Глава 1
Свет был подобен предвестнику битвы — слишком ярким, чтобы игнорировать, слишком настойчивым, чтобы продолжать дремать. Он бил в лицо Каина, заставляя того щуриться и морщиться, словно от удара меча, пропущенного в ночной схватке. Где-то за пределами его комнаты раздавался шум: приглушенные голоса, скрип старой лестницы, шаги, тяжелые и знакомые.
Звук был неясным, но в нем слышалось что-то важное, почти тревожное, как вестник на рассвете. И среди этого шума — голос. Словно издалека, из мрака забытых воспоминаний. Голос этот звучал так знакомо, что Каин почувствовал, как холодок пробежал по его коже. Чей-то голос, что пытался донести истину или тайну, но слова тонули в хаосе.
Он открыл глаза, сквозь сны и тяжесть ночи, и свет солнца заполнил его комнату, словно возмездие нового дня. Каин тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и посмотрел на потолок, где на поблекшей штукатурке осела пыль времени. Через стену доносился гул шагов. Потом дверь приоткрылась, скрипнув, и появился Танкред. Его лицо, обрамленное темными волосами с проблесками седины, выглядело усталым. Глаза, глубокие, будто в них копились тени каждого недосыпа и каждой битвы, все же излучали что-то родственное. Щетина на его лице была небрежной, но голос остался прежним — низким и мягким.
— Ещё в постели? Вставай, пора.
Каин не спешил отвечать, бросив взгляд на старого друга.
— Уже иду, — пробормотал он, скидывая с себя одеяло и потянувшись, словно старик, что не мог начать день без жалобы на боль в костях. Танкред, лишь кивнув, исчез за дверью, оставляя за собой запах дорожной пыли и чего-то ещё — чего-то тёплого, почти отеческого.
Прошел год с тех пор, как Сигард и его товарищи, исчезли в ночи. Они стали совсем другими людьми, в масках и с холодными глазами, став призраками, наводящими ужас. Их называли анархистами — тенью в мире порядка. Тогда Каин едва остался жив. Его избили, потом едва не осудили на смерть. Только вмешательство Танкреда спасло его. Но спасение оказалось горьким: теперь Каин был пленником в своём собственном доме, под постоянным присмотром Танкреда.
Тот, кто прежде казался чем-то вроде отца, теперь был и тюремщиком. И наставником. Приказ Совета гласил, что Каин должен учиться контролировать свою нестабильную ауру и познавать тайны Спектра. Вначале Каин радовался такому исходу. Жив, не за решёткой — что ещё нужно? А Танкред стал его учителем, значит, будет больше времени вместе. Но эта радость была краткой, как летняя гроза.
Танкред часто уходил на задания, оставляя Каина в одиночестве. Дом, некогда уютный, стал клеткой, стены которой давили всё сильнее. Тренировки, на которые юноша возлагал столько надежд, разочаровывали. Вместо сложных уроков по управлению аурой были лишь утомительные занятия по рукопашному бою и фехтованию. Иногда Танкред соглашался перейти к основам работы с аурой, но эти уроки были слишком простыми, скучными, похожими на те, что Каин проходил с госпожой Эрсель в академии. Он жаждал большего.
Его аура оставалась словно дикий зверь — непредсказуемая и опасная. Иногда она вырывалась из-под контроля, заливая всё вокруг яростью и силой, а иногда была слишком слаба, оставляя Каина беспомощным. Он хотел больше, хотел быть сильнее. Но дни тянулись, и ничего не менялось.
За стенами его комнаты Альмлунд продолжал жить своей жизнью, но для Каина мир сузился до этих четырёх стен и шагов Танкреда, раздающихся за дверью.
Каин спустился по узкой лестнице, ступени которой скрипели под его тяжестью, словно сетуя на каждое движение. Его ноги лениво шаркали по старым деревянным доскам, а взгляд был устремлен куда-то в пустоту. Свет, проникающий через небольшие окна, разрезал полумрак комнаты, наполняя воздух теплом, но Каин был слишком погружен в свои мысли, чтобы это заметить. Он машинально поправил рубашку, сбившуюся за ночь, и вошел в просторную кухню, где запах жареных яиц смешивался с ароматом старых дубовых досок и пыли.
Танкред стоял у камина, держа в одной руке сковороду, а в другой — деревянную ложку. Его движения были точны, как удары воина, привыкшего к дисциплине. Лицо, потемневшее от множества дней, проведенных в пути, выглядело отрешённым, словно он уже мысленно решал какой-то очередной конфликт, что угрожал миру за пределами этих стен.
