Нолдамак

Пролог

Я вышла в коридор. Мои уши накрыла волна громкой музыки. Казалось, я не ощущала  своего дыхания, только музыку, ударяющую по телу. Чем ближе я шла к лестнице, тем сильнее вибрировал пол подо мной. Проходя мимо одного из номеров, я заметила приоткрытую дверь. Наверно, кто-то в пылу веселья просто забыл её закрыть. Я потянулась к ручке. Через приоткрытую дверь я увидела осколки стекла. Меня это насторожило. Я шагнула через порог и медленно вошла в прихожую. На полу валялся разбитый бокал. Я аккуратно переступала через разбросанные осколки. До моих ушей стали доноситься приглушённые звуки. Возня. Сдавленный стон. И знакомый мужской голос с усилием произнес:

— От меня невозможно отказаться!

Я сделала ещё шаг. Открывшаяся картина заставила меня прийти в бешенство:

— Какого хрена?

Гнев застлал глаза. Я схватила первое, что попало под руки, и со всей силы ударила.

1

Рита

Четыре месяца назад

– Рита, – ворвалась в комнату радостная Вика. – Ты не представляешь, кого я встретила!

– Клоуна с тонной сладкой ваты? – проговорила я, отрываясь от работы.

Вика с детства обожала сладкую вату. Единственным местом в нашем маленьком городке, где продавали это лакомство, был цирк. Поэтому она с нетерпением ждала, когда приедет очередная вереница из фур и на площади возвысится купол цирка.

Она не обратила внимание на ответ и продолжила:

– Парня своей мечты.

– Всего-то! – разочарованно произнесла я и продолжила печатать на ноутбуке.

За своими плечами Вика уже имела два романа. Первый случился в 15 лет с сыном владельца местного торгового дома. Ее не смутила ни разница в возрасте (он был старше на 10 лет), ни наличие жены. Она кинулась в омут любовных страстей. Но как это часто бывает, 1. тайная связь быстро пришла к концу. 2 тайное всегда становится явным. Жена застукала их в одном из гостиничных номеров. Вике тогда здорово досталось. Жена в драке оторвала серёжку вместе с частью мочки уха.

– Кто же твой парень мечты? – мне интересно, на кого пал выбор на этот раз?

Опыт предыдущих отношений показал ей, что нужно думать головой. Вика мечтала поступить в московский университет, но понимала: ее знаний будет недостаточно и понадобится помощь. Поэтому новой целью стал Виталик, сын начальника управления образования. Она разработала целый план по покорению парня. Сначала сдружилась с его одноклассницей. Выяснила, чем он увлекается. Он занимался карате. И Вика, которая никогда не увлеклась спортом, записалась в ту же секцию. Виталик её заметил. Вскоре не только интерес к его персоне, но и томные глаза вкупе с пышной грудью заставили сердце парня бешено биться. Он влюбился без памяти.

– Мы столкнулись около оранжереи. Я пролила кофе на его рубашку. Он учится в нашем универе на третьем курсе экономического факультета.

– И давно ты "разрабатываешь" его?

– Всё вышло случайно, – оправдывалась Вика.

– Меня не проведёшь. Наверняка ты давно узнала расписание занятий. Тебе известно, что он ест и пьёт, с кем общается. Я не удивлюсь, если ты знаешь, какая у него группа крови. Это на случай если он вдруг порежется и потеряет много крови. А ты чудом окажешься рядом и поделишься своей.

– Идея мне нравится. Пожалуй, стоит взять на заметку, – она засмеялась.

– Ну? – ждала я признания.

– Ты меня раскусила. Я его заприметила с первых дней.

Она зря времени не теряла. Мы только три недели назад приехали в Москву, две из них учимся, а она уже положила глаз на парня. А впрочем, чему я удивляюсь!

– Ты хоть с Виталиком успела расстаться?

– Написала sms в поезде! – спокойно произнесла Вика.

– Ну ты даёшь! Могла бы с ним объясниться с глазу на глаз, – мне стало жалко парня. Когда так бросают – это унизительно. Больно осознавать, что для человека ты ничего не значил. Похоже, Вика относилась к этому легко.

– Вот ещё! Меньше всего мне хотелось выслушивать его уговоры, – Вика не стала развивать эту тему и быстро переключилась. – Над чем сидишь? – она наклонилась надо мной и заглянула в экран ноутбука.

– Занимаюсь английским.

– Мне тоже надо делать математику, – Вика обреченно вздохнула, подошла к своему ноутбуку и нехотя включила кнопку. – Когда-нибудь эти цифры исчезнут из моей жизни.

– Ты знала, куда поступала?

Вика считала, что на экономическом факультете проще всего учиться. Что сложного? Сложил, поделил. Но оказалось, что кроме простых вычислений, есть, например, определители 2-го порядка, матрицы. Она искренне не понимала, зачем их вообще изучать, если применить их в повседневной жизни невозможно.

– Я никак не ожидала, что математики будет так много. Как подумаю, что учиться ещё 5 лет, сразу начинает болеть голова.

– Тебе грех жаловаться. Ты-то на бюджете. И спасибо кому?

– Виталику, – призналась она и села за ноутбук.

Вика нарочито вздыхала, чем отвлекала меня от домашнего задания. Читала вслух условия задач. Но я ничем не могла помочь. Просидев за ноутбуком еще немного, она оставила попытки решить математику и залезла на любимый сайт cosmopolitan. Я, наконец, погрузилась в английский.

2

Рита

Я вышла из общаги. Светило яркое солнце. Сентябрь выдался теплым. Листья вовсю пестрели яркими красками. Подстать природе была и моя одежда. Оранжевая блузка и бардовая юбка с кругами.

До начала занятий времени оставалось много, поэтому я не спешила, наслаждалась прекрасной погодой и по ходу разглядывала здание университета. Построенное в стиле конструктивизма, оно отличалось монолитной величественностью. Стена со стороны общаги имела скучный вид: серая, со множеством окон. А вот противоположная выглядела совершенно по-другому. Она являлась парадной и просматривалась с дороги. Архитектор сделал всю стену стеклянной. Проходя по длинной дорожке, каждый мог видеть, что происходит внутри. Студенты как тараканы выползали из аудиторий и разбегались, кто куда. Среди хаотичной беготни лишь преподаватели в строгих костюмах шли размеренным шагом.

Университет соединялся подземным переходом с тёмно-коричневым зданием. Его построили для студентов-айтишников. Также здесь находилась столовая. Строение выбивалось из общей серо-белой палитры. Складывалось впечатление, что у архитектора не осталось ни сил, ни фантазии довести до ума здание, и его построили на скорую руку. Чтобы здание не портило вид, вокруг него высадили деревья, которые скрывали его за буйными красками листьев.

Через несколько минут я оказалась в университете. Внутри веяло уютом. Вдоль стеклянной стены по всему коридору росло множество цветов. Среди разнообразия растений я знала только монстеру. Когда я училась в школе, она стояла в классе и занимала целый угол. Название растения полностью соответствовало внешнему виду. Оно действительно походило на монстра. Её огромные листья, испещренные дырами, наводили ужас на меня. Мне всегда казалось, что это растение – дом для гигантских гусениц. Иначе откуда на листьях такие дыры.

Студенты прозвали это место "оранжереей". В зарослях растений прятались высокие столики, где уединялись отдохнуть, болтать и выпить кофе.

Миновав просторный коридор, я поднялась на второй этаж и вошла в аудиторию. Вся группа была в сборе. Я проследовала к единственному свободному месту рядом с Лерой, тихой блондинке. С первого дня занятий мы всегда оказывались вместе на последних партах.

Эдуард Петрович настраивал проектор. Все его коллеги преклонного возраста плохо управлялись с техникой и всегда прибегали к помощи студентов. Он же делал все сам. Прозвенел звонок. Эдуард Петрович демонстративно откашлялся, призывая аудиторию к порядку. Но разговоры не смолкли, а лишь перешли на другую частоту. Преподавателя это не смутило. Он, как человек уверенный в своих силах, невозмутимо начал семинар, объявляя тему: «Оскар Уальд "Портрет Дориана Грея"». Прежде чем приступить к изучению произведения, он не преминул рассказать немного об авторе. Вскользь упомянул о его необычной любви, о тюремных мучениях во имя неё. И этого хватило, чтобы аудитория обратилась в одно сплошное ухо.

Этот роман я прочитала два года назад. Он не входил в учебную программу. Сначала меня увлекла неординарная личность автора. Я была уверена, его книги такие необычные, как он сам. Так и получилось. Я была в восторге от Генри. Его жизненной мудрости. Как тонко он подмечал детали, исследовал человеческую натуру. Чего только стоит его изречение: «Я люблю слушать сплетни о других, а сплетни обо мне меня не интересуют. В них нет прелести новизны» (Оскар Уайльд « Портрет Дориана Грея»).

Наконец, на экране появились первые строчки. Тут же потянулись руки отличников, которые занимали первые парты. Как только начали переводить (конечно, не без помощи преподавателя) признание в любви Сибил, все оживилась ещё больше. Даже отстающие подняли свои головы и с интересом слушали перевод.

Я всё это уже знала, поэтому я наблюдала за преподавателем. До какой стадии экстаза он доведёт своих подопечных. Следующим отрывком стал жестокий ответ Дориана. Все включились в перевод.

Я не принимала участие. Заметив это, Эдуард Петрович вовлек и меня. Он удивился, когда услышал перевод без запинки. Наверно, он думал, что за последними партами сидят не только отстающие. Отличники зашептали впереди. Кажется, в моем лице они увидели конкурента.

За мной отвечала Лера. Она также хорошо перевела свой отрывок. Или от нерешительности, или из-за чувства превосходства над всеми, она никогда не поднимала руки. А отвечала только тогда, когда её спрашивали. Она не выпендривалась. И этим она мне нравилась. Симпатия возникла с первого дня. Она, как и я, искренне любила английский. С собой она носила книги в оригинале. Когда ей становилось совсем скучно, она вытаскивала и начинала читать прямо на занятии.

С остальными одногруппниками я не пыталась наладить контакт. Я воспринимала их как подростков, главной проблемой которых были прыщи на лице. Я чувствовала себя взрослой. Со шрамами и рубцами на душе. Жизнь преподала мне жестокий урок. И показала каким жестоким бывает человек. Никто из аудитории не испытывал того, что мне пришлось испытать.

И вот в аудитории поднялся гул. Накал страстей и эмоций достиг предела с отрывком самоубийства Сибил. Все бурно осуждали Дориана. Но тут прозвенел звонок на перемену.

– Мы не успели с вами рассмотреть отношение главного героя и Бэзила. Думаю, это вы изучите сами.

Браво. Вот оказывается, где был апогей... Заинтригованные студенты заторопились в библиотеку.

Попрощавшись с Лерой, я вышла коридор. Там меня ждала Вика.

– Почему ты не в общаге? Твои пары разве не закончились полтора часа назад?

– Я не могу открыть дверь. Я потеряла ключи, – Вика развела руками.

– Посмотри хорошенько в сумке, – среди тонны всякой всячины в Викиной сумке может затеряться что угодно.

– Я уже перетряхнула её. Если не веришь, посмотри сама, – Вика протянула сумку и пошла по коридору.

В отличие от моего тяжёлого рюкзака, набитого книгами, её сумка казалась невесомой. Самый большой предмет в ней – тетрадь со сменными блоками. Остальное место занимала косметика. На дне сумки вместе с миниатюрными духами, тенями, пилкой, круглыми серёжками лежала ручка и телефон. Помада, тушь и пудра оказались самыми значимым вещами, потому что Вика хранила их в боковом кармане.

Пока я копалась, Вика успела дойти до лестницы и остановиться. Когда я сравнялась с ней, она, не отрываясь, смотрела вниз.

– Отвлекись. То, что я тебе покажу, будет поинтересней пропавших ключей.

Я проследила за взглядом Вики. Она смотрела в сторону "оранжереи". За одним из столиков стояли два парня и о чём-то разговаривали.

– Тот что в светлом - мой Жан, – гордо произнесла Вика и расплылась в улыбке. – Правда красавчик?!

– Он что, француз? – удивилась я.

– Нет. Его мама увлекалась Францией. Вот и сына назвала на французский манер, – Вика не отводила с него глаз, а потом схватила меня за локоть и потащила к ним.

– Мы тут проходили мимо, заметили вас. И решили присоединиться.

Мне стало неловко. Она прекрасно видела, что парни заняты разговором. И бесцеремонно вмешалась. Жан тоже смутился. Второй – всем своим видом показал, что не рад нашему появлению. Он раздражённо опустил кепку на глаза. Но Вика сделала вид, что не заметила этого.

– Познакомьтесь, это Рита – моя лучшая подруга, соседка по комнате и талантливый переводчик, – представила она.

– Тогда тебе у нас будет скучно, – мягкий голос сразу расположил к себе. – Я Жан, а это мой друг и одногруппник Марк.

Я не знаю, что связывало этих двух парней, но они были совершенно разными. Жан – худой интеллигент с искренней улыбкой, мягкими манера, притягивал к себе. Марк же вызывал отторжение. В отличие от Жана, чистенького и приглаженного, Марк выглядел сильно помятым, потрепанным. Футболка на широком плече была порвана. Хотя кепка и была надвинута низко, она не скрыла щетину и жутчайший запах перегара. Мне стоило больших усилий не зажать нос. Как в таком виде, и тем более состоянии он посмел прийти в универ?

– Так и есть. Но мне нравится сам университет и, – немного подумав, – атмосфера свободы. Когда нет оков, ты обретаешь крылья. И твой выбор становится ясным. Ты начинаешь жить уверенней.

– Мнимая свобода. Нам дали много свобод. Но все они должны подчиняться законам. Хочешь курить – кури, но только не в общественных местах, не на пляже, ни в коем случае рядом с ребенком, ни на балконе – всегда найдется сосед, который скажет тебе по этому поводу пару ласковых... – выдыхая произнёс Жан. Он говорил как завязавший курильщик. Но представить Жана с сигаретой я не могла. – Тоже самое и с универом. У тебя нет выбора.

– Hobson's choice (выбор из одного)?

– Именно.

Я взглянула на Марка, который открыл бутылку и жадно начал пить воду. Похоже ночь у него выдалась весёлая.

– Но я могу не ходить на занятия, не делать домашние задания, не писать курсовые. И пусть меня отчислят. Этим выбором я никому не причиню вреда.

– Ошибаешься. Ты навредишь в первую очередь себе, заключив личность за социальную решетку. Ты лишишь родителей обеспеченной старости. Государство будет вынуждено тащить тебя, вместо того, чтобы получить выгоду от твоего бизнеса в виде налогов.

– Вы такие скучные, – не выдержала Вика. Ей не хватало внимания. – Представляю, до чего вы дойдёте. Лучше быть динозавром и жевать листья. Ведь тогда не было государства, а значит людей. А если бы они и были, то метеорит не оставил никому шансов.

Мы втроём рассмеялись. Марк закрыл глаза и потёр виски. Наш смех причинил физическую боль. Он вдруг резко поднял подбородок и заорал.

– Вы заткнетесь или нет?

И тут я увидела его красные глаза, которые также доказывали тот факт, что он ведёт разгульную ночную жизнь. Они метали молнии. Он переводил взгляд то на Вику, то на меня.

Такое хамство я не могла стерпеть:

– Она болит не от нас, а от беспробудного пьянства.

Марк метнул в мою сторону испепеляющий взгляд и в бешенстве смял пустую пластиковую бутылку.

– Что, на правду нечего ответить? – я сделала шаг вперёд. Он принял это за вызов. В мгновение он оказался в опасной близости. Если бы не вмешался Жан, то я не знаю, чем бы закончилось наше знакомство.

– Вы извините Марка. Просто он сегодня не в духе, – Жан оправдывал Марка. – Ему уже пора уходить.

Слова Жана, казалось, возымели действие, и Марк отступил, но не сводил с меня теперь уже пристальных глаз.

– С тобой позже поговорим, – процедил Марк и скрылся за углом маленькой кафешки. Это прозвучало пугающе.

Я не поняла, к кому относилась угроза: Жану за вмешательство или мне за дерзость? Я не боялась Марка. Такие парни как он, которые могут и подкараулить, и избить (я была в этом уверена), мне противны.

– Ты же видела его состояние, – Жан вступился за друга.

– Это не оправдание. Каждый должен контролировать свои эмоции и язык, – парировала Вика.

Я больше не хотела слышать об этом человеке. Слишком много чести для придурка, испортившего мне настроение. Хорошо, что у меня были ещё пары. Я попрощалась с ребятами, которые продолжали спорить, и поспешила на занятия.

3

Марк

Телефон настойчиво звонил.

«Какого хрена!» Мелодия грохотала совсем близко. Не открывая глаз, я потянулся к тумбочке. Пусто. Трезвон не прекращался. Рука сползла на пол. Нащупав телефон, я нехотя поднёс его к уху.

– Ты где? Куда пропал? – голос Жана казался взволнованным. Хотя, чёрт знает. В таком паршивом состоянии я мог бы перепутать.

Я хотел сказать, чтобы Жан отвязался от меня, но вместо этого получилось мычание. Горло пересохло. Я откашлялся, чтобы придать голосу естественное бодрое звучание.

– Дома, – произнес я, видимо потому что слово было коротким. Но звук все равно был слабым и выдал меня сонного.

– Два часа дня, а ты всё ещё спишь! Ты поедешь на корт? – поинтересовался Жан.

«Какой, на хрен, корт? Что он несёт?».

Словно прочитав мои мысли, он добавил:

– Ты что, забыл? Мы договорились поиграть в теннис сразу после пар.

В то время как Жан вываливал информацию, в моем мозгу не всплыло ничего (ни время, ни место, ни даже человек), что могло бы помочь вспомнить хоть что-нибудь. Я много уделял времени ночной жизни. Жан пытался вытащить меня на свет. Но я сопротивляться. Он звонил и будил меня сутра, чтобы я поднялся на пары. Но это не действовало. Эффективнее было, когда Жан сам приезжал и тормошил меня в кровати. Но сегодня другой случай. Я любил теннис и уже соскучился по нему. Поэтому отказываться не хотел. Жан был отличным игроком. Но в таком состоянии из меня вряд ли получится достойный соперник.

– Сейчас соберусь, – и добавил, – за руль я не сяду. – После такого количества выпитого, мне нужны ещё одни сутки, чтобы из меня полностью выветрился алкоголь.

– Я буду на своей машине. Жду тебя в универе через 30 минут, – строгим тоном произнес Жан.

Я встал с кровати слишком резко. В глазах помутнело. Тело повело вправо, и я едва не упал. Шатаясь, я дошёл до кухни. Достал из холодильника две бутылки воды. Одну - выпил залпом. Вторую - приложил к голове. Немного полегчало. Чтобы прийти в себя, мне нужно принять душ.

Все тем же не уверенным шагом я дошёл до ванной. Посмотрел на отражение в зеркале. На меня смотрел тридцатилетний мужик. Никак не меньше! Щетина, превратившаяся в бороду, старила меня на десятку. Пора избавиться от этих зарослей. Я достал из шкафчика пену и нанёс на лицо. Затем взял бритву и начал убирать волосы. Когда я закончил, то почувствовал лёгкость, словно избавился от налипшей грязи.

На очереди был ледяной душ. Он окончательно вернул меня в трезвое состояние. В голове щёлкнул тумблер, и мозг стал ясно думать. Тело двигалось быстрее. Через 15 минут я уже шагал по улице. За время пока я шёл, проехало только несколько машин. И это днем! Вот что значит спальный район. Нет даже приличных ресторанов. Я уже молчу о барах или клубах, которых вовсе нет. Тухло! Если бы не близость квартиры к универу, я бы давно отсюда свалил.

В универ я зашёл на десять минут позже. Жан стоял возле ресепшена с недовольной физиономией.

– Ну и где тебя носит? Из-за тебя мы опоздаем на корт, – Жан пытался быть со мной строгим. Но это не получалось. Он настолько был мягким, что не мог долго сердиться.

– Да брось! Если поддать газу, мы успеем, – я-то знал, что от Жана этого не дождусь. Для него нарушить правило неприемлемо. Если на знаке написано 60 км/ч, то он никогда не превысит скорость.

Мы направились к выходу. Со стороны улицы к дверям подбежала девушка, – та самая переводчица, которая за словом в карман не полезет. Кажется, её звали Ритой. Она дёрнула за ручку, влетела в универ и столкнулась с нами.

– Как хорошо, что я встретила тебя, – она, запыхаясь, проговорила Жану. – Ты не видел Вику?

– Нет. Что-то случилось? – Жан напрягся.

– Она потеряла ключи. Мне нужно передать свои, – на её лицо упала крупная прядь каштановых волос. Она разговаривала только с Жаном и ни разу не взглянула на меня. Словно меня не существовало.

– В чем проблема? – встрял я. – Подожди немного и сама отдашь.

Наконец, она повернула голову и смерила меня уничижительным взглядом.

– Если у нее закончились пары, значит, она вот-вот должна появиться, – вставил Жан.

– У меня нет времени ждать, – она взглянула на электронные часы у входа. – Через две минуты у меня начнётся пара, – затараторила девушка, снова обращаясь к Жану. – Препод - жуткий зануда. После звонка в аудиторию никого не пускает. Если я здесь задержусь хоть на секунду, не успею добежать до аудитории, и на занятие я не попаду.

– Хорошо. Я передам.

Она сунула ключи Жану в руку и помчалась к лестнице. Её юбка колыхалась, когда она бежала по ступенькам. Как только она скрылась в пролёте второго этажа, прозвучал звонок. Интересно, она успела добежать или нет?

Я вопросительно посмотрел на Жана:

– Разве мы не опаздываем?

– Давай немного подождем, – просил Жан. От его злости не осталось и следа. – Я уверен: она скоро появится.

Он повернулся к коридору и стал ждать. Это меня начало бесить. Он злился, что из-за меня мы вовремя не попадём на корт, а теперь готов, похоже, и вовсе обойтись без игры. Хорошо, что Вика долго не заставила себя ждать. Не прошло и пяти минут, как она появилась в коридоре.

– Рита передала тебе ключи, – Жан впился взглядом в Вику.

– Ах, да, – вздохнула Вика. – Нет времени сделать новые, – она засунула ключи в сумочку.

– Ты выглядишь уставшей, – заботливо произнёс Жан.

– Я измотана. Эта высшая математика забирает все силы, и все равно не даётся, – Вика надула свои пухленькие губки.

Не похоже, чтобы она сидела и что-то учила. Скорее она из тех, кто пользуется по полной другими. И судя по всему это ей хорошо удаётся. Потому что Жан рьяно кинулся предлагать свою помощь:

– Я могу объяснить темы, которые трудно тебе даются.

«Боюсь, что объяснять придётся весь учебник» – про себя подумал я и усмехнулся.

– Я не хочу тебя утруждать.

И после этой фразы Жан ещё сильнее начал настаивать:

– Мне не трудно. Хочешь, я буду заниматься с тобой в универе после пар.

– Здесь шумно. Давай в общаге.

«Браво! Ай да Вика! У неё надо учиться, как получать желаемое. Похлопала ресницами, надула губки и всё, парень поплыл».

– Я могу... – не успел произнести Жан, как я прервал его. Чтобы он из-за неё не подписался на какую-нибудь глупость типа "я могу носить тебя на руках, если у тебя будут болеть ноги". А у неё будут болеть ноги, потому что она ходит на высоченных каблуках. А ещё мы уже реально опаздывали. И я уже настроился на теннис.

Жан проводили Вику до угла, и мы сели в машину. Жан пристегнул ремень и вопросительно посмотрел на меня, давая понять, что мы никуда не поедем, пока я не пристегнусь. Ох уж этот законопослушный гражданин! Зная мою нелюбовь к ремням и его принципиальность в вопросах безопасности, кто-то должен уступить. Иначе мы не сдвинемся с места. Я хотел попасть на корт, поэтому уступил.

– Быстро Вика тебя охмурила!

– Это простая вежливость! Что тут такого, если я хочу просто помочь человеку.

– Такие сиськи и кукольная мордашка, кого хочешь сведут сума

– Выбирай выражения. Это же не главное. Она хороший человек.

– Знаешь Жан, иногда ты меня чертовски раздражаешь. Ты такой же, как все парни. Тебе, как и мне, нравятся красивые девушки. Чтобы и ноги, и зад... короче, все было на месте. Но если я этого не скрываю, то ты прячешь свои желания за разговорами о прекрасной душе. Я же не слепой. И видел, как ты пялился на её сиськи.

– Грудь, – Жан закатил глаза.

– Хоть раз скажи «сиськи». Поверь, это раскрепостит тебя.

– У меня уже уши вянут от твоего сленга. Это влияние Тафгая, – его лицо стало мрачным, как всегда, когда речь заходила о Тафгае. – После общения с ним, мне приходится напоминать тебе, что ты находишься в цивилизованном обществе и что в тебе ещё не умер воспитанный человек.

– Поэтому ты мой лучший друг, – и я дорожу дружбой с Жаном. Я прислушиваюсь к нему. Он единственный человек, который может вывести из меня уличного пацана и облечь в строгий костюм приличий. Но это происходит не сразу. Тем более после такого долгого загула. – Кстати, напомни мне, как я согласился на теннис?

– Не ты, а Тафгай.

Я посмотрел на него непонимающе.

– Я звонил тебе, а телефон взял Тафгай. Сказал, что ты будешь не против поиграть. Я думал, он тебе передал?

– Может и передал, я же ни черта не помню.

За разговорами я не заметил, как мы приехали в спорткомплекс. Взяв свои сумки, мы направились в здание.

– В прошлый раз мы не договорили, – на ходу произнес Жан. – Инесса давно не появлялась на парах. И всё из-за тебя.

– Мне нет до этого дела, – я выпалил раздражённо. – Я не запрещаю ей ходить в универ.

– Ты ведёшь с ней неправильно, – воззвал к моей совести Жан. Но она молчала.

– Я тебе уже тогда всё сказал, её всё устраивает. А теперь заткнись и иди.

Понимая, что больше от меня он ничего не добьётся, Жан замолк.

На огромный зал, где нам предстояло играть, лился дневной свет. Глухие стены внизу переходили в сплошное стекло наверху. На зелёном полу расположились четыре синих корта, самый дальний из которых - наш. На остальных - уже играли. Глухие удары о покрытие сменялись на звонкие по ракете. Мячи летали туда-сюда. Среди знакомого ритма я услышал крики... женские крики. «Здесь кто-то решил заняться сексом?» – первое, что пришло в голову. На третьем корте играли девушки. Одна выкрикивала короткое сексуальное "а", вторая – длинное. Ощущение такое, будто я включил лесбийское порно, но без изображения.

Все время пока мы разминались, я пялился на соседний корт, точнее на девушку в коротенькой юбке. Интересно, как бы такая юбка смотрелась на Рите? Почему я вспомнил о ней? Она даже не обратила на меня внимание! Коза.

– Начинаем! – скомандовал Жан.

Едва я взял ракетку, как он уже подал мяч.

Игра не клеилась с самого начала. Рука отвыкла от ракетки. Мои мячи летели то за поле, то прямо в стену. Крики девушек мешали, и я проиграл два гейма.

– Соберись! – произнес Жан.

– Легко сказать, – я кивнул в сторону соседнего корта.

– Сосредоточься на игре.

У меня ничего не получилось. Хоть я и выиграл один гейм. Сет остался за Жаном.

– Хорошо, что они свалили, – я сел рядом с Жаном на скамейку. Мне ещё не приходилось во время игры думать о посторонних вещах. Конечно, на корте играли девушки, но они старались не кричать, во всяком случае, не так громко. – Теперь я начинаю понимать, почему женский теннис - зрелищный спорт. Есть на что посмотреть, – я многозначительно улыбнулся.

– Мужской теннис - тоже интересный, – Жан вытер полотенцем лицо.

– Вот именно, мужской - всего лишь интересный. На что там смотреть: с какой скоростью носятся два потных мужика? А у девушек и на ножки поглазеешь, и на попки в коротеньких юбках, и на си... – Жан строго посмотрел на меня, – всё, понял, грудь, – поправил сам себя, – с глубоким вырезом. А от криков можно вообще кончить.

– Попахивает сюжетом из порно фильма, – поморщился он. – Кстати, несколько лет назад кто-то в Международной теннисной федерации хотел ввести наказание за громкие крики. Но дальше желания такая инициатива не пошла. Думаю, таких как ты любителей теннисисток в федерации оказалось больше, – мы оба расхохотались.

– Тебе нужно привести себя в форму. Сет ты провел слабенько. Мне не интересно играть со слабым соперником.

Я и сам знал это. Я уже больше месяца не ходил на бокс. Тело стало ватным. За плечами Жана было несколько лет занятий теннисом. Я мог дать ему отпор. У меня была сильная подача, с которой Жан справлялся плохо.

– По местам, – скомандовал он. Мы заняли исходные позиции.

