Глава третья
Обед близился к концу. Еда была отменная, вина великолепные. Юнги прислуживал безукоризненно.
Настроение у гостей поднялось, языки развязались. Судья Ким, умягченный превосходным портвейном, в присущей ему саркастической манере рассказывал какуюто занятную историю; Чимин и Сокджин слушали. Мисс Ким беседовала с генералом Макартуром — у них нашлись общие знакомые. Блондинка Чаен задавала мистеру Дейвису дельные вопросы о Южной Африке. Мистер Дейвис бойко отвечал. Чонгук местами прислушивался к их разговору, разглядывая то сероглазого, то тактичную блондинку.
— Правда, занятные фигурки? — воскликнул вдруг Сокджин.
В центре круглого стола на стеклянной подставке в форме круга стояли маленькие фарфоровые фигурки.
— Понятно, — ухмыльнувшись, добавил он, — раз здесь Негритянский остров, как же без негритят.
Чаен наклонилась, чтобы рассмотреть фигурки поближе.
— Интересно, сколько их здесь? Десять?
— Да, десять.
— Какие смешные! — умилилась голубоглазая. — Да это же десять негритят из считалки. У меня в комнате она висит в рамке над камином.
— И у меня.
— И у меня.
— И у меня, — подхватил хор голосов.
— Забавная выдумка, вы не находите? — широко улыбаясь обратилась она.
— Скорее детская, — буркнул судья и налил себе портвейн.
***
В распахнутые настежь стеклянные двери столовой доносился шум бившегося о скалы прибоя.
— Люблю шум моря, — Вдохнув в полной грудью, поделилась старуха.
— А я его ненавижу, — вырвалось у блондинки.
Мисс Ким удивленно посмотрела на нее. Та покраснела и, овладев собой, добавила:
— Мне кажется, в шторм здесь довольно неуютно.
На, что женщина согласилась.
— Но я уверена, что на зиму дом закрывают, — сказала она. — Хотя бы потому, что слуг ни за какие деньги не заставишь остаться здесь на зиму.
Чаен пробормотала:
— Я думаю, найти прислугу, которая согласилась бы жить на острове, и вообще трудно.
Кивнув в качестве согласия Дженни добавила:
— Миссис Оньон очень повезло с прислугой. Мистер Мин отлично готовит. Хоть и грешен на душу.
Пак, пропустив колкое замечание насчет выбора спутника Чон Хосока, подумала: «Интересно, что пожилые люди всегда путают имена».
— Совершенно с вами согласна, миссис Оним действительно очень повезло.
— Оним? Вы сказали Оним? — переспросила она.
— Да.
— Никаких Онимов я не знаю, — отрезала Дженни
Чаен уставилась на нее:
— Но как же...
Она не успела закончить предложения. Двери отворились — пришли мужчины. За ними следовал Юнги — он нес поднос с кофе.
Судья подсел к мисс Ким. Чимин подошел к блондинке. Сокджин направился к открытому окну. Блор в недоумении уставился на медную статуэтку, он никак не мог поверить, что эти странные углы и зигзаги изображают женскую фигуру. Генерал Макартур, прислонившись к каминной полке, пощипывал седые усики. Лучшего обеда и желать нельзя. Настроение у него поднялось. Чонгук взял «Панч», лежавший в кипе журналов на столике у стены, и стал перелистывать его. Брюнет обносил гостей кофе.
Кофе, крепкий, горячий, был очень хорош. После отличного обеда гости были довольны жизнью и собой.
Стрелки часов показывали двадцать минут десятого. Наступило молчание — спокойное, блаженное молчание.
И вдруг молчание нарушил голос. Он ворвался в комнату — грозный, нечеловеческий, леденящий душу.
— Дамы и господа! Прошу тишины!
Все встрепенулись. Огляделись по сторонам, посмотрели друг на друга, на стены.
Кто бы это мог говорить?
А голос продолжал, громкий, отчетливый:
— Вам предъявляются следующие обвинения:
Пак Чимин, вы ответственны за смерть Луизы Мэри Клине, последовавшую 14 марта 1925 года.
Дженни Ким, вы виновны в смерти Ким Джису, последовавшей 5 ноября 1931 года.
Ким Тэхен, вы были причиной смерти Джеймса Стивена Ландора, последовавшей 10 октября 1928 года.
