Глава седьмая
— Моряк, который вез нас вчера, произвел на меня самое положительное впечатление. Странно, что он так опаздывает, — сказала мисс Ким.
Чаен не ответила. Она боролась с охватившей ее тревогой. «Сохраняй хладнокровие, — повторяла она про себя. — Возьми себя в руки. Это так не похоже на тебя: у тебя всегда были крепкие нервы».
— Хорошо бы лодка поскорее пришла, — сказала она чуть погодя. — Мне ужасно хочется уехать отсюда.
— Не вам одной, — отрезала старая дева.
— Все это так невероятно. И так бессмысленно.
— Я очень недовольна собой, — с жаром сказала мисс Ким . — И как я могла так легко попасться на удочку?
На редкость нелепое письмо, если вдуматься. Но тогда у меня не появилось и тени сомнения.
— Ну, конечно, — машинально согласилась голубоглазая .
— Мы обычно склонны принимать все за чистую монету, — продолжала Дженни жаловаться.
— А вы и правда верите... в то, что сказали за завтраком? — спросила она.
— Выражайтесь точнее, милочка. Что вы имеете в виду?
— Вы и впрямь думаете, что Юнги и его покойный муж отправили на тот свет этого старика? — прошептала она.
— Я лично в этом уверена, — уверено произнесла сухими губами. — А вы?
— Не знаю, что и думать.
— Да нет, сомнений тут быть не может, — сказала мисс Ким . — Помните, он сразу упал в обморок, а другой уронил поднос с кофе. Да и негодовал Юнги как-то наигранно. Эти его мелкие подозрительные глазки.– брезгливо прошипела Дженни. – Я не сомневаюсь, что они убили эту мистера Ли.
–В жизни не встречала более перепуганного существа. Видно, его мучила совесть.
Мисс Ким пробормотала:
— У меня в детской висела табличка с изречением: «ИСПЫТАЕТЕ НАКАЗАНИЕ ЗА ГРЕХ ВАШ», здесь именно тот случай.
— Но, мисс Дженни Ким , как же тогда... — вскинулась голубоглазая.
— Что тогда, милочка?– внимательно посмотрела на изящную леди, прикусывающая свои алые губки.
— Как же остальные? – Нерешительно произнесла.– Остальные обвинения.
— Я вас не понимаю.
— Все остальные обвинения — ведь они... они же несправедливые? Но если Юнги обвиняют справедливо, значит... — она запнулась, мысли ее метались.
— Понимаю... — сказала она. — Но мистер Чон, например, сам признался, что обрек на смерть двадцать человек.
— Да это же туземцы, — возразила простодушно.
— Черные и белые, наши братья равно, — наставительно ответила женщина.
«Наши черные братья, наши братья во Христе, — думала Чаен. — Господи, да я сейчас расхохочусь. У меня начинается истерика. Я сама не своя...»
А Дженни задумчиво продолжала:
— Конечно, некоторые обвинения смехотворны и притянуты за уши. Например, в случае с судьей — он только выполнял свой долг перед обществом, и в случае с отставным полицейским. Ну и в моем случае, — продолжала она после небольшой заминки. — Конечно, я не могла сказать об этом вчера. Говорить на подобные темы при мужчинах неприлично.
— На какие темы? — спросила Чаен, с любопытством.
Мисс Ким безмятежно продолжала:
— Ким Джису поступила ко мне в услужение. Я слишком поздно обнаружила, что она собой представляет. Я очень обманулась в ней. Чистоплотная, трудолюбивая, услужливая — поначалу она мне понравилась. Я была ею довольна. Но она просто ловко притворялась. На самом деле это была распущенная девчонка, без стыда и совести. Увы, я далеко не сразу поняла, когда она... что называется, попалась. — Дженни сморщила маленький носик. — Меня это потрясло. Родители, порядочные люди, растили ее в строгости. К счастью, они тоже не пожелали потворствовать ей.
— И что с ней сталось? — Чаен смотрела во все глаза на мисс Брент.
— Разумеется, я не захотела держать ее дальше под своей крышей. Никто не может сказать, что я потворствую разврату.
— И что же с ней сталось? — повторила Пак совсем тихо.
— На ее совести уже был один грех, но мало этого: когда все от нее отвернулись, она совершила грех еще более тяжкий — наложила на себя руки.