В первых четырех геймах за каждый мяч шла ожесточенная борьба. Выигрывали по очереди: я-Жан-я-Жан. Я бросался на мяч, доставал его то с задней линии, то рядом с сеткой. И, в конце концов, сумел загонять Жана. Пятый гейм я выиграл.

В решающем гейме я использовал сильные подачи, вколачивая их с такой силой, что высокий Жан не доставал их. Он только чертыхался, потому что был бессилен перед моим ударом. В итоге второй сет я выиграл. Третий - сыграть не удалось. Наше время на корте закончилось и мы с Жаном вымученные, но довольные, ушли из зала.

4

Рита

– Переделай, – показала Вика на два локона. Они выбивались от остальных.

Я снова закрутила прядь и ждала, пока локон будет готов. На Викин телефон, который лежал на кровати, пришла смс. Она вскочила со стула и побежала к телефону, тащя меня за собой. Пробежавшись по тексту, она бросила телефон на кровать и села на место.

– Через полчаса девчонки зайду за мной, а я не успеваю! – нервничала Вика. Если бы она сидела смирно, я бы давно сделала ей прическу.

– Готово! – я отпустила плойку и поправила все локоны.

Вика подошла к зеркалу и начала разглядывать мою работу. На лице появилась одобрительная улыбка.

– Почему за тобой не заедет Жан?

– Я его не просила. И, вообще, не хочу казаться навязчивой.

После того как Жан предложил подтянуть высшую математику, он постоянно находился у нас в комнате. Я тактично уходила, оставляя их вдвоем. Не уверенна, что они занимались математикой, потому что Вика после уроков с ним сияла.

– Встреча в клубе будет неожиданной. И я должна выглядеть сногсшибательно.

На университетской вечеринке соберутся все студенты. Поэтому Вика готовилась основательно. "Отмокала" в ванной, мазалась кучей кремов, ещё дольше она делала маникюр и педикюр.

– Ты точно решила? Не пойдёшь?

Я кивнула.

Мне бы очень хотелось повеселиться вместе с Викой, но у меня завтра с самого утра пары у ненавистного Геннадия Петровича. Не хватало проблем в начале семестра.

– Теперь нужно выбрать самое главное, – Вика оглядела вешалки с платьями и выбрала самое короткое. Она скинула халатик, и я увидела нижнее белье. Оно было с изюминкой. На тонкой полоске, соединяющей чашки лифчика, свисал блестящий камушек. Даже в таком вопросе как нижнее белье Вика не халтурила. Она приложила платье к телу и повернулась ко мне:

– Как тебе?

Я отрицательно покачала головой. Платье слишком вульгарное. В девушке должна быть загадка. Нельзя же выпячивать все на показ. Я подошла к шкафу и начала искать подходящее. Рука скользнула по мягкой ткани. Я сняла бардовое платье с вешалки и подала Вике.

– Это то, что надо! Здесь закрыты руки, оно длиннее. Зато посмотри, какое глубокое декольте.

Вика застегнула спереди четыре пуговицы, образующие квадрат. У зеркала она внимательно рассмотрела, как сидит платье. Поправила плечи, долго оттягивала вырез, чтобы видеть ложбинку между грудями.

В коридоре послышался стук каблуков. Вика взглянула на часы. Звук каблуков приближался.

– Черт! Туфли! – она бросилась к шкафу и достала бежевые туфли.

Каблуки остановились около нашей двери. Через секунду в комнату просунулась голова брюнетки.

– Ты как всегда вовремя, – произнесла Вика немного с досадой, на ходу надевая туфли.

– Нас уже ждут, – сказала девушка, и её голова исчезла в двери. Вика схватила клатч и выбежала в коридор.

На столе осталась помада. Она не успела накрасить губы. Я побежала за ней. Девушки ждали лифт:

– Ты забыла, – я протянула помаду. – Завтра утром у меня занятия по английскому, – успела произвести я. Брюнетка нажала на кнопку, и двери закрылись. Моя просьба не шуметь после вечеринки, осталась неуслышанной.

Марк

«И зачем я только согласился». На заднем сидении ржали два пьяных придурка. Час назад мне позвонил Серёга - мой одногруппник - и попросил подбросить на вечеринку. Но о том, что он будет не один, не сказал.

– В прошлом году вечеринка была отстойной, – жаловался прыщавый.

– Я тебе говорил, что в клубе выпивки не будет, – произнёс Серёга с видом бывалого студента. – Нужно напиться в другом месте, и уже после приходить в клуб.

– Чего добивается ректор, когда отменяет спиртное? Ведь кому надо, тот всегда напьется, – вставил второй.

– Твои проблемы, где ты налакаешься, главное - ректор не при делах. Не спаивает несовершеннолетних, – упрекнул Серёга второго парня за недальновидность. Он старше этих парней на год, а ведёт себя так, будто целую жизнь прожил и теперь вправе учить других. Он посредственный студент, и никаким университетским наукам научить не мог. Но он знал, где достать дешевое бухло и где можно бесплатно оторваться.

– В этот раз все пройдёт гладко, – промямлил прыщавый.

Внимание Серёги привлекло радио.

– Что за дерьмо ты слушаешь? – он уставился на панель с музыкой. – Ни хрена не понятно.

«В твоей башке нет места ничему кроме бухла», – подумал про себя я, но вслух сказал раздраженно:

– О вкусах не спорят!

Я рассчитывал, разговор на этом завершится, но он протянул руку к кнопкам и я взорвался:

– Оставь!

– Да ладно, брат, – он повернулся к парням, – вам тоже не нравится этот отстой?

Они утвердительно промычали. Кто бы сомневался! Получив большинство голосов, он видимо посчитал, что имеет право переключить радиостанцию.

Всю дорогу я молча слушал их туповатые шутки и разговоры, а теперь они диктовали мне, что я должен слушать?! Серёга уже нажал на кнопку переключения и тут меня пробило:

– Убери руки!

Я еле сдержался, чтобы не затормозить и не выкинуть их на дорогу. Я ненавидел, когда с моей машиной обращались будто с собственной. Она моя, только моя. И я здесь хозяин. – Я буду слушать то, что я хочу. Если тебе что-то не нравится, вали отсюда со своими дружками!

– Я же пошутил, – оправдывался Серёга. Он смекнул, чтобы благополучно доехать до клуба, лучше не нарываться.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча, если не считать подозрительной отрыжки прыщавого. Перед вечеринкой я полностью помыл машину. Поэтому если он блеванет, все трое будут вылизывать салон.

Мы подъехали к клубу. Двое сразу вышли. Серёга не торопился:

– Ты пойдёшь в клуб?

– Нет, – отрезал я. Что я буду делать на вечеринке, где даже выпивки нет? Да и кампания подбирается не очень.

После этих слов Серёга, наконец, присоединился к своим друзьям, и они направились к входу, где два лба обыскивали студентов. Здесь же стояла корзина, которая заполнялась "конфискованным" алкоголем. Чем усерднее охрана обыскивала, тем больше спиртного уносила домой. Рядом с охранниками я заметил Вику. Она вглядывалась в подъезжающие машины, будто кого-то ждала. Когда она увидела меня, тут же бросилась к моей машине:

– Где Жан? Он разве не с тобой?

– Его здесь нет. Ты должна уже знать: он не любит шумные вечеринки.

Она вдруг выпрямилась и стукнула кулаком по крыше.

– Что, зря прихорашивалась? – усмехнулся я.

Она обошла машину и села рядом на пассажирское сиденье.

– Подбрось меня до общаги, – заявила она.

Личным таксистом работать я не нанимался. Хватит с меня предыдущей кампании. Чтобы она отвязалась от меня, я сказал:

– Я еду в другое место.

Мимо прошла веселая парочка. Вика посмотрела на них с завистью:

– Мне все равно. Здесь я больше оставаться не хочу.

Когда мы отъехали, я с усмешкой спросил:

– Ты подтянула высшую математику?

– Шутишь? За несколько занятий это невозможно. Нужно ещё время.

– Думаю, занятия закончатся, когда ты его затащишь в кровать, – съязвил я.

Я не в восторге от выбора Жана. Конечно, она эффектная девушка, но ей нужны парни другого порядка: побогаче. Какой ей интерес завязывать отношения с обычным студентом? В любовь с её стороны я не верил.

– Разве это плохо? Мне, кажется, у него давно не было секса.

Эту блондинку не так-то просто застать врасплох.

– А у тебя? – не унимался я.

– Это не твоё дело! – отрезала Вика. – Лучше скажи, куда мы едем.

– В настоящий клуб, – может там она найдёт "золотую жилу" и отстанет от Жана.

Через несколько минут мы уже шли через дворы. Вика отставала, семеня на огромных каблуках.

– Мы точно идём в клуб? – напряглась Вика, когда мы свернули в закоулок.

– Нам туда, – я указал на неприметную дверь. – Это крутое место. Тебе понравится.

У двери стоял фейсконтрольщик и оценивающим взглядом рассматривал каждого в небольшой очереди.

– Нас вообще туда пустят? – засомневалась Вика, когда перед нашим носом он отказал довольно прилично одетой девушке.

– Оттяни вырез платья пониже, – шепнул ей на ухо, – и проблем не будет.

Она расправила плечи, потом стянула платье на столько низко, что я увидел лифчик. С чувством меры у Вики беда!

Мы остановились у двери.

– Проходит только девушка, – пробасил незнакомый фейсконтрольщик и преградил мне путь. Вика успела проскочить за его широкую спину.

Всё предыдущие фейсконтрольщики знали меня в лицо. Поэтому у меня никогда не возникало проблем. Этому же придется объяснить, кто я такой.

– Я друг Тафгая, – эта фраза магически подействовала на него. Он тут же отодвинул этаноловое тело от двери, и я шагнул к Вике.

Как только мы вошли, нас накрыла грохочущая музыка. Мы прошли узкий коридор. Перед нами открылся огромный танцпол. Разноцветные лучи выхватывали из темноты случайные лица. Только диджей купался в свете прожекторов. Одной рукой он управлял микшерным пультом, второй - заводил зал. Рядом с танцполом полукругом располагались три ряда vip-мест. За накрытыми столами на диванах сидели богачи. Сюда они приходили за девушками. Те в свою очередь лезли из кожи вон, чтобы понравиться. Способы одни и те же: зазывающий взгляд и эротические прикосновения к бедрам. Самые смелые подсаживались на диван без приглашения.

Мы стояли в стороне от всеобщего веселья. Я присматривал для себя местечко, Вика пританцовывала в такт битам. Между рядами я заметил знакомую коренастую фигуру. Тафгай разговаривал с одним из посетителей. Но его глаза не фиксировались на собеседнике, они все время рыскали по залу. И сейчас его взгляд устремился от бара к входу, а потом зацепил нас. Тафгай поспешно попрощался с гостем и направился к нам, лавируя среди нетрезвых посетителей. Чем ближе он подходил, тем шире становилась его ослепительная улыбка и тем сильнее он впивался в Вику глазами.

– Здорово, дружище! – наконец, он обратил внимание на меня.

– Салют, братишка! – мы сжали наши ладони в знак приветствия и свободными руками похлопали друг друга по спине.

– Твоя кукла? – не торопился разжимать ладони Тафгай. Услышала ли Вика его вопрос, я не знаю, только виду она не подала.

– Нет. Просто знакомая.

Тафгай тут же отстранился от меня и повернулся к ней.

– Как сюда занесло такую красотку? – Тафгай нагло разглядывал Вику.

Мой ответ дал зеленый свет и без того развязному поведению Тафгая. По его ухмылке я понял, что он решил поразвлечься с ней. Ну что же! Вот и проверим чувства Вики к Жану. Сможет она устоять перед деньгами и мощнейшей харизмой Тафгая?

– Мы приехали с университетской вечеринки, – я объяснил появление Вики.

– У нас здесь гораздо круче!

Вика окинула взглядом весь зал и кивнула Тафгаю в знак согласия.

– Меня, кстати, Викой зовут, – не дождалась представления она.

– Ну, а я Тафгай.

Вдруг мой взгляд остановился в области декольте. Луч от дискошара отразился от какой-то штуки между её грудями. Видимо во время приветствия она снова стянула вырез платья вниз, потому что я снова видел лифчик. Но сейчас я разглядел ещё и маленький камешек. Он свисал с тонкой полоски, соединяющей чашечки. От внимания Тафгая, камешек тоже не ускользнул. Он сверлил глазами это место.

– Принцесса, у меня есть шикарное красное вино. Мы можем подняться с тобой в комнату и распробовать его, – он подмигнул мне и приобнял Вику за талию. Девушки всегда прощали ему развязное поведение. С ним они чувствовали себя королевами. Он щедро раздавал комплименты. Поэтому отказов он никогда не получал, зато из разбитых вдребезги сердец можно было отливать дюжину бутылок.

– Я хочу танцевать, а не пить, – Вика убрала с талии его руку и пошла на танцпол. Такой ответ Тафгая только раззадорил.

Мы сели за барную стойку.

– Мне показалось или она тебя отшила? – поддразнивал я Тафгая.

– Целая ночь впереди, – ухмыльнулся он. – Выпьешь?

Мои планы на ночь изменились. Теперь я должен быть трезвым, чтобы отвезти Вику в общагу. Поэтому я ограничился стаканом воды.

– Плесни мне... – задумался Тафгай.

– Как обычно? – на помощь пришёл бармен.

– Нет. Две текилы и бокал красного. Полстакана текилы он подлил в бокал, оставшуюся часть - выпил.

– Не скучай! – Тафгай взял полный стакан текилы и бокал размешенного вина и тоже ушёл на танцпол.

Я допивал воду, когда появился Тафгай с пустыми стаканом и бокалом. Он поменял их на теперь уже на два стакана текилы и снова скрылся в ревущей толпе.

Бар находился в стороне от танцпола. Чтобы наблюдать за этой парочкой, мне нужно было найти подходящее местечко. Окинув зал, я заметил на втором ряду свободный столик и поспешил туда. Ряды уходили на верх. Ты словно был в театре, обзор открывался прекрасный. Мне не составило труда разглядеть Тафгая и Вику. Она в танце размахивала руками и расточительно расплескивала содержимое стакана. Поэтому Викин стакан быстро пустел. Тафгаю приходилось пару раз бегать к бару за добавкой.

– Высматриваешь очередную цыпочку? – услышал я за спиной.

Я обернулся. «Её мне только не хватало!» Милана подсела ко мне.

– Тебе заняться нечем? – я не был расположен к разговорам.

– Может, я по тебе соскучилась? Давно тебя не видела, – откинулась на диван.

– А я нет, – раздраженно процедил я.

Не обращая внимания на мой тон, она продолжила:

– Что-то сегодня мало народу.

Теперь уже Вика неуверенной походкой шла к бару.

– Ты все равно подцепишь мужика. Твои способности я знаю.

Вика вернулась к Тафгаю с бутылкой. Видимо ей надоело, что он бегает туда-сюда.

– Фу! Какой ты грубый, – поморщилась Милана.

– Какой есть.

– Я же знаю, каким ты можешь быть хорошим, – положила руку мне на плечо.

«Что за нежности?» – я тут же убрал ее руку.

Расстояние между Тафгаем и Викой уже сократилось. Он обнимал ее за талию. Очевидно, Вика уже опьянела, раз позволила ему так себя вести.

– Вот, держи, – Милана протянула белый конверт. Несмотря на мой скверный характер, она никогда не сердилась на меня. Она вообще не умела обижаться. И за это она мне нравилась. – Я тебе должна, – она положила конверт на стол и встала.

То ли от того, что она дала деньги, то ли потому что я вспомнил о её приятной черте характера. Мне стало немного совестно, и я сказал:

– Извини, я не в настроении.

Она улыбнулась мне и ушла.

Мне наскучило торчать тут. Когда ты трезвый, а все вокруг одни пьяные, тебе не до веселья. Кажется, что ты лишний на этом празднике. Я решил уехать домой. И направился за Викой на танцпол. Но там её не нашёл. Похоже, когда я отвлёкся на Милану, они куда-то ушли.

Я поднялся на второй этаж. Теперь предстояло проверить приват-комнаты. Надеюсь, Тафгай успел соблазнить её, и я застану их за... Тогда я с уверенностью смогу сказать Жану, что Вика точно ему не пара.

Комнаты располагались в дальней части коридора. Из семи на трех висели таблички «занято». После случая с передозом, когда мёртвое тело парня пролежало сутки в закрытой приват-комнате, руководство клуба решило снять замки и усилить контроль. Охрана наведывалась сюда через каждый час и проверяла комнаты. После этого вряд ли уединение можно назвать приватным.

Я открыл первую дверь. Верхом на пузатом мужике сидела блондинка и целовала лысину. Во второй комнате девица исполняла стриптиз. Она настолько была увлечена кавалером, что даже не повернула голову. За третьей дверью девушка с зеленой шевелюрой рассказывала подруге, как она неудачно покрасила волосы. Та хохотала, держась за живот. На столике стояло три бокала. Они кого-то ждали. Я захлопнул дверь и пошёл обратно по коридору.

Миновав комнаты, я свернул к лестнице и столкнулся, даже сам не понял, с кем: то ли с девушкой, то ли с парнем.

– Смотри куда прешь? – грубо огрызнулось оно и прошло мимо, неся бутылку. Я обернулся вслед. По сигаретному голосу и по походке вразвалку оно напоминало парня, а по узким плечам и ухоженному лицу - девушку. Жаль, я не посмотрел, есть ли какие-нибудь выпуклости в области груди. Человек подошёл к комнате, которую я покинул последней, открыл дверь:

– Мы тебя заждались, – я услышал возмущенный голос. – Куда ты пропала?

Всё-таки девушка!

Спустившись на первый этаж, я устремился в туалет - последнее место, где бы они могли уединиться. В мужском почти все кабинки оказались пусты. Сюда бы Тафгай её не привёл. Каждый, кто зашёл бы сюда, услышал их движения и стоны. В женском туалете у раковин с зеркалами стоял гул. Девушки в очереди ждали, когда можно будет помыть руки. Потом они подкрашивали губы, поправляли причёски и платья. И каждая считала своим долгом повернуться к зеркалу боком, чтобы убедиться, что сзади тоже привлекательна.

– Ты ничего не перепутал? Это женский туалет! – поднялся неодобрительный гул.

– В курсе, – я прошёл к кабинкам под недовольные взгляды и облокотился на стену. – Здесь моя девушка, – врал я, чтобы хоть как-то оправдать свое присутствие здесь.

– Так подожди снаружи, – не унималась особа далеко не клубного возраста.

Девушки конвейером заходили-выходили из кабинок. И все таращились на меня.

– Ты посмотри, что с человеком ревность делает?! – сказала брюнетка соседке. – Он боится ее даже в туалете одну оставлять.

Открылась последняя кабинка. Дьявол! Я пнул ногой по ближайшей дверце. Все смолкли от неожиданного ударами. «Да где же они, черт бы их побрал?»

– Вот видишь, как он реагирует! – кудахтала брюнетка. – Ей надо бежать о такого ... ненормального, – добавила она, подобрав приличное слово.

Я пошёл к бару в надежде, что у новоиспеченной парочки закончится алкоголь, и кто-нибудь из них придёт сюда "заправиться". Каково же было моё удивление, когда за барной стойкой я заметил Вику.

– Где тебя носило? – еле выговорила она. Я даже слегка опешил от такой наглости.

– Это я должен у тебя спрашивать, – волосы Вики спутались, локоны потеряли объем, помада давно стерлась.

– Мы выходили на свежий воздух, – промямлила Вика. Такая мысль не приходила в голову. Она неправдоподобна. Я не представлял, что Тафгай мог заниматься такой ерундой.

– Мы просто общались, – отпила из стакана Вика. Не в его стиле просто разговаривать и дышать свежим воздухом с девушкой. Но меня удовлетворил ответ. Значит, Вика - крепкий орешек. В конце концов, я проверил весь клуб, и нигде их не нашёл. Мой план не сработал.

– Ты достаточно оторвалась сегодня. Поехали домой.

Не в силах произнести ни слова, Вика подняла указательный палец вверх. Наверно, на языке жестов, это означало подождать одну минуту.

– Эй, – позвала бармена, который протирал бокалы на другом конце стола.

– Еще, – она указала на стакан. Но бармен не спешил наливать. Тогда она добавила, – За счет Тафгая.

Бармен вопросительно посмотрел на меня. Здесь полклуба пользовались этой фразой. И в большинстве случаев она срабатывала, потому что бармен знал всех друзей Тафгая в лицо. Но Вику бармен видел впервые.

Я достал деньги и положил на стойку. Бармен тут же наполнил стакан, и Вика в одну секунду осушила его.

– Поэхли, – она встала со стула и чуть не грохнулась. Я успел подхватить ее за руку. На улице мне стало понятно: до машины она сама не дойдет. Ноги заплетались, каблуки больше усложняли дело. Я закинул её на плечо и пошел к машине.

Вика выдержала напор Тафгая. Но это ничего ещё не означало. Я все равно считал, что она не подходит Жану. Хотя вывести эту правильность из него Вика смогла бы.

Я подъехал к общаге. Вика спала. Нужно было её разбудить, ведь я даже не знал, на каком этаже она живёт. Я начал трясти её за плечи, но она не реагировала. Я достал из бардачка бутылку воды и выплеснул ей на лицо. Она дёрнулась, потом неохотно открыла глаза. Я стащил её с сиденья и облокотил на машину.

– На каком этаже ты живёшь? – спросил я.

Вика попыталась что-то произнести, но выходил только свист:

– ссс...

Крепко держась за меня обеими руками, она медленно двинулась к общаге.

Пока мы ждали лифт, я снова попытался спросить у неё этаж. Но безрезультатно. Я услышал тоже самое. Но внутри она потянулась к кнопке, и блуждающим пальцем попала на 7.

Лифт плавно поднял нас наверх. Мы шагнули в коридор. Продолговатые люминесцентные лампы освещали коридор. Одна из ламп, самая дальняя, периодически гасла. Мы прошли середину коридора. Звук шаркающих туфель по кафелю так резал ухо, что если бы следующая дверь не оказалась нашей, я бы снял эти чертовы туфли и сломал каблуки. Она навалилась на дверь. Та вместе с Викой ударилась о стену крошечной прихожей. Справа была еще одна дверь. Я открыл её, чтобы Вика хотя бы в эту дверь смогла войти нормально.

Из дальнего угла я услышал возмущенный голос:

– Вика, я же просила не шуметь.

Я узнал голос Риты. Судя по возне, она выбиралась из кровати. Приглядевшись, я увидел силуэт. С каждым шагом он становился чётче. Вдруг свет озарил комнату. Яркая вспышка ослепила ещё сонные глаза Риты, и она зажмурилась.

– А где Вика? – наконец, Рита открыла глаза и уставилась на меня.

Я отошёл от дверного проема, чтобы показать её подругу. В этот момент Вика сделала шаг и, не удержавшись, полетела через проем, будто ей подставили подножку, и рухнула на пол. Рита в панике подскочила к ней:

– Ты ничего не повредила? – но вместо ответа Вика лишь перекатилась на бок и положила ладони под щеку. Тут Рита резко выпрямилась и, скрестив руки, вопросительно посмотрела на меня. – Как это понимать?

Я всё ещё стоял, прислонившись к дверному косяку:

– Думаю, это значит - она будет спать на полу, – безразлично пробубнил я.

– Я не об этом, – Рита указала на настенные часы в виде птицы. 05:15. – Почему она так поздно пришла, да ещё пьяная в стельку? Вечеринка давно закончилась.

Что за претензия? Пусть скажет спасибо, что я привёз её, а не оставил в клубе.

– Она была со мной.

– А как же Жан? – Рита резко подошла ко мне.

– Он не приехал.

– Ты хочешь сказать... – она подбирала слова, – вы вместе?

Я держал паузу. В нетерпении она постукивала пальцем по локтю.

– Вместе, – я решил подразнить её. Рита поджала губки и сверкнула изумрудными глазами. Кажется, она ревновала. И мне чертовски это понравилось. Значит, я её зацепил. – Мы вместе были в клубе. Вот и всё!

Клянусь, я услышал, как она выдохнула. И мне показалось, что напряжение спало. Вдруг Вика дёрнула ногой во сне, и Рита переключилась на подругу. Она повернула её на спину и попыталась приподнять, но для неё Вика оказалась тяжелой.

– Хватит подпирать косяк. Лучше помоги донести её до кровати, – приказала Рита.

Я схватил Вику за подмышки, Рита - за ноги. Когда она наклонилась, я увидел два округлых холмика, готовых выскочить наружу. Я не мог оторвать взгляд. Я хотел ощутить её грудь в своих ладонях. Почувствовать их упругость. Мы подняли Вику. Рита выпрямилась, и соблазнительные округлости спрятались под пижамным топом.

– Кладем на мою кровать, – пыхтела она.

Наверх мы бы ее не затащили. Верхняя кровать была аккуратно заправлена, на нижней – подушка примята, одеяло отдернуто к стене так, что на простыни виднелся рисунок. На коврике лежала фиолетовая кошка, делая вид, что спит: один глаз закрыт, второй - наблюдал за розовыми мышами. Они тащили жёлтый сыр - единственный естественный цвет в буйстве ярких красок – в нору.

Мы уложили Вику. Внезапно её живот начал втягиваться от рвотных спазмов.

– Нет, нет, нет, нет, нет, – словно пулеметную очередь выпустила Рита, – только не на пастель. Сделай что-нибудь, – она вылетела из комнаты.

«Я что, должен заткнуть её рот руками? Это же не бочка». Не успел я подумать об этом, как Рита влетела с тазиком.

Мы, не отрываясь, смотрели на Вику. Ждали, когда её прорвёт. Я сидел на краю кровати с тазиком, готовый в любую минуту его подставить. Рита стояла, нервно теребя прямые светло каштановые волосы. Худое тело едва прикрывала пижама (если так можно назвать шёлковый топ на тонких бретельках и очень, ну очень, короткие шорты).

– Пригляди за ней, а я пока поищу аптечку.

Рита встала на стул напротив кровати и начала искать на полках, встроенных в проем стены.

– Куда же ты подевалась? – копошилась Рита на верхней полке, где лежали разного размера коробки. Ничего не обнаружив, поиски переместились на следующую полку. Она наклонилась ниже. Я сглотнул. Из-под шорт я увидел наполовину оголенную попу. От одной мысли, что находится под шортами, все тело пришло в возбуждение. Я не мог спокойно сидеть. Я встал. Вся энергия устремились в пах. Пара секунд и моим разумом овладело желание. Я протянул руку к попе, как вдруг Рита слезла со стула и столкнулась со мной. Я не устоял и притянул её к себе. Её тело встрепенулось. Она затаила дыхание, когда мои губы оказались совсем близко.

– Нужно ещё посмотреть в тумбочке, – Рита вдруг отстранилась от меня.

Я остался стоять как вкопанный. Но моё желание никуда не делось.

Она открыла прикроватную тумбочку, достала белую коробку с наклеенным крестом и начала перебирать таблетки. Но от меня не скрылась её растерянность. Она машинально перебирала таблетки. Она хотела поцелуя, но в последний момент испугалась. Рита, наконец, вытащила активированный уголь и прошла к противоположному концу комнаты, взяла со стола графин с водой и налила в большой стакан.

В мыслях я представлял её в своих объятиях. Я уже ощущал её губы. В этот миг я почувствовал себя вулканом, который вот-вот извергнется. Мне срочно нужно было погасить это желание. Пусть даже водой. Я прошагал к ней, выхватил из рук стакан. Рита сделала шаг назад, видимо, испугавшись, что я снова к ней приближусь. Я залпом выпил то, что осталось. Но я не остыл. Её едва прикрытие тело распыляло моё воображение и мучило мой член. Оставаться рядом с ней было невыносимо. Я с силой поставил стакан на стол, и поспешил домой.

Рита

Ненавистная мелодия орала в ухо. Я неохотно потянулась к телефону. Боковой кнопкой выключила будильник. Только заснула, и уже нужно вставать. Как же не хотелось идти на пары так рано! Поваляюсь еще пару минут. И провалилась в сон.

Я резко проснулась, посмотрела на экран телефона. 8:20. Не может быть! Как я могла заснуть! У меня английский через 10 минут. Я как ошпаренная вскочила и шумно спрыгнула с кровати. Вика мирно спала, закутавшись в одеяло. Моё шумное приземление никак не отразилось на сне Вике. Она продолжала крепко спать.

Я надела первое, что попалось под руку: джинсы, майку и безразмерную кофту. Нырнула в конверсы, схватила рюкзак и вылетела из комнаты. Ждать лифт нет времени и я побежала по лестницам. Оказавшись на улице, я помчалась что есть силы. Холодное утро заставило бежать ещё быстрее. Я забежала в пустынный универ. Часы показывали 8:29. Только бы успеть! Я рванула по лестнице. Сердце колотилось! Дыхание сбилось. Вбежала на второй этаж. Мне оставалось преодолеть коридор. В этот момент Прозвенел звонок и я увидела как начала закрываться дверь аудитории. Собрав все силы я ринулась по коридору со словами:

– Подождите меня!