Розанна Пак Чаен, 11 августа 1935 года вы убили Сирила Огилви Хамилтона.
Чон Чонгук, вы в феврале 1932 года обрекли на смерть 20 человек из восточно-африканского племени.
Джон Гордон Макартур, вы 4 февраля 1917 года намеренно послали на смерть любовника вашей жены Артура Ричмонда.
Ким Сокджин, вы убили Джона и Лоси Комбс 14 ноября прошлого года.
Мин Юнги и Мин Хосок, 6 мая 1929 года вы обрекли на смерть Ли Минхо.
Ким Намджун, вы виновник смерти Эдуарда Ситона, последовавшей 10 июня 1930 года.
Обвиняемые, что вы можете сказать в свое оправдание?
Голос умолк.
На какой-то миг воцарилось гробовое молчание, потом раздался оглушительный грохот. Мин Юнги уронил поднос. И тут же из коридора донесся крик и приглушенный шум падения.
Первым вскочил на ноги Чонгук. Он бросился к двери, широко распахнул ее. На полу лежал Хосок.
— Джин! — крикнул брюнет.
Ким поспешил ему на помощь. Они подняли мужчину и перенесли в гостиную. Доктор Пак тут же кинулся к ним. Он помог уложить мистера Мина на диван, и склонился над ним.
— Ничего страшного, — сказал он, — потерял сознание, только и всего. Скоро придет в себя.
— Принесите коньяк, — приказал Юнги Чонгук.
Мин был бел как мел, у него тряслись руки.
— Сейчас, сэр, — пробормотал он и выскользнул из комнаты.
— Кто это мог говорить? И где скрывается этот человек? — неустанно сыпала вопросами Чаен. — Этот голос... он похож... похож...
— Да что же это такое? — бормотал генерал Макартур. — Кто разыграл эту скверную шутку?
Руки у него дрожали. Он сгорбился. На глазах постарел лет на десять.
Блор сильно прикусив губу, бегал серыми глазками по комнате. Только судья и мисс Ким сохраняли спокойствие.
Она — прямая, как палка, высоко держала голову. Лишь на щеках ее горели темные пятна румянца.
Судья же сидел в своей обычной позе — голова его ушла в плечи, рукой он почесывал ухо. Но глаза его, живые и проницательные, настороженно шныряли по комнате.
И снова первым опомнился Чонгук. Пока Чимин занимался Хосоком, брюнет взял инициативу в свои руки:
— Мне показалось, что голос шел из этой комнаты.
— Но кто бы это мог быть? — вырвалось у голубоглазой. — Кто? Ясно, что ни один из нас говорить не мог.
Чонгук, как и судья, медленно обвел глазами комнату. Взгляд его задержался было на открытом окне, но он тут же решительно покачал головой. Внезапно его глаза сверкнули. Он кинулся к двери у камина, ведущей в соседнюю комнату. Стремительно распахнул ее, ворвался туда.
— Ну, конечно, так оно и есть, — донесся до них его голос.
Остальные поспешили за ним. Лишь мисс Ким не поддалась общему порыву и осталась на месте.
К общей с гостиной стене смежной комнаты был придвинут столик. На нем стоял старомодный граммофон — его раструб упирался в стену. Чонгук отодвинул граммофон, и все увидели несколько едва заметных дырочек в стене, очевидно, просверленных тонким сверлом.
Он завел граммофон, поставил иглу на пластинку, и они снова услышали:
«Вам предъявляются следующие обвинения».
— Выключите! Немедленно выключите, — истерично закричала Чаен.
Кареглазый поспешил выполнить ее просьбу. Доктор с облегчением вздохнул.
— Я полагаю, что это была глупая и злая шутка, — сказал он, поглаживая свой подбородок.
— Вы думаете, что это шутка? — тихо, но внушительно спросил его судья Ким.
— А как по-вашему? — уставился на него светловолосый.
— В настоящее время я не берусь высказаться по этому вопросу, — сказал судья, в задумчивости поглаживая верхнюю губу.
— Послушайте, вы забыли об одном, — прервал их Сокджин. — Кто, шут его дери, мог завести граммофон и поставить пластинку?
— Вы правы, — пробормотал Блор. — Это следует выяснить.
Он двинулся обратно в гостиную. Остальные последовали за ним.
