Глава 7
Спрятав глаза за черными стеклами, я делаю вид, что загораю на шезлонге и, возможно, сплю. На деле же тайком наблюдаю за Лисой: они с сестрой лежат на топчане рядышком и о чем-то шепчутся, а до меня доносится только их звонкий смех. Теперь вместо часов, что затерялись в глубине моря, на её руке широкая красная резинка для волос, скрывающая небольшое цветное тату с изображением пальмы. Которая, в свою очередь, скрывает кривой глянцевый бугорок.
Меня поражают масштабы собственного любопытства. Я очень смутно помню эту девушку, а она же не помнит меня совсем, во что верится с трудом. Её раздражает и волнует мое общество, но гибкое тело непременно жаждет ласки. Мне кажется, что именно это и заставляет злиться Лису. Как же она кричала под водой, когда я отказывался всплывать на поверхность! И кричала вовсе не от страха, что я могу задохнуться, а потому, что не хотела целовать меня. И что это ещё за слова о моем якобы принципе не обращать внимания на подружек Дженни? Нет, конечно, я до сих пор придерживаюсь этого правила, но что это такое послышалось в её голосе? Упрек? Да, с Лисой я нарушил собственные границы, но, черт возьми, она свалилась, как снег на голову… Мне до сих пор слабо верится, что они с Дженни были близкими подругами, ведь по-настоящему близкие друзья не пропадают на десять лет!
Решаю поговорить сегодня с Дженни о Лисе. Не сомневаюсь, сестра мало что расскажет мне о ней, зато если с чрезвычайной осторожностью задавать наводящие вопросы…
— Спишь, что ли? — толкает меня в ногу Сехун и вынуждает подвинуться. Он садится на свободное место у моих ног и тихо говорит: — Мирэ глаз с тебя не сводит. Друг, ты что?
— Это какая?
Сехун вытаращивает глаза.
— Темненькая. Вы с ней по дороге сюда шушукались.
— Слушай, а ты точно не помнишь эту Лису? — спрашиваю я и легким кивком указываю в сторону соседнего топчана.
— Нет, а что?
— Тэхен помнит, а мы с тобой нет. Я только слабо припоминаю косичку её… Или не её вовсе.
— Ну и хрен с ней! — смеется друг. — А почему она здесь?
— Кто?
— Эта девчонка. Лиса.
— Дженни пригласила. Оказывается, они дружат с детства и не виделись десять лет.
— Вот как. Ну, круто, что встретились. Едем сегодня в клуб с девчонками?
— Угу, — отвечаю я, без конца прокручивая в голове последние слова Лисы. Пока не могу понять что именно, но… Во мне закралось странное предчувствие. — Нацепи свою ангельскую улыбку и пригласи Дженни с Лисой.
— А их зачем?
Перевожу глаза на Сехуна и чуть опускаю очки на переносицу.
— А что им делать одним? Сидеть в ресторане и гулять в одиночку, пока какие-нибудь озабоченные мужики на хвост не сели? Здесь полно папиков ненормальных, а так под присмотром будут.
— Гук, они взрослые девчонки. Пусть развлекаются отдельно от нас. Когда это ты воспитателем заделался? — смеется надо мной друг. — Давно киску не трахал что ли? Если так, то вот она — на блюдечке с голубой каемочкой, — кивает он в сторону темноволосой девчонки, помахавшей в этот момент нам рукой. — Она уже вся горит, а ты тут надзор ведешь хрен пойми для чего.
Может он прав? Какого черта я лезу туда, куда редко когда совал нос?
— Эй, ты чего завис? — продолжает потешаться надо мной Сехун. — В старикана превратился что ли? Не знаю, как ты, но вот я планирую сегодня ночью как следует оторваться. Ну, если ты понимаешь, о чем я.
И я понимаю. И не вижу в этом ничего предосудительного, если девчонка хочет того же.
— Так, ты со мной? — подначивает друг.
— Безусловно.
