Предательтво
ЯИ приоткрыла дверь, запнулась перешагивая через порог. Помятая и злая, она направилась сразу в спальню дочери, даже не снимая обуви, упала на футон. «Хорошо, что она сейчас спит у меня, тут пусто и я ей не помешаю», — промелькнуло в голове, ЯИ почувствовала, что вот-вот готова отключиться. — «Чёртов немец...».
— Мамочка?.. — она приоткрыла тяжёлые веки, не сразу даже поняла, что её позвали. По ощущениям прошло не больше пары минут, но слабое рассветное свечение из окна уже сменилось на яркие лучи. Что-то мягко коснулось плеча. — Мамочка, тебе больно?..
— Япония?.. Сколько времени?... Кх...
— Се-... Семь часов, восемнадцать минут, — ответила с запинкой, внимательно посмотрев на часы. «Два часа прошло...», — девушка медленно села, попыталась улыбнуться. — «Я знаю только, что он что-то делал на территории коммуниста. Плохо. Мы изначально сошлись как раз на антикоммунистических настроениях, так что это очень тревожный знак. Что он там забыл?». Малышка осторожно пригладила её растрёпанные волосы, с искренним беспокойством смотря снизу вверх. — Пойдём кушать? Я сделала тебе завтрак...
— Сама?.. Ты ведь не трогала плиту?
— Нет, я сделала для тебя онигири из вчерашнего риса, — Япония встала, обернулась через плечо. — Но если ты болеешь, я могу принести сюда.
— Нет-нет, мне просто не спалось, поэтому ночью я ходила прогуляться. Прости, в твоей комнате теперь такой беспорядок, — Империя решительно встала, из-за недосыпа по всему телу была слабость, но это не означало, что она собиралась остановиться. — Кажется, мама несколько дней будет занята, прости. Я не смогла сдержать обещание. Есть важное дело, которое нельзя откладывать.
— М... Хорошо... — малышка сразу насупилась, но не стала плакать, смотря на неё блестящими глазами. Девушка вздохнула, наклонилась, поцеловав её в макушку. — Я думала, мы будем каждый день вместе, ещё хотя бы неделю...
— Позже я обязательно попробую твои онигири, уверена, они получились очень вкусно.
Уходить было тяжело, но она ушла. Учитывая накопившуюся работу, было мало времени на то, чтобы собирать информацию, и при этом всё успевать, несколько дней ей предстояло провести практически без сна, но теперь это стало первостепенным вопросом, нельзя было отступать. Чем больше подробностей удавалось выяснить, тем хуже начинала выглядеть ситуация, а если угроза серьёзная, то и дочь могла оказаться в опасности. Этого нельзя было допустить.
***
— Мама, ты снова уходишь? Ты ведь только проснулась... — Японская Империя замерла у входа, стараясь подобрать слова. Шли уже третьи сутки без нормального сна, со стороны она наверняка выглядела очень плохо, так что даже ребёнок без труда мог заметить, что что-то не в порядке.
— Милая, чего ты так рано встала?.. Детям нужно много спать, чтобы вырасти большими, — даже несмотря на всё напряжение и психическую нестабильность, капризы дочери не раздражали. У азиатки сердце кровью обливалась при мысли, что приходится переживать её ребёнку, но она не могла стать достаточно хорошей матерью, как бы ни хотела. Пришлось выбирать, пожертвовать либо совместным временем, либо безопасностью, и из этих двух вариантов она безоговорочно предпочла первый.
— Я хотела хотя бы проводить тебя... Ты не можешь остаться?..
— Прости, сегодня мне тоже придётся уйти. Если что-то случится, завтра с утра к нам заглянет Таиланд, я напишу ей письмо. Помнишь её?
— М... Да, немного, — малышка ненадолго замялась, потянулась обнять её, будто стараясь удержать. — А что может случиться?