Тут в дверях появился Юнги со стаканом коньяка в руках. Мисс Ким склонилась над стонущим мистером Мин. Юнги ловко вклинился между женщинами:
— С вашего разрешения, мэм, я поговорю с мужем.- на что получил презрительный взгляд старухи.
- Хосок, послушай, Хосок, не бойся. Ничего страшного не случилось. Ты меня слышишь? Соберись с силами.
Шатен дышал тяжело и неровно. Его глаза, испуганные и настороженные, снова и снова обводили взглядом лица гостей.
— Ну же, дорогой. Соберись с силами!
— Вам сейчас станет лучше, — успокаивал шатена доктор Пак. — Это была шутка.
— Я потерял сознание, сэр? — спросил он хрипло.
— Да.
— Это все из-за этого ужасного голоса, можно подумать, он приговор зачитывал. — Лицо его снова побледнело, веки затрепетали.
— Где же, наконец, коньяк? — раздраженно спросил доктор Пак.
Юнги поставил стакан на маленький столик. Стакан передали доктору.
— Выпейте, мистер Мин.
Он выпил, поперхнулся, закашлялся. Однако коньяк все же помог — щеки его порозовели.
— Мне гораздо лучше. Все вышло до того неожиданно, что я сомлел.
— Еще бы, — прервал его Юнги. — Я и сам поднос уронил. Подлые выдумки, от начала и до конца. Интересно бы узнать...
Но тут его прервали. Раздался кашель — деликатный, короткий кашель, однако он мигом остановил бурные излияния дворецкого. Он уставился на судью — тот снова кашлянул.
— Кто завел граммофон и поставил пластинку? Это были вы, Мин? — спросил судья.
— Кабы я знал, что это за пластинка, — оправдывался он.
— Охотно вам верю, но все же, Мин, вам лучше объясниться, — не отступался судья.
Дворецкий сделал глубокий вдох перед объяснением.
— Я выполнял указания, сэр, только и всего.
— Чьи указания?
— Мистера Онима.
Судья Ким попросил:
— Расскажите мне все как можно подробнее. Какие именно указания дал вам мистер Оним?
— Мне приказали поставить пластинку на граммофон. Я должен был взять пластинку в ящике, а мой муж завести граммофон в тот момент, когда я буду обносить гостей кофе.
— В высшей степени странно, — пробормотал судья.
— Я вас не обманываю, сэр, — оправдывался Юнги. — Знал бы я, что это за пластинка, а мне и невдомек. На ней была наклейка, на наклейке название — все честь по чести, ну я и подумал, что это какая-нибудь музыка.
Намджун перевел взгляд на Чонгука :
— На пластинке есть название?
Чон кивнул.
— Совершенно верно, сэр, — оскалил он в улыбке белые зубы. — Пластинка называется «Лебединая песня».
Генерала Макартура прорвало.
— Неслыханная наглость! — возопил он. — Ни с того ни с сего бросить чудовищные обвинения. Мы должны чтото предпринять. Пусть этот Оним, кто б он ни был...
— Вот именно, — прервала его Дженни Ким. — Кто он такой? — рассердилась женщина.
В разговор вмешался судья. Властно — годы, проведенные в суде, прошли недаром — он сказал:
— Прежде всего мы должны узнать, кто этот мистер Оним. А вас, Мин, я попрошу уложить вашего мужа, потом возвратиться сюда.
— Слушаюсь, сэр.
— Я помогу вам. — сказал светловолосый доктор.
***
— Не знаю, как вы, сэр, а я не прочь выпить.– Безразлично выдал Сокджин.
— Идет, — Подмигнул ему Чонгук.
— Пойду на поиски, посмотрю, где тут что, — пробормотал шатен, вышел и тут же вернулся. — Выпивка стояла на подносе прямо у двери — ждала нас.
Он бережно поставил поднос на стол и наполнил бокалы. Генерал Макартур и судья пили неразбавленное виски.
Всем хотелось взбодриться. Одна Дженни Ким попросила принести ей стакан воды.
Вскоре доктор Пак вернулся в гостиную.
— Оснований для беспокойства нет, — заверил он. — Я дал ему снотворное. Что это вы пьете? Я, пожалуй, последую вашему примеру.