— Садись. Ты как обычно любишь поспать, — пробурчал он, даже не оборачиваясь. Его голос звучал ворчливо, но в нем была та особая теплота, что может передать только человек, который заботится о тебе, несмотря на все трудности.
Каин фыркнул, опускаясь на деревянный стул.
— Было бы ради чего вставать, — бросил он с ухмылкой, скрестив руки на груди.
Танкред, поставив сковороду на стол, поднял на него взгляд, который, казалось, проникал до самой сути.
— У нас тренировка, если ты забыл, — коротко сказал он.
— Ага, снова махать мечом до заката? Или кулаки на дереве отбивать? — протянул Каин, едва сдерживая сарказм.
Танкред поставил перед ним тарелку с яичницей, желтки которой переливались золотом в утреннем свете.
— Так надо, — ответил он, словно оправдываясь перед кем-то невидимым.
Каин покачал головой, стиснув вилку.
— Почему? Прошел год, а я ничему не научился. Иногда мне кажется, что я стал даже слабее, чем был. Я хочу помочь, снова выйти на передовую!
Слова его звучали как вызов, но в глубине глаз читалось что-то иное — отчаяние, разочарование, скрытое за напускной грубостью.
— Пойдешь, когда будешь готов, — отрезал Танкред, не отводя от него тяжелого взгляда.
— Мог бы просто сказать, что никогда, — бросил Каин, отворачиваясь.
Танкред ничего не ответил. Только смотрел на него с выражением, в котором смешались усталость и сожаление, словно он пытался найти правильные слова, но вместо этого только молчал. Они завтракали в тишине, нарушаемой лишь звуками посуды и мягким треском дров в камине.
После трапезы они вышли на задний двор, где раньше был небольшой сад. Теперь здесь находилась тренировочная площадка, настолько примитивная, что её трудно было назвать этим словом. Соломенное чучело, привязанное к шатающемуся столбу, и вросшее в землю старое дерево с отполированной корой от ударов кулаков — это всё, что было у Каина для тренировок.
— Ну-с, чем займемся сегодня? — протянул Каин, пытаясь скрыть раздражение за сарказмом.
Ответ был очевиден, и, увидев кивок Танкреда в сторону дерева, он лишь закатил глаза.
— Кто бы сомневался... — пробурчал он, начиная разминать кулаки.
Танкред хмыкнул, и в его хриплом смехе прозвучала слабая, но искренняя улыбка.
— Ударь так, чтобы я хотя бы удивился, — сказал он, усмехаясь, и, сложив руки на груди, прислонился к столбу, наблюдая за тем, как Каин готовится.
Тот вздохнул, ощущая, как привычная тяжесть дня вновь опускается на его плечи.
Тренировка Каина длилась, казалось, целую вечность. Солнце, медленно сползающее за горизонт, заливало двор теплым золотистым светом, но для Каина это было лишь напоминанием о том, сколько времени он провел, оттачивая удары кулаками по дереву. Его руки горели, плечи ныли, а рубашка насквозь пропиталась потом, но, несмотря на усталость, это стало для него обыденностью. Тело привыкло к ежедневным изнурительным тренировкам, и даже вечерняя слабость ощущалась не так остро, как раньше.
Войдя в дом, он вдохнул запах свежеприготовленного ужина. На столе уже стояла большая миска с супом, а рядом лежали ломтики хлеба, покрытые коркой, которая приятно потрескивала при каждом движении ножа. Танкред, как обычно, стоял спиной к двери, но его напряженные плечи и чуть сутуловатая фигура говорили о том, что его мысли были где-то далеко. Перед ним на столе лежал свиток, который он читал с таким выражением, будто каждая строчка добавляла еще одну морщину на его усталом лице.
Каин без церемоний уселся за стол, быстро взял ложку и погрузился в еду. Суп у Танкреда всегда получался превосходным: наваристый, с крупными кусками мяса и ароматными травами, которые он, наверное, собирал сам. Вкус обволакивал, но едва Каин поднял взгляд, он заметил, как мрачнеет лицо Танкреда, поглощенного чтением.
— Что там? — спросил Каин, утирая губы тыльной стороной ладони, с надеждой, что разговор отвлечет его от странной тяжести, повисшей в воздухе.
— Неважно, — отрезал Танкред, скомкав свиток и отложив его в сторону.
Каин нахмурился, поставив ложку в миску так, что суп плеснул по краям.