— Что-то плохое. Уверена, ты поймёшь меня, когда станешь старше. Но с тобой всё будет хорошо, я обещаю. Можешь не переживать. Запомни, Япония, ты самое дорогое, что у меня есть. Я всегда буду любить тебя, — азиатка наклонилась, прижала её к себе, стараясь сдержать горькое сожаление. Может из-за усталости, но она стала чувствительнее, не смогла удержать всё в себе, срываясь то в агрессию, то в тоску.
— Плохое?.. Это из-за дяди? — вдруг спросила она. На мгновение сердце пропустило удар.
— Дяди?
— Вчера днём он снова стучал в дверь... — Империя с облегчением выдохнула. Это было нестрашно. Он приходил за союзницей, не стал бы проникать внутрь, поняв, что дома никого нет, поэтому можно было не бояться.
— Моя бедная малышка... Всё хорошо, тебе достаточно сделать вид, что дома никого нет.
— Может, он мог бы тебе помочь?.. — ЯИ нахмурилась. Похоже, что он успел наговорить что-то перед дверью, и это ужасно раздражало. Она не хотела, чтобы ребёнок был замешан в её опасных делах, лишняя информация могла сказаться на хрупкой детской психике.
— Не всё так просто... Мне жаль, я не должна была впутывать тебя в это. Мама всё уладит, тебе не нужно переживать. Что ж... Мне уже пора. В холодильнике есть еда на сегодня, не скучай. Давай, поцелуйчик на прощание.
— Мама...
Империя коротко коснулась её щёчки губами, сорвалась на быстрый шаг, боясь, что из-за дрожащих ноток в её голосе может начать колебаться. Она поспешно вышла на улицу, сразу ускорилась до лёгкого бега. В первую очередь стоило проверить информацию из своих источников, она уже собрала достаточно подробностей, чтобы всерьёз забеспокоиться. Что ещё хуже, начало немного тошнить и морозить, японка уже привыкла к усталости, но тело плохо выдерживало такую нагрузку, постепенно становилось менее управляемым. Да и в голове стоял туман, единственное, что до сих пор держало её на ногах, это позыв во что бы то ни стало не оказаться в жалком положении беспомощно умирающей жертвы.
Эта идея впилась в мозг и от психического истощения становилась только навязчивее, постепенно перерастая в ненормальную одержимость. ЯИ уже не могла думать рационально, её инстинкты кричали о том, что происходит что-то смертельно опасное, поэтому она лихорадочно пыталась решить проблему всеми возможными способами, слишком загнанная в угол, чтобы спокойно всё обдумать. Может, из-за собственного плачевного состояния, но чужие эмоции больше почти не чувствовались, смешавшись со всеми остальными ощущениями в фоновый белый шум.
Весь день прошёл в полубреду. Только к закату ЯИ закончила с делами и смогла собрать полный отчёт по поводу недавних действий союзника, без сил закрылась в комнате, собираясь его прочитать. Беспокоил тот факт, что новости уже просочились наружу, так что она узнавала обо всём последней, ещё и не из первых уст. Было похоже, что информация распространилась со стороны СССР.
Развернув неуклюжими пальцами смятый листок, она тут же наткнулась взглядом на последнюю строчку. Едва получилось сконцентрироваться на тексте, но что-то тревожное сразу заскреблось глубоко в черепной коробке, ещё до того, как она сложила буквы в осмысленные слова. «Нацистская Германия и Советский Союз заключили пакт о ненападении». Она ещё раз перечитала, схватилась за голову, испытав внезапный острый приступ мигрени, почувствовав почти физическую боль в груди. Нет, не показалось. Что-то тёплое капнуло на запястье, стало липко и горячо, дрожащей рукой она коснулась носа, но не попыталась остановить начавшееся кровотечение. Самые худшие опасения подтвердились, Японская Империя не могла пошевелиться, ужасно потрясённая этой новостью. Он бросил её. Это нельзя было трактовать иначе, удар в спину, грязное предательство. Он спутался с тем, кого они оба ненавидели до зубного скрежета, ненависть к которому стала причиной сближения, основой их отношений. Девушку прошиб холодный пот, по телу пробежала крупная дрожь, вдруг стало настолько невыносимо плохо, что она едва удержалась на ногах.