Конечно же никто меня ждать не собирался, и я финишировала перед закрытой дверью. Я двинула по ней ногой от злости, и отошла к окну. Я начинала ненавидеть этого препода. Так он заставляет нас уважать его. Но я его презираю. И больше на его занятиях я не появлюсь. не велика потеря. Ничего нового за все время он на своём предмете не сказал и, думаю, не скажет. А сейчас я пойду в комнату и завалюсь спать.

– Я смотрю, ты любишь бегать по утрам! – произнес Марк с насмешкой в голосе.

– Что ты тут делаешь? - я не скрыла неприязнь в голосе.

– Замечу: в университет приходят учиться.

– Вот именно, учиться. Ты-то что здесь потерял? Решил проверить себя в списках на отчисление? - съязвила я.

– В начале года их не вывешивают, – задел Марк в ответ.

- Шёл бы ты отсюда подальше, - я хотела избавиться от его общества. Но он все стоял, придумывал как мне насолить. Марк Оглядел меня сверху Донизу И наконец изрек:

– Неважно выглядишь.

– Спасибо вам. После вашего фееричного появления я не смогла заснуть. – Вику рвало. Уголь выходил из неё, не успев добраться до желудка. Поэтому мне пришлось таскать воду – единственное, что принимал её организм. А ещё из мыслей не выходило, почему рассердился Марк.

– Как она себя вела? – все ещё сердито спросила я.

– Ты имеешь ввиду, приставала ли она ко мне? – Марк подошёл ко мне вплотную. Я почувствовала его горячее дыхание на своём лице. Марк пристально смотрел мне в глаза. – Отвечаю: нет, не приставала.

– А ты? – спросила я неожиданно для себя. Зачем мне это знать? Какое мне дело.

– Она не в моем вкусе, – с издевательской улыбкой добавил, – так же как и ты.

– В таком случае, что произошло вчера? Зачем ты меня прижал к себе? – я не выдержала. Я ломала голову, что с ним случилось? Почему он так разозлился?

– Ты сама дала повод. Провоцировала меня. Маячила передо мной своей супер короткой пижамой.

– Ты рассчитывал на... ? – я даже произнести слова не смогла. Когда поняла, что он хотел секса со мной. Его наглости не было предела. – Да кто ты такой, чтобы я раздвинула перед тобой ноги?

– Для пьяного ты ничего так. Хорошо, что я протрезвел, – больно кольнул Марк.

– Надеюсь, ненадолго! – я бросила ему в лицо и пошла прочь. Я вся кипела. Как этот самоуверенный кретин может так нахально говорить.

5

Рита

Ненавистная мелодия орала в ухо. Я неохотно потянулась к телефону. Боковой кнопкой выключила будильник. «Только заснула, и уже нужно вставать. Как же не хотелось идти на пары так рано! Поваляюсь еще пару минут».

Я резко проснулась, посмотрела на экран телефона. 8:20. «Не может быть! Как я могла заснуть! У меня английский через 10 минут». Я как ошпаренная вскочила и спрыгнула с кровати. Вика мирно спала, закутавшись в одеяло.

Я надела первое, что попало под руку: джинсы, майку и безразмерную кофту. Нырнула в конверсы, схватила рюкзак и вылетела из комнаты. Ждать лифт не было времени, и я побежала по лестницам. На улице я помчалась что есть силы. Холодное утро заставило прибавить скорость. Я ворвалась в пустынный универ. Часы показывали 8:29. «Только бы успеть!» Я рванула по лестнице. Сердце бешено стучало. Я влетела на второй этаж. Мне оставалось преодолеть коридор. В этот момент прозвенел звонок, и я увидела как закрывается дверь аудитории. Собрав все силы, я ринулась по коридору со словами: «Подождите меня!»

Конечно же, никто меня ждать не собирался, и я финишировала перед закрытой дверью. Со злости я двинула по ней ногой, и отошла к окну, чтобы отдышаться. Геннадия Петрович ненавидел весь университет. Он обращался со своими студентами как с ничтожествами. Никто не мог заработать оценку "отлично", потому что, по его мнению, не родился ещё такой студент, который знает предмет лучше него. Унижение - самый любимый приём в его арсенале. Тех, кто опоздал, на следующей паре ждала незавидная участь. Он предлагал тему для разговора на английском. Но они настолько были специфические, что многие не могли перевести слова. Не говоря уже о поддержания диалога на английском.

«What do you think about the rectification column?» Или «Why don't use Polsstokverspringen in St. Petersburg?» Боже! Он наверно сидит и только ищет непонятные слова, чтобы показать, какой он умный, а все остальные - дураки.

«Ну и пусть упирается своим превосходством. А я сейчас пойду в общагу и завалюсь спать. И горите Вы, Геннадий Петрович, синим пламенем».

– Я смотрю, ты любишь бегать по утрам!

Марк неторопливо шёл по коридору.

– Что ты тут делаешь? – настроение уже было испорчено. Любезничать с Марком я не собиралась.

– Замечу: в университет приходят учиться, – я услышала насмешку в его голосе.

– Вот именно, учиться. Ты-то что здесь потерял? Решил проверить себя в списках на отчисление? – съязвила я.

– В начале года их не вывешивают, – Марк издевался надо мной. От этого меня ещё больше пробирала злость.

– Шёл бы ты отсюда подальше, – я хотела избавиться от его общества.

Марк не унимался: придумывал, как мне насолить. Оглядел меня сверху вниз и, наконец, изрек:

– Неважно выглядишь.

– Спасибо тебе и Вике. После вашего фееричного появления я не заснула. Вику рвало, – уголь выходил из неё, не успев добраться до желудка. Поэтому мне пришлось таскать воду - единственное, что принимал её организм. А ещё из мыслей не выходило странное поведение Марка. – Как она себя вела? – резко спросила я.

– Ты имеешь ввиду, приставала она ко мне или нет? – ну вот, снова эта дразнящая манера. Неужели нельзя сказать прямо.

– Не приставала.

Марк, как и вчера, подошёл ко мне вплотную. Заглянул мне в лицо. Я почувствовала его горячее дыхание на своём лице. Голубые глаза загипнотизировали меня.

– А ты? – спросила я неожиданно для себя. Зачем мне это знать? Какое мне дело.

– Она не в моем вкусе, – он не отводил своего магического взгляда, и в своей манере добавил, – так же как и ты.

Я почувствовала укол обиды.

– В таком случае, что произошло вчера? Зачем ты меня обнял? – не выдержала я.

– Ты сама дала повод. Маячила передо мной в своей супер короткой пижаме.

– Ты рассчитывал на поцелуй? – я чуть не задохнулась от гнева. Его наглости не было предела.

– Для пьяного ты ничего так.

Я готова поклясться, что он был трезв. Но он обманывал, чтобы сделать больнее.

– Хорошо, что я протрезвел.

– Надеюсь, ненадолго, – пусть идёт в длинный запой, чтобы я не видела его наглую физиономию в универе. А я уже нафантазировала себе черте знает что! Схватив рюкзак с подоконника, я пошла прочь от этого кретина.

Гнев мой ослаб, когда я зашла в комнату. Вика лежала на кровати и стонала. На размытом тушью лице читалась боль:

– Я умираю.

– От похмелья ещё никто не умирал. Ты вчера перепила.

– Не напоминай. И без твоих замечаний тошно.

Возле тумбочки валялись таблетки.

– Моя голова скоро треснет. Будто трудовик бесконечно заколачивает в нее гвозди! – она потёрла виски. Меня это немного развеселило, но взглянув на серьезное выражение Вики, я спрятала улыбку.

– Как я понимаю, на вечерние пары ты не пойдёшь?

– Не хватало, чтобы Жан меня увидел в таком состоянии, – произнесла Вика с упреком.

– Не увидит. У них занятия к тому времени уже закончатся, – и предвещая её следующий вопрос, я поспешила добавить, – встретила Марка.

Вика привстала. Одеяло спустилось, оголив плечи. Она судорожно его поправила и спросила с беспокойством в голосе:

– Он тебе что-нибудь говорил о прошлой ночи?

– Ты танцевала и пила в клубе.

– И всё? – Вика недоверчиво посмотрела на меня.

– Я чего-то не знаю?

– Я же ничего не помню. Вот и решила спросить, – оправдывалась она. – Может он восполнил бы пробелы.

Вика снова забралась под одеяло.

– Тебе нужно принять душ и взбодриться, – иначе она так и будет целый день ныть.

Я отодвинула шторы. Дневной свет залил комнату. Вика зажмурила глаза и натянула одеяло на лицо. Пятки остались торчать. Я знала, как её достать из-под одеяла и начала щекотать пятки. Она брыкалась, прятала ноги. Но тщетно, я вцепилась крепко.

– Ладно, ладно. Сдаюсь, – Вика села через силу, потом, опираясь на тумбочку, медленно встала. Обессиленные руки не могли держать одеяло, и оно упало на паркет. Перешагнув через него, в одних трусах, Вика поковыляла к графину с водой.

– Кстати, где твой лифчик? – вопрос застал ее врасплох. – Когда я тебя раздевала, его на тебе не было, – в доказательство я подняла со стула одно платье.

«Может, ни в какой клуб Вика и Марк не ездили? И все это отговорки. Черт? Почему я не верю своей подруге? Может потому, что Вика занервничала? И притворилась, что ничего не помнит? Может их накрыло и... Нет, Вика не станет так жестоко поступать с Жаном. Марк его лучший друг».

– Вспомнила, – она вырвала меня из нарастающего вихря мыслей. – Я так танцевала, что бретелька порвалась, и я выкинула лифчик. Китайцы. Что с них взять.

Действительно, бельё вполне могло не пройти испытание танцполом. Грудь у Вики выдающаяся, поэтому тоненькие бретельки просто порвались. Но...

– Как правило, в таких случаях отваливаются каблуки, – не унималась я.

– Туфли же не китайские.

Странно, Вика не экономила на одежде, а тут дешёвый лифчик. Но я приняла объяснение.

– Сейчас я тебе сварю бульон. А ты пока прими душ, – Вика жадно глотала воду. Чтобы она снова не забралась под одеяло, я схватила её за руку и затащила в ванну.

6

Марк

Я вышел из универа. Если бы не забытый телефон в аудитории, я бы давно был дома. Уже стемнело. Я поспешил на парковку. Проходя мимо аллеи, я заметил Риту. После последней перепалки она не попадала в поле моего зрения. Я уже соскучился по её разъяренному личику.

Я подсел к ней. Она на секунду взглянула на меня и дальше продолжила писать в тетради.

– Что делаешь? – полюбопытствовал я. На скамейке лежали листы с английским текстом.

– Я занята. Не мешай, – отрезала Рита, не отрываясь от работы.

По тому как она строчила текст и как горели её глаза, я понял: она действительно любит то, что делает. Только почему любимым делом надо заниматься на улице в такой холодный осенний вечер? И почему она одета не по погоде? Короткие джинсы, в которых виделись лодыжки, розовая толстовка и косуха. Ей что, совсем не холодно?

Рита ответила на мой последний вопрос: она подняла ноги на скамейку и прижала их к себе. Только сейчас я обратил внимание, что пальцы Риты покраснели. Такое пренебрежение к своему здоровью могло привести её к гриппу.

– Ты замёрзла. Предлагаю погреться у меня в машине.

Она проигнорировала моё предложение. Не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому. Я схватил листы со скамейки и пошёл к машине.

– Отдай статью, – Рита кинулась за мной. Она попыталась схватить листы, но я увернулся.

– Хочешь получить статью - залезай в машину.

– Никуда я с тобой не сяду, – кричала Рита.

– Иначе я разорву эти чертовы листы! – пригрозил я.

Рита сжала зубы. Она поняла безвыходность ситуации и села в машину, хлопнув с силой дверцу.

Я включил печку, обогрев сидения и радио. Она вопросительно уставилась на меня и протянула руку:

– Гони статью.

Я отдал ей один лист.

– А остальное?

– Я передумал. Ты отвратительно себя ведёшь!

Меня бесило, что она "брыкается", показывает свой характер. Ей холодно, и вместо того чтобы согласиться погреться, она включает "мне от тебя ничего не надо".

– Снова ты усложняет мне жизнь. К завтрашнему дню я должна перевести целую статью, – вопила Рита.

– Ты же супер-крутой переводчик. Тебе не составит большого труда это перевести на ходу.

– Это ещё что такое?

Я решил укротить строптивость Риты и выехал с парковки.

– Куда ты едешь? Марк! – кричала Рита, – Мы так не договаривались. Я выхожу, – она попыталась открыть дверцу, но я её заблокировал.

– Остынь, – как можно спокойнее произнес я.

– Марк! – обречённо вымолвила Рита и отвернулась к окну. Пусть обижается, всё это для её же блага. Я прибавил радио. Через некоторое время Рита повернулась. Её внимание привлекла песня. Она не сводила глаз с радио. Мужской голос пел о дороге в ад. Песня ей нравилась. Потому что на её губах появилась улыбка. Я решил воспользоваться тем, что песня подняла ей настроение и, как только музыка закончилась, я прервал наше молчание:

– Ты видела ночную Москву?

Рита замялась, она не знала, стоит ли ей вступить в разговор. Но потом всё же произнесла:

– Нет. Мы с Викой собирались погулять, но пока дальше разговоров дело не дошло.

– Вы с детства дружите? – я хотел разговорить её и заодно больше узнать о ней.

– Ага. Жили в одно доме, росли вместе и учились в одном классе.

– И, конечно же, поступили в один универ, – вставил я.

– Это даже более логично, чем всё предыдущее. Тяжело без близкого человека в чужом городе. Вику впечатлил универ. Она его так расхваливала, что я тоже захотела в нём учиться. Вот так мы оказались в одном универе. Она на бюджете, а я - на платном.

Никогда бы не подумал, что Вика настолько хорошо учится, что поступила на бесплатное отделение.

– Я тоже на платном. В школе я неплохо учился, пока не стал зависать на улице. Тогда же я полюбил бокс. Пропадал в тренажорке.

Рита заерзала. Я поставил почти на максимум подогрев. И теперь ей жарко. Но она молчала. Упрямая девчонка! Меня всё же позабавило то, как некомфортно чувствовала себя Рита. Она выпрямилась, и сидела на краю сиденья. Я ждал, когда же она попросит отключить обогрев.

– Я согрелась, – наконец, произнесла Рита.

Мы въехали в центр. Ночной город светился от обилия фонарей, подсветок, витрин магазинов. Она завороженно смотрела на проносящиеся мимо дома, улицы. Покружив по центру, я поехал в Москву-сити.

Мы вышли на эстакаде. Перед нами возвышались небоскрёбы. Это место было популярным. Здесь останавливались, чтобы сфотографироваться. Рита подошла к ограждению. Она вдруг стала задумчивой.

– Как странно. Какой контраст. В этих небоскрёбах нет души. От них веет холодом, – она поежилась. – Поехали отсюда. Это место меня пугает.

Я не думал, что мы так скоро уйдём. Я рассчитывал, что она, как и многие, кто сюда приезжает, захочет запечатлеть себя на фоне голубых зданий. Но она, видимо, совсем другая.

Нужно было её отвлечь.

– Почему ты выбрала иностранный факультет?

– Я люблю английский со школьной скамьи, – ответила Рита, продолжая смотреть на дорогу.

– Занималась бы в своё удовольствие. Зачем превращать его в профессию? Английским никого не удивишь. Все так или иначе понимают и говорят на нем, – я задел её этими словами. Она вдруг повернулась и с гордостью произнесла:

– Я не отношусь к языку по-дилетантски. Я люблю его искренне. Я обожаю его звучание: как ласкают слух долгая «а» или фирменное Е. Я восхищаюсь его многогранностью, – чем больше она говорила, тем больше она зажигалась. – Когда я начала серьёзно изучать английский, я представляла себя сыщиком. Как под лупой исследовала каждое слово, чтобы ни одно значение не ускользнуло от моего пытливого взгляда. Пропусти я хотя бы одно значение – пазл не сошёлся бы, предложения потеряли бы смысл. Я работала скрупулёзно, совершенствовала язык. И это принесло результат.

Мы доехали до общаги. Рита посмотрела на часы на приборной панели:

– У Жана давно закончились занятия с Викой. И если бы не ты, я бы перевела статью. А теперь вместо того, чтобы спать, я буду делать перевод, – Рита разочарованно вздохнула.

– А ты забей на статью, – неужели сегодняшняя поездка не стоила пропущенного английского?

Она посмотрела на меня изумрудными глазами, и я потерялся. Я не заметил, как она взяла листы и скрылась за дверью общаги.

7

Рита

Марк подошёл ко мне на перемене:

– Какие у тебя планы на вечер? Хочешь прокатиться?

– У меня английский.

Из-за него мне пришлось сегодня на ходу доделывать перевод. Вчера мне просто не хватило сил. Я уснула за столом.

– Снова этот чёртов английский! Оторвись от него, – раздражённо сказал Марк.

– Вчера я так и сделала, – напомнила я. Не скрою, мне понравилась поездка. Но то, как себя вёл Марк, было не допустимо. Он шантажом заставил меня сесть в машину. А потом и вовсе не сдержал слово. Увёз меня из универа. На все мои протесты ему было наплевать. Он из тех, кто получает то, что захочет. Такие парни меня раздражали.

Мы стояли в центре бурлящего потока. Студенты сновали вокруг нас. Группа парней облепила аппарат со снеками. Девушка несла кофе вниз к «оранжерее». Многие торопились в столовую, чтобы занять очередь и успеть поесть. Марк всё стоял. Он ждал положительного ответа. Чтобы дать понять, что я занята и разговор окончен, я достала из рюкзака увесистый учебник и уткнулась в него.

– Что за...? – услышала я недовольный возглас Марка. Неужели его удивила толщина книги? Я уже подняла голову, чтобы съязвить, но он уже шёл в сторону Вики и Жана. Они целовались. Отбросив книгу, я побежала следом.

– Что вы тут устроили? – налетел на них Марк.

Вика и Жан отпрянули друг от друга.

«Моралист нашёлся. А сам недавно меня точно также обнимал и хотел поцеловать».

– Мы... Э... - Жан настолько растерялся, что не мог подобрать слов.

Вика была возбуждена и в отличие от Жана сразу нашла, что ответить Марку:

– Мы пара, поэтому можем целоваться, где хотим.

– Может ты ему и трахаться прямо здесь предложишь? – взорвался Марк.

– Если будет невтерпеж, – дразнила Вика взбешенного Марка.

– Посмотри, кого ты выбрал себе в подружки, – он перешёл на Жана. – У неё даже стыда нет.

– Мы просто поцеловались! – оправдывался Жан. Рядом с ним Вика казалась более убедительной.

– Ты завидуешь. Ведь тебе не знакомо такое чувство как любовь, – Вика угодила в цель. Марк сверкнул глазами. – Идём, Жан. Здесь нам делать нечего! – она взяла его за руку и потащила к лестнице.

– Ты мог бы не вмешиваться, – произнесла я, когда Жан и Вика скрылись за поворотом.

– Я не буду отмалчиваться. Речь идёт о моем друге, – рявкнул он. – Мне не безразлично, кто рядом с ним. – Марк ходил взад и вперёд. Он весь источал яд.

– Я не знаю, чем тебе не угодила Вика, но Жан сам её выбрал.

– Он ни черта не видит. Твоя подружка охмурила его ради выгоды.

Он обвинял Вику просто потому, что её недолюбливал. Да, Вика, может быть не идеальна, но она могла полюбить искренне.

– Чушь. Жан обычный студент, – не выдержала я.

– Я бьюсь об заклад, что теперь ни каких дополнительных занятий не будет. Вика оставит эту бесполезную математику. Зачем ей напрягать свой мозг, если рядом Жан. К тому же его отец зав кафедрой по экономике. Не удивлюсь, если она универ окончит с красным дипломом. Ведь на бюджет же она как-то поступила с нулевыми знаниями?

Вика ничего мне не рассказала об отце Жана. Да и все предыдущие отношения строились на расчёте. Я не могла ничего возразить Марку. Но я всё же надеялась, что с Жаном у неё будет по-другому.

– Время покажет, прав ты или... – я не успела договорить, как Марк перебил меня.

– Я буду ждать тебя у общаги в восемь.

Я опешила от его приказного тона. Никто так грубо со мной не обращался. С моим мнением не считались. Конечно, никуда я с ним не поеду. И речи нет. Но когда я хотела выплеснуть своё возмущение, Марка и след простыл.

В общаге я занялась докладом, чтобы отвлечь мысли от Марка. Но у меня ничего не получалось. Всё время возвращалась ко вчерашнему вечеру и сегодняшнему дню. Его требовательному тону. В итоге к восьми часам волна внутреннего возмущения достигла пика. Я решила: я выйду к нему, но не для того, чтобы показать, что я послушная марионетка, а чтобы высказать ему всё, что я о нём думаю.

Я надела кроссы, накинула куртку и решительно вышла из комнаты. Лифт не работал. Мне пришлось спускаться по лестницам. Чем меньше становилось ступенек, тем больше нарастала злость.

Я рывком открыла уличную дверь и устремились к машине. Марк открыл дверцу, чтобы я села. И тут меня прорвало. Я с силой захлопнула дверцу.

– Кто ты такой, чтобы указывать, что мне делать?

– Ещё скажи, что это тебе не нравится? – совершенно спокойно произнёс он.

– Нет. Я ненавижу, когда меня шантажируют. Ты по-другому не можешь общаться?

– Но мой метод работает. Ты же пришла? – Марк скрестил руки и прислонился к машине. Всем видом показывая, что он готов к нормальному разговору, а я, истеричка, не могу успокоиться.

– Я с тобой никуда не поеду. Я вышла сказать, чтобы ты не лез ко мне со своими приказами и не портил мне жизнь.

Чем больше Марк делал вид, что спокоен, тем сильнее меня это выбешивало.

– Да какая у тебя жизнь, – прыснул Марк. – Что ты видела кроме своего английского? Скажи спасибо, что я твою жизнь ещё как-то разноображу, – Марк обошёл машину и открыл дверцу, чтобы сесть.

– А меня всё устраивает, – крикнула ему вслед.

– Ну и катись тогда в свою серую нору.

– А не надо мне приказывать. Хочу-пойду, хочу-нет, – я открыла дверцу и села в машину.

– Вот сразу бы так. Без выделываний.

Он завёл мотор, и мы отъехали от общаги. Никто из нас не произнёс ни слова. Чтобы разбавить тишину, Марк прибавил радио. Из динамиков звучали сплошь неспешно-меланхоличная музыка. Надо отдать должное, такая музыка успокоила меня. Но долгое её прослушивание грозило тем, что я бы уснула. Я нажала на кнопку, и только сейчас подумала о Марке. Вдруг ему нравится эта музыка?

– Поищи другую волну, – произнес Марк.

Я вздохнула с облегчением и принялась искать подходящую радиостанцию. Наконец, я услышала озорные нотки и откинулась на спинку. Мелодия подняла настроение и заставила вслушиваться в слова:

I bathe in champaigne,

I dance in red rain,

Welcome to my world.

I'm a gypsy, na-na-na-na.

Catch me if you can...

I know that you plan to

Try to be my man,

Don't know who I am,

Don't know it, you don't know it (Norda & Mike de Ville - Gypsy (Catch me ifyou can) ft. Joanna Jones ).

Мне стало даже легче дышать. Песня разрядила обстановку. Хотя мы не разговаривали, я чувствовала, что напряжение между нами спало.

Мы выехали из Москвы. Реже встречались высотки. Многоэтажки сменились на частные дома. Потом и дома пропали. Марк повернул с шоссе на узкую убитую дорогу с огромными ямами и трещинами. Затем съехал на проселочную дорогу. Кругом не было не души. Тьму разрезали только фары. Мне казалось, что за ними вот-вот будет пропасть. Марк заглушил мотор:

– Выходи!

Неужели пункт назначения - эта глушь? Зачем он привёз меня сюда? Что он задумал? У меня пересохло в горле. Я вышла из машины. Фары все также горели. Пройдя пару шагов, я почувствовала, как Марк схватил меня за руку и резко потянул назад:

– Ещё один шаг, и ты бы упала в пропасть.

Холодок пробежал по моей спине. Внизу зияла огромная чёрная дыра. И дна было не видно. От этого зрелища мне стало не по себе. Я попятилась назад и наткнулась на стоящего сзади меня Марка. Я не могла больше двигаться. Замерла.

– Это заброшенный карьер.

Я почувствовала его дыхание на своём затылке. От чего мне стало страшно вдвойне. Ему не составит труда столкнуть меня в эту пропасть.

– Не бойся, – заметив моё напряжение, успокоил Марк. – Вначале это место кажется страшным, но потом не можешь оторваться от него.

Мне казалось, так выглядит ад. Если человеку не повезло после смерти попасть в рай, то он будет вечно в этой пропасти испытывать страх и ужас.

Я стояла как вкопанная и не шевелилась. Марк подошёл к машине и выключил свет. Всё вокруг погрузилась во тьму.

– Посмотри наверх, – рядом со мной произнес Марк.

Перед моим взором простирался звёздный небосвод. От незатейливой красоты захватило дух. Здесь встретились две бесконечности. До одной никогда не дотянуться сколько бы ты не протягивал руки, а вторая была у меня под ногами. Я почувствовала мощь этого места.

– Тебе здесь становится легче? – спросила я, не отрываясь от неба.

– Да. Это место заставляет задуматься. Для космоса все то, что я делаю, не имеет никакого значения. Люблю или ненавижу, веселюсь или грущу. В итоге я приду сюда, – его взгляд переместился с неба в пропасть. – Здесь я понял, что нужно просто расслабиться и не переживать о том, что будет завтра. Нужно жить сегодняшним днём.

В небе замигала звезда.

– Загадывай желание.

– Я в это не верю, как и в чудо. Его нет в нашей жизни. Человек делает все сам, и никто ему не поможет кроме самого себя. И ни Бог, и уж тем более звезда, чудо не сотворят.

Моё сердце заныло. Прошлое просачивалось в сознание.

– Когда твоя душа разрывается от боли, ты умоляешь Бога помочь тебе. Но он глух к твоим рыданиям. Он отворачивается от тебя, когда так нужен. Когда тебя оставляет Бог, ты тоже от него отворачиваешься и ищешь утешение в другом. Если найдёшь - хорошо, а нет - то вся жизнь превращается в бессмысленное существование.

Больше я не могла говорить, голос предательски начал дрожать. Чтобы не потекли слезы, я села в машину. Смена состояния подавила желание рыдать. Марк последовал за мной. Он пристально глядел в моё лицо. Я же не могла посмотреть в глаза Марку. Боялась, что под его напором я окончательно расклеюсь. Хорошо, что Марк не болтливый. Он не расспрашивал меня. Он просто завёл мотор, и мы поехали обратно.

Подъезжая к съезду, я непонимающе озиралась по сторонам. Пустая дорога, по которой мы сюда приехали, изменилась до неузнаваемости: она была вся заполнена машинами. Поворот заблокировала белая машина. Нам ничего не оставалось делать, как припарковаться рядом с ней. Мы вышли и зашагали за толпой.

– Куда все идут?

– Смотреть на гонки.

– Ты шутишь? На такой убитой дороге невозможно не то, что ехать, гонять!

– Сама все увидишь, - Марк схватил меня за руку и потащил за собой вперёд. Дорога уходила вверх. Он делал огромные шаги, так что мне приходилось бежать за ним.

Наконец, мы добрались до старта. Передо мной возникла ярко освещенная трасса. Посередине проходила белая линия, разграничивающая полосы. Пахло недавно проложенным асфальтом. На широких обочинах через каждые несколько метров стояли машины с включёнными фарами. На старте ведущий в микрофон объяснял правила. Рядом с ним стояли две девушки в коротких юбках и держали флажки.

– Пойдём, все интересное будет на финише.

Мы успели добраться до последних фар, когда я услышала визг колёс. Он заглушал кричащих зрителей. Я слышала, как машины набирали скорость. Шум становился все ближе и ближе. Они пронеслись с такой скоростью, что мои волосы мгновенно упали на лицо. Я получила адреналин, будто сама сидела за рулём.

Они финишировали и остановились далеко от ревущих зрителей.

Марка не интересовала гонка. Я видела боковым зрением, как он наблюдает за мной. И от его взгляда мне становилось не по себе.

– Заезды не скоро закончатся. Замерзнешь. Иди сюда я тебя погрею.

Хотя я легко оделась, холода я не чувствовала. Я была возбуждена. Ревущая толпа заражала неистоством.

Помотав головой, я продолжила смотреть гонки. В них принимали участие даже девушки. Но, к сожалению, они не смогла выиграть ни одного заезда. И вот пришло время последней пары машин. Накал эмоций высок. Зрители ещё громче болели за своих фаворитов. Приближаясь к нам, корпуса машин разрезали воздух. Они мчались вровень. Но вдруг красная машина резко рванула вперёд, не оставив шансов сопернику. Она финишировала с большим преимуществом. Я вместе со зрителями была в восторге. Мне хотелось посмотреть на победителя. Но я не успела. Вмешался Марк:

– Идём. Нам больше делать здесь нечего!

