Нянька Stray kids

***
Перед тем, как поехать на концерт, было достаточно времени отдохнуть после перелета в новом отеле.
На этот раз здание было дорогим.
Чего стоит ресепшен и коридоры!
Все такое пафосно-яркое!
Ну... не везде, конечно.
Но всем, будем честными, было уже все равно.
Сейчас ночь, нам бы поспать нормально. 
Не то чтобы никто не волновался о грядущей угрозе... но и отдохнуть хотелось.
А главное – за организацию защиты взялся господин Чхве!
А мы ему доверяем.
А охрана так и вовсе боготворит.
Так что был составлен и обнародован график работы, две смены отправились на боковую, еще одна заступила на дежурство, для особо невезучих было проведено еще одно ночное совещание, но и нас в конце концов отпустили баиньки.
На выходе с совещания я переглянулась с Туен-онни, Зиан исполнил какой-то жест в сторону Красавчика, наверное, что-то армейское, и я побрела в свой номер.
Опознала его по единственной кровати и сероватому пятну на месте вынесенной парнями второй.
Ну и свэговому чемодану у двери, конечно.
Так что все прекрасно.
Правда я переживала все равно.
За парней на сцене, за то, что я буду высматривать преступника... за многое.
Потому во сне постоянно ворочалась, да и сны были не сказать, чтоб хорошие.
Всякое было.
Так что утро и звонок будильника встретила с облегчением.
Встали все намного раньше положенного времени, так что не торопясь собирались, бродя из номера в номер.
Я собралась быстро.
Сегодня работать буду много, так что слегка отросшие волосы убрала в пучок и под кепку.

И нацепила обычную футболку.
Хм, сейчас бы та черная толстовка Хёнджина была кстати...
Может сходить попросить?
А не слишком ли это будет?
Точно слишком, тут даже гадать не надо.
А!
Надо же Хану футболку вернуть!
Парень уже вроде не спит, сходить, пока время есть?
Достала из своего чемодана.
Зашла к Хану и Минхо.
Парни уже были почти собраны и о чем-то болтали.
—Я думал я её в общежитии оставил! Откуда она у тебя? — очень удивился он, забирая свою футболку, а я только осознала свою ошибку.
Мне же не говорить, что она у Хёнджина была?
—Ты оставил в номере, вот я ее и подняла, — пожала плечами.
—А я ее искал! Спасибо, нуна, — широко улыбался Хан, пока Минхо что-то искал в своем чемодане.
—Выходим мы через час, вы это знаете.
—Конечно.
—Тогда отдыхайте пока, а я пойду.
Целый час я не знала, чем заняться.
Разместили нас на седьмом этаже, так что вид здесь был хороший.
Но на этом всё.
Больше я как-то ничего и не видела.
Мысли прыгали, как овечки через ограду перед сном.
То моя работа, то парни, то Хёнджин... туалет... жуткое смущение, и я от такого наплыва эмоций сама прыгаю.
На кровать.
С грохотом.
То, что мы делаем вид, что ничего не было, не значит, что я не думаю об этом!
Не знаю, что там с Хёнджином, за другого человека невозможно ручаться, но мне это особого покоя не дает.
В любом случае, выйдя из своего номера, я снова буду спокойно на все это реагировать, а пока можно и психовать.
Так прошло где-то минут пять.
Мысли потом переключились на более насущные проблемы, и я в какой раз перечитала план и действия охраны.
Вот только, как бы мне суметь улизнуть от парней за час до концерта?
Я обычно с ними до самого начала, а тут меня не будет, Зиана с ними оставили, последнюю линию обороны, так сказать.
А он же без меня и аптечку не найдет!
Или найдет?
А я тогда зачем?
Нет, конечно я преувеличиваю свою роль.
Они взрослые, смогут справиться.
Да и мне прятаться не надо.
Почему я должна скрывать что-то?
Это моя работа.
В соседнем номере поднялся шум.
Значит ребята уже собрались и готовы.
Послышались голоса Зиана и Седжина.
Что ж ...пора и мне выходить...
Рюкзак собран... погнали.

***
Размер стадиона поражал.
Нет, это не самый огромный, но он действительно, по сравнению с залами в которых мы выступали, очень большой.
И здесь будут заняты все места?
Прямо все?
Вау...
Под сценой был целый комплекс коридорчиков.
За сценой большие комнаты, видимо для хореографии, и несколько маленьких.
Гримерки.
Все было несколько по-иному, так что я только и успевала удивляться.
Кое-как выползла на сцену, расставила ящички с водой, проверила пол на скольжение и осталась почти довольна.
Стадион и сцена прекрасны!

Но ведь... опасно.
Говорить на эту тему с парнями я не собиралась, только изредка поглядывала на часы, проверяя сколько у меня времени до сбора команды безопасности. Ф
Парни проверяли звук, микрофоны, свет.
