Глава 6
Мы вновь приехали на тот же пляж. Я лежу на горячем песке и загораю под теплым солнышком, а Дженни развалилась на топчане и листает модный журнал. Я чувствую, как капли морской воды, постепенно испаряются и щекочут кожу. Сегодня я таки решилась искупаться в прохладном и бодрящем море.
— Кажется, меня вчера очень хорошо вино зацепило, — тянет Дженни и бросает журнал в сторону. — Потом ещё на воздухе свежем погуляли и я вообще без задних ног уснула. А сейчас чувствую себя переваренной пастой.
Я стараюсь не думать о поцелуе уже второй час, но мои попытки подавить эти мысли переживаниями о работе магазина — нелепы и безуспешны. Негодяй. Бесспорно, Чонгук обладает какой-то чарующей энергетикой… Я и сама не поняла, как оказалась заложницей стойкого запаха горького шоколада и мяты, приправленного глубоким голосом и сладостью итальянского языка. Мне чертовски стыдно перед собой за себя же! С такой легкостью купиться на его пресловутые уловки?!
Какой позор.
— Когда отправимся по магазинам? — спрашивает меня подруга.
— Не знаю, когда скажешь.
— Только не сегодня, окей? Я прям как старая и разлагающаяся медуза! Слушай, — говорит она живее и поднимается на локтях, — а ты правда Чонгука не помнишь?
— Нет.
— Как такое возможно? Я точно помню, что мы рядом с ним много времени проводили.
— Тебя моя забывчивость задевает так же сильно, как и его?
— Нет, просто… — она задумывается, глядя куда-то в сторону. — Странно так. Мне кажется, что я помню каждый свой день, поэтому, наверное, не понимаю, почему так. Хочу тебе сказать, что вчера ты его задела так задела!
— Чем?
— Когда спросила: а ты что, особенный? — смеется Дженни. — Ему же это как серпом по яйцам!
— Мнит из себя Аполлона?
— Если и так, то достаточно деликатно. Чонгук из тех парней, кто напяливает черные очки на глаза, расправляет свои широкие плечи и уверенной походкой идет сквозь толпу истекающих слюной девиц. Он делает вид, что совершенно не замечает, как те готовы разорвать его на кусочки, хотя на самом деле, внутренне торжествует, ведь ему ничего не нужно делать, чтобы одна из них отдалась ему без разговоров. А вообще, он хороший, — хохочет Дженни и переворачивается на спину. — Заботливый, внимательный и очень умный, между прочим. А его итальянский до умопомрачения идеален!
— Почему же у него тогда нет девушки, раз он такой прекрасный?
— Пф! Какая девушка, о чем ты? Гук руку отдаст на отсечение, но только чтобы его не лишали возможности быть свободным. Ты же знаешь, сейчас парни все такие. Развлечений в этом мире вагон и маленькая тележка, безотказных девиц тоже. У таких парней всё схвачено и какое-то гребаное постоянство им нафиг не нужно. — Дженни поворачивает ко мне голову и широко улыбается: — Если бы Чонгук и его друзья не придерживались одного правила… Даже не правила, а принципа, скорее, то мы бы с тобой точно улетели от сюда сразу же, как только узнали, что они приехали на остров.
— Что за принцип?
— Не заглядываться и не крутить шашни с моими подругами, — заявляет Дженни. — Мы с Чонгуком никогда в открытую не говорили на эту тему, но я давно это поняла. У меня очень много подруг и все — настоящие красотки. Никто из его близких друзей никогда не позволял себе что-то большее, чем просто дружескую болтовню и дурацкие танцы на танцполе какого-нибудь клуба. Как и сам Гук.
Надо же. Стоит ли сказать ей, что эти слова не имеют ничего общего с действительностью?
— Не поняла: почему бы мы сразу улетели отсюда?
— Потому что они бы не оставили тебя в покое. Ты ведь умопомрачительно соблазнительна, Лиса!
— Перестань, — хмыкаю я и поднимаюсь на ноги. — Пойдем купаться?
— Опять? — ахает она. — Я так хорошо лежу! Давай, минут через десять? Так хорошо болтаем.
— Конечно.
Стряхиваю с себя песок и опускаюсь на топчан. Достаю из пляжной сумки бутылку прохладной воды и делаю несколько глотков, стараясь не думать… Не думать о том, что его губы так бесцеремонно завладели моими.