— Я сижу взаперти, и ты мне даже ничего не рассказываешь! Я хочу знать, что творится в мире, пока я тут отсиживаюсь. Или, может, от того, что я узнаю новости о хельсейдах или анархистах, случится что-то ужасное? — возмутился он, его голос становился все громче.
Танкред поднял на него взгляд — тяжелый, как камень.
— Будто ты сможешь сидеть спокойно, если узнаешь, что там происходит, — пробурчал он.
Каин сжал кулаки, его терпение подходило к концу. Это бесконечное заточение, ежедневные тренировки, которые, как ему казалось, не приносили результата, и полное отсутствие новостей — все это сжигало его изнутри.
— Конечно, не буду! Я ведь хочу и могу помочь! Если ты забыл, в прошлом году я без твоей помощи добыл артефакт и почти разобрался с анархистами! — вскричал он, вскакивая из-за стола. — А теперь ты меня просто запер и заставляешь махать мечом, будто я какой-то ребенок!
Танкред ухмыльнулся, его лицо перекосило что-то среднее между усмешкой и раздражением.
— «Почти разобрался», говоришь? Это ты называешь то, как тебя вынесли, словно щенка, оставив полумертвым? А что касается тренировок, я закладываю тебе основы. Нельзя бежать, пока ты не научился нормально ходить. Мы закаляем твое тело. Если забыл, оно было не в лучшем состоянии после твоей «удачной» миссии.
Каин стиснул зубы, глядя куда-то в пол. Хотелось возразить, но слова Танкреда больно попадали в цель. Он и сам прекрасно помнил, как закончилась та миссия. Как Леона, которую он считал другом, предала их всех, оказавшись шпионом анархистов. Как Сигард, его бывший товарищ, стоял над ним, высокомерно ухмыляясь, когда Каин едва мог подняться на ноги. Как доверие и гордость, которые он хранил, оказались растоптаны в одночасье.
Танкред, заметив, как мрачнеет лицо Каина, тяжело вздохнул. Его суровое выражение смягчилось.
— Не переживай ты так. Ты вступишь в бой, когда это будет нужно. А пока твоя задача — стать сильнее. Ешь, давай, — сказал он уже мягче, указав взглядом на миску супа, к которой Каин больше не притронулся.
Каин поднял глаза, его взгляд был наполнен глухой усталостью, но он понял, что спорить смысла нет. Он молча кивнул, взял ложку и снова принялся за еду. Суп уже остыл, но на вкус это было ему неважно. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом дерева и тихими звуками вечернего ветра, стучащего в окна.
После ужина Каин поднялся из-за стола, намереваясь уйти наверх, но голос Танкреда остановил его у самого выхода.
— Завтра на рассвете я отправляюсь на задание, — бросил он, не поднимая глаз от миски. — Поэтому не теряй меня. Продолжай тренировки и никуда не выходи.
Каин резко обернулся. В его глазах блеснул слабый огонек надежды, что эта беседа даст хоть какую-то ясность.
— Что за задание? — спросил он.
Но Танкред только ухмыльнулся — устало, как человек, который знает слишком много и слишком долго молчит. Эта ухмылка, к которой Каин давно привык, выводила его из себя: одновременно насмешливая и замкнутая, она не предвещала ничего, кроме очередной загадки.
— Понятно... — пробурчал Каин, явно недовольный, и повернулся к лестнице.
Его комната встретила его полумраком. Мягкий свет луны пробивался через щели в занавесках, и он, не зажигая свечей, просто упал на кровать. Воздух в комнате был тяжелым, как и его мысли. Усталость, злость, разочарование — все смешалось внутри. Лежа на спине, он тупо смотрел в потолок, словно мог найти там ответы на все мучившие его вопросы.
— Интересно, как там ребята... — пробормотал он себе под нос, хотя прекрасно знал, что ответа не будет.
Запрет, наложенный Норой, был абсолютным. Любые попытки связаться с товарищами — письмами, через третьих лиц или даже с помощью магии — пресекались на корню. Она была слишком напугана. Предательство Леоны, таящаяся угроза Сигарда и их связи с анархистами оставили в ее душе след, который едва ли скоро исчезнет. В глазах Совета сам Каин был не меньше угрозой, чем те, с кем он боролся. Его изоляция, по мнению Норы, была необходимым шагом, чтобы Альмлунд мог спать спокойно.
«Хорошо хоть вообще не казнили» — саркастично подумал Каин.
И все же обида жгла его изнутри. Он хотел верить, что друзья хотя бы пытались выйти с ним на связь, но... А может, они уже забыли его? Смирились с тем, что он теперь пленник своего же дома?
