Глава 22: Цена имени
Они следили за ней. Сначала — тени в зеркале, звуки шагов за углом, шорох шин по асфальту, повторяющийся за каждым её выходом. Потом — открытки без подписи, порванный конверт в почтовом ящике, «ошибочные» звонки среди ночи. Угрозы. Намёки. Дерин усилил охрану. Но Эстель чувствовала: дело уже не в защите, а в предупреждении. В предупреждении перед чем-то настоящим. Всё произошло быстро. Слишком.
Рано утром, когда Эстель провожала Рэми у старого книжного магазина, из-за угла выскочила фигура в чёрной куртке. В руке — бутылка. Не с цветами. С зажигательной смесью.
— ЭСТЕЛЬ! — закричала Рэми.
Но Эстель уже реагировала. Быстро. Инстинктивно. Она вцепилась в руку нападавшего, развернулась, толкнула плечом. Бутылка полетела в стену и вспыхнула, как кратковременный ад. Пламя сорвалось вверх, ударив жаром в лицо. Мужчина вырвался — и скрылся, растворившись в переулке, оставив запах бензина и гарь. Рэми рыдала. У неё дрожали руки. Эстель стояла неподвижно. На плече — ожог. На лице — безмолвный гнев.
— Это был он, — прошептала она. — Или по его приказу. Это уже не война. Это — уничтожение.
Ожог оказался неглубоким, но в больнице Дерин увидел её плечо — и замер. Он не сказал ни слова. Просто сел рядом. Тихо. Ровно.
— Это моя вина, — прошептал он.
— Нет. Это их выбор. А наш — как ответить.
Он взглянул ей в глаза.
— Тогда выбирай. Я с тобой.
Позже, в своей квартире, она сидела перед зеркалом. Волосы распущены. В отражении — девочка. Та, что когда-то плакала под лестницей от страха и стыда.
— Мне нужно сказать тебе кое-что, — сказала она Рэми.
— Что?
— Я никогда не рассказывала, что случилось, когда мне было шестнадцать. Когда я ушла из школы и вернулась к отцу.
— Ты тогда совсем пропала, — кивнула подруга. — Мы думали, ты в пансионате.
— Я была в частной клинике. После того как Авель... — она замолчала, глядя в отражение.
— Он что-то сделал с тобой?
Эстель кивнула. Медленно.
— Он был старше. Тогда. Харизматичный. Обаяние в чистом виде. Он убедил меня, что я «особенная». Я верила. А потом... он начал менять. Контролировать. Говорить, что я недостаточно. Что я должна быть лучше — ради него. И однажды — он довёл меня до того, что я попыталась... — голос дрогнул. — Я выпила всё, что было в аптечке. Меня нашли утром.
Рэми смотрела на неё в слезах.
— Боже, Эстель...
— Я выжила. Но тогда решила: больше никогда. Никогда не дам себя разрушить. И больше — никому не сказала.
— А сейчас?
— Сейчас это не слабость. Это моя история. Моя сила.
Прошло два дня. Эстель вызвали на беседу в центр, где она работала няней. Руководство взвешивало риски.
— Мы ценим вашу работу. Но... с учётом ситуации, — начала женщина в очках, — внимание прессы, связи с обвиняемыми, у нас нет возможности продолжать...
Эстель не спорила. Не умоляла.
Она встала. Кивнула. И вышла. Гордой.
Вечером она вернулась к Дерину. В молчании легла рядом с ним на кровать. Он почувствовал.
— Что-то произошло?
— Меня уволили.
Он обнял её. Крепко.
— Значит, время пришло.
— Время чего?
Он сел, взял её руку.
— Я хочу, чтобы ты стала моим заместителем. Официально. На деле ты уже давно рядом, решаешь, планируешь, держишь линию. Пусть теперь об этом узнают все.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Она кивнула. И в этот момент между ними стало меньше воздуха, но больше смысла.
Судебный процесс был объявлен открытым. Авель. Кемп. Эстель. В зале журналисты, юристы, советники. Все камеры направлены. Атмосфера — натянута, как струна. Кемп вёл себя нагло. Улыбался. Авель выглядел сдержанным, но под глазами — бессонница. Эстель была в сером. Минимум макияжа. Но в её взгляде было всё, что нужно для победы. Сначала — выступление прокурора: утечка, саботаж, подделка улик. Потом — защита Авеля, утверждающая, что он «не знал» о действиях Кемпа. Когда Эстель вышла давать показания, зал замер.
— Я пришла не мстить. Я пришла — защищать себя и тех, кого люблю. Я не ангел. Но и не преступник. Я просто женщина, которую пытались уничтожить за то, что она не подчинилась.
Когда она рассказала свою историю — всё, включая прошлое с Авелем — в зале повисло молчание. Судья выглядел поражённым. Адвокат Кемпа пытался парировать, но документы, предоставленные командой Дерина, были неоспоримы.
Вынос приговора. Все встали. Судья долго смотрел в документы. Потом — в зал. И сказал:
— На основании представленных фактов, суд признаёт господина Кемпа Карлсона виновным в экономических преступлениях, клевете и подделке документов. Господин Авель Бреттон — признан соучастником с ограниченной ответственностью. Иск Меттерсон признан удовлетворённым полностью.
Зал вздрогнул. Дерин сжал руку Эстель. Её лицо оставалось спокойным. Но в глазах впервые за долгое время — влага.
— Ты победила, — прошептал он.
— Нет. Я выжила. А теперь — строю.
Когда они вышли из зала, толпа репортёров зашумела. Вопросы. Вспышки. Хаос. Но Эстель шла сквозь это с прямой спиной, с кольцом на пальце, с рукой Дерина в своей. Теперь её имя знали все. И теперь — она его не боялась.