Глава 45
Первым делом по возвращению в особняк Сюй Яньцин должен был навестить родителей. Вместе мы отправились к госпоже Се. Новость о его прибытии держалась в тайне, и когда она увидела сына, чашка выскользнула из её рук и разбилась.
— Янь-эр? — Госпожа Се, обычно сдержанная и не проявляющая эмоций, всё же оставалась матерью. Она поспешно поднялась, а Сюй Яньцин бросился поддержать её.
Она молча разглядывала сына, слёзы катились по щекам прежде, чем она нашла слова:
— Яньцин, как ты страдал...
Когда они начали беседовать, я с поклоном удалился со слугами.
Его поездка на юг, изначально планировавшаяся на три-четыре месяца, затянулась более чем вдвое. За это время, помимо ежемесячных писем, лишь редкие донесения послов приносили вести о нём. Хотя путь не был усыпан невзгодами, он и не оказался лёгким. Говорили, он раскрыл несколько случаев коррупции и лично возглавил операцию против бандитов. В письмах он лишь вскользь упоминал об этом, но нетрудно представить, насколько опасными были те события.
Несмотря на долгое отсутствие, у Сюй Яньцина были обязанности перед троном. Навестив мать, он поспешил во дворец с докладом. Его служба была отмечена - он получил повышение на две ступени. А учитывая его популярность, в последующие дни поток гостей, желавших поздравить Второго молодого господина, едва не снёс порог особняка.
Из-за этого в первые дни я видел его реже всего. Лишь глубокой ночью он возвращался домой.
Первые две ночи я ждал его до полуночи, но светские приёмы затягивались - знатные особы не отпускали его. Я засыпал, так и не дождавшись. Лишь на третий вечер шаги раздались вскоре после зажжения ламп.
Я только закончил купаться. Бию болела, и лишь Билуо оставалась при мне. Она расчёсывала мои волосы, когда занавесь зашелестела - Сюй Яньцин вошёл. Наши взгляды встретились, и я опустил глаза.
— Второй господин, — поклонилась Билуо.
— Всем выйти, — распорядился он.
Когда слуги удалились, я хотел подняться, но он уже подошёл сзади. Его пальцы с изящными суставами, играя в свете ламп, взяли гребень со стола и подняли прядь моих чёрных волос.
Я поднял взгляд на размытое отражение в бронзовом зеркале.
Долгая разлука оставила след - он похудел, кожа потемнела от солнца. Но это лишь добавило его облику благородной сдержанности, не уменьшив прежнего обаяния. Он медленно расчёсывал мои волосы, затем взял прядь в ладонь, словно любуясь ею.
— «Связать волосы - стать мужем и женой...» - прошептал он. — Знаешь, что следует дальше?
Я медленно встал. Он окинул меня взглядом, и уголки губ приподнялись:
— Цзинтин, ты вырос.
Эти слова напомнили мне, как при первом знакомстве мои глаза едва достигали его груди, а теперь голова достаёт до плеча.
— Второй господин... — голос предательски дрогнул.
Я не знал, что сказать. Когда мы расставались, между нами оставалась стена недопонимания. Тогда я действительно не желал его видеть. Хотя я никогда не ненавидел его, в такие моменты невольно вспоминались те унижения...
Не дождавшись ответа, в его глазах мелькнула тень, но он сдержался. Путешествие явно добавило ему терпения. Какими бы ни были наши размолвки, я оставался его супругом - избегать его вечно было невозможно.
Я помог ему снять верхний халат и повесить на ширму. Повернувшись, я заметил шрам под ключицей - раньше его не было. Не сдерживаясь, я раздвинул ворот рубахи. Действительно, уродливый заживший след.
— Это... — пробормотал я.
— Расследование массового убийства в деревне Чжао, — объяснил он. — Чтобы не привлекать внимания, я отправился без охраны и попал в засаду. — Он говорил будто о пустяке. — К счастью, местные чиновники проявили смекалку и спасли меня прежде, чем бандиты довершили начатое.
— И ты ещё смеёшься? — не сдержался я, и голос мой непроизвольно стал громче.
Как только слова слетели с губ, мы оба слегка опешили.
Но Сюй Яньцин не только не рассердился - напротив, посмотрел на меня сияющим взглядом, полным тёплой улыбки. Щёки мои вспыхнули, и я отстранился. Его рука повисла в воздухе, но он лишь последовал за мной.
Ночью мы легли спать, не снимая одежд.
Я лежал спиной к нему, глядя в темноту. Даже закрыв глаза, я не мог уснуть. Когда подушка рядом шевельнулась, я понял - он тоже бодрствует.
Я знал, что этот момент настанет. Разум принимал неизбежное, но тело не слушалось. Когда его пальцы приблизились, спина напряглась, а в голове всплыли те унизительные ночи... Я сжал кулаки, затаив дыхание, будто ожидая пытки.
Но рука замерла в сантиметре от моего плеча.
В тишине он лишь поправил одеяло, укрыв меня тщательнее, и больше не прикасался ко мне до утра.
После весеннего дождя листья сверкали каплями, а вода в пруду стала прозрачной.
Во втором дворе всегда было в изобилии бумаги и туши. В кабинете Сюй Яньцина хранились сотни книг, а отдельная комната была отведена под каллиграфию. Чтобы успокоить мысли, я решил переписать несколько стихов.
В детстве, будучи незаконнорожденным, я получал меньше, чем законные наследники. Учителя мне достались лишь потому, что Третья тётя настояла - позорно, если сын Шэнь окажется неграмотным.
Старый учитель был снисходителен, и я часто прогуливал уроки. Единственное, что мне удавалось - каллиграфия. Даже отец отмечал мой почерк.
