Глава шестая
Доктор Пак проснулся. Было уже утро — солнечный свет заливал комнату. Кто-то, склонившись над ним, тряс его за плечо. Юнги.
Он с посеревшим от испуга лицом повторял:
— Доктор, доктор!
Чимин окончательно проснулся, сел.
— В чем дело? — сердито спросил массируя веки.
— Беда с моим мужем, доктор. Бужу его, но бестолку. Да и вид у него нехороший.
Пак действовал быстро: вскочил с постели, накинул халат и пошел за Юнги.
Мужчина лежал на боку, мирно положив руку под голову. Наклонившись над ним, он взял его холодную руку, поднял веко.
— Неужто, неужто он... — пробормотал Юнги отчаянно опустив красные веки.
Чимин сжал губы и кивнул головой:
— Увы, все кончено...
Врач в раздумье окинул взглядом дворецкого, перевел взгляд на столик у изголовья постели, на умывальник, снова посмотрел на неподвижного Хосока.
— Сердце отказало, доктор? — заикаясь спросил брюнет.
Доктор Пак минуту помолчал, потом спросил:
— Юнги , ваш муж ничем не болел?
— Ревматизм его донимал, доктор.
— У кого он в последнее время лечился?
— Лечился? — вытаращил глаза брюнет. — Да я и не упомню, когда мы были у доктора.
— Вы не знаете, у вашего супруга болело сердце?
— Не знаю, доктор. Он на сердце не жаловался.
— Он обычно хорошо спал?— спросил светловолосый делая некие выводы.
Дворецкий отвел глаза, крутил, ломал, выворачивал пальцы.
— Да нет, спал он не так уж хорошо, — пробормотал.
— Он принимал что-нибудь от бессонницы?
— От бессонницы? — спросил удивленно Юнги. — Не знаю. Нет, наверняка не принимал— иначе я знал бы.
Пак подошел к туалетному столику. На нем стояло несколько бутылочек: лосьон для волос, лавандовая вода, слабительное, глицерин, зубная паста, эликсир...
Юнги усердно ему помогал — выдвигал ящики стола, отпирал шкафы. Но им не удалось обнаружить никаких следов наркотиков — ни жидких, ни в порошках.
— Вчера вечером он принимал только то, что вы ему дали, доктор, — ели шевеля губами произнес он.
***
К девяти часам, когда удар гонга оповестил о завтраке, гости уже давно поднялись и ждали, что же будет дальше. Генерал Макартур и судья прохаживались по площадке, перекидывались соображениями о мировой политике. Чаен и Чонгук взобрались на вершину скалы за домом. Там они застали Тэхена— он тоскливо глядел на берег.
— Я уже давно здесь, — сказал он, рассеяно всматриваясь в даль.— но моторки пока не видно.
— Девон — край лежебок. Здесь не любят рано вставать, — пошутила голубоглазая.
Чонгук, отвернувшись от них, смотрел в открытое море.
— Как вам погодка? — спросил вдруг он.
Ким поглядел на небо.
— Да вроде ничего.
Брюнет, усмехнувшись на ответ, присвистнул.
— К вашему сведению, к вечеру поднимется ветер.
— Неужто шторм? — спросил тот.
Снизу донесся гулкий удар гонга.
— Зовут завтракать, — сказал Чон. — Весьма кстати, я уже проголодался.
Спускаясь по крутому склону, Чаен шла впереди, а двое мужчин обсуждали вчерашнее проишествия.
— А у тебя есть другая гипотеза? — Продолжая идти умеренным темпоп спросил Чонгук.
— Мне хотелось бы получить доказательства. Для начала хотя бы узнать, что его подвигло на самоубийство. – Смотря вниз, Тэхен начал рассуждать.– Судя по всему в деньгах этот парень не нуждался.
***
На буфете аппетитно дымилось огромное блюдо яичницы с беконом и раменами, чайник и кофейник. Юнги придержал перед ними дверь, пропустил их и закрыл ее за собой.