— Я так хочу спросить тебя кое о чем, — заговорщически начинает Дженни. — Но мне как-то смешно даже оттого, что мне хочется это знать! Можно?
— Ну, попробуй.
Подруга поджимает губы и улыбается не в полную силу, стреляя глазами то в одну сторону, то в другую.
— Сколько тебе было, когда вы с парнем впервые занялись сексом? А-а! Я это спросила! Послушай, не думай, что я идиотка, хотя… Наверное, не далеко ушла, — смеется она. — Просто мы должны были обсудить это дело много лет назад, ведь все девчонки так делают! Ты покраснела!
— Это от солнца.
— Нет! — забавляется моя шибко разговорчивая подруга. — Ты покраснела, потому что я спросила тебя про твой самый первый в жизни секс! Ну да ладно! Где, с кем, когда? Сколько тебе было?
Вытаращиваю глаза и сдержанно выдыхаю ртом.
— Мне было восемнадцать. Учились вместе в университете.
— Как его звали?
Поднимаю глаза на навес.
— Хёнджин.
— Оу! И где это случилось?
— У него дома. Ничего необычного… Правда, я не знаю, что сказать по этому поводу.
Дженни как будто не замечает моей растерянности. Она просто хлопает глазами, наивно доверяя каждому моему слову.
— Самое главное: тебе понравилось?
— Это было незабываемо.
— А что сейчас? Вы с ним расстались или по-прежнему встречаетесь?
— Расстались, конечно.
— «Конечно»! — смеется она. — Так говоришь, словно это было неизбежно. У тебя же наверняка толпы поклонников, да?
— Нет. Мне как-то некогда, знаешь? Была учеба, потом работа в магазине… Ни тогда, ни сейчас на парней времени нет.
— Какая банальщина! Ты такая красотка, тебе нужен парень!
— Нет, я не хочу никого. Ни отношений, ни связей — ничего.
Дженни оглядывает меня хитрющим взглядом и подмигивает.
— Ну, это просто меня рядом не было, а теперь всё изменится! Найдем тебе завидного кавалера.
— Прекрати. Лучше, пойдем купаться? Такое солнце теплое и… Черт!
— Что?
Мне становится дурно. Я смотрю на вальяжную походку Чонгука в белых шортах и черной футболке и негодую, где же я так провинилась, что этот человек никак не желает оставлять меня в покое. Дженни следит за моим взглядом и грубо ругается себе под нос.
— Они осточертели уже! Те девчонки с ними? Господи, пожалуйста, пусть они будут с ними! Тогда им будет, чем заняться!
Смотрю на трех девушек, идущих рядом с Чонгуком, Тэхеном и ещё одним парнем в красной кепке. Хочу спросить у подруги, кто он, но она опережает меня:
— Можно не сомневаться, что их Сехун нашел! Он постоянно тащит с собой кого-то.
В горле появляется неприятная горечь. Я пытаюсь смыть её большими глотками прохладной воды, но ничего не выходит. Я борюсь с тошнотой, стиснув челюсти, и не смотрю туда, где шесть человек, среди которых вышагивает мой «первый сексуальный опыт», направляются в нашу сторону. Теперь мне кажется, что в этом раздельном черном купальнике я выгляжу голой. Хватаю белое полотенце и набрасываю на себя, чтобы скрыть туловище.
Нет, я не боюсь.
Нет, мне не страшно.
Я просто не хочу, чтобы на меня смотрели. Если бы я сейчас плавала в море, то уж точно не вышла бы на сушу.
— Какие люди! — протягивает Чонгук, идя во главе их компании. Он останавливается у нашего топчана и цепляется руками за деревянную арку. — Почему без вина?
— Надеюсь, вы не станете мешать нам? — натужно улыбается ему Дженни. — Второй день подряд я этого не вынесу.
— Не беспокойся, у нас своя компания, — отвечает ей брат. Я знаю, что он смотрит на меня и потому не поднимаю глаза. — Но мы будем совсем рядом. Вон тот топчан наш.
— Здарова, Дженни! У-у-у, что-то ты совсем не загорела!
— Наверное, это от того, что кое-кто мешает мне! — отвечает она, а потом со вздохом тянет: — Привет, Сехун. Как долетел?
— Превосходно! — отвечает тот, встав рядом с Чонгуком. — Познакомился с чудеснейшими созданиями: Миён, Инхе и Мирэ. Это Дженни, сестра Чонгука.