Я так увлёкся, что не заметил, как кто-то вошёл. Тень упала на бумагу - я обернулся:
— Второй господин?
Неожиданно он вернулся рано. Улыбаясь, он заглянул через плечо:
— Что пишешь?
Уши мои покраснели. Перед таким знатоком, как он, мои скромные попытки казались жалкими. Я прикрыл лист руками.
— Неужто так жаден, что даже взглянуть не дашь? — притворно возмутился он, снова проявляя свой игривый нрав.
Он выхватил листок прежде, чем я успел воспротивиться, и прочёл:
— «Ломаю иву, провожая тебя... Встречаю гонца - сорви для меня ветку сливы...».
— Знаешь, о чём это стихотворение? — спросил он. — Хорошие строки, но смысл не подходит. Я только вернулся - как ты можешь снова меня провожать?
— Я не это имел в виду! — воскликнул я.
Он рассмеялся и положил руки мне на плечи:
— Ладно, ладно, не сердись, любимый. Давай я научу тебя другому.
Услышав это «любимый», я невольно почувствовал, как щеки мои запылали. Сюй Яньцин, похоже, ничего не заметил. Он развернул чистый лист, обмакнул кисть и вложил её мне в пальцы. Затем его рука обхватила мою, и кисть поплыла по бумаге, оставляя изящные штрихи.
— «Когда же воды эти иссякнут? Когда печаль уйдёт?..» — я читал вслух по мере написания.
Закончив, он положил кисть. Я молча провёл пальцами по высыхающим иероглифам. Его дыхание коснулось моего уха, когда он прошептал последние строки:
— «Лишь бы твоё сердце было как моё - тогда любовь и не будет напрасной».
Не успел я осознать, когда его грудь прижалась к моей спине, а наши сердца начали биться в унисон - или это лишь казалось...
— Второй молодой господин! — Вбежавший слуга грубо прервал момент.
Мы резко разошлись. Слуга, получив ледяной взгляд, остолбенел в дверях.
— Ну? — нетерпеливо спросил Сюй Яньцин.
— Г-господин требует вас! — запинаясь, выпалил тот.
Услышав о вызове от министра Сюй, даже Сюй Яньцин не посмел ослушаться. На прощание он бросил:
— Позже я познакомлю тебя с одним человеком.
Сменив одежду, я последовал за ним в паланкине. Когда занавесь поднялась, перед нами предстали ворота с табличкой «Пиньян».
Нас встретил молодой аристократ - тот самый господин Ли, которого я видел в саду особняка Сюй.
— Наконец-то ты выбрался, — улыбнулся он.
Сюй Яньцин представил нас официально:
— Это Хоу Пинъян. Можешь, как и я, называть его «брат Ли».
*平阳侯 - Хоу - князь.
В столице есть несколько молодых князей, которые известны на весь город, и Хоу Пинъян - один из них. Мать Хоу Пинъяна - двоюродная сестра нынешнего императора, племянница императрицы Се, которая впоследствии вышла замуж за старого Хоу Пинъяна. После смерти старого Хоу, он, будучи единственным наследником, естественно унаследовал титул. Если он продолжит получать внимание императора, титул будет передаваться по наследству ещё несколько поколений.
Очевидно, они с Сюй Яньцином были близкими друзьями, раз позволяли себе такие неформальные обращения.
В изящном павильоне уже ждали угощения.
— При нашей прошлой встрече я был непочтителен, — поднял бокал Хоу Пинъян. — Исправляюсь.
Я потянулся к своему кубку, но Сюй Яньцин остановил меня:
— Мой супруг не пьёт. Я отвечу за него.
Хоу Пинъян рассмеялся:
— Тогда сегодня ты не уйдёшь трезвым!
Музыка, танцы, вино - вечер прошёл оживлённо.
Немного захмелев, Хоу Пинъян увлёк Сюй Яньцина в сад:
— Ты правда едешь в Хунань?
— Что поделаешь, — вздохнул Ли Шэн. — Наш дом кажется процветающим, но за фасадом - лишь трудности. Да и разве может мужчина сидеть сложа руки пока молод?
— Только вернулся, а ты уже уезжаешь, — покачал головой Сюй Яньцин.
Хоу Пинъян усмехнулся:
— Теперь, когда у тебя есть маленький нежный супруг, какое тебе дело до старого друга? —Затем его тон стал серьёзным. — Ладно, я устроил для Юлань отдельный двор, хоть и без официального статуса, но хотя бы она будет жить в достатке.
— Брат Ли, хватит о прошлом.
— Интересно... — Хоу Пинъян взглянул на луну. — Брак с «као» - это благословение или проклятие?..
Перед возвращением они обменялись прощальными поклонами:
— Ты мне как брат.
— Если судьба позволит - встретимся вновь.
Вернувшись до комендантского часа, я помог подвыпившему Сюй Яньцину лечь. Когда я попытался встать, его пальцы сжали моё запястье:
— Не уходи.
Я опустил глаза:
— Принесу похмельный отвар.
Он притянул меня к себе. Когда его губы приблизились, моё тело инстинктивно отпрянуло.
Его пальцы впились в мои плечи, но он лишь фальшиво улыбнулся и отпустил.
Я вышел, но позже, когда свет погас, всё же лёг рядом.
В темноте его голос прозвучал неожиданно:
— Почему... ты ни разу не ответил на мои письма?
Я не ответил.
-— Или... ты даже не открывал их? — Его рука на моей талии сжалась в кулак.
Перед тем как он отстранился, я вдруг схватил его за запястье.
Дрожа, я прижал его ладонь к своей груди. Кулак постепенно разжался, пальцы переплелись с моими...
За спиной раздался шорох. Горячие губы коснулись моего затылка, заставив вздрогнуть.