В общем, были заняты.
Я же занималась едой.
В отеле никто не ел, так что сейчас нужно заказать что-то легкое перед концертом.
За сумками со мной сбегал Зиан, так что мы почти не потерялись.
Как я найду выход в свой сектор, где буду дежурить... без понятия.
Но я вроде там с каким-то охранником.
Может хоть он в этих лабиринтах ориентируется.
Надеюсь, всё будет хорошо.
И без происшествий.
Шло время, ребята сидели уже за кулисами, так как уже начали частично впускать фанатов.
Минут через тридцать и я должна уйти.
И... как-то я заволновалась.
За всё.
Сердце неприятно быстро билось, от чего я старалась дышать глубже, спокойнее.
Но мысли всё портили.
Ребята бродили по комнатам, изредка улыбаясь и как-то не особо радостно хмыкая.
И никого не успокаивал тот факт, что каждого человека, вошедшего на территорию стадиона, полностью обыскали.
Меня тоже.
Может быть всякое.
К примеру, это мог бы быть не фанат, а... здешний стафф?
Или он тут еще неделю назад какую-то нычку сделал, попробуй найти на здешней огромной территории...
Крыша ехала от всей этой ситуации.
И мне не давал покоя тот факт, что... сейчас все здесь, целые, а потом... быть может кого-то... или всех... увезут отсюда на скорой помощи... или, как Седжин напророчил, в черном мешке.
От таких дум становилось всё хреновей и хреновей, так что я уже и смотреть ни на кого не могла. Сразу всплывали в сознании ужасающие картины.
Мотала головой, умывалась... старалась собраться.
Уверена, парни это всё видели.
И даже как-то начали улыбаться.
Так что, когда я ушла через тридцать минут из гримерки, полагаю, никто не удивился.
Не хорошо... что я ничего им не сказала.
Еще на вчерашнем-сегодняшнем ночном совещании господин Чхве предупреждал менеджеров, что меня не будет во время концерта.
Так что, выходя из гримерки, просто кивнула менеджерам.
Те кивнули в ответ.
На этом все.
Вся охрана собралась в одном из залов хореографии вокруг господина Чхве с большими коробками.
Чхве вызывал сотрудников, которые должны будут работать вместе и выдавал ярко-желтые неоновые жилеты, наушники и рации.
Сама атмосфера как-то повлияла на меня и... я успокоилась.
Работа.
Если не хочу, чтобы произошло то, что нафантазировала, нужно работать и следить в оба.
Мы помогли друг другу надеть форму и наушники.
Там какая-то замудренная конструкция, так что, если ты ни разу не надевал, сам и не наденешь.
В напарники мне достался немолодой мужчина, который заверил, что, если что, он будет находиться на связи, так что могу говорить с ним о том, что вижу.
Ну, это мы и должны делать.
На верхних рядах только-только набирался народ, а я уже полностью осознавала границы нашего пиздеца.
Так много людей!
А это ведь один сектор.
Придется ходить вверх-вниз.
Присматриваться к каждому.
Концерт начался через час.
На улице смеркалось, а я уже не разбирала лиц людей.
Они все одинаковы.
Улыбаются, смеются, кричат... своими лайстмками размахивают.
И не видно никого подозрительного.
Каждые десять минут мы с напарником докладывали господину Чхве о происходящем.
Все вроде шло хорошо, но... и мы ведь не были в том секторе, на который указал угрожающий.
И у меня появился страх, что... вот сейчас... вот прямо сейчас я услышу страшный хлопок и кто-нибудь на сцене упадет.
Страшно, но сделать ничего не могла, кроме того, что снова и снова просматривать фанатов.
Забиралась на самые высокие ряды, спускалась до ограждения и следила... следила... следила.
От некой безысходности хотелось плакать, но я хмурила брови и снова докладывала, что ничего подозрительного не вижу.
Слышала песни Стреев, видела их наигранно радостные лица через экраны, видела их маленькие фигурки на сцене.
Было двоякое чувство.
Они улыбаются, но глаза... нет, если они не боятся, тогда и я не боюсь и работаю.
Теперь буквально на несколько секунд замирала, чтобы поглядеть на парней и продолжала далее работать.
И постоянно теребила браслет.
Ноги ужасно устали подниматься и спускаться по лестнице, но я продолжала.
Только последние полчаса я смогла нормально встать в углу снизу и вздохнуть прохладным, почти ночным, воздухом.
Того владельца аккаунта поймали.
Он был у себя дома, а когда к нему нагрянула полиция, лишь твердил, что это была чертова шутка.
За такие шутки молодой человек получил нехилый такой штраф и полный обыск дома, где не было найдено ни оружия, ничего.
Он просто пошутил.
Меня шатало.