— У него сегодня совершенно больной вид, — констатировала Дженни Ким.
Доктор Пак — он стоял спиной к окну — откашлялся.
— Сегодня нам надо относиться снисходительно ко всем недочетам, — сказал он. — Юнги пришлось готовить завтрак одному. Мистер Мин Хосок... э-э... была не в состоянии ему помочь.
— Что с ним?— недовольно спросила старуха.
— Приступим к завтраку, — светловолосый мóлодец пропустил мимо ушей ее вопрос. — Еда остынет. А после завтрака я хотел бы кое-что с вами обсудить.
Все последовали его совету. Наполнили тарелки, налили себе кто чай, кто кофе и приступили к завтраку. По общему согласию никто не касался дел на острове. Беседовали о том о сем: о новостях, международных событиях, спорте, обсуждали последнее появление Лохнесского чудовища.
Когда тарелки опустели, доктор Пак откинулся в кресле, многозначительно вдохнул и сказал:
— Я решил, что лучше сообщить вам печальные новости после завтрака: Мистер Хосок умер во сне.
Раздались крики удивления, ужаса.
— Боже мой! — Воскликнула Чаен. — Вторая смерть на острове!
— Гм-гм, весьма знаменательно, — сказал судья, как всегда чеканя слова. — А от чего последовала смерть?
Чимин пожал плечами.
— Трудно сказать.
— Для этого нужно вскрытие?
— Конечно, выдать свидетельство о его смерти без вскрытия я бы не мог. Я не лечил этого мужчину и ничего не знаю о состоянии его здоровья.
— Вид у него был очень перепуганный, — заметила блондинка. — И потом, прошлым вечером он пережил потрясение. Наверное, у него отказало сердце?
— Отказать-то оно отказало, — отрезал Чимин, — но нам важно узнать, что было тому причиной.
— Совесть, — грубо выдала старуха, и все оцепенели от ужаса.
— Что вы хотите сказать, мисс Ким? — обратился к ней нахмуренный Чимин.
Старая дева поджала губы.
— Вы все слышали, — сказала она презрительно.
— Вы считаете...– Прохрипел Тэхен не поднимая свои серые глаза на женщину.
— Я считаю, что это правда. Вы видели, как он вел себя вчера вечером. Он до смерти перепугался, потерял сознание. Его злодеяние раскрылось, и он этого не перенес. Он буквально умер со страху.
Чимин недоверчиво покачал головой.
— Вполне правдоподобная теория, — сказал он, — но принять ее на веру, не зная ничего о состоянии здоровья умершего, я не могу. Если у него было слабое сердце...
— Скорее это была кара Господня, — невозмутимо прервала его Дженни.
Ее слова произвели тяжелое впечатление.
— Это уж слишком, мисс Ким,— укорил ее Тэхен.
Старая дева вскинула голову, глаза у нее горели.
— Вы не верите, что Господь может покарать грешника, а я верю.
Судья погладил подбородок.
— Моя дорогая мисс Ким, — сказал он, и в голосе его сквозила насмешка, — исходя из своего опыта, могу сказать, что Провидение предоставляет карать злодеев нам, смертным, и работу эту часто осложняют тысячи препятствий. Но другого пути нет.
Ким несогласно пожала плечами.
— А что он ел и пил вчера вечером, когда ее уложили в постель? — Тэхен решил узнать.
— Ничего, — ответил Чимин.
— Так-таки ничего? Ни чашки чаю? Ни стакана воды? Пари держу, что он все же выпил чашку чая. Люди его круга не могут обойтись без чая.
Подразумевая то, что кореец который всю жизнь рос в Англии не может обойтись без любимого напитка. Его можно считать настоящим Англичанином. Холодным, расчетливым и без эмоциональным.
— Юнги уверяет, что он ничего не ел и не пил.
— Он может говорить, что угодно, — нетерпеливо выплюнул Тэхен, и сказал это так многозначительно, что доктор покосился на него.
