Глава 63
Предупреждение: Впереди сцены физического насилия, секс с участием четырех персонажей и групповое принуждение. Чтение может вызвать дискомфорт. Подумайте дважды, прежде чем продолжить.
— Даже смерть лучше, чем провести ещё один день рядом с любым из вас.
Свет, проникающий сквозь бумажные окна, ложился передо мной — холодный и переливающийся, как поверхность озера в лютую зиму, или как глаза, затянутые влажной дымкой. Постепенно слеза на моей руке высохла, и мои глаза, сколько бы тепла они ни хранили прежде, теперь были пусты и безжизненны.
Я смотрел вперед, и зрение медленно затуманивалось. Кроме этих троих мужчин передо мной, всё остальное перестало существовать. Они тоже смотрели на меня. В комнате стояла такая тишина, что даже дыхания не было слышно.
Это была пытка без крови.
Их глаза — неподвижные, словно забывшие, как моргать — пригвождали меня к месту. Каждое моё слово, каждый вздох, каждый миг становились острейшим лезвием. Они были застигнуты врасплох, без малейшего шанса на ответный удар.
Тётя говорила: отдашь сердце — проиграешь.
Я проигрывал. Но в этот момент я вдруг понял: в этой игре не было победителей.
Все проиграли.
— Хе-хе... — звук, который я, казалось, сдерживал целую вечность, наконец вырвался наружу — хриплый, безрадостный смешок.
Этот смех стал последней каплей, оборвавшей и без того натянутую до предела тишину. С резким металлическим лязгом первым поднялся Сюй Чанфэн.
Он всегда был воплощением невозмутимости — все считали его неуязвимым.
Неожиданно воздух разрезал свист — удар плети со спины пришёлся так сильно, что я рухнул вперёд, прижавшись лицом к полу.
Я опирался руками о пол, на лбу выступил холодный пот, а спина горела огнём. Но в тот же миг в груди поднялось странное, почти болезненное ликование. Переведя дух, я, распластавшись на полу, захлебываясь смехом.
— Ха... ха-ха-ха! — мой хохот нарастал, становясь всё громче, всё неистовее.
Его налитые кровью глаза сузились. Наконец-то я разрушил последние оковы, сдерживавшие его. Теперь он походил на зверя, сорвавшего цепь — ни следа от былой строгости и благородной сдержанности.
Свист — и удар плети снова обжёг кожу, разрезав ткань одежды. Едва я успел моргнуть, как последовал новый удар. Град ударов обрушился на меня, но я, словно безумец, лишь запрокидывал голову и смеялся, смеялся...
Мой хохот и свист плети слились в дьявольскую какофонию, разрывающую барабанные перепонки и впивающуюся прямо в сердце.
Внезапно кто-то позади швырнул плеть. Меня грубо перевернули на спину.
Сюй Чанфэн навис надо мной. Его когда-то божественно прекрасное лицо теперь было искажено демонической гримасой. Глаза, опутанные кровавыми нитями, широко раскрытые, с лопнувшими сосудами. На висках вздулись синие вены, пряди волос побелели — он одновременно сохранял остатки былой красоты и выглядел абсолютно раздавленным. Казалось, плеть била не по моей спине, а прямо в его сердце.
Его взгляд был пронзительным и тёмным, как водоворот.
— ...Ты бежал, чтобы выжить, — прошипел он. — Но рядом с нами предпочитаешь смерть.
Тогда, прыгнув в реку, даже в полубессознательном состоянии я отчётливо ощутил дыхание смерти.
— Но я, оказывается, опоздал, — я притворно вздохнул. — Знай я, что именно ты придёшь за мной, прыгнул бы раньше.
Глаза Сюй Чанфэна вспыхнули тёмным огнём. В его хриплом голосе был холод:
— Даже если ты сбежишь на край света — я вытащу тебя из самой глубокой норы.
Услышав это, я сжал губы в улыбке:
— А если я сбегу в мир мёртвых, Старший господин тоже последует за мной?
Его грудь бурно вздымалась, словно я загнал его в тупик. В ответ он резко наклонился, сжимая моё лицо, и захватил мои губы в яростный поцелуй.
Его зубы впились в мои губы, пальцы сдавили челюсть, заставляя открыть рот. Затем он грубо вторгся внутрь. Его агрессия была одновременно знакомой и чужой — жгучее пламя, которое я не стал отвергать. Вместо этого мои руки обвились вокруг его шеи, а язык, подобно кровожадной лиане, вцепился в него.
— М-м... мм... — Я перестал сдерживаться. Пока он бешено исследовал мой рот, я в беспорядке обвил его руками, ладони скользили по его спине, поджигая кожу. Сюй Чанфэн прокусил мою губу до крови - жгучая боль и металлический привкус будто разожгли давно забытое желание. Я отклонил голову, жадно сливаясь с ним в поцелуе, пока мы не разъединились, оставив между губами серебряную нить слюны. Тогда он резко оттолкнул меня.