— Покончила жизнь самоубийством? — в ужасе прошептала голубоглазая
— Да, она утопилась.
Блондинка содрогнулась. Посмотрела на бестрепетный профиль мисс Ким и спросила:
— Что вы почувствовали, когда узнали о ее самоубийстве? Не жалели, что выгнали ее? Не винили себя?
— Себя? — взвилась старуха. — Мне решительно не в чем упрекнуть себя.
— А если ее вынудила к этому ваша жестокость? — не унималась блондинка.
— Ее собственное бесстыдство, ее грех, — вот что подвигло ее на самоубийство. Если бы она вела себя как приличная девушка, – Цокая, Ким бросила на Чаен недовольный взгляд.– ничего подобного не произошло бы.
В глазах ее не было и следа раскаяния: они жестко смотрели на Пак с сознанием своей правоты. Дженни Ким восседала на вершине Негритянского острова, закованная в броню собственной добродетели. Тщедушная старая дева больше не казалась голубоглазой смешной. Она показалась ей страшной.
***
Доктор Пак вышел из столовой на площадку. Справа от него сидел в кресле судья — он безмятежно смотрел на море. Слева расположились Тэхен и Чонгук — они молча курили.
Как и прежде, доктор заколебался. Окинул оценивающим взглядом судью. Ему нужно было с кем-нибудь посоветоваться. Он высоко ценил острую логику судьи, и все же его обуревали сомнения. Конечно, мистер Ким человек умный, но он уже стар. В такой переделке скорее нужен человек действия. И он сделал выбор.
— Чонгук , можно вас на минутку?
Брюнет вскочил.
— Конечно.
Они спустились на берег.
Когда они отошли подальше, Чимин сказал:
— Мне нужна ваша консультация.
Чон вскинул брови.
— Но я ничего не смыслю в медицине.
— Вы меня неправильно поняли, я хочу посоветоваться о нашем положении.
— Это другое дело.– И на лице появилась неотразимая улыбка.
— Скажите откровенно, что вы обо всем этом думаете? — не скрывая свое негодование, молодой врач смотрел на брюнета широко распахнув свои узкие глазки.
Чонгук с минуту подумал.
— Тут есть над чем поломать голову, — сказал он.
— Как вы объясните смерть мистера Мина? Вы согласны с Тэхеном?
Чонгук выпустил в воздух кольцо дыма.
— Я вполне мог бы с ним согласиться, — сказал он, — если бы этот случай можно было рассматривать отдельно.
— Вот именно, — облегченно вздохнул светловолосый : он убедился, что Чон далеко не глуп.
А Чонгук продолжал:
— То есть если исходить из того, что Мины в свое время безнаказанно совершили убийство и вышли сухими из воды. Они вполне могли так поступить. Что именно они сделали, как вы думаете? Отравили?
— Наверное, все было гораздо проще, — сказал Чимин . — Я спросил сегодня утром Юнги, чем болел господин Ли. Ответ пролил свет на многое. Не буду входить в медицинские тонкости, скажу только, что при некоторых сердечных заболеваниях применяется амилнитрит.
Чонгук перевел на врача внимательный взгляд.
–Когда начинается приступ, разбивают ампулу и дают больному дышать. Если вовремя не дать больному лекарство, это может привести к смерти.
— Уж чего проще, — сказал задумчиво брюнет, — а это, должно быть, огромный соблазн.
Доктор кивнул головой.
— Да им и не нужно ничего делать — ни ловчить, чтобы раздобыть яд, ни подсыпать его — словом, им нужно было только ничего не делать. К тому же Юнги помчался ночью за доктором — у них были все основания думать, что никто ничего не узнает.
— А если и узнает, то не сможет ничего доказать, — добавил Чонгук и помрачнел. — Да, это многое объясняет.
— Простите? — удивился светловолосый.
— Я хочу сказать, –сделав шумный выдох, Чонгук взялся объяснять.– это объясняет, почему нас завлекли на Негритянский остров. За некоторые преступления невозможно привлечь к ответственности. Возьмите, к примеру, Минов. Другой пример, старый Намджун : он совершил убийство строго в рамках законности.
— И вы поверили, что он убил человека? — Чимин спросил с неким торжеством в голосе.
