Воровка моего сердца

Чонгук быстро двигался по длинному коридору. Каждый его шаг разносился гулким эхом и отдавался тупой болью в висках. Огонь в настенных факелах нервно трепыхался, когда он проходил мимо, заставляя искаженные тени плясать по стенам. Время от времени у него в голове всплывала Дженни, но воспоминания о ней тут же сменялись взглядом пронзительных синих глаз. Чонгук пытался стереть ее образ из головы, забывшись в поцелуе с другой. Он хотел заставить себя почувствовать хоть что-то к старой подруге, но сердце оставалось равнодушным к его жалким попыткам. Оно жаждало теперь других губ, других прикосновений. К его терзаниям и страхам добавилось еще и чувство вины перед Дженни.

Чонгук встряхнул головой, отгоняя назойливые мысли, и остановился перед дверью. Нащупал в кармане камзола лунный камень и крепко сжал его. За прошедший день голову посетили сотни сомнений, что отравляли сознание сильнее всякого яда и очерняли в его глазах ту, кого он считал чистейшим созданием на свете.

Он устало потер переносицу. Ему было сложно признаться себе в том, но сейчас он испытывал страх перед правдой, которую должен узнать. Сделав глубокий вдох, Чонгук поднял сжатую в кулак руку и поднес к двери, задержавшись на мгновение. Три коротких стука, несколько секунд ожидания, и за ней послышались тихие шаги.

– А я все думала, придешь ты или нет.

– Ты сомневалась? – спросил Чонгук и переступил порог тускло освещенной комнаты.

– Это уже не имеет значения. Проходи.

– Давай то, что приготовила для меня, и на этом разойдемся. – Чонгук прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди.

– А ты явно не в духе, – отметила девушка и прошла к письменному столу. – Что-то произошло?

– Бна, я сейчас не настроен на разговор по душам.

Хмыкнув, она промолчала. Отперла один из ящиков и достала небольшой запечатанный конверт.

– Это все, – сказала Юна и протянула ему вещь.

Чонгук изучил конверт. Он был тонким, практически невесомым. На красном сургуче был оттиснен знак гильдии – бутон розы на длинном стебле.

– Помнишь наш уговор? О содержимом этого конверта не должна узнать ни одна душа.

– Разумеется, честь «Черной розы» непогрешима, ты же знаешь.

Чонгук поджал губы и вышел прочь из комнаты.

* * *

Джин лежал на большой кровати в одних штанах. Его сапоги, камзол и рубашка бесформенной кучей валялись на полу. В одной руке он сжимал трубку, источающую сладковатый дым, а другой перебирал полупрозрачную бордовую ткань балдахина. Сегодня он испил так много вина, что перед глазами плыло, а в голове наконец-то воцарилась блаженная пустота, в которой не было мыслей об Розэ. За стенкой звучали голоса, а потом дверь в комнату, которую он так бесцеремонно занял, отворилась, и в нее вошла статная красивая блондинка с точеным кукольным личиком.

– Так и знала, что ты придешь сюда.

– Даже не пытайся прогонять меня, я не уйду.

Юна подошла к нему и погладила его по волосам.

– Как ты? – заботливо спросила она.

– Не мертв, – коротко ответил Джин, закуривая трубку. – Это был Чонгук?

– Да.

– Хм... Она таки не призналась, – задумчиво протянул он и, присев на кровати, положил трубку в пепельницу. – Он что-то спрашивал?

– Спросил, изменится ли его отношение к жене, когда он узнает содержимое конверта. Джин, что такого ты выяснил об Лисе, что разыграл весь этот спектакль?

Джин посмотрел на девушку в притворном замешательстве.

– Не делай вид, что не понимаешь. Ты намеренно подослал меня к ней и попросил упомянуть в беседе ее покойного кузена. Ты закинул удочку не для Лисы, а для Чонгука. Неужто ты не мог рассказать ему сам?

– Нельзя, ты ведь знаешь. Я не хочу, чтобы кто-то из моих братцев знал, что я основатель гильдии.

– Так что ты узнал об Лисе?

Джин нахмурился, размышляя, может ли доверить этот секрет любимой кузине, а потом медленно заговорил:

– В ночь перед отплытием из Колдхейма слуга, которого я завербовал во время последней поездки на север, подслушал разговор Лисы и ее служанки. – Джин замолчал, чтобы взять трубку и сделать новую затяжку. – Он услышал, что в тот день Лиса подверглась изнасилованию в лесу.

Глаза Бны округлились, и она громко затараторила:

– Но кто? Она пошла без охраны? И... Чонгук был тогда в замке, как он остался в неведении?

– Юна, умолкни, голова болит, – скривился Джин, потирая лоб левой рукой. – Дослушай до конца, потом задавай вопросы.