Мужчины наполнили бокалы по второму разу. Чуть погодя появился Юнги . Судья Ким взял на себя расследование. Гостиная на глазах превратилась в импровизированный зал суда.
— Теперь, Мин , — сказал судья, — мы должны добраться до сути. Кто такой мистер Оним?
— Владелец этого острова, сэр, — уставился на судью.
— Это мне известно. Что знаете вы лично об этом человеке?
Брюнет покачал головой:
— Ничего не могу вам сообщить, сэр, я его никогда не видел.
Гости заволновались.
— Никогда не видели его? — спросил генерал Макартур. — Что же все это значит?
— Мы с мужем здесь всего неделю. Нас наняли через агентство. Агентство «Регина» в Плимуте прислало нам письмо.
Блор кивнул.
— Старая почтенная фирма, — сообщил он.
— У вас сохранилось это письмо? — спросил Намджун .
— Письмо, в котором нам предлагали работу? Нет, сэр. Я его не сохранил.
— Ну, что же, продолжайте. Вы утверждаете, что вас наняли на работу письмом.
— Да, сэр. Нам сообщили, в какой день мы должны приехать. Так мы и сделали. Дом был в полном порядке. Запасы провизии, налаженное хозяйство. Нам осталось только стереть пыль.
— А дальше что?
— Да ничего, сэр. Нам было велено — опять же в письме — приготовить комнаты для гостей, а вчера я получил еще одно письмо от мистера Онима. В нем сообщалось, что они с миссис Оним задерживаются, и мы должны принять гостей как можно лучше. Еще там были распоряжения насчет обеда, а после обеда, когда я буду обносить гостей кофе, мне приказали поставить пластинку.
— Но хоть это письмо вы сохранили? — раздраженно спросил судья.
— Да, сэр, оно у меня с собой.
Он вынул письмо из кармана и протянул судье.
— Хм, — сказал судья, — отправлено из «Ритца» и напечатано на машинке.
— Разрешите взглянуть? — кинулся к судье Блор.
Выдернул письмо из рук судьи и пробежал его.
— Пишущая машинка «Коронейшн», — пробурчал он. — Новехонькая — никаких дефектов. Бумага обыкновенная, на такой пишут все. Письмо нам ничего не дает. Вряд ли на нем есть отпечатки пальцев.
Намджун испытующе посмотрел на Блора.
Сокджин— он стоял рядом с сероглазым Блором — разглядывал письмо через его плечо:
— Ну и имечко у нашего хозяина. Алек Норман Оним. Язык сломаешь.
Судья чуть не подскочил.
— Весьма вам признателен, мистер Ким , — сказал он. — Вы обратили мое внимание на любопытную и наталкивающую на размышления деталь, — обвел глазами собравшихся и, вытянув шею, как разъяренная черепаха, сказал: — Я думаю, настало время поделиться друг с другом своими сведениями. Каждому из нас следует рассказать все, что он знает о хозяине дома, — сделал паузу и продолжал: — Все мы приехали на остров по его приглашению. Я думаю, для всех нас было бы небесполезно, если бы каждый объяснил, как он очутился здесь.
Наступило молчание, но его чуть не сразу же нарушила Дженни Ким .
— Все это очень подозрительно, — сказала она. — Я получила письмо, подписанное очень неразборчиво. Я решила, что его послала одна иностранка в Корее, с которой познакомилась на курорте летом года четыре-пять тому назад. Мне кажется, ее звали либо миссис Оден, либо Оньон. Я знаю миссис Оньон, знаю также и мисс Оден. Но со всей уверенностью могу утверждать, что у меня нет иностранных ни знакомых, ни друзей по фамилии Оним.
— У вас сохранилось это письмо, мисс Ким? — спросил судья.
— Да, я сейчас принесу его.
Мисс Ким ушла и через минуту вернулась с письмом.
— Кое-что начинает проясняться, — сказал судья, прочтя письмо. — Мисс Пак ?
Чаен объяснила, как она получила место секретаря.
— Ким Сокджин ? — обратился судья к красавцу.
— Получил телеграмму от приятеля, — легко выдал шатен, — Рыжика Беркли. Очень удивился — думал, он в Норвегии. Он просил приехать побыстрее сюда.
Намджун кивнул.
— Доктор Пак ?
— Меня пригласили в профессиональном качестве.
