Смертельный Водоворот

Сану сидела в своём кабинете, просматривая отчёты и заполняя некоторые документы. За время её отсутствия накопилось достаточно работы именно для неё, той, которая требовала её подпись чакрой. Отвратительно продуманные старики, которые явно уже заподозрили о том, что она может уходить из клана в любое время, потому решили действовать так. Клон вряд ли сможет создать идентичную подпись, в этом и крылась основная проблема, ведь клоны созданы из стихии… Были бы они нейтральной чакры. Узумаки сделала затяжку, чувствуя наконец спокойствие. Плюсы перерождения всегда радовали, но вот их минусы вызывали пустоту в груди, словно с каждым разом терялось нечто большее.

В отличие от ожиданий женщины, Яруи не стал пользоваться возможностью, дабы избавиться от этой девчонки. Неужели влюбился? Будет проблемно, если оно именно так. Сану предполагала, что её дорогой помощник пойдёт на поводу эмоций и убьёт эту малышку, но пошло всё, как это всегда было с ним, не совсем по плану. Впрочем, такое тоже было ожидаемо, Яруи ведь не из тех, кто так просто шёл на поводу. Это было и сложно, но в тоже время ужасно интересно. Как вообще сейчас будут у него складываться дела, если появилась такая проблема? Да, чувства — это минус, огромный. Потому что шиноби не должен обладать тем, что могли бы использовать в свою выгоду враги. В любом случае, это всего лишь рекомендация (большинства шиноби), которой всегда следуют Монстры. Сана тяжело вздохнула, ведь действительнон думала убить двух зайцев одним ударом.

Во-первых, оставлять Акито-сана живым было плохой идеей, лишь из-за уважения к Яруи (а в основном, к его труду), Узумаки позволила помощнику Сору прожить аж целых 8 лет. Так что, женщина считала, что поступила и без этого очень великодушно. Этот человек мог стать сокровищем для тех, кто желал поднять восстание против Сану на посту главы клана (а такие в последний год стали будто размножаться). Печаль на сознании вполне можно снять, если обладать высоким уровнем, потому нельзя быть до конца уверенным в том, что никто не сможет добраться до ценной информации. В общем, оставлять его живым опасно.

Во-вторых, появление ярчайшей слабости у Яруи — это просто самое отвратительное, но в тоже время интригующее. Подобное может стать переменной в характере её дорогого друга детства. И в какую сторону он изменится, будет целиком и полностью зависеть от Юны. А учитывая её происхождение, то тут была и выгода, и невезение. Есть риски потерять важного человека, обладающего информацией (ну, долго он не проживёт, в случае переобувания, но такого работника тяжело заменить), а есть возможность заколить этого мужчину, превратить в камень нужной огранки для его должности. Сана очень надеялась на удачу, потому что видела в этом слишком много выгоды, даже несмотря на риски.

Однако, что-что, но вот появление Мадары всё спутало.

Сложно было понять и придумать, как это использовать. Сейчас Узумаки даже сложно представляла себе их драки, потому что он и без этого почти дохлый. Помимо этого, странно как-то было услышать от того, кто является твоей жертвой, что для него ты самый дорогой человек. Но это лишь усилило чувство, что больше никто не мог убивать Учиха Мадару. Это её роскошь, только её… Впервые Сана думала о чём-то столь долго, как это было именно с этим глупым мальчишкой. Ощущение, что это какие-то новые эмоции, полные чего-то приятного и весёлого, но в тоже время кажется, будто похожее что-то было с ней. В общем, это было довольно занимательное событие, из которого пока непонятно, какую выгоду можно извлечь.

Действительно странное стечение обстоятельств. И что теперь с ним делать? Убить или… просто забить? Не в прямом смысле, к сожалению. В конечном итоге его смерть становится сама по себе невыгодной, а так теряется интерес к Мадаре, исключая битвы с ним. Если между Учиха и Сенджу был заключён мир, то в последствии, когда будет завершён кровный союз с Хаширамой и членом клана Узумаки, то это будет слишком уж проблемно. Не хотелось бы создавать себе неприятности в столь важной части плана по улучшению Узушио. Именно по этой причине Сану приняла достаточно тяжёлое для себя решение — оставить мужчину в покое. Довольно грустно, что более не стоило играться с её любимым котëнком. Это было опасно для клана. Для их союза с медиками, которые так им нужны. Сана поступила так только из-за этого, да.

