Смертельный Водоворот

— О-о, у тебя уже такой большой животик, Мито-сан, — лавандовые глаза с весельем и лёгкой усмешкой пронзали принцессу клана Узумаки, которая невольно прикрыла свой живот руками, будто пытаясь спрятать своего малыша. В тёмных глазах девушки был слабый испуг и осторожность.

— Что вы здесь делаете, Сану-сама? — почтительно спросила Мито, смотря на женщину перед собой и чувствуя страх.

Принцесса клана Узумаки действительно думала, что её пути будут как можно реже пересекаться с Монстром, но... Судя по всему, этому было не суждено сбыться. Прямо сейчас Мито видела перед собой очень знакомое и пугающее лицо, которое нисколько не изменилось за последние восемь лет. Сану-сама было должно исполниться двадцать пять в следующем году, но некоторые до сих пор воспринимали её совсем юной, потому были смельчаки, не знающие истины, которые желали получить такую красивую куноичи. Конечно, им после приходилось нелегко, ведь характер этой женщины был действительно ужасным.

— Я-я? — усмешка натянулась на лицо Сану, она откровенно издевалась над принцессой, находя это забавным. — Живу, — женщина слегка прищурилась, наблюдая за реакцией Мито. — Какого это ощущать внутри человека? Отвратительно? — Узумаки сделала шаг к девушке, тыкая ей в руки, которые прикрывали живот. Химе Узушио была очень напугана за своего малыша в эту секунду, чем вызывала смех у Сану.

— Сану-доно, — Хаширама подошёл к своей супруге, приобнимая её за плечи и помогая отойти немного от этой сумасшедшей, — прошу вас, не тревожьте мою жену, она всё-таки в положении, — его тёмные глаза были наполнены раздражением и предупреждением, что вызвало громкий смех у женщины. Ей нравилось подтрунивать над этими детишками. Больно забавно реагировали на все её действия, словно Узумаки бы их съела в любую секунду.

— Думаю, что тебе стоит скрывать своё положение, пока ты находишься тут, — спокойно вдруг произнёс Мадара, который везде сопровождал эту безумную даму и наблюдал за ней с улыбкой. Странная парочка, как их называли в Конохе.

— Зачем? — наклонив голову, спросила у него Узумаки, усмехаясь. — Мою жизнь никак не изменит то, что какие-то жалкие слабаки узнают о том, кто я, — ей было интересно видеть эти забавные лица, а также некоторых смельчаков, которые решались пойти против неё. Разве есть что-то ещё более освежающее, чем бой с букашками? Хотя временами это всё-таки раздражало, это бесспорно.

Учиха вздохнул, опуская голову. Спорить по таким вещам было бессмысленно, лишний раз придётся тратить нервы. В любом случае, вряд ли, конечно, что-то сможет угрожать её жизни, но Мадара всё равно волновался за неё. Такая беззаботная, что невозможно не думать об её безопасности. Мужчина подошёл к Сану, замечая, что та снова хотела шутить над Мито-химе (Хаширама и без этого ему мозги выносит, что Монстр Узушио мешает жизни в Конохе), после чего взял её за руку и притянул к себе.

— Мы тогда пойдём домой, есть ещё незаконченные дела, — Мадара улыбнулся натянуто своему другу, который прожигал его недовольным взглядом. Всё-таки Хаширама слишком уж опекает свою супругу.

Сана хмыкнула, вздыхая. Она редко спорила в таких моментах, предпочитая согласиться с главой клана и пойти с ним. Хоть весело издеваться над этими малышами, но всё-таки с Мадарой было веселее. Слабая ухмылка появилась на её лице, когда женщина прижалась к Учиха, совсем не стараясь соблазнить его, всего лишь чуть-чуть подразнить. И вот, этот острый взгляд ониксовых глаз и усмешка, полная предостережения — это выглядело всегда волшебно и вызывало азарт. Как далеко можно было зайти, чтобы дразнить этого мальчишку? Но, что самое приятное было во всём этом — это осознание того, что этот мужчина, на которого поглядывали все юные девушки (несмотря на некоторых страх) принадлежал ей. Сана действительно наслаждалась моментами, когда показывала окружающим, что может себе позволить такое отношение к Мадаре. Тому самому ужасающему главе клана Учиха, который первый пробудил мангеке шаринган и был также силён, как Первый Хокаге. Он красив: бледная кожа, которая подчёркивала его выразительные глаза цвета тьмы, а эти длинные чёрные волосы, похожие на иголки — это Узумаки ещё молчала про его тело. И такого мальчика она отхватила себе, хвастаясь каждый раз перед теми дамами, что не успели признаться в чувствах (Сану было сложно понять их страх).