Я смотрел на него, тяжело дыша.
В расплывчатых световых кругах я поднял руку. Кончики пальцев скользнули по контуру его лица, как стрекоза, касающаяся воды, и задержались на тонких, трепещущих губах. Уголки моих губ дрогнули в подобии нежности, и я беззвучно прошептал:
— Ты жалок.
— ... — Его глаза впились в меня с такой ненавистью, будто он мечтал убить и сожрать меня здесь же.
С момента нашей первой встречи я всегда смотрел на него снизу вверх, сознавая свою слабость и глупость. Я помнил его старшинство, его непреодолимую силу, ужас, испытанный, когда этот могущественный незнакомец впервые подчинил мое тело.
Но даже горы рушатся, и океаны восстают. Теперь он был загнанным зверем - с окровавленными глазами и израненной душой.
— Ах... — Когда он снова навалился на меня, мое горло выдавило бессвязный звук, мгновенно заглушённый треском рвущейся ткани. Сюй Чанфэн перевернул меня, я попытался приподняться, но он прижал меня спиной к полу, схватил за лицо и заставил запрокинуть голову.
— Мм... мм! — Его губы и зубы хаотично атаковали мои веки, нос, рот. Я задыхался, пытаясь оттолкнуть его руку, но он прижал мою ладонь к своей груди. Его горячее тело жёстко прижималось к моей спине даже сквозь одежду. Шпилька для волос выпала в борьбе, и чёрные пряди рассыпались, как тушь. Его стальные руки сковали меня в тесном пространстве, в ушах звенело от его тяжёлого дыхания. Среди громкого шороха ткани я почувствовал, как что-то твёрдое и горячее прижалось к моим бёдрам.
— Сюй... Сюй Чанфэн! — я хрипло выкрикнул, но его ладонь плотно закрыла мне рот. Его лицо уткнулось в мою шею сзади, а возбуждённый член уже нащупал прореху в моей растрёпанной одежде.
— ...М-м! — Я резко запрокинул голову, в тот же миг его горячее дыхание обожгло мою шею.
Окружающий мир замер на мгновение. Когда моя грудь вздымалась, его раскалённый член медленно, сантиметр за сантиметром, проникал внутрь, пока не заполнил меня полностью. Ладонь, зажимавшая мне рот, ослабла, но лишь на мгновение Сюй Чанфэн вновь наклонился, жадно захватывая мои губы в поцелуй.
Пока наши языки сплетались в борьбе, его скрытый внутри меня член начал медленные, глубокие движения, синхронные с покачиваниями его тела.
— Ах... ммм... — Мои пальцы впились в пол, а из уголков губ вырывались стоны. Затем Сюй Чанфэн обхватил меня за талию, заставив встать на колени с высоко поднятыми бёдрами и в следующее мгновение одним резким движением вонзился в мою размягчённую глубину.
— Ааах! — От толчка я едва не рухнул вперёд, судорожно упираясь локтями в холодный пол. Моё давно не тронутое отверстие было сухим, как пустыня, и его вторжение причиняло острую боль, словно вновь лишая девственности. Только после нескольких медленных движений напряжённые стенки начали сокращаться, выделяя смазку. Сюй Чанфэн хрипло застонал, крепче сжимая мои бёдра и притягивая к себе.
— Мммфф... — Я зажмурился, но в горле рождались стонущие звуки удовольствия.
В уединённом храмовом зале вскоре остались лишь звуки тяжёлого дыхания и шлепков плоти о плоть. Словно забыв обо всём, я полузакрыл глаза, прижавшись щекой к полу, наблюдая, как узоры на плитах расплываются перед глазами. Моё тело трепетало, как цветок на ветру, а бёдра сами двигались навстречу каждому толчку.
Внезапно чья-то прохладная ладонь, нежная, как молодой побег, коснулась меня. Я приоткрыл затуманенные страстью глаза и вышитый на рукаве журавль будто ожил передо мной.
Подняв взгляд, я встретился с его глазами.
Его глаза - словно окутанные нежной дымкой осенних вод, полные неизбывной нежности, и в то же время глубокие, как бездонный омут, черные и безнадежные.
Мягкие ладони прижались к моим щекам. Я, подрагивая, касался его тёплых ладоней, то и дело постанывая:
— Мм... мм...
Сюй Цихао молча смотрел на меня. Его пальцы едва заметно дрожали, дыхание стало тяжелым, грудь вздымалась так, как никогда прежде.
И тогда он, словно поддавшись чарам, наклонился, взял мое лицо в ладони и прижался холодными губами к моим.