Каин прикрыл глаза, но покой не приходил. Перед его внутренним взором всплывали образы хельсейдов: чудовищ с кожей, похожей на пепел, красными, как кровь, глазами и торчащими из тел костяными наростами. Он видел их в своих кошмарах, видел их в воспоминаниях, и всякий раз его сердце билось быстрее. Они были воплощением того, с чем он боролся, и того, от чего его теперь отстранили. А его друзья? Они, наверное, сражались там, на передовой, ломая монстров, проливая кровь, выполняя то, что раньше было и его долгом.
Ирония его ситуации была почти невыносимой. Его спектр — способность к телепортации — был воплощением свободы. Одно лишь желание, четкий образ в голове, и он мог оказаться в любой точке, где пожелает. Но даже это было отнято у него. Вместо того чтобы двигаться, как всегда, Каин чах в четырех стенах, словно птица, чьи крылья опалили.
Каждую ночь он представлял себе, как вновь присоединяется к своим друзьям. Видел их лица, вспоминал их голоса. Но в голове неизменно звучал вопрос, который разъедал его: а помнят ли они обо мне?
Каин тяжело вздохнул, стряхивая с себя навязчивые мысли. Завтра будет еще один день — тренировки, одиночество, ожидание. Это стало его рутиной, его наказанием. Он перевернулся на бок и закрыл глаза, заставляя себя уснуть. Лунный свет все так же проникал в комнату, освещая его лицо. Где-то внизу раздавались шаги Танкреда, готовящегося к утреннему уходу.
Каин, наконец, погрузился в сон, но в глубине души уже знал: очередной день принесет все то же самое.
Слепящее солнце хлестнуло его по лицу, прорываясь сквозь занавески. Каин недовольно зажмурился, ворча, как старый волк, и натянул простыню выше. Но сон не возвращался. Он лениво потянулся, ощущая, как его мышцы протестуют после вчерашней тренировки. Когда, наконец, он поднялся с кровати и натянул тунику, дом встретил его тишиной.
На столе его ждала записка, написанная торопливым, будто расцарапанным ножом почерком:
«Ушел на задание. Не пропускай тренировки и не выходи никуда.»
Каин усмехнулся, глядя на корявые буквы. Танкред всегда был далек от изысканности, будь то письмо или манеры, и эти записки, словно высеченные на древнем камне, были тому ярким подтверждением.
Он скупо позавтракал, почти не чувствуя вкуса еды, и вышел во двор. Утро было ясным, но холодным, как и его настроение. Тренировка началась с обязательных упражнений: взмахи меча, обманные выпады, блоки, удары. Лезвие рассекавало воздух с сухим звуком, который эхом отдавался от стен. Но всё это казалось ему бессмысленным. Он уже знал эти приемы до мельчайших деталей, и повторять их было сродни чтению одной и той же книги снова и снова.
«Но если я расслаблюсь, история повторится» — сказал он себе, вспоминая ту роковую схватку, где он едва не погиб.
После меча настала очередь работы с аурой. Каин медленно прикоснулся к деревянному бруску, пытаясь направить энергию изнутри себя в предмет. Но, как и всегда, его аура была своенравной, почти живой. Брусок треснул, а затем взорвался, осыпав Каина мелкими осколками.
— Да чтоб тебя! — яростно выкрикнул он, отбрасывая остатки дерева.
Его уроки с госпожой Эрсель часто проходили так же. Она утверждала, что аура Каина обладает колоссальным потенциалом, но именно этот потенциал и становился его проклятием. Его энергия была подобна горной реке после ливня: необузданной, хаотичной, разрушительной. Он провел весь день, вновь и вновь возвращаясь к попыткам направить её, но к вечеру остался ни с чем, кроме усталости.
Когда солнце опустилось за горизонт, окрашивая небо в багряный цвет, Каин оставил тренировку и вернулся в дом. Он рухнул в кресло, чувствуя, как ломота наполняет его тело.
— Вот бы сейчас увидеться с ребятами... — пробормотал он.
Тишина дома была абсолютной, как пустота без звуков. Но вдруг ее прервал странный звук, тихий, будто кто-то копался в вещах.
Каин насторожился. Его рука инстинктивно потянулась к катане, стоящей у стены. Со стиснутыми зубами он двинулся на звук, что доносился из кладовой. Сердце билось в груди с силой боевого барабана.
Каин замер, насторожившись. Тишина дома теперь казалась не уютной, а зловещей. Звук был слабым, словно шелест листьев, но в его сердце уже вспыхнуло предчувствие опасности. Словно волк, выученный охотой и войной, он встал на цыпочки, его движения стали тихими и расчетливыми. Катана скользнула в его ладонь, металлический блеск клинка тускло отразил свет, сочащийся через узкие окна.