— Очень приятно! — в один голос восклицают девицы.
— И мне. А это моя подруга Лиса.
— Какое классное имя! — заявляет одна. Поднимаю на неё глаза и сдержанно улыбаюсь. — Очень приятно.
— Взаимно.
Как бы мне не хотелось этого, но глаза уже замерли на высоком блондине в красной кепке, чье выражение лица как будто застыло. Он улыбается, но лишь оттого, что делал так до этой самой секунды. Такое чувство, что с его физиономии хотят снять слепок и сказали ему не шевелиться.
— Сехун, ты помнишь Лису? — спрашивает его Чонгук.
— Не очень, — отвечает он, глянув на друга.
Под левым глазом к переносице тонкой нитью тянется блестящий шрам. Моих рук дело.
— Серьезно? — смеется тот. — А вот она говорит, что хорошо тебя помнит. У нас тут какая чертовщина творится с памятью, — продолжает забавляться Чон, глядя то на меня, то на Сехуна.
— Нет, я не помню, — повторяет его друг уже более уверенно. — Мы знакомы? — спрашивает он меня.
— Господи! — воет Дженни. — Уже надоело вспоминать друг друга, ей-богу! Желаем вам приятного отдыха!
Бросая шуточки в нашу сторону, троица присоединяется к своим новым знакомым, чьи купальники едва прикрывают интимные части тела.
Наконец, я выдыхаю и необдуманно накрываю лицо ладонями.
— Лиса? Всё в порядке?
— Да, просто жарко… Пойдем поплаваем?
— С радостью! А потом закажем что-нибудь поесть, я чертовски проголодалась.
Вода невероятно прозрачная. Я ныряю на самое дно и провожу пальцами по белоснежному песку, а тот сверкает благородным жемчугом и оседает на моей коже. Но стоит мне пошевелиться, как тут же миллион крошечных страз рассыпаются в бирюзовой воде.
Дженни где-то рядом. Она тоже ныряет под воду, но всегда зажимает нос, а я так не могу. Даже если вода будет затекать в уши, нос и щипать глаза, я всё равно буду отталкиваться ногами от дна, разводить руки в стороны и любоваться подводной жизнью. Здесь совсем не слышны чужие голоса и разношерстная музыка от переносных колонок, которые повсюду таскают за собой туристы. Здесь очень тихо и безмятежно.
Набрав в легкие воздух, я снова ныряю под воду и смотрю, как Дженни плавно скачет с одной ноги на другую. Оказывается, она очень наивная. Верит, что у её брата существуют какие-то принципы, против которых он, якобы, не может пойти. Ни он, ни его друзья. Поразительно, насколько лицемерными могут быть люди.
Отталкиваюсь ногами от дна в сторону темнеющей глубины. Развожу руками одни раз, второй, третий. А потом всплываю на поверхность и едва не давлюсь водой, что попала в рот.
— Черт возьми, откуда ты здесь?
Белоснежная улыбка Чонгука так идеально смотрится на чистейшей морской глади… С его черных волос стекает вода, гладит лицо и устремляется обратно в море.
— Ты хорошо плаваешь. А я так надеялся, что тебе понадобится моя помощь. Может, если я спасу тебе жизнь, твое ледяное сердце, наконец, растает?
— Мне ничего не нужно, спасибо.
— Лиса? Очень прошу, плыви обратно! — зовет меня подруга. — Там очень глубоко!
— Ты что, её мамочка? — бросает ей Чонгук. — Иди на бережку поиграй, дитя!
— Иди во жопу!
Он смеется. Этот звук ассоциируется у меня со стуком дождя по крыше: мелодично с примесью хмурого серого шепота.
— Лиса, будь осторожна! Я на берег возвращаюсь, ноги замерзли.
— Хорошо, я сейчас!
— Тэхен, прекрати! — кричит она. Тот забрызгивает её водой и к нему подключается блондин. — Идиоты! Я ничего не вижу!
Прежде, чем поплыть в её сторону, я останавливаю короткий взгляд на Чоне, чьи губы ласкает прохладная вода. Я ругаю себя за эту слабость, ведь уже вижу по его улыбчивым глазам, что мое невольное внимание воспринято совершенно неправильно.
— Ты интересная.
Закатываю глаза и собираюсь уплыть от него подальше. Но вот он хватается за мою лодыжку и тянет меня к себе.
— Не трогай меня!
— А если я хочу это делать?