А ведь парни не знают, что всё обошлось.
Да и... обошлось ли?
Быть может, этот мужчина был не один и сейчас кто-то сидит в зале и готовится, еще не зная, что его подельника уже поймали.
Такие мысли, конечно, у всех присутствовали, так что никто не расслаблялся.
Минут десять постояв на балкончике, я снова пошла патрулировать.
Парни прощаются.
Самое опасное для них время.
Они просто стоят, не двигаясь.
Рядочком.
Легкая мишень.
Ребята ушли за сцену.
Но охрана должна остаться до того момента, когда большинство зрителей покинет зал.
Вдруг начнется «охота» на них самих?
Голова болела, ноги мало того, что болели, так еще и дрожали.
Я была будто в тумане.
Хотелось просто в тишину, лечь, и чтобы никто не трогал.
А еще меня неожиданно пробило на пролетарский гнев и классовую ненависть.
К кому?
К собственной компании-кормилице, JYP, высшему руководству, директорскому совету и прочим крупным акционерам.
Потому что не надо мне заливать про долг перед зрителем, несгибаемость перед угрозами и прочую такую же фигню!
Достаточно прикинуть количество мест и умножить на стоимость билетов...
А ежели кого-нибудь подстрелят...
Так это ж какое внимание прессы!
Проведут фотосессию на фоне гроба... или капельниц...
Видела я эту фоточку с Хёнджином после операции.
С оскалом вместо улыбки.
Вот под такие мысли я и пробегала оставшийся час, между ползущими к выходу удовлетворенными зрителями.
И, глядя в их лица, практически поверила в высокую миссию и волшебную силу искусства.
Если бы не мусор под сиденьями и в проходах.
А потом и мы уходим.
По пути пытаюсь выкарабкаться из этих наушников, но ничего не выходит.
Спрашиваю по рации у начальника смены, куда идти сдавать вещи, а мне отвечают, что это всё наше и сдать мы можем, когда захотим.
Желательно в отеле, там все сразу соберут, так что, ходим с рациями и, если что, слушаем приказы.
Я благодарно раскланялась с напарником и побежала к своим деткам.

                                           ***
Они уже сидели переодетые в свою одежду и тихо о чем-то переговаривались.
Менеджеров не было. Как-то резко расхотелось нарушать эту тишину.
Ощущение, что она перед бурей.
—Как вы? — осторожно спросила я от входа.
И все почему-то посмотрели на меня... я даже слов подобрать не могу... но как-то аж страшно стало.
— Как МЫ? Мы...? — услышала я тихий шипящий голос Хёнджина и поняла, наконец, чего боялась.
— Как ты?! И какого ты вообще туда пошла? Это не твоя обязанность.
—Почему это не моя? — у меня тоже нервы не железные.
Если вы начинаете нападать, то просто улыбаться и уворачиваться я не собираюсь.
— Я, между прочим, уже третий месяц как в Службе Безопасности. Как из Малайзии вернулась, так сразу и вступила ...в ряды! И как же я туда рвалась! Вы не представляете!
Голос у меня задрожал, и руки затряслись, когда я вспомнила, как Чон Сунан увозил меня чуть ли не от трапа самолета, на глазах половины сотрудников JYP, как Чхве-Акул задавал простые и невинные вопросы, между делом выясняя, а где же я была и что делала в ночь с такого по такое-то, как на стол передо мной улеглись размытые фоточки с Хёнджином и Чанбином, сделанные там, где их быть не должно по определению...
—Так что теперь я - их сотрудник, нравится это кому-то или нет, а особенно сегодня, когда каждый человек на счету. Я понятно объясняю?
Весь обвиняющий и защитный пыл у мальчиков куда-то пропал.
А уж у Хёнджина– особенно, он всю ту историю по-прежнему считает своим промахом, а некоторые Нари этим только что бессовестно воспользовались.
Но Чан себя с толку сбить не позволил:
—Ты в Безопасности не для того, чтоб в зале патрулировать, у тебя ни силы, ни умений, ничего. Хёнджин прав.
Все остальные молчат.
Тоже так думают?
Да нафиг! Не собираюсь я стоять тут у дверей, как провинившаяся школьница! И вообще, я хочу пить. И кого-нибудь пнуть.
—Насчет умений – это вопрос спорный, насчет сил – я на верхнем ярусе работала, не на арене, насчет «ничего»... Я умная, быстрая и наблюдательная, до сих пор не заметили?
—Ты вообще не должна была идти туда, это опасно, — заклинило Хёнджина.
Да блин, он хоть слово слышал из того, что я сказала?
Бутылка, из которой я наливала воду, столкнулась с крышкой стола, а в гримерке наступила полная тишина.
—Опааасно? Это типа мне опасно? — я собственный голос не узнала.