Правда по возвращению домой мой запал относительно грядущей ночи резко угасает, когда я становлюсь невольным свидетелем тихого разговора Дженни и Лисы. Они приехали раньше нас минут на двадцать и расположились на качелях, в тени густого цветущего дерева. Пока все купаются в бассейне, я, замерев у окна на середине лестницы, прислушиваюсь к женскому разговору.
— …теперь мы просто общаемся, часто созваниваемся и переписываемся, — тихонько болтает моя сестра. — Я, конечно, пригласила его сюда, но не знаю, приедет ли.
— Он тебе нравится? — спрашивает Лиса.
— Есть такое, — хихикает сестра. — Не знаю, может, у нас и получилось бы что-то. В постели он просто ммм! Я едва успевала дух переводить, серьезно! Ну, знаешь, когда вроде бы всё, из тебя все соки выжали, а потом он снова делает что-то такое, и механизм снова начинает работать!
Господи, Дженни, остановись.
— Короче, если он приедет, можешь смело потерять меня на весь день, — смеется сестра, — у меня будет долгожданный секс-марафон. Жаль, что ты часы потеряла. Они были дорогие?
— Нет, просто нравились мне.
— Послушай, мне сегодня друзья звонили. Они тут тоже на своей вилле отдыхают и приглашали нас на ужин. Ну, как ужин — вечеринка. Там будет очень много народу, музыка, танцы… И симпатичные парни, — с дурацким напевом тянет Дженни. — Я очень хочу познакомить тебя с каким-нибудь красавцем, чтобы у вас закрутился короткий курортный роман.
— Не становись свахой, как моя Соён.
— А почему бы и нет? К тому же, я не собираюсь тебе жениха искать, а так, парня для удовольствия.
Дженни, ты где этому научилась? Я вовсе не хочу слышать и знать, как и с кем развлекается и расслабляется моя сестра, но уйти не решаюсь, ведь могу узнать о Лисе из их разговора чуточку больше.
— Спасибо, дорогая моя подруга, — смеется Лиса, — но я, пожалуй, воздержусь.
— Ты даже не знаешь, от чего отказываешься, — заговорщически говорит Дженни. — Мужчины здесь — искусные любовники. Они наслаждаются вином и женщинами, а мы, в свою очередь, вином и ими.
— Остановлюсь, пожалуй, только на вине, — хмыкает её подруга.
— Ну, серьезно, — шепчет сестра, — когда ты последний раз занимался качественным и фантастическим сексом? Чтобы потом сидеть не могла.
Бог мой. Зачем я слушаю это?
— Ладно, хорошо, — вздыхает Лиса, — мы пойдем на вечеринку.
— Это я знаю! Просто… Я вижу, как ты скована немного что ли. А лучшее средство для поднятия настроения, тонуса и укрепления мышц — хороший секс! Только не думай, что я, как и мой брат, трахаюсь с кем попало! Просто нам женщинам тоже хочется ласки, заботы, приятностей… Что в этом плохого?
Отлично. Ещё и меня приплела.
— Ничего.
— Ну вот. Вдруг кто-то тебе понравится сегодня? А если нет, то сменим местоположение.
— Пока не найдется тот, кому я позволю отыметь меня?
Надо же…
Стоило ей сказать это вслух, как в моих шортах становится тесно. Не будь этой необъяснимой неприязни ко мне, то я бы ещё вчера стал тем, кто сделал бы это с ней.
— Именно! — смеется Дженни. — Давай, сегодня напьемся вина и оторвемся по полной?
— Хочешь напоить меня?
— Послушай, я ведь не видела тебя пьяной! Мы должны были вместе попробовать водку лет так семь назад точно! Но у нас не было этой возможности, поэтому…
— Будем наверстывать.
— Ага!
— Что ж, идея ничего так. Даже очень.
— Я знала, что ты оценишь!
— Только, давай без твоего брата и его друзей?
— Это даже не обсуждается! — фыркает Дженни. — К тому же, у них теперь есть девицы, с которыми можно зажигать. Бог услышал мои молитвы.