Узумаки зажгла сигару, вновь начиная курить. Её кабинет уже был наполнен дымом. Если Ярко снова придет, то будет вне себя от ярости и отвращения — это было забавно. Усмехнувшись, женщина прикрыла глаза, ощущая, как кто-то пытается проникнуть через барьер (а точнее наружу). Возникала в эту секунду ассоциация с мухой, попавшей в паутину паука. Учиха не мог выйти без её разрешения, и это было лучшим решением, но… Почему бы не посмотреть на то, что будет делать Мадара, если вдруг выйдет? Довольно легко было прямо сейчас позволить ему пройти через барьер… Просто снять его, так мужчине покажется, что ему удалось его сломать и будет спокоен — он начнёт действовать. Зачем-то же Учиха хотела выйти с раной, значит причина должна быть. Узумаки пропустила смешок, выдыхая дым. Пока есть возможность, она узнаёт, что задумал этот котёнок, а после решит уже оставить его в покое или нет. Так, в мгновение ока барьер оказался снят, и Мадара довольно скоро вышел из своей комнаты. Узумаки ведь на то и Узумаки, что всегда ставит не один барьер одного типа, а сразу несколько разных — сигнальный, защитный, атакующий, тюрьму… и т.п. — это обычная стратегия в таких случаях. Как минимум, в Узушио точно.

Вновь затянувшись дымом, Сану думала о том, мог ли этот мальчишка обмануть её ради своих коварных планов?

Спустя минут тридцать двери в кабинет Узумаки распахнулись — сигнальный барьер сработал ещё раньше, потому это не стало шоком — через порог переступил Учиха Мадара. Он с прищуром посмотрел на Узумаки, активируя Шарина, очевидно, проверяя её. Неужели попал в иллюзорный барьер или встретил фальшивку? Сана усмехнулась, чувствуя веселье. Он явно долго бегал по резиденции, пока не нашёл это место. Всё же кабинет было тяжело найти, да и пройти сюда не просто (а малышу это позволили). Целых тридцать минут бегал, неплохой результат, да и учитывая его красивые глазки… Узумаки была довольна.

— Нашёл, — видимо наткнулся на фальшивок, все-таки, — ты всё также оправдываешь ожидания, — Учиха скрывал свою боль, заставляя Сану вновь усмехнуться и выпустить дым.

— Сядь, ты в чужом доме все-таки, — попросила Узумаки, какие-то доли секунд понадобились мужчине, стоит подчиняться или нет — он решил побыть немного послушным, да и боль в правом боку заставляла согласиться. Мадара сел на диван.

Учиха, если честно, был обескуражен тем, что Монстра можно было отыскать во многих местах: один раз он увидел её в маске, после последовал следом, но это оказался стихийный клон; второй раз увидел Сану без маски, подошёл — клон; третий раз заметил знакомую чакры, и это тоже был клон, но уже в маске покрытой серебром — она была везде, пока наконец Мадара не нашёл её в этом месте. Это точно настоящая. Такое количество чакры может быть только у неё. Самым шокирующим был дым вокруг этой женщины. От неё пахло знакомо, до ужаса знакомо… Это был образ из сна, предупреждающий его когда-то в прошлом об опасностях. Но уже сколько лет, Мадара не видел эти сны. И это очень огорчало, ведь теперь нельзя было предсказать настоящую беду… Даже смерть отото, она бы точно смогла ему подсказать об этом. А теперь что? Он один, только с глазами Изуны. Тьма и только. А, хотя, ещё есть Монстр, который ему так сильно нравится. О, Ками, о чём он только думает? Нравится? Бред какой-то. Мадара с шоком поймал себя на этой мысли, потому его лицо на секунду показало своё удивление, что уже заметила Узумаки. Она с интересом наблюдала за своим гостем.

— Подожди немного, мне нужно закончить работу, — вообще Узумаки осталось лишь подписать небольшую часть и отсортировать приказы, после чего направить их.

— Хн, — Учиха лишь кивнул, ничего не отвечая.

Сана усмехнулась, совсем чуть-чуть удивляясь этой краткости. Она тут же приступила к документам, не изменяя свой ритм, прерываясь на очередную затяжку дыма до тех пор, пока её табак не кончился, заставляя женщину слегка надуть губы и начать кусать их время от времени, заменяя этим своё привычное и любимое курение.

В начале Мадаре был непривычен этот запах, но спустя время он начал наконец осваиваться. Это выглядело слишком знакомо. Могла ли та женщина из сразу быть Монстром? Вполне, на самом деле. Это ведь с ней ему приходилось делить постель и наслаждаться этими объятиями? Сана могла быть этой женщиной, ведь даже сейчас подобная фантазия не оставляла Мадару равнодушным. Подобное даже смущало также, как было в детстве, когда ему впервые пришлось увидеть обнажëнную спину девушки.

