Пролог
Закат над Лас-Вегасом был багровым. Не просто красным, а тяжелым, густым багровым оттенком, какой бывает при сильной песчаной буре, затянувшей горизонт. Я стоял у окна своего номера в отеле «Цезарь» и смотрел, как небо медленно темнеет, наливаясь этой тревожной краской. Словно кто-то опрокинул ведро с кровью на небесный холст — другого сравнения у меня нет. И чем дольше я всматривался, тем отчетливее понимал: этот закат не просто погодное явление. Это предзнаменование. Предупреждение о том, что грядет ночь, когда Город Грехов наконец захлебнется в собственных пороках. Когда-то я смеялся над такими мыслями, считал их выдумками неудачников, проигравших все до последнего доллара. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю — Лас-Вегас всегда был болотом, просто мы привыкли к запаху.
Пять лет назад Кэролайн Делакруз была тенью своего мужа. Красивой, элегантной, одетой в шелка и бриллианты, но все равно тенью. Она появлялась рядом с ним на ужинах, на встречах с нужными людьми, в приватных комнатах казино, куда посторонних не пускали. Она улыбалась, когда надо было улыбаться, молчала, когда требовалось молчать, и никто — слышите меня, никто — не видел в ней огня. Люди смотрели на Кэролайн и видели лишь дорогую игрушку, очередное подтверждение статуса Альфонсо Делакруза. Никто не чувствовал ту силу, которая дремала внутри нее. Все ошибались. Я сам ошибался. Я разговаривал с ней дважды за те годы, и оба раза вел себя как самоуверенный дурак, принимая ее тишину за слабость, а отсутствие резких движений — за покорность.
Альфонсо Делакруз исчез. Я пишу эти слова и до сих пор не могу привыкнуть к их тяжести. Однажды вечером он вышел из казино «Венецианское» — это видели камеры, это видели люди — сел в свой черный «Мерседес» с тонированными стеклами и уехал в сторону пустыни. Больше его никто не видел. Машину нашли через три дня на парковке у заброшенной фабрики на окраине, с открытой водительской дверью и работающим двигателем. Ключи торчали в замке зажигания, на сиденье лежал его пиджак от Бриони, а на полу — окровавленный носовой платок, который принадлежал ему, это подтвердила экспертиза ДНК. Но тела не было. Ни трупа, ни следов волочения, ни пятен крови, кроме тех нескольких капель на платке. Словно Альфонсо Делакруз просто взял и растворился в пустынном воздухе, оставив после себя только молчание и вопросы. Официальная версия гласила — пропал без вести. Но в нашем городе, где деньги решают всё, а информация продается на вес золота, никто не верил в случайность. Его смерть не объявлена, потому что некому объявлять — тела нет. Но все знают: Альфонсо мертв. И его исчезновение — не несчастный случай.
Но теперь это уже не имеет значения, потому что империя, построенная на крови, на обмане, на подставных фирмах и грязных контрактах, перешла к ней. К Кэролайн. Женщина, которую никто не воспринимал всерьез, поднялась на вершину за одну ночь. Она заставила замолчать тех, кто шептал за ее спиной. Она стала королевой этого грязного города. И когда я говорю «королевой», я не использую метафору — я говорю о том, что каждый ресторатор, каждый владелец казино, каждый мелкий ростовщик в этом городе знает: слово Кэролайн Делакруз — это закон.
Но правление, начатое с крови, обречено захлебнуться в ней. Это старая истина, которую почему-то все забывают. Кэролайн не пришла к власти мирным путем. Она перешагнула через трупы. И теперь на нее смотрят три семьи, три клана, которые веками делили этот город между собой: Моретти, Валентино и Чен. Они не признают ее власти. Они называют ее выскочкой, вдовой, которая расчистила себе дорогу. Они жаждут видеть Кэролайн мертвой, а ее империю — в руинах. Они объявили ей войну. Не шепотом, не за спиной — открыто. Первым выстрелом стало взорванное казино на окраине, которое прикрывал один из людей Кэролайн. Ответным — два трупа в порту, принадлежавших семье Чен.
Сейчас Лас-Вегас горит. Я не преувеличиваю. Вчера вечером горел склад на севере города, сегодня утром подожгли ночной клуб, который платил дань Моретти. Кажется, что сам дьявол вышел на улицы, чтобы забрать свою долю. Неоновые огни гаснут один за другим, потому что электрики боятся выезжать на вызовы после полуночи. Смех и музыка из открытых окон сменились криками и сиренами. Город, где, как принято считать, мечты сбываются, превратился в кошмар. Здесь выживают только самые безжалостные. Я видел, как вчера двое мужчин расстреляли третьего прямо на парковке у казино «Белладжио». Никто не вызвал полицию. Никто не опустил стекло машины. Люди просто объезжали лужу крови и ехали дальше, потому что в этой войне нейтралитет — единственный способ остаться в живых.
И посреди всей этой вакханалии насилия, в самом сердце тьмы, Кэролайн совершила роковую ошибку. Она влюбилась. Я знаю, как это звучит. Женщина, которая контролирует половину нелегального бизнеса в Неваде, женщина, на счетах которой столько нулей, что я устал их пересчитывать, — и вдруг любовь. Но именно это ее и погубило. Она влюбилась в того, кого любить нельзя. В человека, чье имя я пока не могу назвать, потому что это поставило бы под удар и меня, и тех, кто помогает мне писать эту историю. Он был красивым. Умел говорить то, что она хотела слышать. Появлялся тогда, когда она чувствовала себя одинокой. И исчезал, когда становилось слишком жарко.
Он лгал ей? Или ее сердце обмануло ее саму? Я не знаю. Я пытался разобраться в их переписке, в записях разговоров, которые мне удалось достать. В них нет ответа. Есть только слова. Слишком правильные, слишком гладкие, чтобы быть искренними. И слишком горькие, чтобы быть ложью.
Вчера он предложил ей встретиться. Написал сообщение, в котором просил простить его, забыть прошлое и начать все заново. Она поверила. Я представляю, как она читала это сообщение, сидя в своей спальне, с телефоном в руке, возможно, впервые за много месяцев позволив себе надежду. Она приехала на встречу одна, без охраны, что само по себе безумие для человека на ее месте. Наивная. Глупая. Это слово «глупая» сейчас звучит жестоко, но я не знаю, как еще назвать женщину, которая в разгар войны за власть отправляется на свидание к мужчине, чья лояльность не доказана ничем.
Теперь она в ловушке. Где именно — я не могу сказать, потому что сам до конца не знаю. Ее телефон молчит уже двенадцать часов. Охрана поднята по тревоге, но найти ее пока не могут. Найдут ли ее? Спасут ли эти люди с пистолетами и прослушкой? Неважно. Потому что ее судьба предрешена. Даже если она выберется из этой западни, война уже началась. Кэролайн Делакруз умрет. Так или иначе. Рано или поздно. Ее имя уже внесено в список тех, кто правил этим городом недолго, но ярко.
Но я знаю кое-что, чего не знают Моретти, Валентино и Чен. Я видел, как эта женщина смотрит, когда думает, что на нее никто не смотрит. Я слышал, как она говорит, когда думает, что диктофон выключен. Кэролайн Делакруз умрет не раньше, чем заставит Город Грехов истечь кровью. Она не из тех, кто уходит тихо. Она из тех, кто тянет за собой всех. И ее последняя битва, последняя глава этой истории, только начинается.