашку кофе, в том, как беззвучно закрывает за мной дверь, когда я не могу спать.
Кевин принял моё решение. Он не спорил, не уговаривал. Только посмотрел и тихо сказал:
— Я верю ему. И доверяю тебе.
С тех пор Том не отводит от меня глаз. Он стал другим. Рядом со мной он молчит, он бережен, он почти не прикасается без спроса. Ни вспышек гнева, ни крика, ни удара. Только эта странная, неуместная нежность, которую он, похоже, сам не до конца понимает.
И день за днём, ночь за ночью мы продолжаем жить. Каждый по-своему раненый, каждый по-своему спасённый. Без мамы. Без прежней семьи. Но вместе.
Потому что иногда любовь это не про тепло. Иногда любовь это про выживание.
___________________________
Стол был накрыт по всем правилам праздника - тонкая скатерть, мерцающие гирлянды по краям, золотистые тарелки, закуски, запах запечённого мяса, мандаринов и лёгких духов, которые я еле переносила в последнее время. В центре бутылка шампанского и тонкие хрустальные бокалы, отражающие мягкий свет гирлянд.
Том и Кевин уже сидели за столом, переговариваясь вполголоса. Я спустилась по лестнице медленно, словно что-то сдерживало меня изнутри. На мне был лёгкий чёрный домашний костюм из шелка не для соблазна, не для удобства. Просто чтобы не чувствовать ткань на теле. Волосы собраны в небрежный пучок, как и каждый вечер в последние дни. В зеркале я уже не искала себя только кого-то, кто пытается держаться.
Я опустилась за стол аккуратно, почти механически, как робот на последних процентах батарейки. Никакого желания, никакого аппетита, только пустота и ощущение, будто внутри всё слишком живое и одновременно слишком хрупкое.
Часы на стене пробили полночь. В комнате стало тише, как будто сам воздух прислушался. Кевин встал, взял бокал и, стараясь говорить бодро, всё равно выдал голосом то, что прятал в глазах:
— С Рождеством.
Я кивнула и подняла бокал, поддержав тост:
— С Рождеством.
Мы чокнулись. Хруст стекла будто раскат тонкой молнии. Я сделала маленький глоток, даже не думая. Но уже через секунду всё внутри будто сжалось. Горло обожгло, желудок скрутило. Резкий рефлекс и я, прикрыв рот ладонью, почти мгновенно вскочила, отодвинув стул, и бросилась наверх.
— Карен - позвал Том, но я уже не слышала его.
Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Дверь в ванную хлопнула. Я упала перед унитазом, наклонившись, и почти сразу вырвало. Руки дрожали. Грудь сжалась от паники.
Это был не первый раз за последние дни. Но сегодня...всё ощущалось особенно.
Слёзы подступили не от боли, а от понимания.
Я сидела на холодном кафеле, прижавшись лбом к руке. Сердце стучало глухо. Мысли путались.
«Может, просто нервы?»
«Может, от запахов?»
«Может... нет. Уже не "может".»
Где-то внизу Кевин что-то сказал Тому, и по полу прошли тяжёлые шаги. Я слышала, как он остановился у двери.
— Ты в порядке? - тихо, почти шёпотом спросил Том.
Я не ответила сразу.
Внутри, будто молния по позвоночнику: если это правда...всё изменится.
— Просто...дай мне минуту - прошептала я.
И осталась сидеть. В темноте. Одна. Но уже не совсем.
— Карен..что-то болит? - голос Тома прозвучал глухо через дверь. Без нажима. Осторожно, будто он боялся разрушить хрупкую тишину между нами.
Я не сразу ответила. Ладонь всё ещё прикрывала губы, дыхание сбивалось. Слёзы наворачивались от бессилия и усталости, но я быстро их вытерла - раздражённо, как будто сама на себя злилась.
— Просто...нехорошо себя чувствую - сказала я наконец. Голос вышел тихим, но достаточно твёрдым, чтобы не задавали лишних вопросов.
За дверью молчание. Он не попытался войти, не настаивал. Только прошёлся на месте и медленно произнёс:
— Я если что рядом.
Я поднялась, открыла кран и быстро плеснула холодной водой на лицо. Посмотрела на своё отражение. Та, что смотрела на меня в зеркале, была уже другой. Бледная, уставшая, но...живая.
Осторожно, почти бесшумно я вышла из ванной. Том стоял в конце коридора, опершись на стену. В глазах тревога, но он не делал шагов навстречу. Он ждал.
— Пойду лягу - бросила я коротко, не глядя ему в глаза.
— Хорошо - кивнул он - Отдохни.
Я прошла мимо него, шаги лёгкие, почти призрачные. Он не коснулся меня, не остановил. Только проводил взглядом. Я чувствовала его глаза на себе до самой двери спальни.
Закрыв за собой, я легла на постель, не раздеваясь. Одеяло словно задушило меня в объятиях. Сердце стучало, голова была тяжёлой.
«Что, если я правда...»
«Нет. Не сейчас. Не думай.»
Я закрыла глаза и попыталась уйти в сон, спрятаться там хотя бы ненадолго..от мыслей, чувств, правды.