Время проходило в тишине, незаметно и спокойно. И это им даже нравилось, что-то необычное в этом было. Что-то комфортное и родное. Учиха уже более расслабленно сидел на диване, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. А Сана начала грызь старое перо, которое она недавно заменила новым, потому что не могла насытиться табаком спустя какое-то время без него. Однако их прервал запах крови — рана открылась все-таки, а они и не сразу внимание уделили.

Узумаки молча поднялась со своего места, немного напрягая Учиха. Она распечатала при нëм бинты и приступила к перевязке, несколько нагло задрав ему водолазку. Это выглядело довольно вызывающе, но как скрыть последствия недавних фантазий?

Сана не сразу обратила внимание на это. Ровно в это же время она поднялась и напала на Мадару, случайно нанеся смертельную рану. Хоть он и смог отбить несколько атак, но недавнее ранение ему все же помешало сильно — Учиха была непригоден для битв в данный момент. Это раздражало, немного заставляло грустить.

Взгляд лавандовых глаз наконец отметил кое-что необычное…

— Неужто ты возбуждëн? — Узумаки вообще странно даже было подумать о таком в данную секунду, а она и не знала то, о чём думал совсем недавно это бесстыжий.

Вот в другой паралельной реальности она его пыталась убить, а здесь вообще нечто непонятное происходило! Сана действительно пыталась понять, в какой момент Мадара мог найти что-то соблазнительное в этом кабинете (потому что вряд ли он пришёл уже возбуждённым, всё-таки рана вряд ли так радовала его). Но ничего в голову женщины не приходило, а ей ведь также не приходилось его дразнить в пошлом плане! Вот что за бесстыдник! Узумаки невольно вновь надулась, чувствуя вновь подвох.

— Хн, — Учиха пропустил смешок, отворачиваясь, его уши слегка покраснели, — тебе это мешает? — однако уверенность в голосе никуда не исчезла.

— Ни в коем случае, — также уверенно ответила Сана, даже не зная, как здесь правильнее будет реагировать. — Мне стало интересно, какого это переспать с великим и могучим главой клана красноглазых, — Узумаки даже не заметила то, что невольно, скорее по привычке, озвучила свои мысли. Её это немного будоражило, да и вызывало азарт. Нечто экстремальное, что могло вызвать слухи, что могло обернуться и выгодой, и риском, но не для клана, в основном.

— Хочешь проверить? — Мадара был не против, ему тоже было интересно сблизиться с ней.

Сейчас, признаться честно, Учиха не испытывал негативных чувств к этой женщине, скорее наоборот стал питать симпатию и какую-то глубокую привязанность — она оправдала его ожидания. Сейчас, находясь в столь тяжёлом эмоциональном состоянии, Мадара мог точно сказать, что ему становилось легче рядом с этой сумасшедшей. Да, Узумаки могла говорить бред, злить и заставлять смущаться, но Сана давала ему возможность перестать уничтожать себя изнутри, ненавидеть себя. Почему-то её присутствие успокаивало, даже этот, по началу, противный запах табака. И эта неловкая ситуация тоже по-своему заставляла мужчину чувствовать себя лучше. Он ещё жив. Ещё может выполнить обещание отото. У него есть эта странная Узумаки, которую можно приручить. Самое главное найти подход.

Мог ли сказать Учиха, что легко переживал смерть Изуны?

Нет, ни в коем случае. Как и раньше, ему тяжело даётся смерть близких и горячо любимых людей, а особенно последнего такого человека. Но воспитание, клан и характер позволяли Мадаре умело контролировать себя и быстрее приходить в чувства, чтобы продолжить идти вперёд в будущее, где он сможет избавить других от таких тяжёлых эмоций и страшных потерь. Сейчас, находясь в этом противоречивом состоянии, Учиха нашёл отдушину в самом неожиданном для него человеке — Узумаки Сану. В этом было нечто большее и ценное, нежели могло показаться. Мадара чувствовал, что мог доверять ей, что ему стоило заставить эту женщину принять его не как соперника, а как мужчину, как друга… возлюбленного? Да, даже о таком он смел думать. Лучше эта сумасшедшая будет принадлежать только ему, но никому больше. С ним, но не с другим. Мужчина не мог позволить ей такой роскоши: либо он, либо никто — такой вот вывод получился в этих терзаниях и душевной боли.