Мадара был не глуп, он всё прекрасно видел. Это вызывало у него каждый раз довольную улыбку. Разве может быть что-то приятнее того, чтобы видеть, как та, кого ты любишь, демонстрировала такое собственническое поведение, хоть это и было её очередными играми. С этой сумасшедшей женщиной невозможно было заскучать. Учиха не мог сказать, что когда-либо чувствовал дефицит женского внимания, но вот от Сану такое всегда приходилось ощущать, хотя... С тех пор, как она стала жить в Конохе, прошла неделя, и она будто восполняла всё то время, какое они могли бы провести по-другому. Тактильный контакт хоть Узумаки и говорила, что не очень любила, но теперь всегда старалась время от времени коснуться его. А по ночам... Мадара был обеспокоен тем, откуда у неё такой богатый опыт в ублажения мужских желаний. Слишком опытные действия. Но это было неважно, ведь только ему сейчас было позволено касаться её тела. Учиха начинал волноваться о том, чтобы не стать сумасшедшим ревнивцем.

Узумаки действительно не зря прославились своей продолжительностью жизни и выживаемостью... Мадара был заинтересован в том, чтобы продолжить жить с ней под одной крышей. Будет ли это возможно? Мужчина несколько волновался по тому поводу, что Сану вздумается ему отказать, снова, по несусветной причине.

Они прожили вместе всего неделю, но уже вполне могли видеть то, как это сложится в будущем. Узумаки и Учиха часто спорили по пустякам, обычные бытовые вещи, которые могли привести к громким крикам, но эта буря заканчивалась довольно быстро. Мадара начинал осознавать, что ему по душе было просто не реагировать на её крики и возмущения, так эта сумасшедшая успокаивалась быстрее. В остальном же, работу по дому они разделили, да и вообще всё, что им требовалось сейчас, так это уборка, ведь пара не много времени проводила дома — работа поглощала с головой двух трудоголиков. Узумаки Сана начала вносить лепту в создание Конохи от лица Мадары, представляясь его помощницей с ухмылкой. Это раздражало Тобираму первое время, но позже именно он настойчиво уговаривал главу клана Учиха взять в жёны эту безумную куноичи (он бы и сам был не против, но перспектива будущей жизни его очень напрягала, потому младший Сенджу скидывал это на Учиха). Такую личность, хоть и своеобразную, терять не хотелось. Тобирама и Сану очень много говорили, ругаясь и снова переходя к работе, а после, как будто ничего не было, продолжая дружелюбно разговаривать.

Хаширама уже сто раз успел пожалеть, что дал разрешение Сану приходить и уходить в его деревню, когда ей вздумается (это было ещё в контракте).

Время пролетало незаметно, на самом деле.

Спустя два года такой странной и сумбурной жизни Учиха Мадара и Узумаки Сану наконец поженились, согласно традициям. Женщина время от времени возвращалась на несколько недель в Узушио, чтобы провести некоторые испытания ученику и проверить работу своих подчинённых. Всё шло как нельзя лучше. И чтобы никто не говорил, но всё-таки каждый восхищался отношениями двух безумных людей, которые спустя года могли сохранить свой азарт к битвам и веселье, а самое главное любовь.

***

— Я ненавижу тебя, Мадара, — холодный женский голос прозвучал как сталь, оглушая громкостью в тишине кухни. Учиха сидел, слегка усмехаясь и скрестив руки на груди. — Ненавижу, чёрт возьми! Чтоб тебя Шинигами сожрал, датте! — крикнула вдруг Узумаки, поднимаясь со стула от ярости, а потом снова садясь и тяжело вздыхая. — Как мне жить-то? — она действительно была очень огорчена.

— Это всего лишь беременность, Сану, а не смертельная болезнь, — хмыкнул Учиха, пропустив смешок. Его забавила эта реакция, несмотря на то, что он не знал некоторых деталей, по которым Узумаки так себя вела.

Женщина действительно не думала, что этот поганец, называвший себя её мужем, так схитрит! Сначала подготавливал почву, говорил о семьях, водил к Хашираме с его мальчишкой, а потом снял печать с её живота! Гадёныш, Узумаки бы с радостью придушила его на месте. Ей было двадцать восемь лет, скоро двадцать девять даже. В этом возрасте многие уже имеют по несколько детей, а она только узнала о своей беременности. И то не той, которую сама ждала. Это её поганый супруг позаботился обо всём... Сану принимала тот факт, что слишком сильно расслабилась с этим хитрецом, который научился сладким речам. Так, не об этом! Женщина узнала об этом Хаширамы спустя месяц, как начала жаловаться на то, что не может себя контролировать (это когда Первый ворчал о том, что она разрушила какой-то чужой храм и решила воздвинуть там что-то, а после и вовсе разрушила некоторую часть деревни, заявив, что отныне это территория Узумаки). Сану не понимала, в какой момент она потеряла связь с реальностью и своими мыслями, но Узумаки ни капли не сожалела, лишь пару раз сделала вид, что ей неловко. Это в любом случае хорошее решение для Конохи, чего этот Хаширама возмущался, непонятно.