Где-то внизу, за тонкими стенами, Кевин и Том снова сели за стол. Никто больше не поднимал бокал.
Новая глава начиналась тихо, исподтишка, с горечью шампанского на губах и биением двух сердец под моей кожей.
Kevin's pov
Как только Карен вскочила из-за стола и выбежала, я непроизвольно ахнул, опустив вилку.
— Неужели...ахуеть... - пробормотал я себе под нос, не сводя глаз с лестницы, по которой Том почти мгновенно рванул за ней.
Я перевёл взгляд на одного из охранников Тома, стоящего неподалёку, и, прищурившись, спросил:
— Ты тоже думаешь о том же, о чём и я? - приподнял бровь, словно проверяя его на здравомыслие.
— Извините, сэр, я не имею права высказываться на такие темы. - отчеканил он, как будто я задал вопрос о военной стратегии.
— Сэр, сэр... дубина. - проворчал я, закатив глаза и уткнув взгляд в свою тарелку. Оливье выглядел подозрительно обыденно на фоне этой драмы.
Я сидел, как будто в зале ожидания в роддоме. Только фон не стерильные стены и запах антисептика, а ёлка, перегоревшие гирлянды и запах шампанского. Новогодняя ирония.
Когда Том наконец вернулся, с видом напряжённого камня, я медленно повернул голову в его сторону и лениво протянул:
— Ну что, чувак. И давно ты её охмурил?
Он бросил на меня хмурый взгляд, но ответил ровно, без эмоций:
— Она сказала, что просто плохо себя чувствует.
Я фыркнул.
— Плохо? От твоих эмбрионов, походу, что-то в матке пошло не так.
Он резко поднял на меня глаза.
— Ты думаешь, она беременна?
Я посмотрел на него с выражением полной усталости от его тупости.
— Я думал, ты умнее.. - бросил я и отбросил вилку на край тарелки - Даже я понял, Том. Ещё той ночью, когда вы «весело» проводили время, а я, между прочим, не смог выспаться. Стены у тебя к твоему сведению, не из свинца.
— Заткнись, Кев.
— Сам заткнись - я подался вперёд, опершись локтями о стол - Лучше иди почитай что-нибудь полезное. Например: "Как не облажаться как отец. Версия для психов".
Том молчал, сжав челюсти. Видно было, как он напряжён не от моих слов, а от того, что сам начал догадываться. Он не был готов. Ни к отцовству, ни к ответственности. А я видел это в нём, как в витрине магазина, всё на показ.
Я выдохнул, схватил бокал и сделал глоток.
— Но если серьёзно - сказал я тише, глядя на него уже без издёвки - Если она правда...ты не имеешь права обосраться. Ни малейшего. Понял?
Он медленно кивнул.
Я знал, что он слышит. Но вот поймёт ли вопрос времени.
Том молча сидел, уставившись в одну точку, будто пытался прожечь взглядом стол. Я допил бокал, встал, потянулся и лениво бросил:
— Ладно. Ты сиди. Варись в себе.
Он даже не глянул в мою сторону. И слава богу.
Я вышел из столовой, направляясь вверх по лестнице. Шёл медленно, без стука, босиком чтобы не вспугнуть. Карен всегда слышала мои шаги. Но сегодня тишина. Будто в комнате не было никого.
Дверь её была прикрыта. Я мягко толкнул её пальцами, заглянув внутрь.
Полумрак. Свет не горел. Только мерцание гирлянды за окном, одинокие отблески на стене.
Она лежала на боку, поджав ноги, не шевелилась. Не спала, это было видно по дыханию. Слишком напряжённое. Ложь только для самой себя.
— Я войду - тихо сказал я, не спрашивая разрешения, и закрыл за собой дверь.
Присел на край кровати, чуть помолчал. Пару секунд, но весомых.
— Я не буду спрашивать, беременна ты или нет - начал я, глядя в пол - Это твоё дело. Но ты знаешь, что мы оба не из тех, кто может просто лечь спать и делать вид, что всё нормально.
Она не ответила. Только глубже зарылась в подушку.
— Послушай - продолжил я чуть мягче - Если ты боишься...я понимаю. Я бы тоже обосрался, будь на твоём месте. Том это, скажем так...взрывоопасный выбор. Даже когда он молчит, от него будто тикает бомба.
Я повернулся к ней. Она лежала с закрытыми глазами, но по щеке скатилась слеза. Я сразу же отвёл взгляд. Не хотел делать вид, что увидел. У Карен слёзы как кровь. Если течёт, значит, больно по-настоящему.
— Но ты должна понимать одну вещь. - тихо сказал я - Ты не одна. Не только потому, что Том готов порвать любого, кто посмотрит в твою сторону. А потому что я рядом. Даже если он ляжет в грязь или облажается я не уйду. Я рядом, ясно?
Она медленно кивнула, не открывая глаз.
— Я не Том, Карен. - добавил я - Я не говорю, что люблю тебя. Но я семья. Настоящая. Не та, что стреляет на похоронах.
Тишина.
Я встал, направился к двери, уже положив руку на ручку. И вдруг её голос, тихий, почти неслышимый:
— Спасибо, Кев.
Я остановился, но не обернулся.
— Всегда. - ответил я и вышел.