Он по-прежнему держит мою ногу и мне приходится часто перебирать руками, чтобы оставаться на плаву.
— Отпусти!
— Закричишь? — усмехается он.
Что есть сил ударяю его свободной ногой в живот, но тот напрягается так, что больно становится только мне. Чонгук хватается за другую лодыжку и вот обе мои ноги у него в руках. Не мешкая и секунды, он притягивает меня к себе и его крепкий торс оказывается между моих ног.
Меня парализует. Его твердый пресс гладит меня, упирается в ту часть тела, где начала зажигаться спичка уже в тот момент, когда я взглянула на его мокрые губы. Я не хочу, чтобы он почувствовал это, увидел, понял… Мне стыдно за себя и собственные желания.
— Так намного лучше, правда? — мурлыкающим голосом говорит он. — Расслабься, Лиса. Я уверен, твое тело может быть очень мягким и податливым. Давай же.
— Я хочу выйти.
— Нет, ты хочешь расслабиться, — шепчет он, глядя в мои глаза. — Ты этого очень хочешь. Набери воздух в легкие.
— Отпусти меня.
— Набери воздух, иначе задохнешься.
Его губы приоткрываются, чтобы втянуть воздух между нами. Закатив глаза, я делаю то же самое и Чонгук плавно погружает нас под воду. Его короткие черные волосы вздымаются над головой и забавно шевелятся. Я не понимаю, почему всё ещё нахожусь рядом с ним, почему мои ноги по-прежнему обхватывают его тело, хотя мужские руки давно отпустили мои лодыжки. Плавным движением он смахивает мои волнующиеся длинные волосы и злодейски ухмыляется… А потом прижимает меня к себе и выпускает изо рта весь свой воздух. Я смотрю на то, как пузырьки становятся всё меньше и меньше, пытаюсь вырваться, но Чон крепко удерживает меня рядом с собой.
Замечаю, как на его лбу появляется широкая венка. Он отпускает одну руку и дотрагивается пальцем до моих губ, а потом показывает на свои.
Ему нужен воздух.
Ему нужен мой воздух.
Я снова пытаюсь вырваться, но не могу. Вена на его лбу становится всё шире и выпуклее, меня это пугает и злит одновременно. Чонгук снова показывает на свои губы и его веки всё медленнее и медленнее опускаются. Неожиданно, его рука отпускает меня и я, не задумываясь, всплываю на поверхность.
Пытаюсь отдышаться, жадно хватая ртом воздух. Я смотрю вниз, но вижу лишь свои дрыгающиеся конечности.
— Чонгук? Чонгук?! — кричу я на воду. — Тэхен? — Зову его друзей, но тех уже и след простыл. Там ближе к берегу плавают туристы. — Черт, Чонгук?! Всплывай сейчас же!
Секунды растягиваются, а его по-прежнему нет на поверхности. Чертыхнувшись, я глубоко набираю ртом воздух и ныряю под воду, в панике оглядывая тусклое пространство вокруг себя, куда не попадает солнечный свет. Я спускаюсь ещё ниже, мои ноги уже касаются холодного дна и теплой кожи. Хватаю Чона за руку и пытаюсь поднять его тело наверх, но он чертовски тяжелый. Буквально прилипаю к нему, пытаясь заглянуть в лицо, и в тот момент, когда он открывает свои глаза, меня пронзает электрический разряд.
Он снова показывает на свои губы и смотрит на мои. От злости я ору под водой, ведь то, что он заставляет сделать меня, неправильно… Это не хорошо, не надо! Чонгук не станет собственноручно губить себя здесь только потому, что я отказываюсь касаться его губ. Нет не станет.
Не станет.
Но его глаза закрываются и весь мой страх огромным клубком застревает в горле. Я обхватываю его голову руками и вонзаюсь в теплые губы, внутренне моля, чтобы он скорее забрал мой воздух. Его рука медленно поднимается к моему лицу, вновь смахивает расплывшиеся в разные стороны волосы, а потом впивается в мой затылок, вынуждая прижаться к губам ещё сильнее. Мокрые, влажные, теплые, его губы завладевают не только моим ртом, но и разумом. Я слабее и меньше… Я бессильна! Спичка, что несколько минут назад затухла от страха, вновь загорается, породив пламя до самых кончиков моих пальцев.
