точка обзора.
Глеб спал, уткнувшись лицом в подушку, и посапывал как котёнок. Он только-только начал видеть сон, в котором его наконец-то никто не ищет, флешки не пропадают, адвокаты не спорят, и всё, что от него требуется — просто лежать. Но эта идиллия была жестоко нарушена.
— Глеб. Глеееееб, — услышал он сквозь сон.
— Мммм...
— Вставай. Пляж зовёт. Уже пять утра!
— Угу. Передай, что я сплю, — пробурчал он в подушку.
— Вставай, пока я не…
— Что? Ты ж не... — он не успел договорить.
Холодная вода резко пролилась на его затылок из пластиковой бутылки. Глеб дёрнулся, вскрикнул и подскочил как ужаленный:
— Ты ебанутая!
— Доброе утро, — Диана хихикнула, стоя в футболке и спортивных легинсах, с хвостиком и кроссовками. — Пошли, а то солнце скоро поднимется, и всё будет не так красиво.
— Я ненавижу тебя и этот курорт, — буркнул Глеб, натягивая шорты. — Но ты выглядишь так, как будто тебе простительно всё.
Через двадцать минут они уже шли по ещё прохладному песку. Небо только начинало розоветь, море было гладким, как стекло, а берег почти пуст.
— Ладно… красиво, — нехотя признал Глеб, потирая глаза.
— Ага! Я знала, что ты расколешься.
— Я просто поддался утреннему гипнозу. Не обольщайся.
Диана сбросила кроссовки и первым делом побежала в воду. Волны, прохладные и бодрящие, сразу обхватили её лодыжки. Она обернулась:
— Ну ты чего? Сюда!
— Я только в душ зашёл нормально, а ты уже снова — в жидкость.
— Глеб! Иди! Тут кайф!
Он сдался. Разбежался, прыгнул в воду, и заорал:
— ААА! ОНА ЛЕДЯНАЯ!
— Это бодрит! — смеясь, прокричала Диана, ныряя.
Они плескались, как дети, устраивая мелкие «волновые бои», обливали друг друга и смеялись так, как будто никто в мире не исчезал, не убегал и не погибал. Только они, рассвет, и море.
Когда солнце уже начало подниматься выше, и стало теплее, они вылезли, отряхиваясь и вытираясь полотенцами.
— Что дальше по утреннему плану твоих безумств? — спросил Глеб, развалившись на шезлонге.
— Еда. Я знаю место с вафлями и клубникой.
— Ну хоть за это спасибо. Я тебя прощаю.
Они пошли в маленькое кафе у берега. Диана заказала свежевыжатый сок, вафли с мороженым и кофе. Глеб — всё то же самое, но с двойной порцией клубники, потому что «если уже вставать в пять утра, то пусть хоть сахар компенсирует боль».
Пока они ели, Диана смотрела на него, чуть улыбаясь.
— Ты сегодня смеялся как будто впервые за месяц.
— Ага… — он отвёл взгляд. — Как будто мозг тоже проснулся.
Она кивнула и тихо сказала:
— Хочу, чтобы ты так смеялся чаще.
— Может, ты и правда мой терапевт… только бесплатный.
— Пока, — усмехнулась Диана.
Он посмотрел на неё чуть дольше обычного. Не как на подругу. Не как на девушку, которая вдруг вытащила его в Сочи. А как на того, рядом с кем становится легче — даже если в пять утра.
День только начинался.
После пляжа они вернулись в номер — мокрые, загорелые, уставшие, но довольные. Глеб завалился на кровать и пообещал, что "двигаться больше не будет до следующей жизни", но Диана уже что-то набирала в телефоне, шептала в трубку и загадочно улыбалась.
— У тебя есть кроссовки? — вдруг спросила она, выходя из ванной, закутанная в полотенце.
— Что? — он приподнялся. — Зачем мне кроссовки? Мы в Сочи, а не на марш-броске.
— У тебя есть два часа на сон. Потом поедем в Красную Поляну, — безапелляционно сказала она. — Я заказала нам билеты на подъёмник.
— Диан, ну нахуя...
— Ты же сам говорил, что хочешь отдохнуть головой. Вот и отдыхай.
Он что-то буркнул в подушку, но через два часа всё равно уже сидел в машине, зевая и потягиваясь, с бутылкой воды и запутанными волосами, которые Диана усердно растрепала, пока он пытался их уложить.