Машины, освещавшие трассу, стали выезжать, мы постоянно оглядывались, чтобы не попасть под колеса. Мы дошли до старта. Зрители расходились, но оставались фанатки, которые хотели поздравить победителя. Машина, загораживающая нам проезд, стояла на месте. Нам ничего не оставалось, как дожидаться её хозяина. Мы сели в машину.

Когда подъехал победитель, девушки завизжали. Я пыталась рассмотреть парня. Но напрасно я вглядывалась через лобовое стекло. Фанатки облепили его и загородили обзор.

Гонки настолько меня зарядили, что я не могла усидеть на месте. Я хотела ходить, кричать, размахивать руками. Моё состояние - заслуга победителя. Поэтому мне казалось, что для полной эйфории не хватало увидеть лица главного героя.

– Хочу ещё немного подышать свежим воздухом, – я потянулась к ручке. Не успела я открыть дверцу, как Марк схватил мою левую руку и крепко сжал:

– Ты никуда не пойдёшь! – его пальцы крепко обхватили кожу.

– Хватит мной командовать, – я вспыхнула. – Это уже слишком! Ты переходишь все границы. Можешь сколько угодно держать мою руку. Можешь даже сломать её. Но подчиняться я тебе не буду, – отдёрнув руку, я высвободилась. И не секунды не задерживаясь, я вышла из салона. Быстрым шагом направилась в сторону толпы. Марк шёл за мной. Мне стало противно находиться рядом с ним. Глаза бы мои его не видели! Сейчас он был омерзительнее любого чудовища.

– Куда ты идёшь? – кричал Марк следом.

– Подальше от тебя!

Когда я сравнялась с фанатками, я бросила взгляд на парня, довольно симпатичного и обаятельной улыбкой. Но он был уже совершенно мне неинтересен. Моё хорошее настроение разбил вдребезги Марк. Ещё несколько минут назад я ощущала душевный подъем. А теперь во мне все клокотало. Я испытывала отвратительное чувство ненависти.

Я торопилась. Но ноги не могли нести меня быстрее, чем я могла. Как бы мне хотелось сейчас иметь крылья, чтобы улететь отсюда.

Машины уезжали. Я остановила как минимум три, но все они были забиты пассажирами. А ехать на коленках у неизвестных парней я не хотела. На моё счастье, я увидела парня, который садился один. Я добежала к нему и, запыхавшись, спросила:

– До Москвы подбросишь?

Он измерил меня глазами и одобрительно кивнул:

– Нет проблем, залезай!

Я запрыгнула в салон, и мы тронулись. Жутко пахло табаком. За несколько минут езды парень скурил две сигареты. Меня подташнивало. Его тянуло на разговор, а я молчала как рыба. Боялась, если открою рот, дым доберётся до желудка, и тогда меня вырвет.

Сзади послышался звук. Кто-то настойчиво сигналил.

– Опять, наверно, задняя фара не горит! – с досадой проговорил парень.

Мы съехали на обочину. Затормозила и сигналящая машина. Из неё выскочил Марк и направился в мою сторону. Резко открыв дверь, он рявкнул:

– Вылезай!

Его глаза метали молнии. Я решила, он снова схватит меня за руку и вытащит силой, поэтому убрала их за спину. Но Марк стоял и ждал, пока я сама не выйду.

– И не подумаю! – отчеканила я.

– Тогда из-за твоего упрямства пострадает человек! – он сжал кулаки и пошёл к парню, который недоуменно стоял снаружи.

– Ты не посмеешь! – крикнула я. Это снова уловка, шантаж. Но я не поведусь. Я была уверена, он просто решил таким образом напугать меня. И что парень не пострадает.

– Эй, приятель, ост... – не успел произнести парень. Марк ударил его в челюсть. Тот отлетел на капот, прижимая щеку. Я вскрикнула.

– Я изобью его до смерти, – не унимался Марк и замахнулся снова. Но я выбежала из салона и в испуге крикнула:

– Прекрати! Оставь его в покое!

Я поплелась к бмв.

– Ненормальная парочка! – услышала я за спиной.

Я чувствовала себя опустошенной. Оказывается, от людей можно добиться желаемого и таким низким способом. И если бы это касалось только меня. Он вытягивает совершенно неповинных людей. Ему ударить или причинить боль - сущий пустяк.

Я не могла противостоять Марку. Он снова оказался сильнее. Находиться рядом с ним стало невыносимо. Его ненависть заполнила весь салон. Она отравляла своими миазмами. Не хватало воздуха. Мне нужен был глоток свежего воздуха или я задохнусь.

– Опусти стекло.

Марк не реагировал. Не открывал взгляд от дороги.

– Я прошу, пожалуйста... – он остался непреклонным.

Он сломил меня, я подчинилась его воле. Чего он ещё хотел от меня?

Бмв подъехала к общаге. Марк разблокировал двери. Я без промедления выскочила на улицу и вздохнула полной грудью. Я словно вышла на свободу после заточения.

Взвизгнув тормозами, Марк умчался прочь, оставив меня в клубе дыма от шин.

8

Рита

Часы показывали 11:10. Я легла на кровать. Вчера я допоздна готовилась к семинару и с утра еле встала. Поэтому сейчас я буду отсыпаться. Только я закрыла глаза, как в комнату ввалились двое крепких мужиков в рабочих комбинезонах. Не обращая внимания на меня, они занесли большую коробку и скрылись в дверях. Послышалась возня. Через пару секунд они снова появились. На этот раз с коробкой потяжелее. Потом ещё с одной... И ещё. Казалось, им не будет конца.

– Что в коробках? – спросила я.

– Новая мебель. Будем собирать, – лаконично ответил рабочий.

– Прямо сейчас? – я надеялась, что они уйдут. А я продолжу спать.

– А чего тянуть!

Действительно. Гора коробок маленьких и больших, длинных и коротких заняла большую часть комнаты и не давала пройти. Поэтому их быстрее превратить в мебель.

Один из рабочих открыл чемодан с инструментами, взял шуруповерт и принялся разбирать старый шкаф. Второй распечатал длинную коробку. Содержимое было упаковано в толстый полиэтилен и с обоих концов ещё на всякий случай обмотано скотчем.

– Есть что-нибудь острое? – спросил второй рабочий.

Я подала ему нож и села за ноутбук. Если уж поспать не получилось, хотя бы к парам подготовлюсь. Но посторонние звуки мешали сосредоточиться. Визг шуруповерта сверлил мне голову. Больше в комнате я находиться не могла. Схватив рюкзак, я вышла из комнаты, предоставив рабочих временно одних. Вика с минуту на минуту должна появиться.

Мне хотелось тишины, но как назло в универ я пришла именно в перемену.

Студенты как пчелы жужжали вокруг меня. Сновали туда-сюда. Назойливый парнишка всучил мне флаер на входе, который я машинально закинула в рюкзак, а не в урну. Звонок прозвенит совсем скоро. А пока надо найти подходящее местечко. Я поднялась на второй этаж. Всё скамейки были оккупированы, подоконники заняты. Я огляделась по сторонам. В конце коридора я заметила Марка и Жана. Они о чем-то разговаривали. Присоединиться к ним у меня не было желания. Не хотела видеть Марка. Я приняла решение держаться от него подальше.

Из-за угла появился низкого роста парень и подошёл к ним. Незнакомец и Марк тепло поприветствовали друг друга: прижали ладони как в армрестлинге и в дружеском объятии похлопали друг друга по спине. Жану незнакомец лишь формально протянул руку и продолжил говорить с Марком, поэтому (а может быть из-за взаимной неприязни) Жан оставил их.

Наконец, прозвенел звонок. Студенты как тараканы разбежались по своим аудиториям. Я быстро нашла место: стол в дальнем углу. Уселась за него и ушла в Чосера. Я настолько была поглощена им, что не заметила, как ко мне подсел Жан. В руках он держал два стаканчика с дымящимся кофе. Запах щекотал ноздри.

– Будешь?

Живот заурчал в приятном предвкушении горячего напитка. Жан протянул стаканчик, и я тут же понесла его к губам.

– Ещё минуту назад я не подозревала, что так захочу кофе. Почему ты не на занятиях?

– Я тоже не думал, что мне не захочется сидеть на парах, – произнес Жан шутливым тоном.

– На тебя это не похоже, – скорее так должен говорить Марк. Возможно, причиной тому, стал незнакомец. Мне стало любопытно, и я решила расспросить Жана о нем:

– У вас появился новый одногруппник?

– С чего ты взяла?

– На перемене я видела, как он вошёл вместе с Марком в лекционный зал. Раньше я его не видела.

– А... Ты о Тафгае, – кивнул Жан. – Он редко появляется. Перешёл к нам из МГИМО на втором курсе после нового года.

У меня не укладывалось в голове, как можно было перевестись из престижного универа в наш? Скорее всего были очень веские причины.

– Его отчислили? – поинтересовалась я.

– Скорее всего. Марк об этом ничего не рассказывал, – Жан говорил о Тафгае с неохотой. Из чего я сделала вывод, между ними антипатия. Через секунду он сменил тему. – Что читаешь?

– «Балладу о Правде».

– На древнеанглийском?

– Если быть точной, на среднеанглийском, – поправила я. – Понять текст без русского перевода почти невозможно. Язык очень изменился.

– Что только не задают! – посочувствовал мне Жан и добавил, – кстати, мы с Викой завтра едем в ИКЕЮ. Она планирует обновить вашу комнату.

Почему я обо всем узнаю последней? Жан теперь стал для неё ближе. Не удивительно, ведь свободное время Вика теперь проводит с ним.

Пока мы болтали, я не заметила, как пролетели полтора часа. Мы разошлись с Жаном. По пути я увидела Вику, которая шла в лекционный зал к Жану. Я заторопилась к ней, чтобы она мне разъяснила, откуда у нас новая мебель и почему я не знаю об ИКЕЕ. Но тут из дверей вышел Тафгай, и Вика застыла на месте. Я была удивлена такой реакции. И решила понаблюдать за ними в сторонке. Вика не успела меня заметить. Я села четвёртой в кампанию девушек. Естественно, я не слушала, о чем они говорили. Я была поглощена Викой и Тафгаем. Он не ожидал её здесь встретить, похоже, также как и Вика. Только в отличие от неё он рад был её увидеть. Широкая улыбка появилась на лице. Тафгай подошёл к ней вплотную и что-то сказал. Она молчала. Тафгай хищным взглядом осматривал её. А потом обвил талию рукой и попытался придвинуть ближе. Но Вика убрала его руку. Это его только раззадорило, и он двинулся на неё. Вика попятилась назад. Её остановила стена. Тафгай преградил руками путь. В этот момент из зала вышел Марк, и Тафгай отстранился от Вики. Она, воспользовавшись ситуаций, прошмыгнула мимо Марка и в дверях столкнулась с Жаном. Она поцеловала его в губы, давая понять Тафгаю, что у него нет шансов.

Из увиденного мне стало очевидно, Тафгай знает Вику. Иначе как объяснить его откровенные подкаты. Вытекал следующий вопрос: когда и где они познакомились? Возможно, на вечеринке. Ведь там был почти весь универ. Но что-то мне подсказывало, что этот человек опасен, если уже два человека не хотят его присутствия.

9

Рита

– Ты посмотри, какая красота! – Вика провела рукой по ковру. Она уговорила меня поехать вместе с ней и Жаном в ИКЕЮ. Она боялась, мне вдруг не понравится её выбор. На все мои уверения, что Вкус у неё отменный, она отмахивалась. И в субботу в самую рань мы поехали в магазин.

Мы начали с выбора обоев. Вика непременно хотела яркие обои с аляпистыми ромбами. Я же хотела более спокойные тона. Мы перебирали разные варианты. Жан, так как был высоким, терпеливо держал развёрнутые обои в руках, пока мы с Викой рассуждали, как они будут смотреться на стене. Пересмотрев множество вариантов, к единому мнению мы не пришли. И я оставила выбор за Викой, делая вид, что тоже ищу. Я машинально перебирала рулоны, пока случайно не натолкнулась на потрясающий цвет. Когда мы развернули голубые обои, то поняли, что они созданы для нашей комнаты. Отложив их в тележку, мы пошли дальше.

– Теперь нужны шторы, – Вика повела нас в следующий отдел. Она не стала тратить время и подошла сразу с дорогим образцам. Её взгляд пал на синие шторы.

– Вика, может, мы все-таки пойдём в другую сторону, – полушопотом произнесла я, показывая на менее дорогие образцы.

– Те некрасивые, – громко произнесла она, чтобы услышал Жан. И уже обращаясь к нему, – правда синие замечательные?

Он не возражал, под её нежным взглядом он таял.

– Берём, – просияла Вика. – Нужно найти консультанта.

Долго искать не пришлось, консультант обслуживала клиентку в соседнем отделе. Вика назвала размеры, и та отрезала огромными ножницами синий кусок ткани.

– Нам нужна ещё тюль, – произнесла Вика.

Консультант провела нас в тот отдел, где обслужила предыдущую клиенту и показала на длинный ряд разноцветных тюлей.

Здесь Вика ориентировалась не на цену. Она выбрала четыре цвета, светло-фиолетовый, розовый, жёлтый и салатовый.

– Зачем столько много? – удивилась я.

– Пообещайте, что не будете смеяться?

Мы с Жаном сделали серьёзные лица. Вика помялась, а потом произнесла:

– Из них я сделаю балдахин. Хочу кровать как на Востоке.

Вика обожала «Тысячу и одну ночь». Похоже, она ощущала себя Шехерезадой.

– Идём за подушками, – весело пропела Вика.

Ну, конечно, как же без них! Вика чуть ли не вприпрыжку помчалась дальше. Мы еле успели за ней.

– Как же хочется скупить все!

– Не ограничивай себя! – расщедрился Жан. И зря. Потому что после этих слов Вика набрала десять подушек: с ромбами, кружочками, в полоску.

Двух тележек не хватило. Я пошла за третьей. Когда вернулась обратно, Вика и Жан уже ушли. Я нашла их в мебельном. Вика стояла у двухместного диванчика и уговаривала Жана купить его.

– Вика, успокойся, куда мы впихнем его? У нас нет столько места, – вмешалась я. Жан с благодарностью посмотрел на меня.

– Я найду, – не унималась Вика.

– Тебе не хватает кровати? – я тоже не сдавалась.

– Хочу напомнить, что моя кровать наверху. Каждый раз туда не хочется подниматься.

– Ты сама ее выбрала.

– Потому что ты все время падаешь. Внизу тебе будет гораздо безопаснее. Хотя и оттуда ты умудряешься падать. Скажи спасибо, что я додумалась поставить рядом с твоей кроватью тумбочку, иначе не миновать тебе встреч с полом.

Действительно, во сне я много ворочалась. Часто бывало так, что меня будил не будильник, а холодный пол. Я поняла: моя подруга выбрала верхнюю кровать ради меня. Мне стало совестно. Она пожертвовал своим комфортом ради меня. А я тут стою и отговариваю её купить вещь, которая принесёт ей удовольствие.

– Если хочешь, бери, – примирительным тоном говорю я.

– Нет уж, теперь не возьму, – обиделась Вика. Она надула свои пухленькие губки и нарочито отвернулась от нас и зашагала к кассе. Я и Жан с полными тележками двинулись за ней. По дороге она снова остановилась.

– Если вы не дали мне купить диван, то я куплю ковёр. Вот этот, – она указала на прямоугольник с длинным ворсом. Как всегда разноцветный. На нем присутствовали те же цвета, что и на тюлях. Я взглянула на ценник и ахнула. 50 000р.

Жан хмуро смотрел на ценник.

– Уж лучше бы мы согласились на диван! – с досадой я сказала Жану.

– Поздно, – Вика завернула ковёр и закинула в тележку.

– Прости, я ведь даже не спросил, может тебе тоже что-то нужно? – поинтересовался Жан.

Его через несколько минут обчистит собственная девушка, а он ещё предлагает мне присоединиться к сознательному грабежу. Ах, Жан, Жан! Святая простота! Может быть, если бы я была такой же как Вика и пользовалась его добротой и кошельком, я бы обязательно согласилась. Но мне не позволяла совесть.

– Спасибо большое, Жанчик, но ты и так сделал много для Вики.

Мы доехали до кассы и встали в очередь. Я кое-что вспомнила.

– Я сейчас приду, – я побежала в отдел обоев. Там я приглядела наклейки. Они стоили всего 400р. Быстро схватив их, я вернулась к ребятам.

– Вот видишь, и мне тоже что-то понадобилось, – я показала наклейки, чтобы Жан видел: я тоже участвовала в покупках.

Жан начал отгружать содержимое тележек на ленту. Мы с Викой стояли в сторонке. Я нервно смотрела на экран. Когда сумма перевалил за 70 000р., моё волнение только усилилось. Хватит ли Жану денег? Вика же стояла радостная, и не могла дождаться, когда Жан окончательно освободиться. 97 500р. Такова была окончательная сумма. Разместив в багажник все пакеты, мы сели в машину. Хождение по магазину меня утомило. Мы потратили целый день. Вика была бодрой. У неё остались силы даже на мечты. Она без умолку тараторила о будущей квартире с двумя ванными и спальнями для гостей. Дальновидные у неё планы на Жана. Раньше она не позволяла мечтать о будущем со своими бывшими кавалерами. Значит, к Жану у неё серьёзные чувства.

– На просторной кухне будет длинный стол с кружевной скатертью. В центре будут благоухать букеты белых орхидей с ирисами. А спальня должна быть с окнами от пола до потолка, чтобы свет проникал в комнату.

Жан слушал внимательно. И постепенно лицо его мрачнело. Причина в том, что запросы Вики слишком высоки. Жану они не по карману. Хотя он сегодня порядочно раскошелился. В следующий раз денег может не хватить. Остаётся надеяться, что влюблённый мужчина готов свернуть горы для своей любимой.

10

Рита

На следующий день мы первым делом занялись стенами. Оказалось, что под старыми обоями было ещё несколько слоёв. Отдирать было нелегко. На эту работу у нас ушло полдня.

Когда грязная часть закончилась, мы приступили к поклейке. Вика клеем намазывала стены, а я обои.

– Зачем ты купила ковёр? Мы прекрасно обошлись без него, – я подняла тему вчерашних покупок.

– Он прекрасно впишется в интерьер нашей комнаты.

– Я в этом не сомневаюсь, – она знала толк в красоте, – но я говорю сейчас о материальной стороне. Ты купила дорогой ковёр за счёт Жана. Ваши отношения длятся всего неделю, а ты уже проделала огромную брешь в его кошельке.

– Он же мужчина, – Вика сказала это совершенно искренне. В её мире всё было просто. Если ты мужчина, то ты должен содержать женщину.

– Он ещё сам не зарабатывает!

– Мне все равно, чьи это деньги, Жана или его отца. Главное, что они есть, – она так рассуждала, будто выросла в богатой семье, поэтому ей неприемлемо быть с человеком без средств.

– Поумерь свои аппетиты. Если ты в начале отношений делаешь такие покупки, я представить боюсь, что будет потом. Ты попросишь дворец как у Шехерезады?

– Рассчитывала на машину, но с дворцом тоже не плохая идея! – Вика показала язык.

– С такими амбициями ты должна быть не с Жаном, а как минимум с олигархом.

– Зато я честно говорю, что хочу. И, вообще, вместо того, чтобы попрекать меня, могла бы поблагодарить. Ты тоже здесь живёшь!

Меня все устраивало. Я спокойно жила в комнате с выцветшими обоями, которые вполне бы сошли за винтажные. Меня не раздражали рваные шторы. В моих ногах не застряла бы заноза, если бы Вика не постелила ковёр.

– Надеюсь, твоя затея стоит потраченных денег!

За окном стемнело. Нам оставалось доклеить четыре полосы обоев, но зазвонивший телефон Вики приостановил работу.

– Я иду в кино с Жаном. Через час он за мной заедет, – после этих слов Вика бросила кисточку, сняла заляпанную одежду и побежала в ванную. На полу осталась полоса смазанная клеем. При всем желании я бы не смогла её приклеить одна.

– Не расстраивайся, завтра докончим, – сказала она, когда вошла в комнату.

Я не хотела ещё один вечер находиться в бардаке. Нужно завершить это дело. Видимо, моё лицо выражало разочарование, потому что в следующую минуту Вика сказала:

– Хочешь, я позвоню Жану и отменю кино?

– Нет, нет, что ты! Иди конечно, – запротестовала я. Головой я понимала, что их отношения важнее обоев. Но все равно не могла скрыть досады. Мне ничего не оставалось делать, как сесть на стул и наблюдать, как прихорашивается Вика.

В дверь постучали, затем в комнату вошёл Жан. Вика красила губы, Жан не отрывал восхищенного взгляда от неё. Мне пришлось покашлять, чтобы Жан заметил меня.

– Извини, Рита, я тебя не заметил, – виновато произнес Жан. Вика улыбнулась.

– Простительно, если перед тобой такая красотка, – констатировала я. Она выглядела сногсшибательно в платье с открытыми плечами. Она никогда не надевала джинсы в кино в отличие от меня.

– Это правда, – не в силах больше сдерживаться, Жан подошёл к ней, притянул к себе и поцеловал. От таких нежностей мне стало неловко. Я вспомнила объятия Марка. И по всему телу разлилось тепло. Я же себе обещала больше не думать о нем. Чтобы прогнать мысли, я взяла тряпку и начала протирать разводы от клея.

– Она злится на меня из-за кино, – пожаловалась Вика.

– Я найду помощника, так что не сердись, – сказал Жан и вышел вместе с Викой в коридор.

Марк

Жан позвонил, когда я выходил с тренировки. Его просьба показалась мне абсурдной. Я никогда не клеил обои. Он уверял, что там работы на час. Поэтому я согласился.

– Я думала, Жан пошутил. Но я не нуждаюсь в помощи. Особенно в твоей, – заявила Рита с порога.

– Я здесь не ради тебя, а ради Жана. К сожалению, у него остро развито чувство долга(ответственности. – На самом деле я лукавил. Я хотел увидеть Риту. Мы расстались плохо той ночью. Я вёл себя грубо, но по-другому я не мог. Иначе она бы почувствовала власть надо мной.

Вид у неё был необычный. Высокий пучок съехал на бок. Широкая футболка и безразмерные штаны делали её большой.

– Я правильно понимаю, что ты не уйдешь, если я выгоню тебя?

– Так и есть. Хватит трещать, – я скинул куртку. – Давай за работу, – я сказал это уверенно, но я даже не знал, с чего начать.

Помогла Рита:

– Бери нижнюю часть, а я - верхнюю.

Она залезла на стул и начала приглаживать приклеенный верх.

– Клей встык.

Я понял, как это делать, не сразу. Поэтому первую полосу мы приклеили с третьей попытки. Да и вторая полоса тоже не давалась. Мне казалось, я больше мешал, чем помогал. Я никак не мог приладить швы. Рите приходилось за мной исправлять. Она скакал то вверх, то вниз. Только последнюю полосу мы приклеили быстро.

– Остались штрихи, – Рита вытащила из коробки наклейки в виде птиц и прилепила на обои. Птицы взмывали в высь, уменьшаясь в размерах.

Несмотря на беспорядок, комната изменилась. Она стала светлее не только из-за обоев. Тёмные деревянные шкафы и столы пропали. Вместо них стояла современная мебель серого цвета.

Довольная результатом, Рита села на пол и прислонилась к противоположной стене. Только теперь она дала волю усталости. Я тоже сел рядом. Мы смотрели на преображенную стену.

– Хорошо быть птицей, – тихо произнесла Рита. – Только ветер под крыльями. Они не знают предательства и жестокости. Счастливые создания! – Прядь волос упала на щеку. Движения Риты стали ленивее и мягче. Она медленно поднесла руку к лицу и заправила волосы за ухо. Такой спокойной она мне чертовски нравилась. – Так проще, – продолжила она, – Никто не делает тебе больно. Ты свободен от чувств, а, значит, независим.

Неужели я заставил её страдать, что она так разочаровалась. Да, я обращался с ней неуклюже и грубо. Если бы она не сопротивлялась мне, мы бы нормально общались. Просто я не знал, как по-другому заставить её находиться рядом со мной. И, похоже, я перегнул палку.

– Лучше быть одинокой, чем терпеть унижения.

Возможно, в её сердце зарождалась любовь ко мне. Я сам вырвал это чувство своим поведением. Но я надеялся, что остались хоть какие-то крупицы. При каждой нашей встрече она смотрела на меня по-особенному. От чего у меня переворачивалось все внутри. Она искала другого Марка, которого я ещё сам не знал.

– Поехали со мной завтра, – я не сдавался.

– Есть ли в этом смысл? – сомневалась Рита.

– Завтра и узнаешь!

Она устало кивнула. Этого мне хватило, чтобы понять: Рита просто так от меня не отступится.

11

Рита

Марк позвонил мне около семи вечера, через час мы уже мчались по одному из подмосковных шоссе. Мы болтали с Марком будто ничего между нами не произошло: ни ссор, ни ругани. Сегодня Марк определённо мне нравился. Только начало вечера, а он ни разу не нагрубил. Более того, он постоянно отрывал взгляд от дороги и смотрел на меня. От его нежно голубых глаз я таяла, и чувствовала себя девушкой. По радио зазвучала зажигательная музыка, и я прибавила звук. Салон наполнился латинской румбой в современной обработке. Я пританцовывала под её ритм.

– Извини, в прошлый раз я вёл себя как упрямый баран, – в голосе чувствовалась искренность. Признание себя виноватым о многом говорит. Он начал меняться. Это так меня обрадовало, что я захотела обнять его. Но вместо этого я запустила пальцы в его темно-русые волосы и немного потрепала. Он улыбнулся.

– Какая музыка тебе нравится? – поинтересовался Марк.

– Весёлая и ритмичная, чтобы уносила в стратосферу.

– Как же минорная музыка? В ней больше глубины и смысла.

– Меня заставляют задуматься другие вещи: обрывки фраз, мелькающие деревья, двойная сплошная... – и человек рядом. Я ещё не до конца разгадала Марка. Сложно сказать, о чем он думает или что сделает через минуту. Но я знала одно: он пытается казаться грубым. Так легче. Никто не залезет в душу и не будет копаться. Потому что никто просто не захочет иметь с ним дела.

– Марк, я хочу высунуть голову в окно, – брякнула я. Только потом подумала, что он не разрешит, и снова вечер будет испорчен.

– Зачем? – он посмотрел на меня как на умалишённую.

– Хочу попробовать. У меня хорошее настроение. И я никогда этого не делала. Ну, пожалуйста! – канючила я, и для большего результата надула губы, как делала Вика.

– Хорошо, я сброшу скорость и заблокирую дверь, – с неохотой произнес Марк.

Метод Вики сработал. Надо взять его на вооружение. Замечательнее вечера не может быть. Марк не против. Я умру от счастья!

Он опустил стекло. И в тёплый салон влетел холодный ветер. Я высунула голову, а потом и полтела. Машина ехала медленно, и мне показалось это не интересным.

– Мы движемся с черепашьей скоростью. Не осторожничай!

– Это опасно! – предостерёг Марк. Но все же поддал газу.

– Уже другое дело!

Ветер развивал волосы, будто на них направили гигантский фен. Ночь проникла во все клетки тела. Эмоции захлестывали. Я ласкала воздух рукой. Он в ответ проникал под одежду и от его холодных прикосновений бежали мурашки. Я была счастлива.

На обратном пути Марк заехал на заправку купить воды. Следом за нами подъехала тёмная кия. Из неё вышли трое парней. Никто из них не собирался заправлять бак. Они кого-то ждали. Когда в дверях появился Марк, они двинулись к нему. Парень в капюшоне что-то спросил у него. Марк отрицательно кивнул и начал нервно говорить. Вдруг парень замахнулся на Марка. Я вскрикнула. Он успел увернуться. Но от ещё двух кулаков Марку не удалось уклониться. Меня прошиб холодный пот. Дело принимало плохой оборот. Хотя Марк физически подготовлен, но три противника - это серьёзная сила. Шансы не равны. Мне нужно было ему помочь. Но как? Мой мозг усиленно работал. Я открыла бардачок в надежде найти отвёртку или раскладной нож, но кроме зажигалки в ней ничего подходящего я не нашла. Ведь что-то же должно быть для защиты или нападения. Я уверена. Я запустила руки под сиденье Марка и нащупала... биту. Ни секунды не мешкая, я выскочила из машины и помчалась к драке.

Пока я возилась в салоне, Марк успел нейтрализовать парня со шрамом на бритой голове. Он валялся на земле - держался за нос. Остальные наносили удары. Марк не только уворачивался, но и бил ногами. Его губы уже были разбиты. Я подлетела к парню в бейсболке и, собрав все силы, ударила его по спине.