– Грубиян, – проворчала она, но послушалась и замолчала в ожидании.

– Вся беда в том, что в лес она пошла в сопровождении своего старшего брата Хисына.

Лицо девушки вытянулось.

– Сын царя Дайна?

– Тише ты! Да, именно он. Сукин сын, – злобно выругался Джин и снова затянулся.

Юна нахмурилась и, выхватив трубку из его руки, сделала затяжку.

– И ты думаешь, Чонгук до сих пор не знает, что его жена не была невинной в первую брачную ночь?

– Я в этом даже не сомневаюсь. Когда гостил в Ардене, то заметил, что она вздрагивает от любых прикосновений мужчин. А потом я стал свидетелем одной интересной сцены. Чонгук поцеловал Лису, но она так странно себя повела, и я сразу подумал, что они не скрепили союз. Тогда я не был уверен, но спустя несколько дней получил послание от шпиона.

– Джин, но Хисын ведь погиб от неизвестной болезни. Ты не думаешь, что...

Джин приподнял уголок рта.

– Умница! Здоровый как бык северянин вдруг умирает от странной хвори. Странно, правда? Вот и царь Дайн, я уверен, считает так же.

– Хочешь сказать, его отравила Лиса? Но он умер спустя месяц после их отъезда.

Джин поднялся с кровати и направился к столику, чтобы налить вина. Внезапно к нему подлетела Юна и выдернула бокал у него из-под носа.

– С тебя на сегодня хватит, – строго сказала она. – Вот, выпей лучше воды.

Джин насупил брови, но спорить не стал. Он выпил свежей воды и вернулся на кровать.

– Лиса хорошо разбирается в травах и зельях. Думаю, ей не составило бы труда приготовить яд, который будет убивать медленно, но действенно.

– Джин, – в ее голосе послышалась тревога, – твой шпион не разболтает об этом, чтобы заработать побольше денег?

– Нет, я позаботился о том, чтобы он замолчал навек. Но если он успел кому-то рассказать, то дело худо. Судя по последним сведениям, Дайн начинает подозревать в убийстве сына своих приближенных. Многие дворяне хотели бы видеть наследником второго сына – Кая. Но чем больше будет копать северный царь, тем ближе подберется к истинной разгадке.

– Поэтому ты решил сообщить Чонгуку. Чтобы он смог защитить Лису?

Джин кивнул.

– Я решил зайти с обеих сторон. Надавил на ревность Лисы и попытался убедить, чтобы она сама во всем призналась. Но, видимо, она не так смела, как казалась.

Они замолчали, погрузившись в свои мысли. Потом Юна прошла к гардеробному шкафу и, достав оттуда сорочку и ночной халат, вернулась к кровати.

– Отвернись, – приказала она, и Джин, раздраженно вздохнув, закрыл глаза рукой. – И не вздумай подглядывать.

– Не переживай, сестрица, я не хочу ослепнуть при виде твоих голых грудей.

– Тогда шел бы к себе. Я, знаешь ли, не в восторге от того, что мне придется всю ночь слушать твой храп. Я могла бы сейчас развлекаться с Максимилианом.

– Будем считать, твоему любовнику несказанно повезло, и он сможет отоспаться.

– Будешь хамить, я тебя точно выгоню. – Она с силой толкнула Джина в плечо, но он лишь рассмеялся в ответ.

Кристин легла на свою сторону кровати. Джин повернулся к ней лицом, согнув руку в локте и подперев голову.

– И все же, – прошептала Юна. – Как ты?

– Хреново, – признался он.

Ему было хреново, когда Розэ, прекрасная, словно ангел, произносила брачные клятвы, а Чимин целовал ее, казалось, целую вечность. Хреново, когда Джин, как того требовал обычай, пригласил Розэ на танец, а она старалась не смотреть ему в глаза. В душе Джина разыгралась страшная буря, готовая вырваться наружу и разнести все к дьяволам. Но он держался ради нее. Сдержался, даже когда пел ту дурацкую песню, текст которой писали будто про него. Но, когда пришло время провожать молодых к брачному ложе, он понял, что больше не в силах притворяться. И пришел сюда.

– Я до сих пор жалею о том дне, когда позвала эту девчонку на вечеринку. – Юна вырвала его из раздумий.

– Думаешь, я бы не заметил ее днем позже?

– Но ты сблизился с ней из-за меня. Если бы я в тот день не перебрала вина и не довела эту тихоню до слез, ты не пошел бы за ней, чтобы утешить. – В голосе Юны звучала досада.

– Зачем ворошить прошлое, если уже ничего не изменить? Розэ теперь жена моего брата. И чем раньше я забуду ее, тем всем лучше.

– А ты сможешь забыть?

Не в силах выдержать проницательный взгляд кузины, Джин повернулся к ней спиной и накрылся с головой тонким одеялом.