— Значит, вы его подозреваете? — вмешался Чонгук.
— И не без оснований, — огрызнулся сероглазый, кидая на брюнета призывный взгляд. — Все слышали этот обвинительный акт вчера вечером. Может оказаться, что это бред сивой кобылы — выдумки какого-нибудь психа! А с другой стороны, что если это правда? Предположим, что Юнги и его ненаглядный укокошили старика. Что же тогда получается? Они чувствовали себя в полной безопасности, радовались, что удачно обтяпали дельце — и тут на тебе...
Чаен прервала его.
— Мне кажется, мистер Мин Хосок никогда не чувствовала себя в безопасности, — тихо докончила переходя на шепот.
Тэхен с укором посмотрел на девушку: «Вы, женщины, никому не даете слова сказать», — говорил его взгляд.
— Пусть так, — продолжал он. — Но Мины, во всяком случае, знали, что им ничего не угрожает. А тут вчера вечером этот анонимный псих выдает их тайну. Что происходит? У Чон Хосока сдают нервы. – Оживленно Ким раскрыл веки.– Помните, как муж хлопотал вокруг него, пока он приходил в себя. И вовсе не потому, что его так заботило здоровье любимого.– Вытаращив указательный палец он активно махал им.– Вот уж нет! Просто он чувствовал, что у него земля горит под ногами. До смерти боялся, что он проговорится. Вот как обстояли дела! – Кинул надменный смешок.– Они безнаказанно совершили убийство. Но если их прошлое начнут раскапывать, что с ними станется? – Тэхен сделал паузу, чтобы бдительно пройтись по гостям.– Все против одного, что Чон Хосок расколется. У него не хватит выдержки все отрицать и врать до победного конца. Он будет вечной опасностью для мужа, вот в чем штука. С ним-то все в порядке. Он будет врать хоть до Страшного Суда, но в нем он не уверен! А если он расколется, значит и ему каюк. И он подсыпает сильную дозу снотворного тому в чай, чтобы он замолк. Но в этот раз навсегда.
— На ночном столике не было чашки, — веско возразил Чимин. — И вообще там ничего не было — я проверил.
— Еще бы, — фыркнул сероглазый. — Едва он выпила это зелье, Юнги первым делом унес чашку с блюдцем и вымыл их.
Воцарилось молчание. Нарушил его генерал Макартур.
— Возможно, так оно и было, но я не представляю, чтобы человек мог отравить своего мужа. Да, и к тому же нелегко в наше то время иметь не общепринятую любовную ориентацию.
– Верно,– Оживилась блондинка.– Наверняка им пришлось многое перетерпеть, чтобы обрести счастье. Они бились за свою любовь. Никак мы... обычные люди.
— Когда рискуешь головой, — хохотнул Тэхен, — не до чувств.
И снова все замолчали. Но тут дверь отворилась и вошел Юнги.
— Чем могу быть полезен? — сказал он, обводя глазами присутствующих. — Не обессудьте, что я приготовил так мало тостов: у нас вышел хлеб. Его должна была привезти лодка, а она не пришла.
— Когда обычно приходит моторка? — заерзал в кресле судья Намджун.
— От семи до восьми, сэр. Иногда чуть позже восьми. Не понимаю, куда запропастился Ларис . Если он заболел, он прислал бы брата.
— Который теперь час? — Шумно выдохнув, спросил Чонгук.
— Без десяти десять, сэр.
Брюнет вскинул брови, покачал головой.
— Выражаю вам свое соболезнование, мистер Мин , — неожиданно обратился к дворецкому генерал Макартур. — Доктор только что сообщил нам эту прискорбную весть.
Кареглазый склонил голову.
— Благодарю вас, сэр, — сказал он, взял пустое блюдо и вышел из комнаты.
****
— Так вот, что касается моторки...
Тэхен поглядел на него и согласно кивнул.