Он крадет мой воздух и возвращает обратно. Наши тела прильнули друг к другу, а вода делает их скользкими и неуправляемыми. Желание во мне так велико, что я пытаюсь взобраться на Чонгука, прижаться к нему ещё сильнее, стать ближе, чем есть сейчас. Здесь под водой мне ничуть не страшно, не стыдно, не гадко…
Здесь мне очень нравится быть с ним.
Мне очень нравится.
Осознание случившегося появляется через несколько секунд, когда мы оба всплываем на поверхность и прохладный воздух касается наших тел. Я смотрю, на пышное облако, что спрятало за собой солнце. Мои губы горят, в самом низу живота сгущается пылающая жаром энергия, а холод в ногах я замечаю только сейчас.
Смотрю на то, как буйно шевелятся крылья мужского носа. Парень, который десять лет назад не обращал на меня никакого внимания, для которого я была прозрачнее стекла, прижимает мое тело к себе и неотрывно следит за моими глазами.
— Теперь ты не сомневаешься, что хотела этого?
Мои губы начинают дрожать от холода и осознания случившегося. Нет ничего плохо в том, чтобы целоваться с парнем. Да ещё и под водой. Да ещё и наслаждаться происходящим. Но это не тот парень, с которым я могу делать это. Возможно, что его и нет на этом свете, но это точно не Чонгук.
— Ты замерзла.
Я молча отстраняюсь от него, но лишь насколько позволяют наши руки. Он держит меня за запястье, не желая отпускать.
— Скажи мне что-нибудь, — просит он, изучая мое лицо.
— Отстань.
— Это совсем не то, что я хотел услышать, — ухмыляется он.
— А что ты хотел услышать? Что тебе говорят обычно?
— Обычно? — Чон снова усмехается. — Обычно не до разговоров. Но ты особенная. С тобой нужно говорить. Что с тобой? Тебя когда-то обидел парень и ты теперь шарахаешься ото всех, кто обращает на тебя внимание?
Его слова нарушают во мне баланс хорошего и плохого. Я стараюсь не реагировать и обуздать взрыв эмоций, но это чертовски сложно. Особенно, когда черные глаза следят за движением каждой мышцы на моем лице.
— Отпусти меня! — требую я. — Я устала и хочу на берег!
— Скажи, что ты именно этого и хотела, — осаждает он меня.
— Отпусти!
— Ты ведешь себя так только потому, что боишься, Лиса! Тебя не сложно прочитать, ты расслабляешься только когда меня нет рядом. Стоило мне прикоснуться к тебе вчера, как твое тело цементом покрылось! В чем проблема? Что с тобой? Я тебя раздражаю? Бешу? Ты поэтому делаешь вид, что не помнишь меня?
— Отпусти, мне больно!
Вырывая свою руку из его крепкой хватки, с трудом удерживая себя на поверхности воды. А потом, когда вижу, как его хмурый взгляд внимательно следит за моей рукой, мое сердце уходит в пятки.
— У тебя тату? — спрашивает, стараясь разглядеть мою руку. Я опускаю её под воду, но он бесцеремонно хватает кисть и поворачивает к себе внутренней стороной. — Пальма.
Я снова вырываю свою руку и рассеянно смотрю на воду.
— Часы. Я потеряла свои часы…
— Что означает твое тату?
— Пожалуйста, найди их. Или отпусти, я сама посмотрю…
— Зачем они тебе?! — перебивает меня Чон таким тоном, словно происходящее сначала веселило его, а теперь наскучило и раздражает. — Чтобы эту татуировку за широким браслетом прятали? Или чтобы всякий раз, когда тебе неуютно, неудобно и страшно, ты терла по ним пальцем?!
Мне на голову словно огромный телевизор падает. Чонгук и впрямь очень внимательный. До ужаса. До мурашек. Пораженная его резким словам я не сразу обращаю внимание на настойчивый взгляд, прилипший к моему запястью.
— Не трогай меня, Чон, — говорю я со злостью. — Не прикасайся ко мне, не смотри на меня — не делай вообще ничего. Я терплю твое общество только потому, что ты брат Дженни, а её я очень люблю. Придерживайся своего принципа: не обращай внимания на подружек сестры. Хотя бы постарайся, ведь Дженни верит тебе и…твоим друзьям, — добавляю я одними губами. — Не расстраивай её и не беси меня.
Набрав в легкие воздух я ныряю под воду и плыву как можно скорее к берегу, чувствуя как холод от пальцев ног стремительно прокладывает пути к ледяному сердцу.