Марк

Сигарета была лишь предлогом. Этим подонкам нужна была моя бмв. Они думали, что если я один, значит, я лёгкая добыча. Но они ошиблись. Я был хорошо подготовлен. Удары сыпались со всех сторон. Вскоре на кулаке одного из подонков я увидел свою кровь. Но я не чувствовал боли. Я хотел сравнять этих мудаков с землёй.

Всё о чем я думал, это Рита. Эти подонки не видели её. Но если она высунется из машины, один из них переключится на неё. И... Я отогнал дурные мысли. Если бы она завела мотор и уехала отсюда. Тогда она была бы в безопасности.

Но Рита уже бежала с битой в руке. Она ударила парня в бейсболке с такой силой, что у него хрустнуло плечо. Он выгнулся, вопя от боли. Рита тут же бросила биту мне. Я не стал церемониться и вмазал парню в капюшоне. Он как подкошенный упал на землю. Но поднялся тот, что с разбитым носом. Он вытащил из кармана нож и со словами: «Молись, гнида», – занес руку. Я увернулся и в ответ ударил битой, но промахнулся. Я ждал, что к драке присоединится парень в бейсболке. Но случилось то, чего я так боялся. Он двинулся не на меня, а к Рите. Она развернулась и побежала к бмв. Она не успела бы сесть в машину и заблокировать дверь. Рита промчалась мимо машины. Мне нужно было разделаться с этой гнидой, чтобы помочь Рите.

– Сейчас я не промажу! – я взмахнул битой и ударил в живот. Он согнулся и свалился на парня в капюшоне.

Рита

За мной никто не бежал, но чутье мне подсказывало, останавливаться не следует. Я услышала визг колес. Обернувшись, я увидела, как рванула бмв Марка, а сам он остался в клубах дыма. У меня не было шансов перед машиной. И спрятаться я никуда не могла: кругом было поле. Оставалось только бежать. Свет фар становился всё ближе и ближе. Страх возрастал с каждой секундой. Вот уже совсем рядом взревел мотор. Чтобы не оказаться под колесами я спрыгнула в кювет. Бмв резко затормозила. Режущий ухо свист пронёсся по полю. Из машины выпрыгнул парень и помчался за мной.

Я бежала что есть силы. Ноги проваливались в сырую землю. Кроссы отяжелели от грязи, от чего стало труднее бежать. Сердце бешено стучало. Мой преследователь не отставал. У него было преимущество - часть пути он ехал на машине, поэтому у него свежие силы. Вдруг я услышала приближающуюся машину. Мне нужно было добраться к дороге. Дыхания не хватало. Собрав волю в кулак, я рванул к дороге. Мои мысли сосредоточились только на машине. Я не могла её пропустить. Она моё единственное спасение. Оставалось пару метров, как нога споткнулась о нечто твёрдое. И я свалилась на землю. Через мгновение я увидела звериное лицо в бейсболке.

Марк

Пока два отморозка корчились от боли. Я запрыгнул в их машину и помчался к Рите.

Я никогда ни за кого не боялся. Но сегодня я испугался за неё. Даже когда я попадал в самые безнадежные ситуации, я не волновался, потому что знал, я за себя могу постоять. Но Рита, какой бы смелой не казалась, не сможет защитить себя. Парень всегда будет сильнее девушки. Если этот упырь хоть пальцем тронет её, я его живьём закопаю. «Только бы успеть» – это всё, чего я хотел! Я надавил на газ.

БМВ стояла поперёк дороги. Фары освещали поле, поблизости никого не было. Проехав дальше, я увидел Риту. Она бежала к дороге, а парень её догонял. Их отделяло друг от друга всего пару шагов. Вдруг она упала. К ней тут же подлетел ублюдок в бейсболке и, не дав ей встать, ударил её по ребрам.

Я не знаю, как я оказался рядом с ней, но я отчётливо запомнил её глаза полные боли. За эти глаза я убью любого.

– Не трогай её, мразь! – я двинул парню по морде. Мои ослабевшие в драке кулаки, снова окрепли. Я бил его снова и снова, пока до моего обезумевшего сознания не проник голос Риты:

– Марк, ты его убьёшь!

Именно это я и собирался сделать. Чтобы эта тварь не могла больше дышать одним воздухом с ней.

– Я прошу! Не надо! – умоляла Рита едва слышно. Как бы мне не хотелось загнать его в могилу, но мне пришлось обуздать свою ярость.

Рита лежала с закрытыми глазами, обхватив грудь. Я поднял её на руки и отнёс на заднее сиденье.

Я выжимал на спидометре максимум, когда услышал её тихий вопрос:

– Куда ты так гонишь?

– В больницу.

– Не поеду! Останови машину!

Вот же упрямая!

– Что за шутки. Тебя били ногами. Ты забыла? Или тот парень заехал и по голове? – я не понимал, почему она не хотела в больницу. Может она ещё не отошла от шока?

– Я говорю серьёзно. Со мной все хорошо. Останови машину, и ты убедишься.

Я затормозил на обочине. Рита медленно поднялась с сиденья. Я протянул ей руку, чтобы помочь. Но она отказалась и сама вышла из машины. Чтобы я удостоверился, что с ней все в порядке.

– Я никогда не испытывала такой физической боли. Я лежала на земле, а она всё не проходила. И тогда я закрыла глаза и в ужасе стала ждать самого худшего.

Там, на поле, когда она лежала такая беззащитная, моё сердце оборвалась. Я прижал её к себе и обнял. Рита положила голову на мою грудь.

– Прости, что не оказался рядом с тобой раньше.

От её волос пахло землёй - сейчас это был самый сладкий и желанный запах. Словно пришла весна и ворвалась в мою спящую мёртвую душу. Сегодня она окончательно и бесповоротно вошла в мою жизнь и забрала моё сердце.

Рита

Марк настаивал, чтобы я поднялась к нему в квартиру на "осмотр". Это обязательное условие, чтобы не ехать в больницу. Квартира Марка выглядела просторной. В чёрных рамках висели маленькие картины. На полках стояли статуэтки собак. Квартира казалась по цветовой гамме совершенно не мужской. Снежно-белые стены, бежевый паркет, серый ковёр. Такие цвета свойственны женщинам.

Я помялась возле двери. Белые кроссы покрывала грязь. Джинсы и куртка тоже были запачканы землёй.

– Снимай с себя все. Ты же не хочешь заляпать всю квартиру.

– Какая она у тебя непрактичная, – буркнула я. – Ее сложно держать в чистоте.

– Мама постаралась, – уходя на кухню произнес Марк.

Я стянула одежду. Осталась в нижнем белье и футболке, которая едва прикрывала попу. Марк появился с аптечкой. Как же я хотела видеть огонь в его глазах, такой же как у Жана при виде Вики. Но Марк небрежно окинул меня взглядом и сел на диван.

– Что ты стоишь в дверях, иди сюда.

Я неуверенно зашагала и остановилась в метре от него. Марк потянул меня к себе за подол футболки, а потом приподнял её. Он уставился в одну точку. Его взгляд стал серьёзным. Я невольно опустила глаза. На правом боку багровел синяк.

– Вдохни глубоко!

Я сделала, как он велел. Он внимательно на меня посмотрел, а потом сказал:

– Если тебе не больно дышать полной грудью, значит, ребра целы.

Он вытащил из аптечки мазь. Выдавил на руку и дотронулся до синяка. Холодная субстанция заставила кожу покрыться мурашками. Но когда он втирал мазь, его неторопливые пальцы превратили холод в пламя. Но Марк погасил огонь. Он не дал ему распространиться по всему телу и разгореться до пожара. Он просто встал и ушёл из комнаты. А когда снова появился, то протянул спортивные штаны:

– Надевай!

Конечно, они мне были велики. Выглядели как мешок. И обязательно свалились бы с талии, если бы не завязки.

– Давай я обработаю твои раны, – предложила я. Теперь очередь за мной. Мой синяк по сравнению с его разбитым лицом казался пустяком. Он согласился. Я капала на раны перекись и на глубокие лепила пластыри. Марк наблюдал за мной, не отрывая своих голубых глаз. Я коснулась ватой до его нижней губы, как вдруг ощутила солёный вкус крови на своих губах. Я так и застыла на месте. Он настойчиво целовал, пока его язык не проник ко мне в рот и не отыскал мой. Это действие подняло температуру. Я поддалась чувствам, и прижалась к Марку. Обхватила его шею. Бешеный стук его сердца волнами расходился по моей груди.

– Я отвезу тебя в общагу, – Марк резко оторвал свои губы. Моё упоение опять закончилось. Я стояла ошеломленная, растерянная, не могла возразить или взять инициативу в свои руки. Я просто подчинилась и вышла за ним из квартиры.

Марк мрачно смотрел на дорогу. Я не понимала причину перемены настроения. Почему после нежных объятий и поцелуя, он стал каменным?

Мы доехали до общаги. Я надеялась, он хоть что-то скажет в оправдание своему поведению или посмотрит на меня, и я все пойму по его глазам. Но он молчал и даже не взглянул на меня, когда я уходила.

12

Марк

Я делал вид, что мне безразлично её тело. Из-под футболки выглядывали голубые трусики. Мне стоило огромных усилий, чтобы оторвать взгляд от них. Когда Рита дотронулась до моих губ своими тёплыми пальцами, совладать с собой я больше не мог. Я поцеловал её. Реальный мир перестал существовать. Июльская жара её губ подожгла сухую траву. Моментально вспыхнул пожар. Её дыхание, как ветер, подхватило языки пламени по всему телу. Мне нужно было убежать из полыхающего леса пока огненное зарево не охватило сердце. Но я не контролировал себя. Я обнял её. Она дёрнулась. Я задел синяк. И это меня отрезвило. Я отстранился. Я не хотел, чтобы она из-за меня страдала. В ту ночь я ушёл, чтобы больше не причинять ей боль.

Через несколько дней я наткнулся на Риту в универе. В красивом нежно-зелёном платье она казалась нимфой. Я не мог оторвать от неё взгляда. Она не заметила меня: увлечённо щебетала по телефону. Это был обычный разговор, в котором она рассказывала об учёбе, о ремонте, о дождях. В конце разговора её голос поменялся. Из беззаботного и легкого, он стал нежно-грустным. Рита вздохнула и произнесла:

– Я по тебе сильно скучаю! – а потом добавила в ответ, – И я тебя люблю!

В этот момент все внутри перевернулось. Лучше мне не слышать этих слов. Я шагнул к ней. Она оторвала взгляд от телефона.

– Марк? – от неожиданного моего появления она испугалась.

Кулаки сжались от гнева. В висках стучало. Ей хватало наглости посмотреть на меня невинными глазами. Она стояла и хлопала ресницами. Я ушёл иначе сделал бы то, о чем пожалел.

На стоянке стояло несколько студентов. Взвизгнув колесами, я резко развернул машину, чуть их не задавив. Они разбежались в разные стороны.

Я хотел уехать от неё подальше. Я гнал по дороге. У неё есть парень. Парень! Я не мог представить, что к ней кто-то прикасается, целует её кроме меня. Что её мысли заняты им. Мать его, парнем! Я не заметил светофор и пролетел на красный свет. Выехав на проспект я прибавил скорость.

Я думал, она испытывает ко мне чувства. Неужели я ошибся.

Наконец, появилось четырехполосное шоссе, и я дал волю гневу. Я не обращал внимания на ограничение скорости. В голове крутилось снова и снова "я по тебе скучаю". С какой нежностью она произнесла их. И это ранило ещё больней. Со мной она так не говорила. Она лишь спорила. Черт! Должно быть они счастливы вместе. Хотя какая разница. Сейчас стало гораздо проще выкинуть её из головы.

Я ехал и ехал, пока не стемнело. От перенапряжения заболели глаза. Я остановился на обочине, откинул сиденье и закрыл глаза.

13

Марк

– Приготовь деньги. Я скоро буду!

Я отключил телефон. Достав из ящика деньги, я отсчитал купюры и положил на столик.

Сегодня я хорошо потренировался. Я снял спортивный костюм, закинул в стиралку. И пошел в ванную. Я успел намылить голову, как в дверь позвонили. Черт, он же сказал, что будет только через час. Я чертыхнулся, вытерся на скорую руку и обмотал полотенце вокруг бедра.

Я никак не ожидал увидеть в дверях Риту. Не дожидаясь моего приглашения, она прошла в гостиную.

Я не появлялся в универе неделю. Я хотел забыть её. Думал: если не буду видеть её, мне станет легче. Сначала всё так и было. Но к концу недели она вернулась в мою голову и завладела мыслями. Но вот она стояла передо мной. Будто в моё сердце залили бензин, и оно снова застучало, дав импульс всему телу.

– Что я такого сделала, что ты так злишься на меня?

Она стояла предо мной, и я перестал соображать. Злость мгновенно улетучилась. Меня страстно влекло к ней.

– Возникли проблемы. А ты подвернулась под руку.

– И это всё?

Я кивнул и в этот момент с волос к носу стекла струйка воды и, оторвавшись, приземлилась на пол. Мы оба опустили глаза и посмотрели на каплю. Как будто сейчас это важнее всего.

– Подожди меня немного. Я домоюсь, а после мы продолжим, – я чувствовал себя не комфортно. Я предпочитал разговаривать, когда по мне не текла вода.

Я не знал, о чем мы с ней будем говорить. Но я точно хотел, чтобы она сейчас была здесь.

Когда я вошёл в гостиную, Риты не было. Она ушла. Ну и черт с ней!

Я включил чайник и пошёл в спальню, чтобы одеться.

Я открыл дверь. В тёмной комнате я заметил силуэт Риты. Она смотрела в окно. Я подошёл к ней. Услышав шаги, она повернулась. И я замер. Она стояла совершенно нагая. Я не верил своим глазам. Чтобы убедиться в реальности происходящего, я дотронулся до её плеча. И почувствовал бархатистую кожу. Притянув её к себе, я поцеловал её в губы. Кровь закипела в жилах. Я перестал соображать. Тело охватило желание. Я взял её на руки и положил на кровать. Мои пальцы скользнули вниз живота, и я ощутил густое тепло. Рита готова. Не медля ни минуты, я скинул полотенце и вошёл в неё. В ту же секунду Рита поглотила меня. В бездну её тела. Я не мог оторваться от её груди, вторившей моим движениям. Не мог оторваться от лица. Мне было мало её. Поцелуи не насыщали меня. Я кусал её кожу. Прикосновения не утоляли жажду, мне нужно было сжимать её тело. Я был голоден. Рита не издавала ни звука. Эта спальня всегда наполнялась стонами. Сегодня непривычно тихо. Я слышал только свое учащенное дыхание.

Мои движения стали быстрее. Я сделал последний рывок, и скопившаяся энергия вырвалась наружу. Я свалился на кровать. Мы оба лежали уставившись в потолок. После пары минут она вышла из комнаты, и я услышал звук воды в ванной.

Меня разбудил яркий свет. Я открыл глаза. рядом с дверью стоял Тафгай. Риты не было.

– Извини, не дождался тебя. Срубило, – я встал с кровати и повязал полотенце.

– Ага. Настолько, что даже не слышал звонок, – Тафгай посмеивался.

– А как ты зашёл? – возможно, открыла Рита.

– Дверь была не заперта.

Я её закрывал. Чёрт, значит, она удрала. Даже не осталась со мной до утра. Меня это взбесило. Со мной ещё ни одна девушка так не поступала.

– Сейчас принесу деньги.

– Они уже у меня. Ты их оставил на видном месте, – Тафгай помахал пачкой. – Я давно тебя не видел в клубе. Куда ты пропал?

Если я скажу о Рите, начнутся расспросы. А я этого не хотел. Я не настроен на разговоры.

– В зале пропадаю. Много тренируюсь. До кровати еле добираюсь.

– А я и забыл, когда последний раз видел грушу. Наверно, ещё в школе.

Славные были времена. Тогда мы были не разлей вода. Стояли друг за друга горой. Устраивали драки на улицах. Когда поступили в разные университеты, его жизнь резко изменилась. У него появились новые друзья и интересы. Он начал зависать в клубах. Мы реже виделись, но от этого наша дружба не стала слабей, а вечеринки – загульней.

– Думаю: я скоро загляну в клуб, – что-то мне подсказывало, что это будет на днях.

Я попрощался с Тафгаем и снова зашёл в спальню. В комнате витал запах Риты. Я вдохнул поглубже, и почувствовал её каждой клеточкой своего тела. Руки ещё помнили её бархатную кожу. Губы чувствовали сладкие поцелуи. Я был счастлив. Но она лишила меня возможности наслаждаться ей. Она как кошка: появилась неожиданно, дала себя погладить и также внезапно убежала. Нужен ли я в действительности ей, я не знал. Но я стал тем хозяином, который будет всегда ждать её.

14

Марк

На следующий день я решил серьёзно поговорить с Ритой. Я звонил ей, но она не отвечала. Тогда я отправился в общагу. Дверь мне никто не открыл. Викин номер я не знал. Я набрал Жану в надежде, что Вика окажется рядом. После длинных гудков, телефон взяла Вика.

– Где вас носит? – с раздражением спросил я.

– Мы за городом. Если хочешь, присоединяйся, – бьюсь об заклад, она предложила лишь потому, что рядом Жан.

Мне было не до любезностей. Я перебил её:

– Где Рита? В общаге её нет.

– Может она решила прогуляться. Сегодня выходной. Советую подождать до вечера.

Вот только её советов мне не хватало.

Значит, Рита не поделилась своими планами. Я отключил вызов.

В течения дня я набирал Рите раз 100, не меньше. Гудки проходили, а ответа не было. А потом и вовсе она отключила телефон. От непонимания ситуации, её поведения я все больше злился. Мне нужно было выпустить пар. И я поехал в клуб. Там в компании Тафгая, его друзей, шуток и алкоголя я немного расслабился. Но когда все разбрелись по клубу и я остался сидеть на диване один, я почувствовал, как Рита возвращается в мою голову. Ехать домой я совершенно не хотел. Я позвонил Инессе:

– Я еду к тебе. Готовься.

– В такое время? – сонным голосом произнесла она. – Потерпи до утра.

– Это не обсуждается. – Я не терпел с её стороны отказов. Я звонил предупредить, чтобы не терять время, а не чтобы просить разрешения.

– Хорошо, – вздохнула Инесса.

Она встретила меня в коротком халатике с сияющей улыбкой.

– Я у тебя не частый гость, а ты ещё отказываешься от встречи, – с порога заявил я.

– Ты можешь приезжать в любое время. Я всегда рада тебе. Ты же знаешь, – оправдывалась Инесса.

– Смотри, я ведь могу и обидеться. Тогда ты меня не увидишь вовсе, – она любила меня и боялась потерять, а я этим пользовался. Стоило мне пригрозить, как она становилась покорной и делала всё, чтобы мне угодить.

– Раздевайся, – приказал я, входя в комнату.

Она беспрекословно сняла халатик и легла на кровать, раздвинула ноги.

Я смотрел на неё бесстрастный глазами. Во мне все дремало. Её подготовленное тело не вызывало никакого желания. Инесса была для меня легкодоступной. Протяни руку, и она твоя. Мне нужна другая, далёкая, та, к которой меня тянет. Рита не отпускала мой разум.

Инесса поймала мой взгляд и испуганно произнесла:

– Что-то не так?

Я не хотел Инессу. Чтобы не заниматься с ней сексом, я придумал причину:

– Ты должна была подумать сначала о моем удовольствии

– Прости, – она мигом встала на колени и расстегнула ширинку. Стянула джинсы.

– В следующий раз будешь умнее, – я отошёл от неё и лёг на кровать. – Я спать!

– А как же...

– Спокойной ночи! – я отвернулся и закрыл глаза.

Она выключила свет и тихонько легла рядом.

В воскресенье я проснулся за полдень. Инесса ждала меня за накрытым столом. Я пообедал и тут же ушёл.

Остаток дня я провел в спортзале и вернулся домой без сил, что было мне на руку. Потому что в таком состоянии я не мог думать ни о чем.

Утром меня разбудило sms от Вики: «Она приехала».

15

Рита

10.30. К перрону подъехал поезд. Люди кучками столпились у входов в вагоны. Дородная проводница в красной беретке проверяла билеты. Я прошла в середину вагона и села возле окна. Пассажиры занимали свои места. Постепенно вагон заполнился.

– Просьба провожающих покинуть вагон, – низким голосом произнесла проводница.

Прошло пять минут, но поезд ещё стоял. Проводница вышла на перрон и так заорала, что слышал весь поезд:

– Васька, сукин ты сын, заводи свою тарахтелку.

– Любк, не ругайся. Щас Михалыч придёт и поедем.

– Опять за подарком побежал? Кому на этот раз?

– Своей.

– Что за семейка у него, как день рождение, так подарок из Москвы. Тамошние уже не подходят?

– Вон уже бежит, заходи давай.

Васька дал гудок и поезд тронулся. Я вздохнула с облегчением. Через несколько часов Москва останется позади вместе со вчерашней ночью.

В руках зазвонил телефон. На дисплее высветилось имя Марка. Я знала, у него скопилось много вопросов. Но я не готова отвечать на них сейчас. Я должна успокоиться. Я поставила телефон на беззвучный режим и убрала в сумку.

Я не планировала спать с Марком. Я даже об этом не думала. Но я увидела его тело. Оно завораживало. От него исходила мощь. Широкие плечи переходили в мускулистые руки. Его дыхание спокойно опускало и поднимало монолитный торс. Когда я взглянула в лицо Марку, поняла, какой он на самом деле красивый. От одной этой мысли все внутри затрепетало.

В его спальне моё возбуждение возросло. Всё здесь было пропитано Марком. Мне казалось, воздух, стены, кровать, все хотят раздеть меня. И я сняла одежду и подошла к окну. Свет уличных фонарей осветил мою худую фигуру. Он не захочет такую щепку. В ночь после погони, он удостоил моё тело лишь мимолетным взглядом. На смену желанию пришло чувство стыда, и я захотела одеться. Но было уже поздно. В спальню вошёл Марк.

Пути назад не было. Я видела, как вспыхнули его глаза. Это придало мне уверенности. Я всё-таки желанна. Его руки с каждым сантиметром восстанавливали моё желание. Его губы убеждали тело поддаться страсти. И я сдалась.

Он вошёл в меня, и наслаждение закончилось. Все чувства стёрлись. Появилась боль. Боль жгучая, а за ней страх. Я не могла ни пошевелиться, ни кричать. Всё, что я хотела, чтобы этот ужас поскорее закончился.

В ванной я испытала ещё один шок. В зеркале отражалась другая Рита. Губы опухли от укусов Марка, вся грудь была в синяках от его острых пальцев. Но самое страшное - не это. Ко мне в сердце ворвалось прошлое. Я включила душ, чтобы как мне казалось смыть его. Но струи не достигали сердца. Они лишь освежали кожу.

Марк спал. Сейчас я не понимала свои чувства к нему. За один вечер он подарил мне счастье и заставил страдать. Я не испытывала к нему ненависти, это я могла сказать с уверенностью. Но эта ночь отдалила меня от Марка.

Чем дальше поезд уезжал. Тем спокойнее я становилась. Проносившиеся пейзажи успокаивали нервы.

Впереди показались знакомые поля и деревни. А через час поезд въехал в город.

Я вышла из вагона на полупустынный перрон. Здесь меня встречал зелёный обшарпанный вокзал. Пройдя через него, я вышла на маленькую площадь, где стояло несколько машин с шашками. Таксисты дремали. Я улыбнулась. Непривычно наблюдать такую картину после Москвы, где таксисты как назойливые мухи липнут с "выгодными предложениями" к пассажирам.

Я смотрела на свой родной городок по-другому. Всё, что когда-то казалось обыденным, сейчас приобрело значение. Мне стало жалко дом 19 века. Он мог служить достоянием искусства, но его превратили в торгашеское здание, на котором безвкусно висели названия магазинов. А больница. Она имела плачевный вид. Кирпичи начали сыпаться. По зданию пошли трещины. На этом фоне белые пластиковые окна выглядели как насмешка.

С грустным настроением я дошла до дома. Папочка с широченной улыбкой встретил меня в дверях.

– Как же я соскучилась! – я бросилась ему на шею.

Мы никогда надолго не расставались. Но он всегда меня обнимал.

– Почему ты меня не предупредила?

– Тогда бы не получился сюрприз, – мне стало совестно перед ним. Решение поехать домой возникло только сегодня утром. В первую очередь я хотела собраться с мыслями, переварить то, что случилось ночью. И только потом оказаться рядом с папой.

Из кухни доносился изумительный аромат:

– Чем вкусненьким пахнет?

Этот запах знаком мне с детства. Так пах мой уютный дом.

– Мясо с черносливом и мятая картошка.

Я проголодалась. Не задерживаясь, я прошла на кухню.

Папа разложил по тарелкам блюдо, и мы сели есть. Видя, как я расправлялась с едой, папа констатировал:

– Ты в Москве совсем не питаешься. Похудела вся.

Меня никогда не привлекала готовка. Дома всегда готовил папа. Поэтому мне не было необходимости стоять у плиты. А в Москве выручала Вика. Моя стряпня не достаточно была хороша, поэтому и папа, и Вика предпочитали готовить сами.

– Ты за меня не переживай, Вика не даёт умереть с голоду. У неё получаются отличные котлеты.

– Да, с подругой тебе повезло. Расскажи, что там у тебя с учёбой.

– Ничего особенного. Пропустила лекцию.

– В школе ты бы и подумать не могла, чтобы прогулять занятие.

Честно говоря, я не раз хотела сбежать с ненавистной математики. Но мой папа в любом случае узнал бы. Ведь он учитель истории. И он виделся со всем преподавательским составом в учительской. И встреча с математичкой была неизбежной.

– Зато я не пропускаю семинары. Они важнее лекций. На них отмечают посещаемость. Это важно, чтобы получить автомат в конце семестра и сдать без экзаменов предмет.

– В наше время все без исключения шли на экзамены и отвечали на вопросы билетов.

– Папочка, сейчас все изменилось. У нас другие возможности. Материал выводится на проектор. Пропущенные лекции фотографируются на телефон. Теперь вместо картошки студентов отправляют по обмену за границу.

– У меня для тебя есть сюрприз. Идём, покажу.

Мы перешли в гостиную. Он выдвинул полку стола и протянул мне книгу.

– Не может быть! – воскликнула я. – Он же говорил, «Чёрный город» будет последним! – в руках я держала Б. Акунина «Не прощаюсь».

– Как видишь, это не так. Читатели не желают прощаться с Фандориным, – а потом добавил, – всё-таки это кощунство читать русского писателя на английском. Английских писателей в оригинале пожалуйста.

Эраст Петрович был первым взрослым книжным героем, которого открыл мне папа. Я училась в шестом классе, когда на его полках появились книги в чёрном переплете. Это было необычно. Конечно, я не могла не заглянуть внутрь книг. Сначала меня чрезвычайно заинтересовали картинки. А потом я начала с упоением читать истории про "благородного мужа". Для меня Фандорин стал эталоном настоящего мужчины: сильный духом и телом, умный, порядочный, не позволяющий обидеть женщину. Как иногда твой идеал может отличаться от настоящего мужчины.

– Сколько у тебя появилось книг в моё отсутствие? – я внимательно посмотрела на полки, занимающие всю стену в гостиной. В глаза бросилось интригующее название:

– Милая химера в адмиральской форме?

– Это история трагической любви. Я ещё не успел дочитать.

Я достала книгу и посмотрела обложку. На переднем плане стоял Колчак, а позади него привлекательная женщина. Я не стала больше задавать вопросы. Я хотела отдохнуть от длинной дороги с книгой в руках.

– Значит, нам есть чем заняться.

После душа я переоделась в домашнюю одежду. Устроилась на кровати и окунулась в революционный мир 1918 года. Подальше от любви в хаос и неразбериху, поближе к Фандорину, который, кстати сказать, появился в начале повествования и сразу исчез. От чего мне стало скучно, и я заснула. Спала так крепко, что не слышала, как пришла мама, и как папа накрыл меня пледом.

16

Рита

Я проснулась от звука сигнализации, бесперебойно орущей на улице. Выйдя из комнаты, я увидела открытую спальню. Мама сидела перед большим зеркалом за столиком, уставленным разными баночками, шкатулками. На ней была ночная длинная рубашка. Белые волосы падали на плечи. Сейчас она походила на актрису, которая готовится к спектаклю.

– Доброе утро! – поприветствовала я.

– Здравствуй! – не отрываясь от зеркала, сказала мама. Она нанесла крем и долго массажировала лицо. – Что за срочность тебя сюда привела?

– Я соскучилась по отцу. А тебе знакомо это чувство? – я начала кипеть. Наши разговоры никогда не клеились. Она безразлично относилась ко мне. Это меня задевало. В ней нет материнского инстинкта. Кажется, природа дала этой женщине всё кроме, сострадания и любви.