Звук исходил из кладовой. Узкий проход был темен, как горное ущелье в полночь, но Каин не медлил. Стиснув зубы и чувствуя, как вены наполняются адреналином, он резко распахнул дверь, катана сверкнула в руке.
Но там никого не было.
— Что за... — прошептал он, не сводя глаз с темных углов, где могли прятаться тени.
Кладовая выглядела так же, как всегда: стеллажи, покрытые пылью, тяжелые мешки с зерном в углу, ряд пустых банок, забытых с прошлого года. Но звук продолжал доноситься отсюда, приглушенный, словно кто-то шептался в другой комнате.
Каин обошел стеллажи, его шаги были столь же легки, как тени, мелькающие за окнами. И тогда он заметил шкатулку. Маленькая коробка из темного дерева прыгала на месте, подпрыгивая едва заметно, но всё же с какой-то живой, почти злобной настойчивостью.
Подойдя ближе, он увидел, что шкатулка украшена узорами, будто морозные рисунки на стекле в зимний полдень. Каждый завиток был тонок и сложен, как будто мастер резал его не ножом, а лучом света. Каин протянул руку, пальцы скользнули по холодной поверхности, и шкатулка затихла, словно почувствовала его прикосновение.
Он медленно открыл крышку, ожидая чего-то вроде магического выброса или ловушки. Внутри лежал прямоугольный кусок металла — призрачный маяк, магическое устройство связи. Предмет скакал из угла в угол, как зверь в клетке, пока Каин не прикоснулся к нему.
Маяк вспыхнул, яркий свет хлынул наружу, как магический водопад, заливая комнату ослепляющим сиянием. Каин отшатнулся, заслонив лицо рукой, а затем замер, прищурившись на призрачный силуэт, появившийся перед ним.
Фигура была едва различима, будто соткана из дыма и света, но он сразу узнал её. Среднего роста, коричневые волосы, зеленые глаза, наполненные добротой и лёгкой небрежной насмешкой.
— Ну наконец-то ты вышел на связь! — голос был до боли знакомым, с оттенком ребяческой обиды.
Каин опустил катану, его дыхание сбилось от неожиданности.
— Какого черта... — пробормотал он, глядя на лицо своего старого друга.
Венделл закатил глаза, как делал это всегда, когда терпеливо выслушивал оправдания Каина.
— Это ты мне скажи! Мы уже несколько месяцев пытаемся с тобой связаться, но всё никак! Письма остаются без ответа, маяк молчит... Да что с тобой такое?
Каин вздохнул, его взгляд был полон усталости.
— Я... что-то вроде под надзором. Совет запретил мне выходить на связь.
Лицо Венделла тут же изменилось. Радость на нем погасла, оставив место чему-то, что Каин не мог назвать иначе как грустью, облечённой в тревогу.
— Оу, друг... Мы слышали, что Совет что-то обсуждает насчёт тебя, но не думали, что всё так серьёзно, — пробормотал Венделл.
— Так что у вас там стряслось? — спросил Каин, его голос прозвучал низко и напряжённо, как струна, готовая оборваться.
Лицо Венделла тут же изменилось, радость уступила место беспокойству. Глаза его потемнели, словно он смотрел не на друга, а вглубь каких-то ужасных воспоминаний.
— Творится что-то странное, — начал он, и в его голосе звучала тихая тревога. — В местах, где раньше находились артефакты, сейчас наблюдаются аномалии. Мы разделились: я с Кейт и Андаром направились в деревню, где несколько лет назад нашли серп, а Рейна с Джердом и Меинхардом отправились туда, где вы нашли копье, сражаясь с анархистами.
Каин нахмурился. Артефакты всегда приносили за собой странности, но чтобы такого масштаба?
— Вас привлекли к таким заданиям? — спросил он. — И что это за аномалии?
— Да, — кивнул Венделл, потирая переносицу, будто вспоминая все трудности последних дней. — Конечно, Нора по-прежнему не доверяет нам, но нас отправили, потому что мы одни из немногих, кто сталкивался с артефактами. Но даже так... Я сам до конца не понимаю, что происходит.
Он сделал паузу, его голос дрогнул, когда он продолжил:
— Мы еще не дошли до деревни, но уже на подходах заметили непонятные растения. Они будто живые, обвивают все, что видят, и впрыскивают ядовитый газ. Это не магия, по крайней мере не та, что мне знакома. А ещё на пути нам попалось странное существо...