Поездка в горы была тихой — редкие разговоры, лёгкая музыка в салоне и неуловимая искренность в мелочах: как Диана поправляла ему воротник или как он придерживал ей руку при выходе.
Канатка поднимала их вверх, всё выше и выше. Диана восторженно глядела на пейзаж, а Глеб в какой-то момент понял, что не моргает — так сильно сжалился над тем, как высоко они забрались. Он делал вид, что просто наблюдает, но рука на колене выдала напряжение.
— Боишься? — хитро спросила Диана.
— Я? Я вообще не боюсь, — голос дрогнул. — Я просто не понимаю, зачем нам это... Тут же... ничего, кроме красоты.
— А разве это не повод?
Она опёрлась щекой на его плечо. Он промолчал, но внутри что-то защемило. Было одновременно страшно, спокойно и... тяжело.
На смотровой площадке было ветрено. Они долго молчали, смотрели вниз, на облака и дорогу, ставшую тонкой ниткой.
— Тут так тихо, — сказала Диана.
Глеб хотел что-то ответить, но в этот момент взгляд его зацепился за фигуру внизу: человек с камерой. Он стоял в стороне, будто случайный турист. Но объектив был направлен прямо на них. На Глеба.
Он прищурился. Камера медленно опустилась. Мужчина сделал шаг назад… и скрылся за деревьями.
— Ты чего? — Диана посмотрела на него, как на странного.
— Ничего, — сухо сказал он. — Показалось.
— Ты опять? — с улыбкой, но немного с настороженностью.
Он попытался улыбнуться в ответ, но в голове уже завёлся шум. Он снова чувствовал — кто-то следит. Даже здесь.
По дороге назад они заехали в маленькую кафешку в горах. Ели пироги, смеялись над тем, как Глеб пытался выговорить "ачмыч" и "чурчхела", а потом он отвлёкся — заметил, как официант оставил меню… и, кажется, что-то ещё.
Салфетка. На ней было что-то нацарапано ручкой: «Не доверяй тем, кто рядом».
Глеб замер.
Диана вернулась с туалета, спросила, всё ли в порядке. Он сжал салфетку в кулаке.
— Всё отлично, — сказал он.
Но внутри уже было тревожно.
Жарко, но внутри работает кондиционер. Диана заказала лимонад с мятой, Глеб — холодный борщ и шашлык. Они ржали над диалогом с ресепшена и тем, как Глеб вчера угорал в общественном душе над "анатомическими различиями". Всё было по-летнему приятно и даже безопасно.
За соседним столиком покачивался мужичок лет шестидесяти. Красная кепка, лицо как варёный буряк, глаза щурятся, но цепко бегают по залу. Он с третьего взгляда узнал Глеба.
— Эээ… эээ, парень… Ты это… — Мужик с трудом поднялся, держа в руках кружку пива. — Это ты, что ли, с песнями своими? Ха, моя внучка влюблена, капец.
Диана сдержала смешок. Глеб чуть вежливо кивнул:
— Да, бывает.
— Не бывает. — Мужик бухнулся к ним за стол, тяжело дыша, и шепнул: — Тебя ищут, брат. Я таких уже видел. Эти — тихо приходят. Смотрят. А потом — хоп! — и исчез.
— Что? — Диана прищурилась. — Вы о чём?
— Не вам. — Он махнул рукой. — Парень, я раньше в охране работал. Потом в гостинице. Там один такой жил. Тоже звезда. Приехали, значит, два типа. А он потом — в горах пропал. И не нашли. Ни тела, ни музыки больше.
— Спасибо, дед, — буркнул Глеб. — Похмелитесь ещё.
— Ты не смейся, — дед приложился к пиву, — я когда твою фотку увидел в афише — понял: тебя тоже скоро "поглотят". Ты чувствуй. Ночью не спи глубоко.
Он резко уронил голову в тарелку с харчо. Диана вскрикнула.
— Господи…
К ним тут же подскочил официант:
— Не обращайте внимания. Это Палыч. Он каждый день тут такое выдает. Всё в порядке.
— Он в порядке? — спросил Глеб.
— Спит. Считайте, это дневная медитация.
Глеб больше не ел. Он мрачно смотрел на свою вилку.
Диана уже не смеялась. Она просто осторожно коснулась его руки:
— Глеб… ты в порядке?
Он не ответил. Внутри у него вдруг всё похолодело.