– Когда обратно в Москву? – проигнорировав мой вопрос, она поспешила задать свой.

– Я ещё не взяла обратный билет.

– Не затягивай. Билеты быстро раскупают.

Не успела я приехать, как она уже выгоняет меня. Неужели я настолько противна, что ей неприятно находиться со мной рядом. Она нанесла несколько капель вокруг глаз и кончиками пальцев начала массировать кожу. Меня раздражал её пофигизм ко мне, но чрезмерное внимание к своей красоте.

Она даже не поинтересовалась как мои дела? Как учёба? Нравится ли университет? Я думала, что расставание смягчит её холодное сердце. Но этот айсберг не растопить даже глобальному потеплению.

Я пошла на кухню.

– Я готовлю омлет. Будешь? – папа резал укроп.

– Я съем всё, что ты сделаешь. Ты готовишь превосходно.

Папа взял на себя функцию домохозяйки. Он не только готовил, но и убирался, стирал. С такой женой как моя мама волей неволей научишься всему. Иначе останешься голодным в заросшей пылью квартире.

Хлопнула входная дверь.

– Ну, вот! Она снова ушла, не позавтракав.

Маме наплевательски относилась не только ко мне, но и к папе. А он ещё заботился о ней. Сколько у него терпения! На месте папы, я бы давно бросила её.

Хорошо, что она ушла. Никто нам с папой мешать не будет. Мы проговорили с ним несколько часов к ряду. Потом я села дочитывать Фандорина. Сюжет оказался неожиданным и уж совсем не Акунинским. Финал и вовсе разочаровал. С досадой я закрыла книгу. Всё с самого утра шло не так. Хотелось развеять разочарование от мамы, от книги, и я вышла на прогулку. Тоскливое серое небо не прибавило радости. Засунув руки в карманы, я пошла по асфальтированному тротуару. В витринах магазинов отражалась мерная жизнь города. Редкие прохожие никуда не торопились. Их размеренные шаги отсчитывали время. Мамочки неспешно гуляли с детьми, такими же медленным, как и они сами. Я, поддавшись ленивому ритму, тоже перешли на размеренный шаг. Через некоторое время я свернула на улицу с маленькими и старыми домиками. Я не заметила, как ноги привели меня к дому учительницы по английскому языку. Она возилась с цветами, точнее тем, что от них осталось. С корнями.

– Риточка, как я рада тебя видеть! – она обняла меня. – Заходи, моя дорогая. Внутри поболтаем.

– Что Вы! Я не хочу Вас отвлекать. Лучше дайте мне перчатки и галоши. Я Вам помогу.

Я переоделась, и работа закипела. Я выкапывала корни георгинов и относила в сарай. Там Светлана Геннадьевна раскладывала их по коробкам, и я спускала их в погреб, чтобы корни не замёрзли зимой. Я радовалась, что появилась возможность отвлечься от грустных мыслей. Светлана Геннадьевна часто готовила меня на олимпиады. Мы подолгу занимались у неё дома. После занятий я помогала ей в саду. Весной мы сажали не только цветы, но и огурцы, капусту, морковь, лук. А летом вместе поливали, пололи, подкармливали удобрениями.

Когда мы закончили, я сказала:

– Вот теперь можно попить чай.

Дом ей достался от матери. В нем сохранилось множество старинных вещей. Учительница достала из старого серванта чашки с позолоченными краями и разлила чай. Потом положила на круглый стол, накрытый узорной скатертью, яблочный пирог.

– Как тебе Москва? – в её голосе прозвучало столько участия и искренности, что я не могла просто ответить "хорошо".

– Непривычно, но здорово. Вы бы видели, какая она красивая ночью. Всё в фонарях, везде светло. Даже звёзд на небе не видно. А днём в ней столько энергии, что я порой не успеваю за её темпом.

Она улыбнулась. И эта улыбка ещё раз подтвердила: она рада за меня.

– А как Ваши дела?

– В школе скоро пройдёт осенний бал. С классом готовим песни и танцы. Они у меня такие талантливые. И стихи пишут, и рисуют, и поют. У каждого есть какой-нибудь талант. Восемнадцать человек талантов. Знаешь, как я рада. Андрюшка Беляев, например, отлично играет в баскетбол. С середины поля в кольцо попадает. Таня Соколова на шпагат садится, а Катя Синицына знает все про лягушек.

Рассказывая про своих учеников, она источала любовь и нежность. Светлана Геннадьевна верила: каждый ученик уникален. В каждом есть способности. За эту любовь и искренность все её любили. И я. Она мне стала роднее матери. От неё исходило тепло, которое согревало мою душу.

Светлана Геннадьевна провожал меня длинным взглядом, стоя рядом с калиткой. Как же приятно знать, что есть места, где тебя будут ждать с распростертыми объятиями.

На обратном пути я решила пойти через парк. Здесь сильнее чувствовался шелест листьев под ногами. Подростки делали фото для инстаграма рядом с жёлтыми деревьями. На скамейках сидели старики, смотрели на молодёжь.

Я наслаждалась природой, когда увидела до боли знакомую фигуру. Я замерла. Впереди шел он, а рядом - молодая девушка. Я не могла пошевелиться. Всё моё тело пульсировало. Кровь поступила к голове. До этого момента я думала, что все страдания остались в прошлом. Но случайная встреча всё перечеркнула. Старая рана закровоточила. Будто я вновь оказалась перед ним. Как тогда. Его слова эхом пронеслись в голове, и мир рухнул. С ним была девушка. Какую ложь он придумал для неё? От этой мысли стало ещё больнее.

Не в силах вынести груз воспоминаний, я села на скамейку. Слезы потоком полились из глаз. Я не видела его несколько лет. Он изменился. Но его голос и лицо я не забуду никогда. Они врезалась в память и не уйдут никогда. Я буду помнить их до последнего вздоха.

Через два часа я стояла на перроне.

– Я не понимаю, почему ты так резко решила уехать? – папа держал мою сумку и беспокойно смотрел на приближающийся поезд.

– Папочка, я же сказала: у меня важный семинар и мне нужно к нему подготовиться, – я обняла его. Если бы не эта проклятая встреча, я бы осталась в его тёплых объятиях.

Поезд остановился, и кондуктор открыл дверь.

– Жаль: мама не успела с тобой попрощаться, – папа все ещё верил, что она может быть хорошей матерью. Какой же он наивный!

Я чмокнула его в щеку и по ступенькам вбежала в вагон. Пассажиры спали. Через минуту вагон в конвульсии дёрнуло, и поезд стал набирать ход. Я посмотрела в окно. Папа шёл за поездом и махал. Мне стало жаль его. Я единственная душа, которая его понимала. Сейчас он вернётся домой и снова будет одинок.

Ещё день назад я бежала из Москвы, в надежде найти спасение в родном городе. А сейчас бегу и от него.

17

Марк

В комнате никого не было. Из ванной доносились звуки воды. Я прошёл и сел на мини-диван, который уместился между тумбочкой и стеной. Я рассматривал комнату. Она стала намного уютней. Появился мягкий ковёр. Когда я вошёл, первое, что бросилось в глаза - яркая кровать Вики. С потолка свисали разноцветные балдахины, а внутри лежали не менее сочные подушки. Все это напоминало мне детский сад. На столе Вики беспорядочно лежали кисточки, открытая помада, расчёска и тушь. У Риты же царил минимализм: ноутбук и тетради с лекциями.

Звук бегущей воды стих. Наступила тишина. Самая долгая. Щелкнул замок. Я глубоко вдохнул. Разговор будет сложный. Открылась дверь. Появилась Рита, замотанная в полотенце.

– Марк? – она вздрогнула, увидев меня.

– Где ты была? – я пытался говорить сдержанно. Все выходные я места себе не находил. Мало того что я не знал где она, так к тому же она не хотела говорить со мной. Отключила телефон.

– Я ездила к себе, – Рита повернулась к шкафу и начала искать одежду.

Такое пренебрежение и спокойствие, будто ничего не произошло, вывели меня из себя. Я резко встал и направился к ней.

– Не делай вид, что ничего не произошло, – резко произнес я.

Рита замерла. Она была так близко, что я чувствовал сладкий запах её тела. Я сдерживался, чтобы не сорвать с неё полотенце. Она медленно повернулась. Её лицо оказалось в сантиметре от моих губ. Меня затрясло от желания.

– Той ночью я совершила ошибку. И жалею об этом, – слова, как гром среди ясного неба, поразили меня. Я всматривался в её лицо, чтобы найти признаки шутки. – Мне не следовало этого делать. Я просто хотела проверить... – она замялась.

– Проверить что? – я взорвался, и меня понесло. – Устою я или нет? Так вот, я не железный. Я был бы последним идиотом, если бы не трахнул голую девушку в своей же спальне.

– Я не ... – пыталась вставить Рита, но меня было не остановить.

– А может ты хотела проверить, кто лучше в постели я или твой парень. Ты ведь к нему ездила? – у меня зачесались кулаки. Попади этот козёл мне на глаза, я бы его убил на месте. – Ну как, проверила?

– О чём ты? – Рита смотрела на меня огромными глазами, в которых смешалось растерянность и непонимание.

Похоже, я проиграл, раз она сбежала от меня к нему. Это меня выбешивало.

– Как ты могла после ничего незначащего поцелуя прыгнуть ко мне в кровать? – внутри меня все горело. Её слова ранили меня. Пусть почувствует ту же боль, что и я, – Что ты себе нафантазировала? Любовь? Только это не про меня. Да, я хорошо провел время. Хотя ты и была бесчувственной амебой. Но на этом всё.

На лице Риты появилось отчаяние. Уголки глаз блеснули. Она едва не заплакала. Но сглотнула, и часто задышала, чтобы остановить накатывающие слезы.

– Я думала, твоя грубость по отношению ко мне напускная, и ты на самом деле другой. Надо просто найти чуткого и чувственного Марка. А для этого нужно стать ему ближе. Поэтому я решила попробовать секс. Но оказалось, ты и в постели груб, – она скинула полотенце. Я ужаснулся тому, что я увидел. Всё тело покрывали синяки. Грудь пострадала больше всех. Кроме того, что она была вся синей, вокруг сосков виднелись ранки с запекшейся кровью от зубов. – Ты думаешь, от боли я могу получить удовольствие?

– Ты могла бы сказать об этом, а не убегать, ничего не объясняя.

– Ты думал только о себе. Ты даже не видел, какую боль причинил. Как я могла после всего этого оставаться с тобой рядом?

– А какого отношения ты хотела? Ты переспала с парнем, которого почти не знаешь. Так ведут себя только шлюхи, – в ту же секунду как я произнес эти слова, Рита влепила пощёчину.

Щека заполыхала.

– Убирайся, – она кинулась на меня. – Забудь сюда дорогу, – в истерике она вытолкала меня в коридор и закрыла дверь на замок.

Рита

Не сдерживая слез, я рухнула на пол. Я всего лишь хотела узнать, любит ли меня Марк. А получилось так, что я все испортила и стала... «Шлюха! Шлюха! Шлюха!» - слова эхом звучали в голове. Я дала повод, а он мной воспользовался. Я сама виновата.

Сердце разрывалось от боли. Я так ошиблась. Я приняла поведение Марка за специфическое проявление чувств. А оказалось: это естественное его состояние. Но поездки... Разве в них не было романтики? Это тоже ложь?

За эти дни моя жизнь перевернулась. Вчера один подвёл меня на край пропасти, а второй - столкнул. И сейчас я летела в пропасть. Я не могла сопротивляться. Они были сильнее меня, потому что не испытывали ко мне никаких чувств.

Комната сотрясалась от рыданий. Стены молча сочувствовали. Только ковёр смог утешить. Я утонула в длинном ворсе словно в объятиях. Даже в ковре было больше мягкости. Но я не позволю этим мерзавцам завладеть мной. Я вырву все чувства в сердце, как бы мне не было больно. Больше никаких слёз!

Я не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от холода. Я лежала нагая на ковре. Быстро встав, я отыскала самый тёплый свитер и включила чайник. Согреваемая теплом свитера и чая, мне стало лучше, и я решила пойти на оставшиеся лекции. Я открыла рюкзак, чтобы положить тетрадь и увидела красно-чёрную листовку, которую мне всучил флаерщик. Тогда в университет я даже не взглянула на листок. На нём красовались боксёрские перчатки. Листовка приглашала на занятия. Это было то, что надо!

18

Рита

Я помчалась на первую в своей жизни тренировку.

Душный зал заполнялся парнями. Все недоверчиво косились на меня. Вероятно, они думали, что я ошиблась дверью.

В зале появился тренер. Он с усмешкой посмотрел на меня. Когда парни поняли, что я остаюсь с ними, в каждом их взгляде я видела враждебность. Складывалось впечатление, что я попала в закрытый клуб, куда мне вход воспрещен. Чтобы заслужить членство, нужно стать такими как они.

Началась разминка. Первые десять минут мы разминали плечи и руки с мячом, который перекидывали с разных положений рук, задействуя плечи. Далее мы встали в планку.

– Стоим минуту! – громкий голос тренера разносился по залу. Через каждые десять секунд он объявлял время. – Барышня, не выпячиваем зад, держим корпус прямо, – заорал он. Это ещё больше подчеркивало мужское превосходство. Я выпрямилась. Но мои руки оказались слабыми, и я легла на пол. – Прибавляю ещё двадцать секунд всем из-за лежачей особы.

Мне пришлось встать. Я не хотела вызывать ещё больше раздражение у парней. Здесь действовал принцип "все за одного". И ни о каких поблажках не было и речи.

Вторая часть оказалась силовой и гораздо изнуряющей. Парни делали берпи чётко и быстро, я же на четвёртом повторе уже не попадала в их ритм и отстала.

– Сорок отжиманий, – отчеканил тренер. – Начали. Один, два, три... Барышня, я же сказал, корпус держим параллельно полу. Шесть, семь, восемь...

Мое хилое тело оказалось не готово к таким серьёзны нагрузкам. Парни уже встали, а я застряла на двадцать первом жиме. Всё смотрели на мои усилия с усмешкой. Но тут вмешался тренер.

– Что стоим? Пока она не доделает, вы не отдыхаете. Продолжаем отжиматься.

Я чувствовала, как меня в этот момент ненавидели все. Я собрала волю в кулак и с трясущимися руками закончила упражнение.

– Теперь встаём к грушам, – скомандовал тренер после двухминутного отдыха.

Я не верила своим ушам. Этого времени недостаточно, чтобы восстановиться. Все разом встали по местам. Моя же попа не хотела отрываться от матов. Она словно приросла в них. Я была не в состоянии делать ни одного движения.

Вся разминка длилась сорок минут. Этого хватило, чтобы моя самооценка упала ниже плинтуса. Я чувствовала себя ничтожеством. Разминка дала мне понять, что здесь мне не место.

– Тебе персональное приглашение нужно? – "обратился" ко мне тренер.

«Да пошли вы все...», – я с трудом поднялась и направилась к лестнице. – «С меня хватит!» Уходя, я услышала, как парни говорили между собой: «Пусть не суется в мужской спорт», «Бабам здесь не место».

Я настолько была измотана, что едва передвигала ноги. Мне было наплевать на их мнение. Всё, чего я хотела: оказаться в кровати.

19

Рита

Следующее утро добавило физическую боль. Я ощущала тяжесть своего тела. Будто к каждой его части привязали гири, чтобы усложнить движения. Пожалуй, я погорячилась, когда выбрала бокс. Уж лучше бы пошла на аэробику. Но тут же в памяти всплыли слова Марка, и я убрала сожаление. Моя цель - стать сильнее и наравне бороться с мужчинами. А этого можно добиться только ломая себя. Пусть будет трудно. Я готова. Я со всем справлюсь. В зале решили: я сдалась. Не дождутся! Я покажу, чего я стою. Я выбью дверь закрытого клуба.

Я взяла сумку и отправилась в спорт-центр. Зал был свободным. Я прокрутила в голове порядок упражнений и начала тренировку. Я делала все, как и на предыдущей тренировке. Только позволяла передышки между упражнениями. Но всё равно на груши сил не осталось. И я покинула зал в расстроенная. Но успокаивала себя тем, что с каждым днём я будут ближе к физическому совершенству.

В итоге через месяц после ежедневных тренировок я делала все упражнения в высоком темпе и с запасом сил выходила на следующую часть тренировки - на работу с грушей. Теперь надо мной никто не смеялся. Ведь я больше не была виновницей "дополнительных" нагрузок. Отношение тренера тоже поменялось. Больше я не слышала в свой адрес замечаний. Мы вместе начали отрабатывать удары. Напряжение пропало. Я поняла: у меня все получится!

20

Рита

Безветренная и солнечная погода вывела студентов на улицу. Мы с Викой и Жаном не стали исключением и тоже вышли в скверик и заняли единственную свободную скамейку.

– Я тебя почти не вижу, – жаловалась Вика. – Ты пропадаешь в спорт-центре. Раньше тебя не интересовали тренировки.

– В Москве все повернуты на спорте, – я ей сказала, что посещаю тренажёрный зал. О боксе умолчала. Если Вика узнает, то не поймёт. Для неё нет середины в вопросах пола: девушка должна быть женственной и мягкой, мужчина - сильным и смелым. А бокс - удел мужчин.

– Зачем он тебе? Ты и так худая.

– Спортом занимаются не ради веса. Туда идут, чтобы изменить жизнь. Когда ты перебарываешь себя и делаешь на два отжимания больше, ты чувствуешь, что тебе всё по плечу.

– Всё дело в эндорфинах, – начал Жан. – Организм воспринимает физические нагрузки как стресс. Поэтому возникает защитная реакция. Мозг выделяет эндорфины. Их по-другому называют "гормонами счастья".

– Всё-то ты знаешь! – с гордостью произнесла Вика и чмокнула Жана в губы. – Как же нам повезло! У нас есть возможность любоваться всеми сезонами природы, – Вика подставила лицо под солнечные лучи. – Сколько оттенков жёлтого! Хоть прямо садись и пиши картину.

– Ван Гог обязательно бы нарисовал, – произнес Жан. – Он обожал жёлтый цвет и вводил его в каждое полотно. В одном из писем брату он написал, что жёлтый – «это высшая просветленность любви», – Жан обнял Вику.

Мне приятно было смотреть на их нежности. Хоть у них всё хорошо. С боксом я почти не вспоминала о Марке. Слишком изнурительны были тренировки, чтобы думать о нем.

– Какая интересная собралась кампания! – прозвучал голос. Мы разом обернулись. Появление этого человека не обрадовало никого. Жан сразу отвернулся, Вика прижалась к нему. Я тоже инстинктивно отодвинулась подальше. Тафгай улыбался, но я ощущала опасность.

– В пятницу в клубе выступление крутых диджеев. Приходи, – он обратился к Вике. – Можешь и Жана прихватить.

– Спасибо за приглашение, но мы не придём, – как можно безразличнее ответил Жан.

– А что скажет по этому поводу сама Вика? – Тафгай пожирал взглядом Вику.

– Я поддержу Жана, – ответила Вика и крепче обняла Жана.

– Жаль, хотелось бы повторить ту ночь.

Вика разозлилась и выпалила:

– Тебе же сказали, что мы никуда не пойдём.

– Дело ваше, – улыбка с лица Тафгая на мгновение пропала. Он сунул руку в сумку, вытащил чёрный кусок ткани и бросил на скамейку.

– Это твоё. Ты забыла надеть.

Все уставились на чёрный лифчик с камушком. Это тот самый лифчик, который она надевала на университетскую вечеринку.

– Счастливо оставаться, – напоследок издевательски произнёс Тафгай.

Вика побелела. Жан резко встал и бросил испепеляющий взгляд:

– Как ты могла?! Я верил тебе, а ты за моей спиной крутила с Тафгаем.

– Жан, всё не так. Выслушай меня, – Вика цеплялась за Жана, чтобы удержать. Но он отмахивался от неё.

– Не хочу тебя видеть. Иди к Тафгаю и с ним развлекайся. А из меня посмешища не делай, – он направился к машине.

– Жан, я не спала с ним, – ревела Вика.

Жан хлопнул дверью. Вика в истерике стучала по стеклу. Но Жан не открыл окно. Он нажал на газ, и машина выехала со стоянки. Вика бежала за ней до самых ворот. Я, схватив злосчастный лифчик, торопилась к Вике, чтобы она не наделала глупостей.

21

Рита

Весь остаток дня понедельника и вторник Вика прорыдала. Видя, в каком она состоянии, я не смела расспрашивать её о том, что произошло. Она не притронулась к еде. Глаза опухоли от слёз. Слышать её рыдания было невыносимо. Чтобы она успокоилась, я дала ей валерьянку. И ночью она спала спокойно.

В среду воцарилось гробовое молчание. Я уже не знала, что лучше, когда комната сотрясается от рыданий или погружается в тишину. Мне казалось, что я не слышу её дыхания. Время от времени я подходила к ней и проверяла, жива ли она.

Слезы обезвожили Вику и забрали силы, поэтому в четверг я таскала ей воду. Сварила ей куриный суп. И к моему счастью, она съела всю тарелку.

В пятницу с ней сделалась чудесная метаморфоза. Она вдруг спрыгнула с кровати, села за свой стол и начала краситься.

– Куда ты собираешься? – меня насторожила такая перемена.

– Если Жан сам толкает меня к Тафгаю, то я сопротивляться не буду, – голос Вики звучал решительно.

– Я не ослышалась? Ты не хочешь бороться за свою любовь? – я не верила своим ушам. Она всегда добивались своего. А сейчас она сдаётся без боя.

– Что по-твоему я делала первые два дня? Он не ответил ни на один звонок. Ему наплевать на мои чувства, – она делала стрелки на глазах. – Он не верит, что я не спала с Тафгаем. Считает меня гулящей. Переубеждать его я больше не буду.

Как легко поставить клеймо на человека, поверив слову клевещущего. Ведь гораздо убедительнее звучит тот, кто приводит доказательства (пусть и ложные).

– Я верю тебе. Ты не могла так с ним поступить. Я видела, с какой любовью ты смотришь на Жана. Такой взгляд невозможно подделать.

Вика с грустью посмотрела в зеркало. Но через минуту она надевала пальто.

– Ты все-таки пойдёшь в клуб? – я не скрывала разочарования.

– Да, – Вика пыталась казаться твёрдой. Она закрыла дверь. И только не уверенный стук каблуков говорил об обратном.

Надо было что-то предпринимать. Тафгай намеренно рассорил Вику и Жана. Почему? Что за человек этот Тафгай? Единственный, кто мог помочь разобраться (как не прискорбно осознавать), был Марк. Только он прольет свет на эту тёмную историю.

22

Марк

– Где спальня ты знаешь! – я хотел вывести Риту из равновесия.

– Если бы хотела, обязательно зашла! – холодно отчеканила она, давая понять: задеть её не получится.

За то время, которое я её не видел, она поменялась. От неё исходила непоколебимая уверенность.

– Ты должен помирить Вику и Жана, – Рита стояла в центре гостиной и не сводила цепких глаз.

– Что? Ты свихнулась? – она предлагала закрыть глаза на измену. Но об этом не могло быть и речи. Мои опасения насчёт ветрености Вики подтвердились. Она при первой возможности променяла Жана. – Я не стану своими собственными руками рыть ему могилу. Пусть сейчас помучается, зато потом не будет страдать.

– Я напомню: в их ссоре виноват ты.

Я попытался возразить, но Рита подошла ко мне и вонзила палец в мою грудь.

– Ты привез её в клуб. Ты познакомил Вику с Тафгаем, и ты не помешал Тафгаю соблазнить её.

Моя грудь была расстреляна её пальцем.

– Я не толкал Вику спать с Тафгаем, – возразил я.

Она пропустила мои слова мимо ушей.

– Сейчас ты поедешь в клуб и привезёшь её в общагу, пока она не натворила глупостей.

– Переубеждать её я не собираюсь.

– Тебе не понять, какие чувства испытывают Жан и Вика. Пусть хотя бы они будут счастливы.

Для Риты я был бесчувственным мерзавцем. Но с ней мне было хорошо. Одна её улыбка переворачивала моё нутро. Но сейчас она была другая. Стальная. Холодный взгляд ранил моё сердце. Я не чувствовал к себе интереса. Она остыла ко мне.

– Ты все это заварил - тебе и расхлебывать! – кинула Рита на прощание.

Я поехал в клуб. Он был забит до отказа: на диванах сидели по трое, у барной стойки очередь, а на танцполе не было места где яблоку упасть. Сцену переоборудовали: теперь рядом с диджеем появились стойки. На них танцевали полуголые девушки.

Если Вика здесь, то искать её нужно рядом с Тафгаем. Его найти не составило труда. Он флиртовал с блондинкой.

– Вика тут? – без церемоний начал я.

– Кисуня, оставь нас ненадолго, – девушка послушно отошла. – Если бы она пришла в клуб, я бы знал. И вместо этой, – кивнул в сторону блондинки, направлявшейся к бару, – Вика сидела бы со мной.

– Вообще-то, она девушка Жана, – напомнил я. Хотя когда его останавливали девицы, как он говорил, с "хвостом".

– Думаю: уже нет, – он самодовольно улыбнулся.

Тафгай не мог (впрочем, как и я) поверить, что Вика бескорыстно полюбила Жана. Просто за то, что он есть. В мире Тафгая деньги заправляли всем. Поэтому он решил доказать, что его теория работает. Лифчик являлся подтверждением для Жана, что он трахнул Вику.

– Зачем тебе Вика? Вокруг тебя крутятся много девушек.

Тафгай молчал, разглядывая на дно пустого стакана. Он не принял тот факт, что она выбрала Жана.

– Что она будет делать с этим занудой? Сидеть у камина как старая бабка и слушать его умные речи? Это не для неё.

Но и сам Тафгай кроме денег и интрижки не смог бы ничего предложить Вике.

– Тем не менее она не с тобой.

– Но и не с Жаном, – Тафгай хитро улыбнулся. В этом и заключался его план: не моя - значит ничья.

Оставался последний вопрос, который не выходил у меня из головы:

– Где вы уединились? Я обошёл весь клуб, а вы как сквозь землю провалились.

– В техническом помещении рядом с мужским туалетом.

В этот момент подошла блондинка. Ей наскучило ждать, и она решила заявить о себе. Я оставил их вдвоём и отправился к техпомещению.

Меня не покидало ощущение недосказанности. И картинка в голове не складывалась. Я дёрнул за ручку. Дверь оказалась не заперта. Я вошёл в небольшое помещение. В нос ударил сильный запах химии. Уборщица полоскала тряпку в углу. Увидев меня, она рассвирепела. Какую реакцию я ожидал увидеть от женщины, которая в это время должна спать дома, а ей приходиться убирать в самом шумном заведении.

– Что вы шастаете сюда? Идите забавляться в других местах.

Значит, к ней наведываются не в первый раз. Иначе бы она не была такой злой. Вполне возможно она застукала здесь Тафгая с Викой.

– Послушайте, Вы не видели недавно здесь парочку? Блондинку и не высокого парня?

– А тебе-то что? – она швырнула в ведро тряпку.

– Я парень этой девушки, – врал я.

– Плохо ты за ней смотришь, раз она у тебя с другим развлекается, – она замолкла, решая, стоит мне говорить подробности или нет. Немного поколебавшись, она продолжила:

– Они были вот тут, – уборщица показала на свободную стену. – Она стояла голая с закрытыми глазами. Платье и лифчик валялись с разных сторон. Парень целовал её в шею и стащил бы трусы, если бы не зашла я. Что только не приходиться видеть в этом клубе!

– Что дальше? – мне не терпелось дослушать её рассказ до конца.

– Блондинка испугалась, когда увидела меня. Оттолкнула его, подняла с пола платье и выбежала. Парень пошел за ней. Я подняла лифчик, хотела вернуть девушке, но по близости её не оказалось. А тот парень стоял и разговаривал с кем-то. Я ему и отдала. Хорошо: до греха не дошли. Мой тебе совет, бросай её.

– Я так и сделаю.

Я не чувствовал облегчения. Между ними все равно бы случился секс, просто им помешала уборщица. И моё отношение к Вике не поменялось. В этой истории мне не нравилось то, что Тафгай пытался меня убедить в измене.

23

Рита

Серые будни обесцвечивают нашу жизнь. Вот почему нам нужны люди, привносящие краски, а вместе с тем и радость.

Я зашла в ничем не примечательный дом. Окружающая серость вдруг исчезла. Я будто очутилась в чудесном саду с гигантскими пионами. На голубых стенах первого этажа красовались розовые пионы. Я поднялась по ступенькам, чтобы увидеть весь рисунок. Но сюжеты манили выше и выше. На втором этаже на цветах появились птицы. Они взмывали вверх, направляясь на третий. На четвёртом в облаках плыли воздушные шары. На пятом я увидела космос.

Я нажала на звонок. Дверь долго не открывалась. Наконец, вышел Жан. Его осунувшееся лицо говорило о переживаниях.