— Ну и хорошо, — вздыхает Лиса, а потом шепотом спрашивает: — Этот Сухун, что приехал сегодня, останется здесь на твой день рождения, да?
— Ну так ещё бы! Он и Тэхен — лучшие друзья Чонгука. Его братья и соратники!
— Ясно.
— А что, он тебе уже докучал?
— Нет. Просто спросила. А что ты сегодня наденешь?
Отлично. Снова перевела тему, а моя сестра опять же этого не заметила.
Сехун?
Какого черта она выделила именно его?
У бассейна я провожу совсем немного времени. Эта темноволосая Мирэ и впрямь глаз с меня не сводит, нарочно ложится на соседний шезлонг и демонстрирует свое порозовевшее от солнца тело. Согласен, красное бикини смотрится на ней чертовски соблазнительно, но я не в том настроении, чтобы флиртовать и ухаживать за девушкой.
Я принимаю душ и решаю немного поработать в кабинете. Отвечаю на несколько писем, делаю заметки на телефоне, чтобы по возвращению в Тэгу, сделать всё и ни о чем не забыть. Даже будучи студентом, я никогда не позволял ничему другому отвлекать меня от учебы. До этой самой минуты я запросто фильтровал мысли, раскладывая их по самым разным стопкам в собственной голове, чтобы одно не мешало другому. Но за ноутбуком я провожу намного больше времени, чем обычно, а всё почему?
«Этот Сехун, что приехал, останется здесь на твой день рождения?»
Меня бесит, что я не могу как следует сосредоточиться. Как только увижу Сехуна, сразу же поинтересуюсь, какого черта вывеска для ресторана до сих пор не готова? Мы заплатили за нее не маленькие деньги и она уже как три недели должна быть быть на своем месте!
Сехун.
Мое сознание зацепилось лишь за это имя, произнесенное ласкающим мой слух шепотом. Какие же мягкие у нее губы, какое податливое тело…
Дверь кабинета открывается и на пороге появляется Дженни, держа в одной руке бутерброд, а в другой свой розовый MacBook. Увидев меня за столом, она округляет глаза и пятится назад.
— Sorry. Не знала, что ты тут. Зайду позже.
— Нет, входи, я уже закончил. — Делаю вид, что закрываю окна в ноутбуке, хотя у меня уже как несколько минут погас экран от ничегонеделания. — Проголодалась?
— Угу. Мне нужно кое-что распечатать. Ты работал?
— Да, было немного дел. — Натягиваю улыбку. — Как дела?
Сестра хмыкает и включает принтер в шкафу.
— Цвету и пахну!
— Я рад. Очень рад. Какие планы на сегодняшний вечер?
— Тормози, Чонгук. Я ничего тебе не скажу.
— Если ты опасаешься, что мы снова помешаем вашему с Лисой уединению, то можешь расслабиться. Мы в клуб уедем.
— Отлично! Но я всё равно не собираюсь ничего тебе рассказывать.
— Ладно, — пожимаю я плечами и вновь опускаю глаза в экран ноутбука. — Кажется, твоя подруга меня недолюбливает.
Дженни хмыкает и делает несколько манипуляций на своем Mac.
— И правильно делает.
— Это ещё почему?
— Чонгук, не мне тебе это объяснять.
— Ну-ка, ну-ка? Хочу послушать.
— Ты бабник, — выдает она, не поднимая на меня глаз. — Дуришь девкам головы, меняешь их как перчатки, а потом вытаращиваешь глаза и не понимаешь, какого черта нормальная девушка отказывается улыбаться тебе. Ты и сам это прекрасно знаешь.
— Кому я головы дурю? И кого я меняю? Если они сами лезут, так почему я должен отмахиваться?
— «Лезут»! — закатывает она глаза и вставляет бумагу в принтер. — А что им ещё делать, когда ты такой красавчик?
— Так я красавчик или бабник?
— Ты брутальный-красавчик-бабник!
— А-а. Теперь ясно.
Дженни по-доброму улыбается мне и отправляет воздушный поцелуй.