— Существо? — Каин подался вперёд.
— Да. Что-то вроде магического голема. Он был весь из земли, но покрыт теми же растениями. Словно эти лианы были его плотью, корни его мускулами. Мы едва его одолели, — Венделл провёл рукой по шее, словно всё ещё ощущал хватку врага. — Кейт ранили. Она жива, но это было нелегко.
Каин нахмурился, его пальцы крепче сжали эфес катаны. Големы, растения, ядовитый газ... что-то здесь не сходилось.
— А что с остальными? Какие аномалии у них?
— Не знаю точно, — признался Венделл. — От них нет связи уже несколько дней. Перед тем как они отправились туда, где вы нашли копье, мы слышали рассказы жителей. Те умоляли о помощи, утверждая, что из того места исходят магические всплески. Один миг — огонь, другой — ударные волны, от которых деревня содрогается, словно при землетрясении. Всё это звучит... странно.
Он вздохнул, проводя рукой по волосам.
— Раз они не выходят на связь, может им нужна помощь? — осторожно предположил Каин, его голос был напряжён.
Венделл кивнул.
— Вот почему я и хотел поговорить с тобой, друг. Ты ведь телепорт. Ты можешь быстро добраться туда и проверить, всё ли с ними в порядке.
Каин с грустью смотрел на рябящее изображение Венделла, которое то и дело мерцало, словно само существование его друга было на грани исчезновения. Свет от магического маяка плясал по лицу Каина, подчеркивая глубину его усталых глаз.
— Я ведь уже сказал, — проговорил он, голос его звучал глухо, будто он говорил не с другом, а с собственной совестью. — Я под присмотром. Стоит мне выйти, как Нора тут же поднимет тревогу.
— Всё настолько плохо? — с грустью спросил Венделл, его черты исказились горечью.
Каин фыркнул, но в этом звуке не было веселья.
— В прошлую нашу встречу она предлагала меня казнить. Как думаешь, насколько всё плохо? — Его слова звучали остро, как удар кинжала, но за этой резкостью скрывалась боль, которую он уже давно научился прятать.
Венделл тяжело вздохнул.
— Каин, — начал он, выбирая слова, словно от них зависела жизнь, — в нашей команде у тебя самая лучшая подготовка. Твоя способность к перемещению идеально подходит для побега. Ты ведь можешь метнуться туда и обратно, никто ничего не заметит!
Его глаза горели надеждой, но Каин лишь опустил взгляд.
— Не уверен, что у меня получится, — пробормотал он, едва слышно. — Я давно не перемещался. Мой спектр, мягко говоря, не в форме.
— Друг... — голос Венделла дрогнул, но в нем всё ещё звучала вера, как в отчаянной молитве. — Ты нам нужен. Ты ведь наш лидер. Ты не забыл?
Слова друга ударили в сердце сильнее, чем любой удар меча. «Лидер». Это слово эхом отозвалось в сознании Каина, пробуждая воспоминания о днях, когда он был уверен в себе, когда его команда смотрела на него, как на маяк в буре. Но теперь... теперь на нём лежала тень Норы, её недоверие, её ненависть. Он вспоминал, как её глаза полыхали жаждой крови, когда она требовала его смерти, и как Танкред в последний момент заступился за него. Но Танкреда сейчас не было.
Каин сжал кулаки, словно пытаясь ухватиться за ускользающее решение. Он уже почти открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг Венделл начал нервно оглядываться по сторонам.
В эфире раздался грохот, шорохи и крики.
— Чёрт! Это снова они! — раздался знакомый голос Андара.
— Надо бежать! — крикнула Кейт, её голос дрожал от страха.
Венделл обернулся, и изображение начало дергаться. Позади него мелькали всполохи света, тени хаотично плясали на стенах.
— Нет! — выкрикнул Каин, когда связь оборвалась.
Страх за друзей накрыл его с головой, словно ледяной прилив. Внутри его разума началась битва: здравый смысл кричал, что это самоубийство, но сердце вопило, что он не может бросить их.
— К чёрту! — выругался он, резко поднявшись.
Он сорвал с вешалки старую кожаную куртку тёмно-коричневого цвета, что когда-то принадлежала Танкреду. Куртка была больше его размера, но за последний год Каин подрос, и теперь она почти сидела как надо. Этот предмет одежды был больше, чем просто вещь — это был талисман, символ той веры, которую в него вложили.