Зайдя в гостиную, я чуть не ахнула. На стенах висело множество картин.

– Тебя Вика прислала?

– Я сама пришла. Не могу смотреть, как рушится любовь.

– Разве я виноват?

– Ты мог бы хотя бы выслушать её. Ты не дал Вике объясниться. Она не спала с Тафгаем.

– Какое сейчас это имеет значение. Она пошла к этому мерзавцу, значит, усомнилась во мне, – и, вздохнув, добавил. – Вике лучше будет с ним? У него деньги, а у меня что?

– Не смей даже думать об этом. Она любит тебя. Это я могу сказать на сто процентов. Я видела её страдания.

Жан опустился на диван и молча смотрел в пол. Я видела, как в нем борются две силы: одна страстно желала быть с Викой, другая - не прощала её ошибку.

Пока он думал, я рассматривала картины. Они казались такими реальными. Я чувствовала запах кофе от картины, где мужчина с тонкими усиками отпивал горячий напиток. Слышала стук каблуков женщины, бегущей по улочке. Радовалась вместе с собакой, получившей от мясника кость. Переживала за мальчика, который никак не мог достать машинку из лужи. В каждой картине я ощущала эмоцию настолько сильную, что мне захотелось увидеть художника.

– Кто рисовал эти картины? – я совершенно забыла о переживаниях Жана. Опомнилась, когда он поднял свои печальные глаза.

– Моя мама, – вздохнул Жан. – Она была прекрасной художницей.

– Сейчас она уже не пишет? – переспросила я.

В глазах Жана блеснули слезы. Я всё поняла. Черт меня дёрнул спросить об этом. Ему и без того плохо, а я ещё открывала старые раны.

– Прости, я не знала, – я села рядом с Жаном и взяла его за руку, такую нежную и тёплую, как сам Жан.

– Всё, что ты видишь - это жизнь Франции. Она очень любила эту страну. Жила несколько лет в Париже. Даже успела немного проучиться в Академии изящных искусств, но денег не хватало на обучение. Картины плохо продавались. Поэтому ей пришлось оставить учёбу, а потом и вовсе покинуть страну. Она вернулась в Москву. Здесь она познакомилась с моим отцом. Через год родился я. Даже когда я спал в колыбели, она никогда не переставала работать. В одной руке укачивала меня, а второй - наносила мазки. Вскоре у неё начались проблемы с лёгкими. Она игнорировала боли в груди, а нехватку воздуха объясняла переутомлением. Однажды она потеряла сознание. Отец забил тревогу, но было уже поздно. Через полгода она умерла, – по щеке Жана потекли слезы. – Я никогда не был во Франции, но когда я смотрю на её картины, мне кажется, что я знаю её лучше самих французов. В них глубина сочетается с лёгкостью жизни. А яркие краски кажутся естественным. Я ещё не достиг такого мастерства в живописи.

– Ты тоже рисуешь? – удивилась я. Оказывается, я столько всего не знала о Жане.

– Мама учила меня тому, что сама умела.

– Покажу свои работы, – я уцепилась за возможность немного отвлечь Жана. И мне самой хотелось взглянуть на его картины.

Жан открыл дверь в небольшую комнату. В отличие от гостиной здесь я не заметила ни одной картины. Он отодвинул ширму. Идея размещения картин была такой оригинальной, что я чуть не подпрыгнула от восторга. В воздухе на разной высоте парили лица: мужские, женские, юные и старые. Полотна были подвешены на лесках.

– Это прекрасно! – я завороженно вглядывалась в каждое лицо. – Ты талант! Я не понимаю, почему ты учишься на экономическом? – недоуменно спросила я. Точные науки ему не подходили. Хоть он хорошо их усвоил. Его натура требовала полёта.

– Отец настоял. Он практичный человек. Он не запрещал ей заниматься любимым делом. Считал, что художеством может заниматься только женщина, потому что искусство создано для развлечения. А чтобы содержать семью - нужна профессия, которая принесёт деньги.

Напротив окна стоял мольберт с холстом. Я подошла поближе:

– Она ещё не закончена, – тихо произнес Жан.

С холста на меня смотрела Вика. Белая кожа и розовые губки делали её утонченной. От картины веяло такой любовью и нежностью, что сердце защемило.

– Я начал её рисовать в тот день, когда мы поссорились, – признался он. – Я смотрю на неё, и мне становится легче.

– Зачем страдать? Лучше любоваться настоящей Викой.

– Когда я увидел Вику в первый раз, я просветлел. Я никогда не думал, что встречу девушку, похожую на маму. У неё такие же голубые глаза, светлые волосы. А голос... – он улыбнулся. – В моей душе жила только скорбь о маме. Я просыпался и засыпал с чувством пустоты. Я так скучал по её ласкам, по её прикосновениям. И вот появилась Вика. Я снова стал радоваться жизни. А главное она заполнила моё сердце. Я полюбил, – он прикоснулся кончиками пальцев к её губам.

Вдруг раздался звонок. Я вздрогнула от неожиданности. Жан поспешил к двери. Я осталась в комнате.

– Я много времени не займу, – послышался голос Марка.

После отказа Марка помирить ребят, я сама решила взять дело в свои руки. Но если Марк здесь, значит: он будет убеждать Жана бросить Вику. Сейчас это сделать проще всего.

– В вашей ссоре виноват я, – слова разнеслись по гостиной и повисли в воздухе.

Марк, который ещё вчера отказывался признавать свою ошибку, сегодня заявляет такое. Вот это поворот! Я подошла к открытой двери. Марк и Жан стояли у окна и смотрели сквозь тюль на улицу, не глядя друг на друга.

– Она пошла на вечеринку ради тебя. Когда поняла, что ты не придёшь, она расстроилась и решила поехать в общагу. Но я её отвёз в клуб в надежде, что там она подцепит подходящего парня. Там я познакомил её с Тафгаем. Позволил ему напоить её. И не уследил за ними. Тафгай лишь воспользовался ситуацией, но между ними ничего не было, – Марк замолк, он ждал реакции Жана. Но тот просто смотрел перед собой. – В своё оправдание могу сказать: тогда вы ещё не встречались.

– Но я тебе рассказал о своих чувствах, – проговорил Жан. – Ты же проигнорировал их. Ты всё решил за меня.

– Я и сейчас готов повторить: она тебе не пара. Но я пришёл сюда не для того, чтобы рассказать, какая Вика хорошая или плохая. Я хочу, чтобы ты сам сделал выбор, – спокойно ответил Марк.

– Ты испытывал когда-нибудь страдания от любви? Когда не можешь увидеть её, почувствовать её дыхание на щеке. Когда к душевной боли прибавляется физическая. Ты не можешь заснуть, она у тебя в голове, ты не можешь есть, тебя насыщает только она... Ты не можешь без неё жить! Ты все это хотя бы раз пережил? – Жан еле сдерживал слезы.

– Почему вы все считаете, что у меня нет сердца? – выкрикнул Марк. – В нём тоже есть любовь, только не взаимная. Она не хочет меня, поэтому я делаю ей больно. И мы оба страдаем.

Мне не хватало воздуха. Моё лицо вспыхнуло. До этого момента я думала: он ненавидит меня. Оказывается, так он любит, причиняя страдания.

– Ты сейчас можешь пойти и всё исправить. Вы снова будете вместе. А я лишён этого. Я не могу заставить её любить, – Марк пересёк гостиную и остановился. – Это любовь меня привела к тебе. Если бы не она, я бы сюда не пришёл.

Жан посмотрел измученными глазами вслед.

Дверь хлопнула.

Я не могла собрать свои мысли в кучу. Марк страдал не меньше меня, и его сегодняшнее появление говорило о том, что он понимал ценность чувств.

Я подошла к Жану и потрепала его по плечу:

– Пора оставить тебя наедине со своими мыслями.

24

Рита

Мы стояли с Марком около аудитории и переглядывались. Я получила sms от Вики, ждать её около аудитории, Марк - аналогичное от Жана.

– Они что-то затевают! – ворчал Марк.

– Сейчас и узнаем.

Жан с Викой шли нам навстречу. Они выглядели совершенно счастливыми. Жан не отпускал её руку, а Вика прижималась к его плечу.

– А вот и мы! – с сияющей улыбкой объявила Вика. – Мы помирились.

Жан обнял Вику.

– Рады за вас, – ответила я и за Марка тоже. Поняв свою оплошность, я бросила взгляд на Марка. Я ожидала увидеть недовольство на его лице. Но он оказался в хорошем расположении духа, я даже увидела что-то наподобие улыбки.

– Мы хотим сказать вам спасибо. Если бы не вы, не знаю, куда бы нас занесло, – искренне произнесла Вика.

– Только не рассчитывай на мою дружбу, – Марк сделала грозный вид. – Если снова такое повториться, я сверну тебе шею.

– Позволь решать это Жану, – вставила я.

– Пусть знает, что её ждёт. Чтобы разные мысли не лезли в голову.

– Хорошо, хорошо. Пусть так и будет, – не возражала Вика.

– Раз все в сборе, пойдёмте в столовую. Такое событие надо отметить. Я угощаю, – Жану не терпелось пойти есть.

Мы с Марком заняли столик. Вика с Жаном пошли за едой.

– Здорово видеть их снова счастливыми, – я нарушила молчание.

Марк ничего не сказал. Погрузился в свои мысли. И я его трогать не стала.

– Хочешь покататься сегодня вечером?

Я подумала, он не хочет со мной разговаривать. На самом деле он просто не решался пригласить меня. Моё мнение о Марке после разговора с Жаном изменилось. Я будто увидела другого человека. Он осознал свою ошибку в отношениях между Викой и Жаном. Пусть даже я его к этому подтолкнула. Но самое главное я услышала голос его сердца. Живого и чувствительного.

Я кивнул в знак согласия. И в его глазах я увидела плохо скрываемую радость.

Жан и Вика появились с подносами.

Жан разложили тарелки с мясным рагу и компотом, а Вика - салаты и булочки. Запахи раздразнили желудки. Наши животы урчали, исполняя голодную симфонию. Я, Марк и Жан принялись уминать рагу. Вика всё ещё переставляла свои тарелки. Потом она достала телефон и сфотографировала еду.

– Давно я ничего не выкладывала в инстаграм. Надо порадовать подписчиков.

– Кстати, раньше тоже любили выставлять на показ свою еду, – Жан отложил вилку. – Правда, делали это только богатые. У них имелся штатный художник, который рисовал еду. Поэтому натюрморт можно считать родоначальником инстаграма. Только художники в свои картины складывали смысл. Мясо, например, символизировало господство человека над животными, а нож - его ранимость.

– А рагу?

– Блюда не изображали. Но предположу, что оно бы означало смешение сословий. Раньше не все люди могли позволить себе мясо, но со временем...

Пока эта парочка беседовала, мы с Марком все доели. Мы не хотели им мешать, и оставили их наедине.

Марк

Я ходил около машины туда-сюда, нервничал. Из головы никак не выходила мысль: «А вдруг Рита не придёт». Она так быстро согласилась. Но мои сомнения пропали, когда она появилась на крыльце общаги. Красивая, в обтягивающих джинсах и на каблуках. Я не открывал от неё глаз. Она процокала до машины, открыла дверь и произнесла:

– Хватит пялиться, садись уже!

Она понимала, сегодня она сногсшибательна, и у меня нет шансов противостоять её чарам.

Рита искала радиостанцию. Когда нашла подходящую, откинулась на спинку. Она слушала музыку и улыбалась. Я расслабился.

– Что тебя связывает с Тафгаем? – произнесла Рита после унылой песни.

– Мы дружим с детства, вместе учились, – а ещё пили, клеили девчонок, но этого я не сказал.

– Почему его зовут Тафгай? – не унималась Рита.

«Она серьёзно хочет поговорить о нем? Он сейчас гораздо важнее, чем я?» Она про меня ни черта не знает. Хоть бы поинтересовалась.

– Мне не хватало ринга. Мы и ещё несколько парней выходили на улицы и бились с такими же безбашенными придурками как мы. Вскоре к нам присоединился Тафгай. У него подвешенный язык. Он ловко цеплялся за слова, поэтому быстро превращал простое перекидывание фраз в драку. Он был зачинщиком драк. Один из парней назвал его Тафгаем, и с тех пор к нему прицепилось это имя. Тафгаями в хоккее называют игроков, которые провоцируют драки. Но, вообще-то, он неплохой человек.

– Он завистливый. Хороший человек радуется за счастье других, а не вставляет палки в колеса.

– Дело не в зависти, а в задетом самолюбии. Он не привык, чтобы ему отказывали, – Рита начинала выводить меня из себя.

– В моих глазах тебе не получиться его обелить.

Я сдержался, чтобы не ответить ей. Она ничего о нем не знала и сделала выводы из ситуации, в которой оказалась её подруга.

– Кстати, почему он перевелся из престижного универа в наш?

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – повышая голос, сказал я.

– Это тайна?

Я сжал руль. «Какого черта мы разговариваем о Тафгае!» Чтобы не сорваться, я затормозил и вышел из машины.

Я вдохнул полной грудью. Холодный воздух остудил мою злость.

– Тебе не понравилось, в каком тоне я высказалась о твоём друге? – сзади послышался Ритин голос. Я повернулся. Она стояла в шаге от меня. Моя злость прошла. Но холод не мог остудить моё притяжение. Меня тянуло к ней. Я не мог больше контролировать себя. Я прижал её к машине и впился в губы. Как долгожданный дождь в пустыне, я снова почувствовал её вкусные пропитанные малиной губы. Она замерла под моим напором. Потом впустила меня. Я дотронулся до её языка. Но, как и тогда, одного поцелуя мне не хватило. Я запустил пальцы под кофту. Я ощутил, как по её коже пробежали мурашки. Она начала сопротивляться, убирая мои руки. А затем с силой оттолкнула.

– Не смей прикасаться ко мне, – крикнула Рита, отходя от меня.

– Тебе понравился поцелуй, я почувствовал это. Ты испугалась моих пальцев, – странная реакция после того, как мы переспали. Если бы она знала, как невыносимо просто целовать её, познав тело, она бы так не издевалась надо мной.

– Я их ненавижу, – в истерике вопила Рита. – Они причиняют только боль. С меня хватит. Я не буду терпеть твою животную грубость. Больше ты ко мне не прикоснешься.

– Это невозможно, – я не смогу вынести эту пытку.

– Той ночью я доверилась тебе. И как ты поступил? Ты осквернил моё тело.

Я даже не мог предположить, что сотворю такое. Страсть затмила мне глаза. И если бы Рита не показала синяки, я бы даже не знал, что сделал ей больно.

– «Она отдаляется от меня, поэтому я делаю ей больно». Это твои слова.

– Ты подслушивала? – "накинулся" я на неё. Я излил душу и рассчитывал, все сказанное останется тайной. Но надо же было случиться, что меня услышала именно она. – Не хватало смелости выйти?

– Тогда бы ты не смог сказать всего того, что я услышала.

– Я бы повторил все тоже самое, слово в слово, потому что это ложь, – в бешенстве заорал я. – Ложь, предназначенная для Жана, чтобы поддержать его. Я не бываю сентиментальным. Я грубый и жестокий. Я такой. И не буду другим.

– Я действительно поверила, что ради меня ты приехал к Жану, ради меня смирился с его выбором. Я поверила, что ты можешь быть другим. И любовь ко мне исправляет тебя. Поэтому я согласилась на эту поездку.

– Зря. Я тебе сказал тогда, что любовь - не для меня, – этой фразой я "добил" её. – Садись в машину! Мы едем обратно.

25

Рита

Паника охватила меня, когда Марк запустил холодные руки. Его губы, уносившие меня к запретным желаниям, вдруг превратились в кляп, затыкающий мне рот. Он как волк загнал меня в угол. Я чувствовала себя овцой, которая даже не может блеять от страха. Когда его пальцы дотронулись до груди и начали её сжимать, в голове возникло моё тело изуродованное синяками. И его безразличный взгляд, когда я опустила полотенце. От осознания того, что он хотел получить только удовольствие, а на меня и на мои чувства ему наплевать. Страх начал отступать. Страх ещё не сдавался - сражался с досадой. Но подоспела ярость, которая не дала страху сделать ни одного маневра и уничтожила его. Я больше не хотела терпеть выходки Марка. Мои руки обрели силу после бокса, и я оттолкнула его.

Предстояла огромная работа, чтобы избавиться от чувств к Марку. В этом мне помогал бокс. Я не вылезала из спортзала, тренировалась утром и вечером. Бокс не только делал меня сильнее, но и стирал Марка из памяти.

Погода на улице испортилась. Лили дожди. Везде простирались непроходимые лужи. Мерзкая погода добавила отвратительно кислые физиономии. Хотелось лежать на кровати и впасть в спячку. Вместо этого я сидела на семинаре и слушала тягомотную рассказ препода о влиянии церкви на язык. Не прийти я не могла. Я пропустила итак много занятий. Появились "хвосты" в виде эссе и домашки по английскому. Мне было настолько скучно, что я изрисовала поля в тетради.

Наконец, прозвенел звонок. Я вышла из лекционного зала и направилась в общагу. Огромные лужи не давали прохода. Поэтому мне пришлось добираться до общаги обходным путем. Пройдя несколько шагов вдоль стеклянной стены, я заметила Тафгая. Он сидел на перилах и курил. Я натянула капюшон в надежде, что так он меня не узнает. Затеряться среди студентов и пройти незамеченной мне не удалось. Поравнявшись с ним, я услышала его голос:

– Ты же подружка Вики?

Делать вид, что я не заметила его, было бы глупо. Поэтому мне пришлось остановиться.

– Передай, пусть приходит в клуб. Я по ней соскучился, – он сделал затяжку. После всего, что он натворил, у него хватает наглости заявлять такое.

– Напрасно надеешься, – я не скрывала раздражения. Меня не провести фальшивой улыбкой. Я точно знала, что на самом деле скрывается за ней: коварство и обман.

– Засунь своё мнение подальше.

– У тебя нет шансов. Она любит Жана, – нервы мои были на пределе.

– А секса хочет со мной. Я же понимаю толк в этом деле.

– Не переоценивай свои возможности. Если бы ты её не споил, вряд ли у тебя что-нибудь получилось, – съязвила я.

– Ты серьёзно считаешь, что такую девушку как Вика можно споить? Она хотела меня. Вот эти руки привели её тело в трепет. Я мог делать с ней все, что захочу. Даже держать её за глотку и продолжать целовать. Она бы даже от этого не отказалась, – он пристально посмотрел на меня и добавил. – Вас тянет к плохим парням. И даже если вы ревете, значит, вас хорошо отодрали. Вы хотели бы продолжения, но вам стыдно в этом признаться. Тебе ли не знать.

Речь уже не шла о Вике. Разговор вышел за пределы дозволенного. Этого я не могла стерпеть.

Марк

– Что он здесь делает? – сердился Жан.

Мне нравилось, когда Жан злился. Его мягкие черты лица приобретали мужскую грубоватость. Раздутые ноздри увеличивали нос, а сдвинутые брови придавали взгляду суровость.

– Всякий раз, когда он появляется, что-то происходит, – Жан нервно ходил взад-перед. – Мне неприятно даже находиться с ним в одной аудитории.

– Тогда уходи с пар. С такой частотой посещений как у Тафгая, ты учёбе не навредишь.

Жан неожиданно остановился и устремил свой взгляд через стеклянную стену:

– Посмотри туда.

Я обернулся. На улице полубоком к нам стояла Рита, а напротив неё сидел Тафгай.

– Я же говорил: он что-то замышляет. Нужно предупредить Вику, – он достал из кармана телефон.

– Если Тафгай в поле твоей видимости, значит Вике ничего не угрожает.

– А Рите? – нагнетал Жан.

Я внимательно пригляделся. Она сверлила его злым взглядом. В отличие от Риты Тафгай был спокоен. Он умел выводить из терпения. Я знал, чем это может закончиться, поэтому схватив куртку, поспешил на улицу. Жан догнал меня около лестницы:

– Я с тобой.

Мы завернули за угол университета. Из-за ветра я ничего не слышал, но прекрасно видел, в каком бешенстве была Рита. Глаза метали молнии, а руки то и дело сжимались в кулак. Вдруг она скинула рюкзак.

«Что она задумала?» – не успел я подумать, как Рита ударила Тафгая по лицу. Тот вместе с сигаретой полетел через перила. Мы с Жаном рванули вперёд.

– Уходи! – кричал я. Но она даже ухом не повела, а, наоборот, встала напротив лестницы, выжидая Тафгая.

– Ах ты сука! – орал Тафгай, вбегая по лестнице.

До Риты дошло, что ей сейчас попадёт. Она повернулась, но было поздно. Тафгай споткнулся о последнюю ступеньку и, падая, успел поймать её ногу. Рита грохнулась лицом на мокрый асфальт. Тафгай попытался ухватить вторую ногу, но Рита успела его ударить сапогом по плечу. Тут подоспели мы.

– Я убью тебя! – кричал Тафгай.

Я с трудом стащил его с Риты и поставил на ноги. А Рита вместо того, чтобы отойти в сторону, снова попыталась налететь на Тафгая. Но Жан вовремя схватил её.

– Отпусти меня! – вырывалась Рита. – Эту мразь надо хорошенько проучить!

– Давай! Попробуй! Одной царапиной ты не отделаешься. Я выбью тебе мозги!

– Жаль, я не попала тебе в челюсть. Не вылетало бы из твоего поганого рта всякое говно, – вопила Рита.

Мне надоела их грызня, и я крикнул:

– Хватит! Устроили цирк, – вокруг собралась толпа зевак. Они с интересом наблюдали за происходящим, переговариваясь с друг другом о причинах потасовки.

Жан отпустил Риту, когда убедился, что она успокоилась. Вся её одежда перепачкалась грязью. Щека разодрана. Будто по ней прошлись наждачной бумагой. Кровь капала на белую кофту. Она схватила рюкзак и, уходя с презрением бросила в мою сторону:

– От тебя я такого предательства не ожидала.

Я смотрел, как её тонкая фигура стремительно удаляется. Она оставила меня гадать, что я сделал. Рядом стоял Тафгай, чертыхаясь, вытирал разбитый нос.

– Что уставились? Убирайтесь отсюда! – орал он на окружающих.

Я не мог понять, что Рита имела ввиду. И как эта драка связана со мной? Только она сама может прояснить ситуацию. Я кинулся за Ритой.

– Ты пойдёшь за ней? – услышал я за спиной. – Кто она для тебя?

Этот вопрос заставил остановиться. Моё сердце начинало биться чаще при одном упоминании её имени. Её присутствие оживляло меня, как птицы оживляют сад. Её улыбка делала меня счастливым. Как все это я мог сказать Тафгаю?

– Никто, – по-другому я не мог ответить. Человек, который никогда не испытывал ничего подобного, не поймет меня. Это все равно, что слепому разговаривать с глухим. – Я должен знать, о каком предательстве идёт речь.

Я вбежал в фойе общаги. Лифт вместе с Ритой тронулся на верх, и я помчался по лестницам. Забежав в коридор седьмого этажа, я услышал, с какой силой Рита открыла дверь. Та с грохотом ударилась о стену. Я следом вошёл за ней.

– Ты обалдела? Ты хоть понимаешь, с кем тягаешься? Он сильнее тебя. Тебе жить надоело?

– Если бы ты держал язык за зубами, ничего бы не произошло. Ты предатель, Марк.

– Может для начала объяснишь, в чем ты меня обвиняешь.

– Зачем ты рассказал Тафгаю, что мы перестали? – от гнева у неё проступали вены на шее. – Я не думала, что ты так низко опустишься.

– Что за чушь ты несёшь? – я никому не рассказывал об этом. Но, похоже, убедить её в обратном не получится. Она уже решила, что я предатель. Чтобы я сейчас не сказал, она воспримет как оправдание. Поэтому я замолчал, наблюдая, как Рита носится по комнате. Вдруг она резко остановилась и впилась взглядом в меня:

– Ааа... Я поняла. Так ты мстишь за то, что я не позволила дотронуться до тела?

Она злорадно ухмыльнулась. Она рывком сняла кофту и кинула на пол, на уже лежащую грязную куртку. Потом с трудом стащила мокрые джинсы, прилипающие к ногам. Швырнула в ту же кучу. А дальше... Она расстегнула лифчик. У меня перехватило дыхание. Синяки прошли, и я смотрел на совершенно чистую грудь: манкую, прекрасную. Я желал припасть к ней словно к источнику. Она потянулась к трусикам. Я чуть не задохнулся, когда они сползли вниз.

– Я знаю, ты хочешь моё тело!

Её тело сводило сума. Я вспыхнул. Мой член поднялся и рвал ширинку. Короче, я себя уже не контролировал: сделал шаг и потянулся к ней.

– Не трогай! Это тебе не принадлежит! – ударила Рита по руке. Но моё желание уже не знало границ, и я двинулся дальше. Она кинулась к столу и схватила канцелярский нож.

– Оно не будет твоим, – остервенело завопила Рита.

Я остановился. Но не потому, что испугался ножа. Я увидел, с какой ненавистью она смотрела на меня.

– Это слишком жестоко.

– Испытай ту же боль, что я испытала! – в её глазах не было ни капли любви. Она убила моё желание одним махом.

– А теперь убирайся, Иуда!

Я стоял и всматривался в её свирепое лицо. И не мог узнать её.

– Я сказала: выметайся. Или я за себя не отвечаю! – крикнула она, выше поднимая нож.

26

Рита

Меня воротило от Марка. С Тафгаем все было понятно: он гнилой и коварный человек, и его поступкам уже не удивляешься. Марк же поразил меня в самое сердце. От него я такого предательства не ожидала. Я верила, что в нем есть сознание и совесть и что с Тафгаем их объединяет только детство, которое обязывает не разрывать связь по сей день. Но я ошиблась. Они были одного поля ягоды. Если бы сейчас он осмелился появиться передо мной, я бы врезала ему по физиономии. При одной только мысли о нем, во мне всё начинало клокотать. Поэтому, чтобы привести моё эмоциональное состояние в равновесие, я зависала в спортзале.

Пойти в универ было не самой удачной идеей. Это я поняла, когда проходя мимо аудиторий, слышала за спиной шушуканье. Не смотря на то, что была пятница (а инцидент с Тафгаем произошёл в понедельник), студенты ничего не забыли. Все оборачивались и смотрели на меня. К тому же разодранная щека выделяла меня из толпы. В общем, сама того не желая, я стала чем-то вроде знаменитости. А от реплик типа: «Это та, которая...», «Посмотри, как ей влетело...» - не было отбоя. Куда бы я ни зашла в буфет ли, в туалет, даже в библиотеку (я считала, что ботаны не в курсе, до них такая инфа не доходит) - везде мои уши улавливали разговоры обо мне. Конечно, мне было все равно, какие слухи ходят, но сосредоточиться ни на чем я не могла. Поперхнулась кофе, когда белобрысая деваха в разговоре с подругой назвала меня «очередной отвергнутой соской богатого засранца». В кабинке туалета низкий бабий голос рассказывал по телефону подробности наших якобы любовных отношений. Но от зубрил я услышала совсем бредовую версию: я без ума от Тафгая, но я не в его вкусе. Чтобы быть рядом с ним я стала любовницей его отца и даже поступила в тот же универ. А когда и это нас не сблизило, я в отчаянии врезала ему. Не дожидаясь следующий версии про инопланетное вмешательство в "наши отношения" и окончательного извержения моего терпения, я схватила рюкзак и вышла из библиотеки. За дверью я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

– Рита, – я услышала голос Жана. – Я тебе кричу, кричу, а ты меня не слышишь.

– Извини, я задумалась, – отрезала я. Он нарушил процесс обретения спокойствия.

– Тебя в последнее время не видно.

– Углубилась в учёбу. Знаешь, кучу докладов, контрольных. Готовлюсь усердно, – в доказательство показала на дверь библиотеки.

– У меня есть отличная мазь для твоей щеки.

Как меня в данный момент бесила забота Жана. Мне хотелось выругаться и послать его куда подальше. Но я понимала, что это единственный человек, кто искренне за меня переживает. И ему не все равно. В отличие от его друга. Поэтому в данной ситуации я вела себя корректно, чтобы не лишиться друга из-за моего состояния гнева:

– Спасибо, как видишь, она быстро заживает.

– Мне Марк рассказал, почему ты ударила Тафгая.

Не хватало того, что Марк рассказал про секс Тафгаю. Вот теперь он растрепал всё Жану.

– Правда? – выдавила я.

– Он оскорбил Вику. Ты, естественно, не выдержала.

– Да-да, – подхватила я. Как камень с души. – Никто бы не стал слушать такие гадости в адрес подруги.

Хорошо, что у Марка хватило ума не проговориться. Попрощавшись с Жаном, я направилась к выходу.

27

Рита

Вскоре о нашем с Тафгаем инциденте забыли, и я спокойно вышагивала по коридору универа. Пока...

