Liebe schneidet scharf|Tom Kaulitz

— КАРЕН! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! - закричал Том, вскидывая руку, будто собираясь ударить.

— ДА Я СЛЫШУ ТЕБЯ! СЛЫШУ! - взорвалась я в ответ, глядя прямо в его глаза холодные, контролирующие, такие знакомо-страшные.

— ТЫ МОЖЕШЬ МНЕ ОБЪЯСНИТЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ? - его голос эхом отдавался от каменных стен подвала - О КАКОМ РЕБЁНКЕ ИДЁТ РЕЧЬ, КАРЕН?!

Слова разрывали воздух, сталкивались со стенами - серыми как пепел. Подвал пах пылью, сыростью и чем-то ещё чем-то, что давно забыли наверху, в «светлом» особняке.

— С ТОБОЙ Я С УМА СОШЛА! - я отступила на шаг, почти споткнувшись о старую лестницу - Я В БРЕДУ, ТОМ! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО РЕАЛЬНО!

— Тебя в психушку сдать, да? - произнёс он почти шёпотом, но голос его был как ржавый нож. Он резко схватил меня за подбородок, прижал лицо к своему - Ты слышишь себя вообще?

Я рассмеялась сухо, хрипло, как будто это был последний воздух в моих лёгких.

— Да хоть в клетку меня посади, хоть за решётку. Мне плевать. - выдохнула я сквозь стиснутые зубы - Хуже уже не будет.

В его взгляде на мгновение промелькнула просто привычная ярость, смешанная с отчаянием.

Снаружи где-то далеко, почти нереально прокричала птица. А в подвале оставались только мы двое. И тайна, которая уже дышала между нами.

Неожиданно старая дверь подвала со скрипом приоткрылась, впуская в полумрак полоску тусклого света. В проёме появился один из людей Тома - высокий, худощавый мужчина в чёрной рубашке, стоящий будто между мирами, не решаясь войти полностью.

— Мистер Том, ваш отец только что звонил. - его голос прозвучал сдержанно, но в нём угадывалась тревожная дрожь - Он требует, чтобы вы немедленно вылетели в Германию.

Том резко обернулся, его пальцы всё ещё сжимали мой подбородок.

— Он сказал зачем? - голос был напряжённым, почти срывистым.

— Это приказ, сэр. Он не объяснил. Только повторил, что «время поджимает».

Повисла короткая пауза. Лёгкий сквозняк, пробравшийся в подвал, колыхнул пыль в воздухе. Том зарычал сквозь зубы:

— Я что, по-вашему, собака на цепи? Чтобы по первому свистку бежать за хозяином?!

— Ну да. - я не удержалась и съязвила сквозь горечь во рту. Закатила глаза, не в силах больше воспринимать всю эту игру в силу и подчинение.

Он резко повернулся ко мне, глаза сверкнули, как у хищника.

— Молчи, Карен. - холодно бросил он, отпуская моё лицо с таким резким движением, что я пошатнулась назад и оперлась о стену.

Из тени у двери мужчина переминался с ноги на ногу, стараясь не встречаться с взглядом Тома.

— Подготовьте машину. Я поднимусь через пять минут. - наконец отрезал Том, даже не глядя на него.

Мужчина быстро кивнул и скрылся, оставив дверь приоткрытой. На мгновение в подвале повисла напряжённая тишина как перед бурей. Том стоял ко мне спиной, его плечи были напряжены, как струны.

— Ты поедешь со мной. - сказал Том, наконец повернувшись ко мне. Его голос был спокойным, выверенным, как будто он отдавал приказ подчинённому - Свадьбу перенесём, экзамены подождут.

Я вскинула брови, скрестила руки на груди, будто пытаясь удержать остатки себя, которые он ещё не отнял.

— Ну конечно подождут. - в голосе сквозила горечь - Это же не тебе нужно образование, правда? Я не поеду с тобой. Никуда.

Он смотрел на меня без малейшего удивления, как будто уже знал, что я это скажу.

— Поедешь. - коротко бросил он - У тебя выбора нет.

Я вскинула голову, сердце застучало в висках. Пропасть внутри меня звенела от ярости и страха. Я сделала шаг вперёд.

— Зато у тебя есть. - голос дрожал, но я не отступила - Либо отпусти меня и забудь, либо...убей.

Он усмехнулся не весело, а как будто услышал старую, до боли знакомую фразу. Повернул голову чуть в сторону и пробормотал себе под нос:

— Знакомая реакция.

Затем снова взглянул на меня, уже прямо, пронзительно.

— Карен, я давно решил. Ты - моя.
- он сделал шаг ко мне - И это не предложение. Это факт.

Я отступила на шаг, спиной уткнувшись в прохладную стену подвала. Слова застревали в горле, но я всё-таки их выдавила:

— А я тоже давно всё решила. - дыхание сбилось - С тобой я сошла с ума, Том. Мне уже бредиться, что я беременна...что мама и Кевин погибли.

Я сжала губы, но слёзы всё равно навернулись. Эти слова дались мне с болью будто я вырывала их из себя ногтями.