А вот уже чуть позже Учиха Мадара, её дорогой и любимый муж, попросил проверить на наличие нового организма в теле. И ладно бы какая-то техника новая, нет, ребёнок.

Сану схватилась за голову, чувствуя себя отвратительно. Учитывая все обстоятельства, то дитя вполне может забрать её дар уже в этом промежутке. Теперь нельзя было сломя голову веселиться в бою, теперь нельзя было драться также, как раньше. В лавандовых глазах появились слёзы, женщина надула губы, чувствуя обиду. Она, конечно, понимала, что ей нужен потомок, но как-то рано! Не сейчас, Сану ещё не насладилась вдоволь своей жизнью!

— Ну, тише, милая, — Мадара почувствовал укол совести, но он не хотел, чтобы это затягивалось. Мужчина подошёл к супруге, обнимая её.

Учиха знал, что Сану не против детей, но почему-то эта женщина всегда откладывала с этим, потому пришлось её поторопить. Мадара волновался, что её решение стать матерью придёт поздно, и в процессе она могла расстаться с жизнью (даже несмотря на всю живучесть Узумаки). Это было нормальным явлением по отношению к любимому человеку, даже при том факте, что приходится действовать так решительно и, фактически, насильно. Однако, шестое чувство подсказывало, что нельзя допускать ей долго откладывать, почему-то возникало ощущение, что Сану в итоге вовсе откажется от этого.

Спустя какое-то время Узумаки успокоилась, наконец смирившись.

— Если он будет похож на тебя, я его придушу, понял? — тихо прошептала женщина, заставляя Мадару рассмеяться, хоть он и не слышал в её голосе той искры веселья (она говорила вполне серьёзно).

— А если на тебя? — с ухмылкой спросил Учиха, радуясь тому, что Узумаки наконец успокоилась.

— Тогда мне жаль тебя, — пожала плечами Сану, прекрасно зная о том, насколько у неё был сложный характер.

Мадара нежно улыбнулся, крепче обнимая жену и чувствуя тепло в груди. Как бы не думала Сану, но ему было бы не жаль себя, потому что он любил эту сложную и противную Узумаки, какой бы она не казалась, но другая её сторона стоила всего этого. Учиха действительно был бы рад тому, чтобы ребёнок был похож на его жену (Хашираме-то не повезло, сын его копия, а жена ещё и теперь с биджу ходила, весело ему было). Мужчина наконец успокоился, всё же он внутри переживал за то, как на всё это отреагирует его дорогая и безумная Узумаки, но всё оказалось намного спокойнее, чем могло бы быть.

В Конохе, в 1044 году, появился храм Узумаки, посвящённый Шинигами, а рядом располагался район, где жили представители этого загадочного клана, которые подчинялись лишь одному человеку на деле, хоть и формально всё было совсем иначе.

В 1045 году в июне у Сану и Мадары родился мальчик с чёрными волосами и ониксовыми глазами. Он был копией главы клана, в следствии чего над ним уже подтрунивал Хаширама, а Узумаки пришлось очень долго отговаривать от её обещания придушить ребёнка (хотя это всё и говорилось со смехом, ведь женщина заинтересовалась малышом). Монстра Узушио нельзя было назвать хорошей матерью, но она вполне старалась изобразить нормальную женщину для своего сына (выходило ужасно по мнению всех окружающих).

В 1053 году Узумаки Сану умерла...

Почему же в двух временных линиях Монстр Узушио и одна из сильнейших шиноби мира встречалась со смертью? Хоть каждый, кто обладал даром возрождения, и осознавал, что нужно вести себя осторожнее, но не каждый мог сохранить это понимание в своей голове. Это и приводило их к гибели, как стало и с Сану, которая слишком сильно увлеклась на войне, что проходила в это время между двумя деревнями за территории. Новым Монстром клана был назначен Шитоме по причине смерти своей предшественницы, а Учиха Мадара довольно скоро уничтожил многих на той войне, впав в депрессию — его вытащил из этого состояния маленький сын, который напоминал своей улыбкой Сану. Хоть женщина и говорила, что ребёнок его копия, но поведение он копировал у матери. Это стало спасением главного злодея одной из временных линий. Сану же забрал Шинигами, вдоволь насладившись этим шоу.

Такова была причина, по которой Узумаки погибала. И в другой временной линии она тоже была беременна, потому не смогла и воспользоваться своим даром.

Помимо неё на этой войне также погиб Хаширама, который пытался мирным путём закончить это кровопролитие. Сенджу Тобирама стал Вторым Хокаге.