Чонгук улыбнулся:
— Еще бы! Конечно, поверил. Намджун убил Ситона точно так же, как если бы он пырнул его ножом! Но он был достаточно умен, чтобы сделать это с судейского кресла, облачившись в парик и мантию. Так что его никак нельзя привлечь к ответственности обычным путем.
В мозгу Пака молнией пронеслось: «Убийство в госпитале. Убийство на операционном столе. Безопасно и надежно — надежно, как в банке...»
А Чонгук продолжал:
— Вот для чего понадобились и мистер Оним, и Негритянский остров.
Чимин глубоко вздохнул.
— Возвратимся на минуту к смерти мистера Мина, — задумчиво начал док. — Какие здесь могут быть предположения? Предположение первое: его убил сам Юнги— боялся, что он выдаст их. Второе: Хосок потерял голову и сам решил уйти из жизни.
— Иначе говоря, покончил жизнь самоубийством? — уточнил брюнет .
— Что вы на это скажете?
— Я согласился бы с вами, если бы не смерть Сокджина, — честно ответил Чонгук. — Два самоубийства за двенадцать часов — это чересчур! А если вы скажете мне, что Джин, этот мóлодец, бестрепетный и безмозглый, покончил с собой из-за того, что переехал двух ребятишек, я расхохочусь вам в лицо! Да и потом, как он мог достать яд? Насколько мне известно, цианистый калий не так уж часто носят в жилетных карманах. Впрочем, об этом лучше судить вам.
— Ни один человек в здравом уме не станет держать при себе цианистый калий, если только он по роду занятий не имеет дело с осами.
— Короче говоря, если он не садовник-любитель или фермер? А это занятие не для Джина.– Довольный собой, протараторил.– Да, и цианистый калий не так-то легко объяснить. Или Джинушка решил покончить с собой, прежде чем приехал сюда, и на этот случай захватил с собой яд, или...
— Или? — поторопил его Чимин.
— Зачем вам нужно, чтобы это сказал я, — ухмыльнулся Чонгук , — если вы не хуже меня знаете, что Ким Сокджин был убит.
— А мистер Мин Хосок? — выпалил светловолосый.
— Нам прежде всего нужна теория, которая бы объяснила обе смерти, так стремительно последовавшие одна за другой.
— Я, пожалуй, могу кое-чем вам помочь, — сказав это, передал рассказ Юнги об исчезновении двух фарфоровых негритят.
И Чонгук продекламировал:
— Десять негритят отправились обедать.
Один поперхнулся, их осталось девять.
Девять негритят, поев, клевали носом,
Один не смог проснуться, их осталось восемь.
Мужчины посмотрели друг на друга. Брюнет ухмыльнулся, отбросил сигарету.
— Слишком все совпадает, так что это никак не простая случайность Джин умирает после обеда то ли поперхнувшись, то ли от удушья, а папаша Хося ложится спать и не просыпается.
— И следовательно?
–Юнги клянется, что на острове нет никого, кроме нас. А значит мелкоглазый ошибается. А может, и врет.
— Непохоже. Он перепуган. – Светла волосы все уже решается возразить, вспоминая то блеклое лицо дворецкого.– Перепуган чуть не до потери сознания.
— И моторка сегодня не пришла, — сказал Чонгук. — Одно к одному. Во всем видна предусмотрительность мистера Онима. Негритянский остров изолируется от суши до тех пор, пока мистер Оним не осуществит свой план.
Чимин побледнел.
— Да вы понимаете, — сказал он, — что этот человек — настоящий маньяк?
— И все-таки мистер Оним кое-чего не предусмотрел, — голос Чонгука прозвучал угрожающе на, что получил вопросительный взгляд собеседника.
— Обыскать остров ничего не стоит — здесь нет никакой растительности. Мы в два счета его прочешем и изловим нашего уважаемого А.Н. Онима.
— Он может быть опасен, — предостерег, опасливо всматриваясь в темно-шоколадные глаза Чонгука.
Чон захохотал.
— Опасен? Не смешите, док.— он с минуту помолчал и сказал: — Нам, пожалуй, стоит заручиться помощью Тэхена. В такой переделке он человек нелишний. Женщинам лучше ничего не говорить. Что касается остальных, то генерал, по-моему, в маразме, а сила Намджуна в его логике. Мы втроем вполне справимся с этой работой.