Глава 16
Я возвращаюсь в Тэгу намного позже, чем было запланировано изначально. Пересадка в Сеуле заняла больше семнадцати часов. По моим расчетам, Дженни уже как полдня находилась в Тэгу, даже несмотря на то, что вылетела позже меня. Можно сказать, что почти два дня я прожила в двух аэропортах и эта жизнь мне совершенно не понравилась.
Непривычно находиться в пустой квартире. Ни мебели, ни людей, ни свежего воздуха. На улице невыносимая духота и смысла от распахнутых окон никакого нет. Я принимаю долгожданный душ и падаю на матрац, желая забыться и провалиться в мир пушистых облаков. И поначалу вроде бы успешно, но потом я без конца прячусь от черных глаз, преследующих меня на каждом углу. Уже вроде бы просыпаюсь и собираюсь на работу, но всё равно шарахаюсь от любого даже самого незначительного шума. Мне всё кажется, что вот-вот и здесь появится Чонгук, хотя я прекрасно знаю, что такого никогда не будет. Он остался жить в своем мире, я вернулась в свой, и дело с концом.
Мои девочки рады меня видеть. Мы обнимаемся, я дарю им небольшие сувениры из Италии и вкратце рассказываю о чудесном отдыхе. Ведь он и впрямь был такой. Если отбросить плачевную концовку, напоминающей о себе болью в душе.
Всё это время мой телефон молчит. Я даже не знаю, радоваться или нет. Возможно, Дженни в обиде на меня за сорванный праздник. Или просто поняла, что мы с ней совершенно разные и былую дружбу ни за что не вернуть, не возродить. И я её в этом нисколько не виню. Просидев бесконечно долгие часы в аэропорту, я согласилась со словами Чонгука: мне действительно следовало увести разговор в другую сторону и выбрать другое время для откровений. Резкость его тона задела меня, но потом, осознав в полной мере что я натворила, эти обиды смыло волной. Чон прав, что прогнал меня из дома. Он защищает своих родных и близких, а я, в этом случае — никто, посмевшая нарушить их покой.
Я уже и не помню, что наговорила ему перед уходом. У меня настолько сильно тряслись руки, что не с первого раза открыла пассажирскую дверь такси. Полагаю, раз Дженни молчит, значит Чонгуку удалось убедить её в ненадобности таких подруг, как я. Ничего. Когда-то и я исчезла из её жизни.
Я просыпаюсь глубокой ночью от очередного дурацкого кошмара. Если бы в аптеке продавались таблетки от них, я бы заимела несколько огромных коробок. Эти сны выматывают меня, напоминая о человеке, мысль о котором разбивает мое сердце, а потом с болью и треском восстанавливает вновь.
Чем чаще я таращусь в потолок или маюсь от безделья, тем сильнее становится мое внутреннее притяжение к образу Чонгука. Оно питается воспоминаниями о его улыбке, урчащем звуке голоса и… Что говорить! Такое чувство, что я медленно, но верно схожу с ума по человеку, которого больше никогда не увижу! Господи! Да когда же уже придумают лекарство от любви?!
Меня передергивает.
Какая ещё любовь? К кому?!
Ещё чего не хватало!
Любовь.
Даже, если и так, Гук уж точно ничего подобного не почувствовал. Он ведь даже смысла этого слова не знает. А если бы и знал, наши шансы построить хоть какие-то отношения равны нулю. Даже не единице, а пустому нулю!
Причудится же всякое бессонной ночью. Но вот надо же: особенно по ночам мое тело изнывает по нему, требует, жаждет, но разум противится и подобно антивирусной капсуле уничтожает любой порыв доставить себе удовольствие.
Сотовый на полу издает короткую мелодию. Я загрузила свой телефон сотней напоминаний, чтобы самой себе казаться чрезвычайно занятой.
— Что мне нужно сделать в два часа ночи? — спрашиваю я воздух. — Помыть окна? Или составить список продуктов, учитывая, что у меня до сих пор нет холодильника?
«Я у твоего дома. Могу подняться?»
Надо же, меня даже рассмешило это сообщение от неизвестного номера, отправленное явно не тому адресату. Кому-то повезло. Кто-то не одинок в эту душную ночь. Чего не скажешь обо мне. Неделя в Италии освободила меня от кошмаров, заточенных в моем сердце. Год за годом они терзали меня изнутри, но стоило мне выговориться… Никогда бы не подумала, что моими спасителями в этом плане станут Дженни и её сводный брат. По правде говоря, я была уверена, что нет на свете человека, с кем я могла бы поговорить о Чимине и том, что случилось в тот день. Но Чонгук… Он такой разный! В нем можно найти друга, любовника, задиру, умника, родственную душу! Благодаря ему преодолела свои страхи! Хоть он этого никогда и не узнает, но я благодарна ему. Со временем тоска пройдет, я уже знаю это. А благодарность — никогда.
Любопытство берет верх над ленью пошевелиться, и я подхожу к распахнутому окну. На парковке яблоку негде упасть, все места заняты. Но у самого подъезда, прижавшись к другим автомобилям, растянулся черный седан с белым светом фар. Я живу на одиннадцатом этаже, но даже отсюда вижу его.
Его!
Чонгук.
Опустив руки на крышу своего авто, он разглядывает многоквартирный дом перед собой и кажется постукивает пальцами.
Как он нашел меня?
Хотя, с его связями наверняка это не составляет особого труда. Я бросаюсь к телефону, оставленному на полу, и снова читаю сообщение, всколыхнувшее мое сердце.
«Можешь» — пишу я в ответ.