И вдруг я поняла поняла с ледяной ясностью. Всё это: беременность, смерть близких, сама я - всё было искажено, перемешано. Сны, бред, навязанные воспоминания...я не могла больше отличить правду от лжи.

Но я знала главное:
Я всё ещё под его контролем.
И мне нужно бежать. Пока не поздно.

— Я не поеду. - твёрдо сказала я и, не отводя взгляда, медленно опустилась на холодный бетонный пол. Скрестив ноги и сцепив руки на коленях, я вжималась в землю, словно пытаясь пустить корни, стать неподъёмной. Это был мой немой протест. Мой единственный способ сказать «нет».

Том не ответил сразу. Лишь коротко кивнул, будто соглашаясь.

— Как скажешь. - холодно бросил он.

В следующее мгновение он резко шагнул ко мне, и прежде чем я успела даже вскрикнуть, подхватил меня за талию и, как мешок, перекинул через плечо.

— Пусти, ты псих! - завопила я, изо всех сил сопротивляясь. Я колотила его кулаками, царапала ногтями его спину сквозь рубашку, дёргала ногами но он не реагировал. Его шаги были уверенные, тяжёлые, как удары молота по камню.

— Ты полный кретин! - выдохнула я, но без злости скорее, в отчаянии, потому что понимала: бесполезно. Мои удары были ничтожны, как у ребёнка.

В какой-то момент я просто обмякла. Тело обвисло, мышцы сдались. Зачем биться, если результат предрешён?

Он мог нести меня, куда хотел. Тело подчинилось, но внутри я не сдалась.
Никогда.

Меня утешало одно единственное, за что я сейчас могла держаться, как за спасательный круг: Мама и Кевин живы. Они в безопасности.
Они живы.
Я верю. Я знаю.

Если во мне осталось хоть что-то живое хоть искра свободы, я найду способ выбраться. Даже если это будет стоить мне всего.
_____________________________

Спустя пару часов мы уже находились в частном самолёте. Оглушающее гудение двигателей заполняло пространство, но внутри салона царила приглушённая тишина почти стерильная, как в операционной.

Я устроилась в мягком кресле у иллюминатора, натянула на себя лёгкое серое одеяло и закрыла глаза, сжалась в комок, как ребёнок. Холодный воздух кондиционеров касался кожи, но мне было всё равно. Я старалась не думать. Не чувствовать. Только дышать.

Где-то позади, в проходе, Том что-то резко обсуждал с одним из своих людей - низким, плотным мужчиной в чёрной куртке. Их голоса были приглушёнными, но я различала интонации. Том был раздражён, почти взбешён. Он говорил быстро, короткими фразами, словно раздавал команды.

— ..да бред полный! Это было заслужено! - услышала я в полудрёме.

— Никакой паники. Мы всё контролируем. - отозвался другой голос, но неуверенность в нём выдавала обратное.

Я не могла больше держать глаза открытыми. Усталость навалилась, как лавина. Меня клонило в сон тяжёлый, затягивающий, почти как спасение.

Если я усну, я исчезну хотя бы на немного. Хоть на пару часов не быть здесь.

Я вздохнула. Длинно. Тихо.
И позволила себе погрузиться в темноту.

Во сне не было Тома. Не было самолёта.
Был лес. Голоса птиц. И мамины руки.
Я была дома.

Хоть и ненадолго.

— Мисс Карен, мы на месте. - сквозь густой сон до меня донёсся мягкий, почти ласковый женский голос.

Он был, как отголосок далёкой реальности тёплый, но навязчивый.

— Я тут останусь... - пробормотала я, не открывая глаз. Голос был сонным, тусклым, как будто я говорила сквозь вату. Я с головой ушла под одеяло, прячась от света, людей и всего, что ждало снаружи.

— Мистер Том вас уже ждёт, мисс. - голос снова прозвучал, уже настойчивее, чуть громче.

— Да мне плевать на вашего мистера Тома... - пробормотала я раздражённо, не в силах оторвать себя от забвения сна, в котором я снова была свободна.

Я не собиралась вставать. Не хотела открывать глаза. Не хотела признавать, что самолёт приземлился и реальность снова догнала меня.

Долго ждать, конечно, не пришлось.

Вдруг я почувствовала, как плотные мужские руки - не Тома, но чьи-то чужие, грубые и уверенные подхватили меня с кресла, прижимая к широкой груди. Всё тело чуть вздрогнуло от неожиданности, но я не сопротивлялась. Сон был слишком вязким, будто меня затянуло в мёд, и любая попытка проснуться казалась борьбой против самой природы.

Я не открыла глаз. Не издала ни звука.

Пусть несут. Мне всё равно.

Сон крепко держал меня в своих тёплых объятиях. В этом сне не было Тома, не было самолёта, не было страха. Там был лишь свет, лёгкий ветер, мамины руки, бережно укрывающие меня одеялом.

И пока моё тело несло куда-то в неизбежное, мой разум упрямо оставался там в месте, где я была свободна.

Но я ещё поборюсь. Когда проснусь.