Каин сунул в рюкзак немного припасов и осторожно взял свою катану, клинок цвета ночного неба. Её рукоять приятно лежала в руке, словно напоминая, что он не один.
Он знал, что защитный барьер, установленный Норой вокруг Альмлунда, не позволит ему телепортироваться из города. Это было одно из многочисленных ограничений, наложенных на него. Воины на границе тоже не пропустили бы его — приказ о его задержании был строго оглашен ещё год назад. Но Каин был не из тех, кто смиряется с запертыми дверями.
Целый год он изучал город, находясь в заточении. Этот год дал ему время найти лазейки, тайные проходы, которые позволяли ему покидать Альмлунд незамеченным.
Ни минуты не теряя, он рванул в сторону одной из таких лазеек. Его сердце колотилось, но не от страха, а от решимости. Он больше не был мальчишкой, которого можно держать под замком. Он был лидером. И сейчас его друзья нуждались в нём.
Каин добежал до стены, разделяющей Альмлунд от остального мира, не сбавляя скорости. Сердце его гулко билось, адреналин бурлил в венах. Здесь, у самой черты, он остановился, чтобы обострить все свои чувства. Город позади него затих, словно затаив дыхание. На мгновение Каин сосредоточился: он чувствовал каждое движение, каждый шаг воинов границы, как будто их присутствие оставляло отпечатки в его сознании.
Прошедший год не прошёл зря. Его способности сенсора развились до такой степени, что он мог прокладывать маршрут, избегая прямой встречи даже с опытными стражами. В голове Каина складывалась карта: точки, где солдаты стояли на своих постах, слабые места патруля. Он легко прокрался мимо них, как тень, скользнув в темноту. Ещё несколько мгновений — и он оказался за пределами Альмлунда.
Каин остановился, делая глубокий вдох. Свежий воздух казался особенно сладким, напоминая ему, что такое свобода. Её вкус был терпким, но манящим, как запрещённый плод. Но времени наслаждаться не было: друзья нуждались в нём, и каждая минута промедления могла стоить им жизни.
Закрыв глаза, он сосредоточился, стараясь представить место, что мелькнуло за спиной Венделла. Он вспоминал детали: тусклый свет, тени деревьев, мокрую от дождя землю. Пейзаж медленно складывался в его голове, как кусочки мозаики. Ему нужно было быть точным, иначе телепортация могла привести куда угодно.
Но как только он почувствовал, что готов, воздух вокруг вдруг потяжелел. Необычная сила, словно сама гравитация, ударила его, пригибая к земле. Давление было настолько сильным, что он едва держался на четвереньках, изо всех сил сопротивляясь невидимой силе.
— Чёрт... неужели? — выдохнул он, и голос его дрогнул.
Перед ним возник силуэт, который он видел лишь в своих худших кошмарах. Высокая фигура, облачённая в длинное платье глубокого фиолетового оттенка, словно ночное небо перед бурей. Тёмная кожа её светилась холодным блеском, рыжие волосы были уложены назад с идеальной точностью, а глаза — холодные, высокомерные, словно излучали презрение. Нора.
— Интересно, — произнесла она, её голос звучал, как звон клинка, упавшего на камень. — Твоя сила и вправду продолжает расти. Я думала, моё давление распластает тебя по земле, но ты всё ещё держишься.
Она смотрела на него сверху вниз, с насмешливым любопытством, как учёный наблюдает за насекомым под лупой.
— Что вы здесь делаете?! — прохрипел Каин, изо всех сил пытаясь подняться.
— А ты как думаешь? — ответила Нора, её тон был пропитан надменностью. — Кажется, тебе было запрещено покидать Альмлунд. Я лишь ждала, когда же ты нарушишь это правило. Ты всегда был наглым мальчишкой.
Каин сжал зубы. Разговор с Норой был бесполезен, это он знал наверняка. Она уже решила всё за него, её слова были приговором, от которого нельзя убежать. Но, несмотря на это, он вновь попытался сосредоточиться. Он зажмурился, стараясь игнорировать растущее давление, и представил пейзаж, что видел за Венделлом. Если он сейчас же не переместится, всё пропало.
— Нет-нет. Даже не думай, — спокойно произнесла Нора.
Она подняла руку, и в воздухе перед ней возник лист бумаги, будто материализовавшийся из ничего. Его края сияли, словно напоенные лунным светом.
— «Телепорты на этой территории запрещены», — произнесла она приказным тоном, и слова тут же начали вырисовываться на бумаге, будто невидимое перо вывело их.