Бегу в ванную, наспех умываю лицо, споласкиваю рот мятным бальзамом, ожидая звонка домофона. Но вместо него раздается дверной.
Выдохнув, я поворачиваю замок и опускаю взгляд, когда дверь начинает плавно открываться. Модные кроссовки, черные джинсы, черная рубашка-поло, черные глаза… У меня же все внутренности скрутило при виде этого взгляда!
Он молчит, я тоже. Он смотрит на мою растрепанную косичку, а по моей спине пробегают заводные мурашки. Желание коснуться его стекает теплым ручейком к животу.
— Привет, — наконец, говорит он.
— …Привет.
Не зная, что сказать, я отхожу в сторону, пропуская его в квартиру. Чонгук молча заходит и его горький запах шелком ложится на мою кожу. Я чувствую, как мои соски набухают. И не только они.
— Извини, что разбудил тебя.
— Я не спала.
Я думала о тебе.
— Мне тоже не спится.
— Почему?
— Думаю, по той же причине, что и тебе. По крайней мере, надеюсь на это.
— Мне просто жарко, ведь кондиционера здесь нет. Не думаю, что там, где ты живешь, так же душно.
Он улыбается.
Как же соблазнительно он улыбается.
— Я хочу извиниться перед тобой.
— В два часа ночи?
— Ты ведь всё равно не спишь, — усмехается он, а потом снова становится задумчиво серьезным. Таким он возбуждает меня ещё сильнее. Мне кажется, что пар надо мной заметен невооруженным взглядом. — Почему бы и нет?
Его взгляд медленно проходится по моей косичке, свисающей с плеча. На мне короткие темные шортики и свободная майка, сквозь которую выпирают набухшие соски. Случись подобное еще неделю назад я бы умерла от стыда и явно позаботилась о своем внешнем виде, но не сейчас, когда я прекрасно знаю, что может делать Чон с моим телом.
Его взгляд ласкает мои ноги. Издав тихий, но продолжительный вздох, он опускает голову.
— Я не могу сконцентрироваться.
— Почему же?
— Ты слишком соблазнительна. Мне сложно оставаться трезвым рядом с тобой.
Я уже представляю, как его пальцы плавно проникают в меня. Мышцы внизу живота начинают сокращаться. Доверяю себя собственному телу, ведь оно лишено всевозможных страхов и предрассудков. Опираюсь спиной о стену и кончиками пальцев стягиваю с плеча одну лямку, затем вторую. Легкая ткань падает, но повисает на сосках, держась за них из последних сил. Помогаю ей упасть на бедра и с наслаждением наблюдаю за моими любимыми черными глазами, в которых пылает темное пламя.
— Я не спала потому, что представляла, как ты делаешь так.
Обвожу пальцем сосок, возбуждаясь от пристального мужского взгляда. Мое тело плавно покачивается из стороны в сторону, трется о прохладную стену, призывая к самым смелым действиям.
Коротко улыбнувшись мне, Чонгук стягивает обувь и подходит так близко, что его бедра касаются моего живота. Его рука нежно обхватывает затвердевшую грудь, а теплый язык настойчиво проникает в мой рот.
Семь мучительных дней без него. Бесконечная неделя копившегося напряжения и усталости. Я готова отправиться даже в космос, но только, если Гук будет моим пилотом.
— Я скучал.
Его шепот играет с моими ушами.
— Я скучал по тебе, Лиса.
— Как сильно?
— Тебе показать?
— Да.
Он полностью раздевает меня, лаская тело влажным языком и нежными укусами острых зубов. Я снова пропускаю сквозь пальцы его мягкие волосы и трепетно жду, когда же умелый язык коснется моего самого чувственного места. Опускаю ногу на его плечо и издаю тихий стон. Чувственность мужской ласки концентрируется на внутренней стороне моих бедер и разливается в самом сердце моего желания.
— Да… Да…
Я чувствую, что задыхаюсь. Неспешность его движений ускоряют мой темп. Мои руки хватаются за мужские плечи. Мне кажется, что так я отсрочу неизбежное, но как только язык начинает неспешно поглаживать клитор, фейерверк внутри меня взрывается с такой силой, что я едва не падаю на пол. Меня бьет дрожь, тело вибрирует, пальцы Чонгука щекочут сосок… После этой сладостной волны, мгновенно следует другая.
— Я хочу тебя. — Мои руки расстегивают его джинсы. — Делай это со мной. Всю ночь. Я хочу стонать. Хочу чувствовать тебя в себе.
Он рычит. Мои слова возбуждают не только его. Каждый раз, разрешая себе говорить о собственных желаниях, мое тело освобождается, становится раскованнее и непослушнее. Опьяненная мужскими ласками, я чувствую свою женскую силу и управляю ею, как настоящая царица армией тысячи воинов.
— Бери меня, — молю я, обхватив рукой горячее мужское желание. — Всегда. Постоянно. Где угодно.
Чонгук жадно целует меня и поднимает, прижимая бедрами к стене. Проведя пальцами по влажным складкам, его твердый член раздвигает их и врывается в мое тело, лишая последних остатков воздуха.
— Я хочу тебя, — рычит он, ускоряя темп, — каждую минуту своей жизни. Какая же ты сладкая, Лиса. Я не могу забыть тебя. Не могу. И не хочу!
Мы падаем на пол и наши тела вновь сливаются воедино. Я кончаю и кончаю, возбуждение не желает покидать меня. Мы подчинены безумию наших желаний, исполняемые телами. И с каждым новым оргазмом, вырывающимся из меня пронзительным стоном, я всё больше понимаю, что чувственная особа внутри меня желает только его. Только Чонгука и никого больше.