— Я не виню девушек, с которыми ты общаешься и, с которыми потом ваше общение заканчивается в постели. И тебя тоже не виню! Просто ты такой и девушек, следовательно, выбираешь под стать себе. В тебе нет романтики. — она усмехается собственным словам и опускает глаза. — Её сейчас в принципе нигде нет. Единицы остались, да и то их давно уже всех разобрали. Вы с Сехуном очень похожи в этом плане. Ему не составляет труда познакомиться с девчонкой, но делает он это исключительно для того, чтобы перепихнуться с ней, а после вычеркнуть из своей жизни. Когда мы с тобой учились в языковой школе Лондона и жили в одной квартире, я постоянно видела это. Сегодня одна, завтра другая, послезавтра третья… И даже через несколько лет ничего не изменилось.
— Мы больше не живем вместе.
— Но у нас есть общие знакомые. Поверь, они в курсе, с кем ты зависаешь.
— И что? Разве в этом нет романтики? — с улыбкой спрашиваю я. — Постоянные знакомства, короткие романы вот в таких поездках, как эта, например. Общение, смех, танцы, симпатия, секс?
— Вот-вот. Главное для тебя — заключительная часть, а всё, что до — скука смертная, но необходимая. Иногда, конечно, тебе может повезти и, наверняка, чаще всего так и происходит, что девчонка уже через пару часов сама тащит тебя в кровать. Кстати, на девяносто девять процентов уверена, что одна из этих девиц, которых притащил с собой Сехун, уже сейчас готова впустить тебя в свою пещеру.
— А что оставшийся один процент? — хохочу я.
— Этому равен твой здравый смысл.
— Ну, спасибо!
— Не за что.
— Ты стала очень грубой, не заметила? С тех пор, как встретилась со своей давней подружкой, только и делаешь, что рычишь на меня! Это она тебя подговаривает?
— Господи, она тебя даже не помнит! Зачем ей меня подговаривать? — смеется Дженни, доставая из принтера распечатанные листы. — Просто у Лисы есть здравый смысл.
— И чему же равен её?
Дженни склоняет на бок голову и задумчиво оглядывает мое лицо.
— Девяносто девять. Потому, что единица — это то, чему равна её бесконтрольность.
— То есть, по-твоему, я на девяносто девять процентов бесконтрольный человек?
— Не забывай, что мы говорим о сексе.
— Окей. Значит, я бесконтрольный в сексе человек?
Улыбаясь, сестра продолжительно кивает.
— У тебя есть лишь один процент здравого смысла, чтобы сказать себе «нет, я не буду заниматься сексом только ради секса». А у Лисы все девяносто девять.
— Ты ошибаешься, — говорю я себе под нос, вспоминая наш страстный поцелуй под водой. — Один процент бесконтрольности у твоей подруги работает на «ура».
— Я знаю её лучше тебя, дорогой мой братец. Так что, заткнись. А вообще, если по-чесноку, мне бы хотелось, чтобы твои слова оказались правдой, — вновь задумывается Дженни, глядя в сторону. — Хотя бы сегодня. Секс — прекрасное средство от усталости.
— А Лиса устала? — Дженни переводит на меня глаза. Чтобы не вызывать подозрений своим любопытством, я делано усмехаюсь и невзначай бросаю: — По мне, так она с приветом.
— Не говори так. Ты её не знаешь.
— А ты знаешь?
Сестричка, ты даже не замечаешь, как она ловко обходит темы, которые не хочет обсуждать и постоянно клюешь на её удочку.
— Конечно! Мы дружим с одиннадцати лет!
— Но при этом последние десять вы не общались.
— Ну и что? Зато все эти годы мы помнили друг о друге, а когда увиделись — не стали носами крутить и делать вид, будто нас никогда и ничего не связывало.
— Почему так получилось, что вы десять лет не общались? Из-за того, что ты в Сеул переехала?
Дженни резко вздыхает. Она пожимает плечами, потом ставит руки в боки, потом снова пожимает плечами.