С точки зрения человека более здравого и мудрого, можно было сказать, что это совсем неправильные мысли, но… К чему мог прийти человек, который потерял свою единственную семью? Который едва ли сам не лишился жизни, не исполнив последнюю волю любимого брата? Который потерял свой смысл жизни? Верно, такие потерянные люди и становились ужасающими злодями мира. Отвергнутые, пропитанные тьмой, нанавистью и злобой — это они. Те, кто потерял всё.

— М-м, — Сана задумалась, а после тяжело вздохнула, прикрывая глаза и качая головой, — не стоит больным заниматься такими нагрузками, — её лёгкая усмешка и прищур глаз заставил сердце замереть, а после вновь биться ещё быстрее. Она очень мило за него переживала.

— Значит, — Учиха наконец посмотрел ей прямо в глаза, так как женщина сидела на корточках, дабы удобнее перевязывать рану, то эта позиция вызывала только больше смущения и возбуждения, — ты решила закончить наше соперничество? Или же это было странной враждой? — насмешки этого красноглазого лишь смешили.

— В любом случае, скоро Узушио станет союзником Сенджу, а те, — лавандовые глаза наполнились раздумиями, — если ничего не изменилось, ныне ваши товарищи, — дальше Мадара уже понял ход её мыслей без объяснений. Он тоже задумался, а после усмехнулся.

Так странно находиться в такой спокойной обстановке с человеком, который столько лет грезил об его смерти. С человеком, которого он сам желал убить, дабы доказать свою мощь другим, дабы стать действительно сильнейшим шиноби. Учиха сейчас думал о том, насколько же сильно может измениться жизнь за какие-то пару дней. Ещё совсем недавно Мадара был счаслив, а сегодня печален, но в тоже время смущён. Он вроде и умирал внутри, но в тоже время оживал. Это всё было будто бы сном.

— Так ты меня ненавидишь? — стоило уже начинать узнавать то, из чего состоят их взаимоотношения.

— На данный момент ты мне интересен, — честно призналась Узумаки, не вдаваясь в подробности.

Ещё вчера Мадара был для неё человеком, с которым было действительно интересно сражаться, а уже сейчас этот мужчина начал заставлять её смотреть на него по другому… Сана тяжело вздохнула, перевязка окончена, она устала. На её лице вдруг появилась коварная улыбка, заставившая Учиха нахмуриться и после обескураженно наблюдать за её действиями: Узумаки лёгкими движениями сомкнула его колени к друг другу и положила голову на них, продолжая также хитро улыбаться — действительно сумасшедшая. Мадара тяжело вздохнул. С ней было сложно.

— Хоть ты и старше меня, но будь разумнее, — как можно было себя так вести, хоть он и ранен, но это не значит, что не может сражаться, — умоляю тебя, — было сложно выносить такие выходки.

— Я ведь даже не начинала тебя дразнить, датте, — смешок от Узумаки напоминал ему какое-то мурчание кошки.

Учиха осторожно положил руку на её голову, впервые прикасаясь вот так к её волосам, которые всегда манили к себе. Красивые, мягкие… Винный цвет, наверное по этой причине вино так сложно было пить в последние годы. Мадара не стал ограничиваться, потому собрал их в прядь и схватил, заставляя таким образом женщину поднять голову, но… Это было ещё хуже. Мужчина закрыл лицо, свободной рукой, не понимая, как они вообще пришли к этому. Взрослые люди, очевидно, наученные опытом, но всё начинало превращаться в какую-то пошлятину совершенно случайно (как минимум, с его стороны точно).

Сана тоже не слишком отдавала себя отчёта в своих шутках, но ей нравилось видеть это лицо, полное безвыходности. Её котёнок был милым, как никогда раньше! Однако продолжать она не стала, дабы не слишком мучить Учиха, потому спокойно поднялась (её волосы почти сразу отпустили при движении), а после наклонилась к его уху, шепча:

— Когда-нибудь я по-настоящему подразню тебя, котёнок, — вот только что-то пошло не по плану, красноглазик не вёл себя кротко, как предполагалось — он схватил быстрым движением руки заставил её слегка повернуть голову, а после поцеловал.

Этот поцелуй был лишён искренних чувств, вроде любви или симпатии. В нём была похоть, старсть, какое-то соперничество. Это была их новая игра, в которой побеждал тот, кто заставил другого влюбиться. Странное обстоятельство привело к этому, но победитель мог быть только один. Так водоворот смертей, крови, отчаяния и жестокости закрутился сильнее, поглощая кое-что новое и необычное. Это событие, наполненное случайностями и неожиданностями, стало лишь причиной, по которой Учиха Мадара и Узумаки Сана могли себе позволить дать волю чувствам. Дать себе освободиться от оков.