В лингафонном кабинете нависало напряжение. Одногруппники в наушниках с серьёзным лицами вслушивались в текст. Это самая не любимая часть изучения английского практически всех студентов. Как правило, студенты понимали текст процентов на сорок. Потому что преподаватель говорил правильным английским, чётко проговаривая каждое слово. Когда же они слышали речь носителя, с проглатыванием окончаний, полупризношением слов и слитомводнословопредложением в голову приходит множество вариантов. Что можно услышать. Ко мне у Геннадия Петровича было особое отношение. Он считал меня зазнайкой и при каждом удобном случае пытался найти прорехи в моих познаниях английского. Но ему это не удавалось!

Вот и сегодня он был в своём репертуаре. Каждый кейс был сложнее предыдущего. Но с каждым из них я справилась.

Каждый раз, когда я справлялась с кейсом, он тер переносицу. Это означало, что у него не получилось завалить меня. Поэтому я посмеивалась, чем больше раздражала его. Я вышла из лингафонного кабинета довольная собой, в приподнятом настроении. Пока не увидела Марка. Мгновенно все перевернулось и к злости прибавилось ещё одно чувство - ревность. Рядом с ним стояла высокая привлекательная блондинка с длинными волосами. В разговоре она то и дело дотрагивалась то до его плеч, то до шеи, и стояла слишком близко к нему. Я не знала, сколько у него было девушек, но что-то мне подсказывало, что их было много. Марк не был красавцем, но черты лица были приятными. Угрюмость придавала ему таинственности. Это манило, а занятия спортом добавляли мощи и без того сильной энергетики. Она просто сбивала с ног.

Пока рядом с ним я не увидела девушку, мысль о сопернице не приходила в голову. «Стоп. О каких соперницах идёт речь. Мне совершенно наплевать на его личную жизнь».

И тут Марк посмотрел в мою сторону. Наши взгляды встретились, и я, застигнутая врасплох, ретировалась обратно в кабинет.

– Какая сильная тяга к знаниям, – сказал препод из дальнего угла.

– Угу, – машинально кивнула я. Меня не отпускала увиденная картина. Интересно, что их связывает? Может, они друзья? И она по-дружески к нему пристаёт? Вроде шутки. Возможно, она его бывшая. Тогда понятно, почему он позволяет ей так себя вести.

– Пожалуй, я накину Вам ещё парочку текстов. Перемена большая. Думаю, за это время вы справитесь.

«А что если они встречаются? Черт! Наверняка. От такой блондинки не откажется ни один парень. Марк не упустит возможности затащить такую в кровать».

– Вы меня слышите?

«В конце концов, какое мне дело. Пусть встречается, с кем хочет».

– Рита, – голос Геннадия Петровича вернул меня в реальность.

– Что? – очнулась я.

– Садитесь на свое место и приступайте к переводу.

«Я согласилась ещё и в перемену поучиться? Мне что, не хватало занятий? Вот блин! Долбаная блондинка!»

– Окей. Доп текст так доп текст.

Я швырнула рюкзак на соседнюю парту. И с шумом пододвинула стул. Одела наушники. Монотонный голос автора произнес первое предложение. Мне этого хватило, чтобы понять, что будет дальше.

– Я отказываюсь это переводить.

– Я дал тему, которая Вам неприятна? – он не скрывал ликования.

– О дааа... Вы меня раскусили. Я ненавижу темы про войны. Одно сплошное насилие над человеческим телом и душой. Лицемерие. Жажда власти и наживы толкающая государства на войну. Вторжение, замаскированное в призыв спасти мир. Вся жестокость показана в сухих цифрах и фактах. Никакой души и покаяния. Всего лишь жестокий пересказ событий для истории. Можете быть собой довольны. Вы нащупали моё слабое место. И теперь, как я предполагаю, при каждой возможности вы будете давать мне тексты только с таким содержанием.

– Возможно.

– Я знаю, как вы ненавидите меня.

– Не вас, а вашу уверенность.

– Это одно и тоже. Уверенность в английском - часть меня. И это не истребить. Хоть давайте мне каждый день такие тексты. От этого я не стану меньше любить английский! Но я с каждым разом буду ненавидеть Вас.

– К сожалению, не всегда переводчик волен делать так, как хочет. Иногда чтобы увидеть красоту чащи, нужно ходить по выкорчеванному лесу.

– Но у меня есть выбор. И я его сделала. Вы дали мне перевод не для того, чтобы открыть красоту языка, а чтобы просто сделать мне больно. Вы чувствуете во мне конкурента?

– Ничуть. Переводчик должен быть беспристрастным. Вы же таким не являетесь. Вы включаете эмоции, а они здесь вовсе не уместны.

– Почти каждый студент смотрит Вам в рот. Для них Вы авторитет, потому что как им кажется, Вы знаете язык. Поэтому они беспрекословно выполняют Ваши указания. Но мне наплевать, закрываете Вы дверь ровно со звонком или нет. Таким образом Вы не сможете снискать путь ко мне. Вы можете сколь угодно вешать всем лапшу о своих познаниях, но не мне. Я вижу ваши ошибки. И если я до сих пор молчала, то это лишь по тому, что мне было все равно. Но впредь я буду с вами бороться. Так что будьте внимательны, когда из Ваших уст слетают слова.

Я высказала ему все, что у меня накопилось. Мне стало легче. Я согнала спесь с его осанистой спины. Посмотрим, как он будет вести себя дальше.

Марк и блондинка не выходили из головы даже дома. Поэтому от моего настроения не осталось ни следа. Вики как обычно не было. Она занята Жаном. Тем лучше для меня. Комната, точнее ванная осталась в моем распоряжении. И я уже знала, чем я займусь. Я включила воду в ванну и оставила наполняться. В комнате я сняла с себя одежду и подошла к зеркалу. Молодое тело уже было растерзано и растоптано. Смогу ли я когда-нибудь довериться мужчине и испытать истинное наслаждение? Всё, что я могла сделать - успокоить тело, предав его теплой воде, которая не ранила.

Мои мысли прервал звук sms. «Надо поговорить. Жду тебя внизу», – писал Марк. Мое тело уже ощущало ласкающие волны воды. Я хотела сегодня побыть одна. Мне наплевать, что он внизу. Я не побегу к нему. Не дождется! Мне наплевать на его желания. Я хочу расслабиться, а не загружать свою голову.

Я проигнорировала сообщение и пошла в ванную. Вода успокоило моё тело и мысли. Я чувствовала себя лучше. А потом, набрав в легкие воздух, погрузила голову в воду. И на меня нахлынуло воспоминание, приятное и далёкое. Я вспомнила, как папа первый раз прочитал мне "Русалочку". Как я хлопала в ладоши от восторга. Я непременно хотела познакомиться с одной из них и уговаривала папу поехать на речку. Папа быстро сдавался. Он не мог устоять перед чарами маленькой девочкой. Я не умела не только нырять, но и плавать. Держаться на воде я научилась сразу. Нырять не получалось. Вода втекала то в ноздри, то в рот. Я захлебывалась. Меня это не останавливало. Желание увидеть и подружиться с русалкой было сильнее. Я всё-таки научилась нырять. Но русалку я не увидела. Папа успокаивал меня. Говорил, что они, вероятно, уплыли, но могут появиться в любой момент.

Легкие требовали глотка воздуха, и я вынырнула, ртом ловя воздух.

В комнату я зашла в совершенном блаженстве. Снова запищал телефон. Двадцать три пропущенных вызова от Марка и снова sms: «Ты же хочешь узнать, как Тафгай узнал о сексе?»

Марк

Ни на звонки, ни на sms Рита не ответила. Я не верил, что она не слышит свой телефон. Она просто игнорировала меня. Решила пощекотать мне нервы. Я барабанил пальцами по рулю. Моё терпение заканчивалось. Если через минуту она не появится, я поднимусь и силой притащу ее сюда. Не успел я об этом подумать, как Рита вышла из общаги. В спортивной куртке и с капюшоном на голове, она юркнула в машину.

– Сложно ответить на звонок? – фыркнул я.

– Я не слышала. Принимала ванну, – Рита сняла капюшон, и я увидел мокрые волосы.

Это годилось для оправдания, но я хотел, чтобы она получила за опоздание. И я уже открыл рот, чтобы сказать ей грубость, как она заправила волосы за ухо, и я увидел царапины. Вместо «Мне наплевать, где твой телефон. На мои звонки ты обязана отвечать», я произнес:

– Как щека?

Раны заживали, превращаясь в тоненькие царапины. Непривычно видеть Риту с таким "штрих-кодом". Девушке это не к лицу. Она должна оставаться женственной, а драки - это удел парней.

– Ты позвал меня по-другому поводу. Так что, ближе к делу, – с раздражением произнесла Рита.

То, что она услышит, ей точно не понравится. Но я не собирался сюсюкаться и подбирать слова:

– Ты сама виновата, что Тафгай узнал о сексе.

– Что? – негодовала Рита. – Я не верю своим ушам. Вместо извинений, я слышу обвинения в свой адрес.

– Я знаю, что произошло между Тафгаем и тобой.

– И что же тебе наговорил этот козёл? – она кипела от злости. Глаза метали молнии.

– Для начала я бы хотел услышать твой рассказ.

Рита в гневе сжала челюсти.

– Я жду! – потребовал я.

Рита буравила меня гневным взглядом, потом, наконец, выдала:

– Тафгай хотел увидеться с Викой. И это после всего, что он сделал! Даже когда я сказала, что Вика любит Жана и они вместе, Тафгай не унимался. Говорил... – она остановилась, подбирая слова.

– Что он удовлетворит Вику лучше, чем Жан, – продолжил я.

Рита открыла рот от изумления:

– Он тебе рассказал в подробностях?

– Дальше! – ее щека не давала мне покоя. Она все время отвлекала от самой Риты.

– Я ударила его, – выдохнула Рита.

– Ты пропустила главное, – я пристально посмотрел на нее.

Рита заерзала. Она прекрасно знала, о чём я скажу.

– Ты врезала ему не потому, что вступилась за Вику, ты защищала свою честь. Ты приняла фразу «Тебе ли не знать!» на свой счёт. Хотя на самом деле Тафгай имел ввиду совсем другое: Вика осталась от него в восторге. Тафгай посчитал, что она посвятила тебя во все подробности ночи в клубе.

Рита выглядела ошарашенной:

– Я сама себя выдала?

– Когда произнесла: «Так это ты научил Марка по-скотски вести себя в постели».

Риту передернуло, и она вжалась в сиденье. Мне стало не по себе. Мы оба вспомнили о нашей ночи. Если бы она сказала тогда, что ей неприятно, больно, противно, я бы... Но она молчала. Молчала, потому что испугалась, увидев меня - ненасытного зверя.

Рита уставилась в лобовое стекло. Она избегала моего взгляда.

– У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Ты подумала, что могло бы произойти, если бы Тафгай не споткнулся? – он ударил бы Риту. Такое оскорбление он бы не спустил. Но, возможно, он остановился бы, знай, что она дорога мне. – Обещай мне, ты больше сориться с Тафгаем не будешь. Я не хочу выбирать между другом и... – я запнулся. Побоялся быть сентиментальным, а, значит, слабым.

– Постараюсь, – неохотно произнесла Рита. Она немного подумала и спросила:

– Кто та блондинка, с которой ты стоял сегодня?

Рита вопросительно подняла бровь. Она ревновала. Этот факт не мог не радовать. Я не безразличен ей.

Я задал встречный вопрос:

– Кто тот парень, к которому ты сбежала на следующий день после секса?

– О каком парне ты все время говоришь?

– Ты по телефону сказала, что любишь его, – во мне всё закипело. Я не мог смириться, что в жизни Риты есть парень, которому она дарит эти слова. Да еще с такой нежностью в голосе. Я сжал руль. Попадись он мне на глаза, не задумываясь, отправил бы его в больничку.

Она громко расхохоталась. Ее смех заполнил салон. А продолжала надо мной издеваться.

– У меня нет никакого парня, и никогда не было, – сквозь смех произнесла она.

Рита не убедила меня. Увидев мое серьезное лицо, она поспешила добавить:

– Я разговаривала с папой.

Я моргнул. Это мысль даже не приходила мне в голову. Я считал, что она крутит со мной за спиной своего парня. Обманывая и меня, и его. Я такой идиот!

– Так вот почему изменилось твоё отношение ко мне.

Из-за ревности я такое напридумывал, что сломал наши отношения. Но ничего я построю заново всё, что разрушил.

– Итак, когда мы разобрались с твоим вопросом, могу я всё же узнать, кто эта блондинка?

– Она моя одногруппница, – это всё, что она должна знать.

Пусть Рита не волнуется. Она единственная, кто будоражит мою кровь и распаляет желания. С ней не сравнится ни одна девушка.

Пропали ограничения. Мы смотрели друг другу в глаза: она - с надеждой, я - бесстыдно. Она не убежит от меня. Не скроется от моих поцелуев и объятий. Не спрячет тело под одеждой. Мои руки доберутся до всех запретных уголков. Она перестанет бояться и примет меня. Рита станет моей.

У Риты нет шансов. Под моим напористым взглядом она сдалась и опустила глаза.

– До встречи! – Рита выскользнула из машины.

28

Марк

На перемене я увидел Риту среди одногруппников. Она скучающе глядела в сторону, пока девчонки что-то обсуждали. Мне захотелось заинтересовать её, оживить. Я достал телефон и быстро набрал: «Давай вечером посмотрим кино».

Она опустила ленивый взгляд на экран своего телефона и удивленно вскинула брови. Но не торопилась с ответом. Я снова написал: «Отдохнёшь от учёбы и кудахчущих куриц рядом с тобой».

Рита улыбнулась, тут же оторвалась от телефона и начала оглядываться. Найти меня было довольно трудно среди снующих студентов. Я наблюдал за ней с «оранжереи». Длинные черные сапоги подчеркивали стройные ноги. Красная блузка была застегнута на все пуговицы. Зато в клеточку юбка была коротка и наводила на шальные мысли. Запустить бы руки и ощутить упругий зад.

Осмотревшись вокруг, Рита подошла к парапету второго этажа. Устремив изумрудные глазки вниз, она легко обнаружила меня среди пальм. Она облокотилась на парапет, и настрочила sms:

«Шпионишь?»

«Считаю парней, которые отхватят»

Удивленный смайлик

«Выпрямись. Иначе из-за твоей короткой юбки пострадают все парни универа».

Она игриво улыбнулась.

«Сегодня я приду в таком наряде... Закачаешься. Бомба»

Она окинула меня уверенным взглядом и как царица прошествовала в кабинет. Эта девушка знает, как свести меня с ума.

Рита

Итак, мне предстоял киносеанс с Марком. Меня это забавляло. Он взял быка за рога, как только выяснил, что я свободна. Тут же принялся в атаку. Его реакция на моего псевдо жениха была удивительной. Сейчас я поняла, что он ко мне испытывал чувства. Мне это было приятно. Я ощущаю приятное тепло. Я места не нахожу, когда Марк пристально смотрит на меня. Меня тянет его мощная мужская энергетика. Мне хочется прижаться к нему. Но я боюсь, ему не нужны мои нежности. Ему нужен только секс. Я не готова снова подпустить его к телу. Боль, которую он причинил, ещё не прошла.

Марк всегда ждал меня около машины, поэтому я смело открыла дверь. Но на этот раз я наткнулась на Марка прямо у двери. Он стоял так близко, что было удивительно, как я не заехала ему дверью. Мы вышли за ворота, и только тут я увидела, что его бмв нет на привычном месте.

– Мы что, в кинотеатр пешком пойдём? – поинтересовалась я.

– Мы идём ко мне домой...

– Так не пойдет, – я остановилась. – Мы с тобой договаривались посмотреть кино.

– Всё правильно. Кино у меня.

– Я думала, ты пригласил меня в кинотеатр.

– В следующий раз уточняй детали.

Такой поворот событий мне не по душе. Дома будет слишком интимная обстановка. И я совершенно не готова к такому быстрому сближению. Неизвестно, что задумал Марк. Он, видя мои сомнения, произнес:

– Приставать не буду.

– Никаких рук, – напомнила я.

Марк поднял ладони, капитулируя.

– Хорошо! Хорошо! Тем более это не сложно, – он окинул меня взглядом и усмехнулся. – Ты так оделась, что к тебе приставать даже неохота!

Вся моя одежда была бесформенной и антисексуальной, чтобы он совсем не захотел приставать: широкие спортивные штаны с толстовкой, нелепая шапка с помпоном, дутая куртку. Я походила на надувной шар.

– Тебе же не понравился мой наряд в универе. Вот я и решила одеться по-другому. Всё прикрыто. Ничего не видно, – подшучивала я.

– Когда ты писала про бомбу, я и представить не мог, что ты эту бомбу напялишь на себя, – он застегнул замок дутой куртки до конца и расхохотался. Его смех настолько был заразителен, что я тоже не удержалась.

Мы шли по тротуару вдоль дороги. Редкие машины лениво встречали нас светом фар и отблесками фонарей на лобовых стёклах.

– Как ты съездила к родителям?

– Это были самые драгоценные дни в моей жизни, – мой голос дрогнул. – Насколько сильно я люблю папу, я узнала только в разлуке. Ему тяжело свыкнуться, что дочки рядом нет. Папа потерял единственного близкого человека, который его понимал. Поэтому он всё время проводит в школе. Он историк. Ученики его обожают. Он всецело отдает себя детям.

– А чем занимается твоя мама?

Разговор о ней мне всегда давался с трудом.

– Работает в банке, – сухо ответила я. У меня нет желания говорить о женщине без материнских инстинктов, которой я безразлична, которая никогда меня не поддерживала в трудную минуту. Мне стыдно, что у меня такая мама.

Я опустила голову. Все воспоминания подступили к горлу. Нужно срочно поменять тему, чтобы не разрыдаться перед Марком:

– Эта дорога очень кинематографична. Она бы точно понравилась режиссёрам детективов или фильмов ужасов. Только представь: нет ни души, пустая улица. Горит фонарь. Из-за угла появляется девушка. Она оглядывается и бежит. Но никто её не преследует. Она останавливается, чтобы отдышаться. Но вдруг она слышит звуки. Девушка поворачивается и видит приближающийся свет фар. Она понимает: это убийца. Она снова бежит. Но машина всё ближе и ближе. Фары совсем близко. Еще один рывок и девушка бросается с моста...

– У тебя богатое воображение!

– Ничего такого здесь точно не случалось?

– За три года ничего. Но с твоим появлением, возможно, всё поменяется.

– Расслабься, я ни на кого нападать не собираюсь, – отшутилась я

– Скорее наоборот.

Я демонстративно отстранилась от Марка. Он поспешил объяснить:

– Я не себя имел в виду. На улицах много отморозков, которые охотятся на девушек.

– Мне это не грозит. В таком-то прикиде, – я продолжала дурачиться.

– Если дурнушка ещё может от них отделаться, то тебя они точно не пропустят.

Он считает, что я красива. Но боится произнести вслух. Неожиданно. Мне стоит поощрить его неуклюжие попытки сделать приятное.

– Спасибо за комплимент! – я улыбнулась.

Марк посмотрел на меня и глубоко вздохнул:

– Я же серьёзно.

– Да ладно тебе, – я пихнула его в бок. Он улыбнулся.

– Мне нравится, когда у тебя хорошее настроение.

Марк

– Ты основательно подготовился! – заявила Рита, увидев два ведра попкорна.

Найти подходящий фильм или сериал оказалось не так-то просто. Я потратил уйму времени, читая всякую чепуху на форумах. Ничего кроме «любовной любви» я там не нашел. Нужен был такой фильм, чтобы нам обоим понравился.

Я сел на пол. Рита плюхнулась сзади меня на диван и задрала ноги.

– Смотри, что я нашёл.

– А ну-ка! Сможешь ли ты меня удивить?

Я нажал на кнопку пульта. На экране появился рыжий лохматый пришелец с длинным носом.

– Альф! – по-детски захлопала в ладоши Рита. – Обожаю его. Он такой милашка. Как давно я не видела этот сериал.

– Я угадал?

– В точку, – воодушевленная Рита потрепала меня по волосам.

Альф заговорил на английском языке.

– Кайф! Это чистый кайф для моих ушей! – и вдруг она задала вопрос. – Ты знаешь английский?

– Если я плохо учусь, это не значит, что я идиот! – упрекнул её.

– Извини, сморозила глупость.

Мы продолжили смотреть «Альфа».

– Смотри-смотри, это мой самый любимый момент.

Альф гипнотизировал кошку. Рита говорила вместе с пришельцем:

«Your eyelids are growing heavy. You are getting sleepy. You are no longer a cat. You are a bagel».

Я смотрел этот сериал в детстве, поэтому многое подзабыл. Рита же помнила и знала почти все диалоги наизусть. Она искренне смеялась над дурачествами Альфа и вообще вела себя естественно и свободно. Она тыкала меня пальцем по спине, когда приближалась её любимая сцена. Хохотала так, что нечаянно треснула мою голову ногой. А потом дула в то место. В общем, веселилась она от души.

Время так быстро пролетело, что мы не заметили, как перевалило за полночь. Рита устала. Всё меньше я слышал ее голос. Сначала Рита растянула ноги на диване. Потом легла на подушку и, в конце концов, заснула. Ее дыхание ударяло мне в шею. Я повернул голову, и мои губы едва не соприкоснулись с её. Прекрасное лицо было так близко, что хотелось поцеловать, ощутить её малиной пропитанные губы. Но я дал ей слово. Я взял Риту на руки и отнёс в спальню. Положил на кровать. Я не мог налюбоваться Ритой. Мой взгляд опускался ниже, и память воспроизводила все то, что было на этой кровати. Я глубоко вздохнул, чтобы угомонить растущее желание. Мне лучше уйти из комнаты, пока я ничего не натворил. Я накрыл её одеялом и вышел в гостиную.

29

Марк

Меня разбудил непонятный глухой звук. Что-то упало. Больше звук не повторился, но я решил проверить. Тихо открыл дверь. На полу лежала Рита и держала рукой лоб.

– Есть лёд? – сонным голосом произнесла она.

Когда я принес кусок замороженного мяса, Рита уже сидела на кровати. Она убрала волосы и приложила мясо.

– Как ты умудрилась упасть с такой широкой кровати?

– Я много ворочаюсь. Твоя кровать слишком высокая. Я падала не раз, но этот самый неудачный.

– И давно ты падаешь?

– С 14 лет.

– Что случилось тогда?

Она сделала вид, что в этом нет ничего особенного.

– Переходный возраст и все такое, – отмахнулась Рита. Но я чувствовал: она что-то не договаривала. Какое-то обстоятельство изменило её жизнь. Рита не хотела говорить. Я не настаивал. Значит, время ещё не пришло.

Рита отдала мне кусок мяса и подошла к зеркалу. Место удара покраснело.

– Такое ощущение, что я участвую в боях. Если бы не длинные волосы, никто бы даже не заметил, что я девушка, – расстроенная она села на край кровати.

– Поспи ещё, – часы показывали шесть утра.

– Боюсь, ещё одного падения моя голова не выдержит, – с грустной улыбкой произнесла Рита.

Рита

Вечером мне пришлось объясняться с Викой: где я ночевала и откуда шишка?

– И с чьей кровати ты упала? – хихикнула Вика. Её не проведешь. За долгие годы, что мы вместе, она знала обо мне практически всё. Поэтому она уступила мне нижнюю кровать и если я забывала, пододвигала тумбочку и стул.

– Марка.

У неё округлились глаза:

– Ты... Вы... Спали вместе? – подбирала слова Вика.

– Я ночевала у него, но спали мы в разных кроватях.

Марк вел себя сдержано. Это уже было хорошим знаком. И то, что он спал на диване, а не рядом со мной, говорило о том, что он мной дорожит. Лёд тронулся.

– Как это понимать? Вы вместе?

– Нет. Мы просто ели попкорн и смотрели фильм, а потом я заснула.

– Я подозревала, что ночные поездки, вас далеко заведут, но не предполагала, что настолько.

– Вика, у нас ничего не было, – формально я не сорвала ей. Ведь речь шла только о прошлой ночи.

– Ты такая наивная. Парни приглашают к себе домой с определенной целью, – она подмигнула мне. – Представляю, как Марк бесился. У него в спальне девушка, а делать с ней ничего нельзя. Висит груша, нельзя скушать, – Вика расхохоталась. – А если серьёзно, я думала, он тебя презирает. Иногда он так на тебя смотрит, будто хочет убить. Оказывается, все наоборот. – Она вдруг замолчала, прищурилась и «выдала», — Ты его любишь?

Неожиданный вопрос. Я попыталась сформулировать то, что у меня на душе:

– Мне рядом с ним уютно. Я ничего не боюсь. Но переменчивый характер и приступы ярости меня настораживает. Я не знаю, в какую секунду у него поменяется настроение, в какой момент он включит режим "диктатора". Разве когда человек любит он так себя ведёт? В моем понимании любовь - это когда ты дорожишь человеком и делаешь всё, чтобы ему было хорошо. Марк для меня - закрытая книга. Я не могу понять, о чем он думает, что чувствует.

– Ты ему нравишься, иначе он бы не тратил время на поездки с тобой, – Вика посмотрела на часы. – Я с тобой совсем заболталась. Мне нужно идти.

– Куда?

– На теннис.

– Даже развлечение Жан выбирает себе под стать, – я вздохнула.

«Ну почему Марк не может быть хоть чуть-чуть похожим на Жана? Немного мягче, обходительнее».

– Он жутко аристократичен и благороден.

Она сложила в сумку новый костюм: короткую розовую юбочку и маечку с вырезом.

– Ну всё, я побежала.

– Похоже, о самом главном предмете ты забыла, – я отдала ракетку, стоявшую в углу.

– Не скучай, – на бегу произнесла Вика и скрылась за дверью.

Пожалуй, мне тоже стоило позаниматься.

30

Марк

«Альф» сблизил нас с Ритой. Теперь я все чаще посещал универ, чтобы встретиться с ней. Я с нетерпением ждал звонка. Когда Рита появлялась, она одаривала меня волшебной улыбкой, и мое сердце таяло. Я хотел сворачивать горы ради неё.

Она скучала по мне. Я слышал её грустный голос в телефоне, когда звонил предупредить, что не смогу приехать. Я видел, как она летела ко мне на следующий день с сияющим лицом. Она сбегала со мной с пар, чтобы больше быть со мной.

Мы уезжали кататься. Я чувствовал себя самым счастливым. Она одновременно была моим успокоительным и афродизиаком. Когда она сидела рядом, моё волнение проходило. Когда Рита оказывалась совсем близко, одно движение, взгляд, и она поднимала бурю во мне. Одному богу известно, каких трудов мне стоило подавить своё желание.

Я ловил её взгляд на себе. Она долго могла смотреть на меня. Она любовалась мной, и мне это чертовски нравилось. Рита не подпускала к себе, но с каждым днем она становилась раскованной. Её раскрепощению способствовала музыка. Если она прибавляла радио, значит, ей нравилась музыка. Мягкий голос ласкал мои уши, когда она напевала знакомую песню.

Я показывал ей красивейшую природу. Рита любовалась ярко-розовым закатом, завороженно слушала шум источников в глубине соснового леса, не сводила глаз с расстилающегося над озером тумана. В конце Рита брала мою руку и говорила: «Спасибо за чудесный вечер». За эти слова я был готов отдать всё.

Рита

Декабрь достиг середины. Москва, уставшая от ежедневного серого неба и морозов, наконец, дождалась первого снега. Пусть редкого, но все же снега. И сразу всё заиграло другими красками. Декоративные уличные ёлки вдруг стали заметнее на белом снегу. Новогодняя реклама стала актуальной. Чувствовалось приближение праздника. Народ суетился. В универе студенты обсуждали: кто с кем и где будет отмечать.

Марк молчал. До нового года оставалась неделя, а я всё ещё не знала, какие у него планы. Когда на одной из перемен он подошёл ко мне, я решила сама начать разговор:

– Жан и Вика будут отмечать новый год вместе. Они и меня позвали.

Вика видела моё неопределённое положение. Домой билетов нет, Марк ничего не предлагает, и чтобы не оставить меня одну, она пригласила меня.

– Ты согласилась?

– Да. Это единственное предложение, которое мне поступило. Было бы глупо отказываться, – я понимала, что мне будет неловко перед Жаном и Викой, но хотя бы я буду в компании, чем одна.

Марк понял свою ошибку и решил реабилитироваться:

– Я предлагаю пойти со мной на вечеринку.

– Где ты раньше был?

– Я до последнего не знал, состоится она или нет.

– А мне кажется, у тебя другие планы, не связанные со мной, – я сделала обиженный вид и развернулась, чтобы уйти. Марк остановил меня, взяв за руку:

– Не злись. Позвони Вике и откажись. Я уверен, она обрадуется.

Получается, я сама навязываюсь. Поэтому ему пришлось пригласить меня. Я уже знала, пойду на вечеринку или нет, но Марк должен понервничать:

– Я подумаю.