Лист засиял, а Каин почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Его спектр — его магическая сущность, его сила, часть его самого — вдруг перестал ощущаться. Это было, словно лишиться части своего тела, будто воздух вокруг стал чужим и враждебным.
— Что вы сделали?! — выкрикнул он, с трудом удерживаясь на ногах.
— Теперь тебе не сбежать, — сказала Нора, её улыбка была такой же холодной, как зимняя стужа.
Каин сжал кулаки, но это было всё, что он мог сделать. Её сила была абсолютной, её власть неоспоримой. И теперь он был её пленником.
Каин стоял неподвижно, растерянный и отчаянный. Он вновь попытался сосредоточиться, вложив всё в попытку телепортироваться хотя бы на несколько шагов. Но его спектр будто иссяк, лишённый силы, словно он пытался зачерпнуть воду из высохшего колодца. Паника прокралась в его сознание, а вместе с ней пришла мысль, холодная и неотступная:
«Это её работа... её спектр...»
Он поднял глаза на Нору, которая наблюдала за ним с насмешливым спокойствием, словно за беспомощной мышью, бьющейся в ловушке. Она щёлкнула пальцами, и невидимая тяжесть, что только что пригибала его к земле, исчезла. Давление спало, но ощущение безысходности только усилилось.
— Это больше ни к чему, — сказала она мягко, почти как заботливая наставница. — Ты всё равно не сбежишь.
Каин посмотрел на неё с ненавистью. Он ощутил, что его связь со спектром разорвана. Он мог двигаться, мог дышать, но не мог использовать ту силу, которая делала его особенным.
— Это ваш спектр? — спросил он с презрительным фырканьем. — Подходящая способность для человека вроде вас. Подчинять чужую волю, лишать свободы...
Нора прищурилась, и её лицо утратило остатки мягкости.
— Не язви, мальчишка. Моё терпение и так на исходе, — отрезала она с ледяным тоном, который мог заставить дрогнуть кого угодно.
Но Каин лишь усмехнулся, его улыбка была полна вызова.
— Что теперь? Снова попытаетесь казнить меня? Мы оба знаем, что у вас это не получится. Ури никогда не даст своего согласия. А как бы вы ни старались быть самым важным человеком в Альмлунде, против него вы не пойдёте.
Лицо Норы дёрнулось, словно ударили по оголённому нерву. Её губы сжались, и она окинула его долгим, холодным взглядом.
— Что? Угадал? — сказал он, чувствуя, что задел её за живое.
Нора не ответила сразу. Её напряжённое выражение вдруг сменилось на лёгкую, но хищную улыбку.
— Его нет в Альмлунде. Как и Танкреда, — сказала она медленно, смакуя каждое слово. — А это значит, что тебе некому защищать. Я просто скажу, что ты устроил хаос, и у меня не осталось другого выхода, чтобы тебя остановить.
Каин рассмеялся, его смех звучал дерзко, почти безрассудно.
— Ну так рискните, — бросил он, пытаясь сохранить уверенность.
Они стояли, скованные тишиной, как в дуэли, где оружием были взгляды. Каин старался держать равновесие, несмотря на дрожь в ногах, но именно Нора первой отвела глаза.
— Чёртов юнец, — прошипела она с раздражением.
Но прежде чем он успел насладиться своей мнимой победой, за его спиной раздались тяжёлые шаги. Каин обернулся и увидел стражников в доспехах, которые подошли к нему с холодной решимостью. Они схватили его, как будто он был самым опасным преступником, и сомкнули руки на его плечах.
— И что теперь? — спросил он с вызовом.
— Ты прав, убить тебя я не могу, — ответила Нора, её голос звучал так, будто она уже проработала все возможные сценарии. — Но могу сделать кое-что другое. Пока Ури и Танкреда нет, ты будешь под моим присмотром. Я отправлю тебя в свой класс.
Каин приподнял бровь.
— Это тот, что для отстающих? — спросил он, язвя, несмотря на очевидную опасность.
— Тот, где ты не сможешь устроить очередной беспорядок, — отрезала Нора.
Её взгляд был беспощаден, как клинок, а тон не допускал возражений. Стражники развернули Каина и повели его обратно в сторону Альмлунда. Он пытался вырваться, но их хватка была железной, а силы всё ещё были подавлены магией Норы.
Теперь он не мог отправиться на помощь своим друзьям. Вместо этого его ждало новое испытание — оказаться в окружении тех, кто считал его врагом, под постоянным присмотром Норы. Но Каин не собирался сдаваться. Он уже начинал думать, как использовать этот шанс. Возможно, там, где Нора видела тюрьму, он найдёт способ сбежать.