— Знаю, о чем думаешь, Чонгук , — сказал он, — я задавал себе тот же вопрос. Моторка должна была прийти добрых два часа назад. Она не пришла. Почему?
— Нашел ответ? — улыбнулся брюнет.
— Это не простая случайность, вот что я могу сказать. Тут все сходится. Одно к одному.
— И дай угадаю, ты думаешь, что моторка не придет?
— Конечно, не придет, — раздался за его спиной брюзгливый раздраженный голос.
Тэхен повернул торс, задумчиво посмотрел на говорившего:
— Вы тоже так думаете, генерал?
— Ну, конечно, она не придет, — сердито сказал генерал, — мы рассчитываем, что моторка увезет нас с острова, Но мы отсюда никуда не уедем — так задумано. Никто из нас отсюда не уедет... Наступит конец, вы понимаете, конец... — запнулся и добавил тихим, изменившимся голосом: — Здесь такой покой — настоящий покой. Вот он конец, конец всему... Покой...
Он резко повернулся и зашагал прочь. Обогнул площадку, спустился по крутому склону к морю и прошел в конец острова, туда, где со скал с грохотом срывались камни и падали в воду. Он шел, слегка покачиваясь, как лунатик.
— Еще один спятил, — Грустно усмехнулся сероглазый. — Похоже, мы все рано или поздно спятим.
— Что-то не похоже, — Чонгук заинтересовано глядел на парня, — чтобы вы спятили.
Отставной инспектор засмеялся.
— Да, меня свести с ума будет не так легко, — и не слишком любезно добавил: — Но и вам это не угрожает, мистер Чон.
— Правду говорите, я не замечаю в себе никаких признаков сумасшествия.
***
Доктор Пак вышел на площадку и остановился в раздумье. Слева были Тэхен и Чонгук. Справа, низко опустив голову, ходил Намджун. После недолгих колебаний Чимин решил присоединиться к судье. Но тут послышались торопливые шаги.
— Мне очень нужно поговорить с вами, сэр, — раздался у него за спиной голос Юнги.
Светловолосый обернулся и остолбенел: глаза у дворецкого выскочили из орбит. Лицо позеленело. Руки тряслись. Несколько минут назад он казался олицетворением сдержанности. Контраст был настолько велик, что Чимин оторопел.
— Пожалуйста, сэр, мне очень нужно поговорить с вами с глазу на глаз. Наедине.
Доктор прошел в дом, ополоумевший дворецкий следовал за ним по пятам.
— В чем дело, Юнги? — спросил Пак. — Возьмите себя в руки.
— Сюда, сэр, пройдите сюда.
Он открыл дверь столовой, пропустил доктора вперед, вошел сам и притворил за собой дверь.
— Ну, — сказал светловолосый — в чем дело?
Кадык у Юнги ходил ходуном. Казалось, он что-то глотает и никак не может проглотить.
— Здесь творится что-то непонятное, сэр, — наконец решился он.
— Что вы имеете в виду? — нахмурился Чимин.
— Может, вы подумаете, сэр, что я сошел с ума. Скажете, что все это чепуха. Только это никак не объяснишь.
Его бледные холодные пальцы указали на стол.
— Это все фигурки, сэр. Те самые, посреди стола. Фарфоровые негритята. Их было десять. Готов побожиться, что их было десять.
— Ну, да, десять, — Пак нервно согласился, — мы пересчитали их вчера за обедом.
Брюнет подошел поближе, чувствуя приятный запах дорогих духов.
— В этом вся загвоздка, сэр. Прошлой ночью, когда я убирал со стола, их было уже девять, сэр. Я удивился. Но только и всего.
Встретившись с озадаченным взглядом врача, тот опустил глаза на пол, находясь к парню почти в плотную, и продолжил, переходя на дрожащий шепот.
– Сегодня утром, сэр, когда я накрыл на стол, я на них и не посмотрел — мне было не до них... А тут пришел я убирать со стола и... – Поднял глаза и снова указал на стол.– Поглядите сами, если не верите. Их стало восемь.