— Понятно. Вы не знали эту семью прежде?
— Нет. В полученном мною письме ссылались на одного моего коллегу.
— Для пущей достоверности, конечно, — сказал судья. — Ваш коллега, я полагаю, в это время находился где-то вне пределов досягаемости?
— Да.
Чонгук— он все это время не сводил глаз с Блора — вдруг сказал: — Послушайте, а мне только что пришло в голову... Судья поднял руку:
— Минуточку...
— Но мне...
— Нам следует придерживаться определенного порядка, мистер Чон. Сейчас мы расследуем причины, которые привели нас на этот остров.
–Генерал Макартур?
Генерал пробормотал, пощипывая усики:
— Получил письмо... от этого типа Онима... он упоминал старых армейских друзей, которых я здесь повидаю. Писал: «Надеюсь, Вы не посетуете на то, что я счел возможным без всяких церемоний обратиться к Вам». Письма я не сохранил.
— Мистер Чон? — уставился Намджун на задумчивого брюнета.
Брюнет лихорадочно думал, выложить все начистоту или нет.
— То же самое, — сказал, наконец, он, — и получил приглашение, где упоминались общие знакомые, попался на удочку. Письмо я порвал.
Судья перевел взгляд на мистера Чхвана. Намджун поглаживал пальцем верхнюю губу, в голосе его сквозила подозрительная вежливость.
— Только что мы пережили весьма неприятные минуты. Некий бестелесный голос, обратившись к нам поименно, предъявил всем определенные обвинения. Ими мы займемся в свое время. Теперь же я хочу выяснить одно обстоятельство: среди перечисленных имен упоминалось имя некоего Ким Тэхена. Насколько нам известно, среди нас нет человека по имени Тэхен. Имя Дэйвис либо Юнсок упомянуто не было. Что вы на это скажете, мистер Блор?
— Дураку понятно дальше играть в прятки смысла нет, — помрачнел шатен. — Вы правы, моя фамилия вовсе не Блор.
— Значит, вы и есть Ким Тэхен?
— Так точно.– Не ловко улыбаясь оголил ряд прямых зубов.
— Я могу еще кое-что добавить к этому, — вмешался Чонгук. — То, что вы здесь под чужой фамилией, мистер Ким, это еще полбеды, вы еще и врали, каких мало. Вы утверждаете, что жили в Южной Африке, и в частности в Натале. Я знаю Южную Африку и знаю Наталь, и готов присягнуть, что вы в жизни своей там не были.
Восемь пар глаз уставились на Тэхена. Подозрительно, сердито. Сокджин, сжав кулаки, двинулся было к нему.
— Это твои шуточки, подлюга? Отвечай!
Сероглазый откинул голову, упрямо выдвинул челюсть.
— Вы ошиблись адресом, господа, — сказал он, — у меня есть с собой удостоверение личности — вот оно. Я — бывший чиновник отдела по расследованию уголовных дел Скотланд-Ярда. Теперь я руковожу сыскным агентством в Плимуте. Сюда меня пригласили по делу.
— Кто вас пригласил? — спросил Намджун.
— Оним. Вложил в письмо чек — и немалый — на расходы, указал, что я должен делать. Мне было велено втереться в компанию, выдав себя за гостя. Я должен был следить за вами — ваши имена мне сообщили заранее.
— Вам объяснили почему?
— Из-за драгоценностей миссис Оним, — удрученно выдал Тэхен, — миссис Оним! Чтоб такой стреляный воробей, как я, попался на мякине. Да никакой миссис Оним и в помине нет.
Судья снова погладил верхнюю губу, на этот раз задумчиво.
— Ваши заключения представляются мне вполне обоснованными, — сказал он, — Алек Норман Оним! Под письмом мисс Ким вместо фамилии стоит закорючка, но имена написаны вполне ясно — Анна Нэнси — значит, оба раза фигурируют одинаковые инициалы: Алек Норман Оним — Анна Нэнси Оним, то есть каждый раз — А. Н. Оним. И если слегка напрячь воображение, мы получим — аноним!
— Боже мой, это же безумие! — вырвалось у Чаен. Судья согласно кивнул головой.
— Вы правы, — сказал он. — Я нисколько не сомневаюсь, что нас пригласил на остров человек безумный. И, скорее всего, опасный маньяк.