— Не знаю. Так вышло, наверное. Я помню, что поленилась просыпаться и провожать её, ведь была уверена, что мы снова увидимся в сентябре, когда я вернусь из Италии. Вы тогда вечеринку закатили и я плохо спала из-за громкой музыки. Если бы знала, что на десять лет потеряемся, то весь день бы тогда с ней провела.
— Лиса у нас была?
— Ну да. Она приехала ко мне с ночевкой, ведь на следующий день вернулись наши родители и мы ночью улетели сюда. Как обычно пиццу с ней ели, фильм какой-то смотрели, а потом… Она поцеловала меня утром, пожелала хорошего отдыха и ушла.
— И всё? Звонки, смс-сообщения?
— Ничего. Помню, я даже в магазин её папы звонила, а там никто не отвечал.
— Что за магазин?
— Книжный. Из разговоров с Лисой я поняла, что теперь только она занимается им. Недели две назад открыла вторую точку в самом центре города.
Маленькая бизнесвумен.
— И что, ты не спросила у нее, где она пропадала всё это время, почему не выходила на связь?
— Она же говорила, что уехала отдыхать к тете, потом перевелась в другую школу, где её младший брат учился. Не знаю, Чонгук! Я попыталась узнать, что, почему и как, но Лиса… — Дженни замолкает и кусает щеку. — Я не так глупа, как ты думаешь. Если я вижу, что она не хочет о чем-то говорить — не настаиваю и не лезу в душу с вопросами. Придет время и она сама объяснит мне, почему столько лет даже не попыталась найти меня, хотя средств к этому сейчас выше крыши. Поэтому я и пригласила её сюда, чтобы она расслабилась, понимаешь? Чтобы мы сблизились с ней, вспомнили детство… Чтобы нас начало связывать не только оно, но и это: совместный отдых, воспоминания о нем, люди, с которыми мы познакомимся.
— Ясно.
— Что тебе ясно? — бросает она резко. — Я прекрасно знаю, что ты моих подруг отказываешься принимать и потому нарочно не замечаешь их. Розэ ты в шутку называешь «слоняшей» из-за носа, Джису вызывает у тебя приступ тошноты из-за сладкого парфюма, а…
— Откуда ты знаешь?
— Твой белобрысый друг рассказал как-то. Но ты не вини Сехуна, я сама задолбала его вопросами и ему просто некуда было деваться.
— Верю.
— Ладно… Я всё это к тому, что Лиса — она особенная, Гук. Мне она особенно дорога. Помнишь, как-то давно Сехун вляпался в ту историю с…
— Да, — отвечаю я резко.
Не собираюсь вспоминать, как мой друг случайно сбил какую-то старушку во дворе, а потом несколько месяцев пребывал в страшнейшей депрессии потому, что не удосужился вызвать скорую для несчастной женщины. Его смелости хватило лишь на то, чтобы выйти из машины и прощупать пульс. Когда та подала признаки жизни, друг пулей запрыгнул в свой X5 и примчался ко мне: потный, красный и в страшной панике.
— Если бы Лисе понадобилась моя помощь… Я бы всё для нее сделала. Поддерживала бы, как ты тогда Сехуна. Я знаю, ты и тогда и сейчас был чертовски зол на него за тот случай.
Еще бы. Он пьяный за руль сел и человека сбил. Слава богу, что женщина жива и здорова, но в ином случае… Я до сих пор не знаю, как поступил бы, и думать об этом не хочу.
— Я понял, Дженн. Лиса — твоя самая лучшая подруга с нимбом над головой.
— Опять ёрничаешь?
— Нисколько! Просто обидно, что мои девяносто девять — её один. А мой один — её девяносто девять.
Она смеется и чмокает меня в щеку.
— Ладно тебе! Я пойду. Хочу ещё немного отдохнуть перед…
— Перед?
Сестра показывает мне дулю и язык.
— Не дождешься. Лучше запасись презервативами, та темненькая готова задать тебе жару сегодня!
«Обязательно».