– Когда-нибудь обязательно смогу.

* * *

Чувство тревожного волнения охватило Чонгука с ног до головы.

Он то ускорял шаг, чтобы быстрее дойти до покоев и прочесть содержимое конверта, то, напротив, замедлялся, оттягивая сей момент. Один раз он даже остановился и достал конверт с намерением разорвать его в мелкие клочья, не вскрывая, но снова спрятал в карман и двинулся дальше.

Когда до опочивальни оставался последний поворот, он чуть не врезался в Закарию.

– Дьявол, – тихо выругался он.

– Ваше Высочество, я искал вас.

– Что случилось?

– Есть новости. Давайте пройдем в более тихое место для разговора.

Чонгук кивнул, показывая мужчине следовать за ним. Они завернули за угол и остановились у одной из дверей.

– Это гостевые покои Розэ, здесь нас никто не потревожит, – сказал Чонгук и вошел в комнату, освещенную лишь мерцанием луны. – Говори.

– Дикари Западного королевства снова напали на деревню у границы. На этот раз среди убитых были одни женщины и дети.

Его плечи напряглись. Он сел на кровать и указал Закари на ближайшее кресло. Тот незамедлительно опустился в него и устало протер руками лицо.

– Что-то еще?

– Да, лорд Грей известил, что патрульные Горного леса нашли дикарей в паре часов пути от Деревни Предков и рудников.

– Черт, – выругался принц и, встав с кровати, начал ходить по комнате. – Надеюсь, их взяли живыми?

– Да, но от этого мало толку, они поют ту же песнь, что и дикари, которых поймали три месяца назад. «Мы просто ищем место для лучшей жизни, чем в лесах Запада».

– Прикажи слугам, чтобы немедля начали сборы, мы выезжаем в Арден на рассвете.

– Ваше Высочество, что вы планируете делать?

– Усилить охрану границ и зачистить горный лес.

– Вы собираетесь отправиться в поход лично?

Чонгук продолжал мерить шагами комнату, прокручивая недавний разговор с Артуром.

«Ты ведь прекрасно знаешь, что незаменимых нет. А что касается народа Ардена, то люди могут поступиться любыми принципами ради личной выгоды».

– Закари, когда дикари западных лесов перешли границу впервые?

– Когда вы приняли титул Хранителя и отправились на Север.

– А когда это случилось во второй раз?

– Когда вы женились и должны были отправиться в Деревню Предков вместе с княжной Лисой. – Закари нахмурился и по привычке покрутил серьгу-кольцо в брови. – Хотите сказать, нападения были спланированы?

– Разве это не очевидно? Я только принял титул, и на границе начались волнения. При дедушке такого не было – арденийцы жили спокойно. Готов руку дать на отсечение, что это все происки Юнги. Шпионы докладывали мне, что он сдружился с принцем Запада. Теперь понятно зачем.

– Вам незачем отправляться в поход самому. Это опасно!

– Закари, эти нападения спланированы не только для того, чтобы отыскать путь к Деревне Предков и рудникам. Юнги хочет, чтобы верность арденийцев ко мне пошатнулась. Хочет ослабить нас изнутри. Посуди сам, какие разговоры сейчас ходят по Ардену? Пока внук Корвина гуляет на свадьбе сестры с южным принцем, женщин и детей Ардена убивают дикари. Если я буду отсиживаться в столице, это нанесет непоправимый урон моей репутации. Я должен лично поднять знамя Корвинов и очистить Священные леса от крыс. Только так я верну доверие своего народа.

– Ваше Высочество, а что насчет Ее Светлости? Она отправится с вами?

От одного упоминания об Лисе его сердце сжалось. Но сейчас ему надо был задвинуть все мысли о супруге на второй план.

– С ней останется Бомгю, но я не желаю, чтобы она находилась здесь без меня. Через три дня Чимин с Розэ отправятся в Блэкстоун, пусть Лиса едет с ними, так безопаснее.

Чонгук направился к себе.

На кровати на белых простынях, свернувшись в комочек, лежала Лиса в бальном платье. Почему она не переоделась в сорочку? Ее волосы беспорядочно разметались по подушке и напоминали маленьких черных змей.

Он присел на край кровати и осторожно убрал несколько прядей с ее лица. Почувствовав прикосновение, Лиса вздрогнула и икнула во сне.

Чонгук достал злосчастный конверт из кармана. Неважно, что там сказано. Неважно, что она скрывает. Сейчас он должен был сосредоточиться на предстоящем походе, а лишние переживания о жене будут только отвлекать – помешают сохранять холодный рассудок.

Он склонился и погладил ее по щеке.

– Сама судьба дает тебе шанс открыться мне, – прошептал он ей на ухо. – Умоляю, воспользуйся им, Лиса.

Ответом было тихое сопение.