— Да точно не опасней, чем три часа на освещенной сцене! Без всякой вообще защиты, без всякого укрытия, без всего! Вы в самом деле думаете, что на этой сцене у вас был шанс куда-то отползти, куда-то откатиться, как вам Зиан тут втирал? Носочки, блин! А я из зала насмотрелась! Все как на ладони! Сколько выстрелов, столько и трупов, понятно? Тут хоть по прямой, хоть зигзагом, хоть вприсядку – вы трупы! Ясно? И единственное, что можно было сделать – это не дать уроду стрелять.
Я оставила попытки налить воду в стаканчик, все равно половина – мимо – выпила прямо из горлышка.
—И если для того, чтобы подготовленные и сильные могли пойти работать в опасные секторы, мне придется взять на себя часть их работы – я пойду и сделаю это. И никто мне в этом не помешает. Особенно группа юных суицидников, которая без разговоров и без страховки три часа отплясывала на сцене с риском получить пулю в ...голову. Которой не думают. ВАААБЩЕ! Я, надо признать, думала еще меньше. Потому что, не удовлетворившись достигнутым эффектом, сходу предложила детям включить наконец-то свой безнадежно отшибленный инстинкт самосохранения, во-первых, и громко четко и вслух поблагодарить охранников, которые последние пять часов убивались в зале и за кулисами, во-вторых... и, между прочим, на каждом концерте так убиваются. Потому что не каждый хейтер настолько придурок, чтобы сообщать о своих намерениях в фанатском чате, а существование их необходимо учитывать всегда.
Вот так, продемонстрировав Стреям взгляд на жизнь с непривычного ракурса, я с грохотом покинула комнату отдыха, радуясь только, что никого постороннего при моем монологе не было.
Рано радовалась.
Прямо за дверью обнаружились сразу трое:
Седжин, Акул и Зиан.
Со сходным выражением на лицах:
«мы деликатно не мешаем вашему разговору».
Поклонилась, извинилась и бросилась прочь, а и в самом деле, что мне еще оставалось?
Вот уволят меня сейчас, и что буду дальше делать
? Я быстро шла по коридору в сторону... вроде, зала хореографии.
Сдать к черту эти наушники и жилет.
Они мне не нужны.
Рацией можно пользоваться и без этого всего.
В зале уже никого не было, стояли лишь коробки с нашим имуществом.
Ну, мои коллеги, видимо, уже и вещи сдали, и отдохнуть успели, одна я вместо того, чтоб по общему примеру навешать детям лапши на уши, мол, не страшно и совершенно безопасно, полезла им глаза открывать на суровую реальность.
Хорошо хоть, что свои мысли о JYP при себе оставила...
И то не потому, что очень умная, просто ...а чего зря воздух сотрясать очевидными и общеизвестными вещами.
И только сейчас, в пустом зеркальном зале, так похожем на тот, где я ну совершенно не ревела от обиды после истории с перцовым баллончиком, поняла, КАК ЖЕ МЕНЯ ЭТО ВСЕ ЗА...мучило!
И что руки трясутся.
И ноги.
И щиплет в носу.
И... я не плачу!
Я ...огорчаюсь.
Тщательно и аккуратно сняла с себя всю сложную аппаратуру, жилет этот «далеко тебя видать», намертво сросшийся с гарнитурой в единое целое, и даже разделила, пришлось по полу ради такого дела поползать, как опытные люди это делают?
И пока решала эти сложные технические вопросы, слезы высохли, дрожь затихла, и я, вся такая готовая к новым приключениям, покинула свое убежище в поисках туалета.
А что?
Физиология – это вам не шуточки, а уж на третий-то день, так и вовсе!
И автобусы уже наверняка поданы, и костюмы с реквизитом упаковываются, а где мой рюкзак, а аптечка у Зиана?
Короче, некогда фигней страдать, беги, Нари, беги, если не хочешь остаться в незнакомом здании, в незнакомом городе, в чужой стране.
Ну, я и бегу, а Зиан почему-то бежит по коридору мне навстречу.
Окидывает меня изучающим взглядом, но вместо ожидаемого «как ты?», просто хватает за руку и тащит за собой:
—Я тебя обыскался! Быстрее за мной, — и выглядит он всерьез перепуганным, так что прощаю ему упущенную возможность мужественно шмыгнуть носом и гордо сказать «у меня всё нормально».
—Они сейчас друг другу глотки перегрызут и не будет у нас артистов!
—Это нормально после стрессовой ситуации. Если они столько времени прожили вместе и не поубивали друг друга, то и сейчас не убьют, — пытаюсь я утешить не то себя, не то его.
—Я тебе говорю, такого с ними еще не было! Ну, или тебе просто не показывали...
А с другой стороны, если парни настолько утратили осторожность, что и Зиан в курсе...
—Помоги их успокоить, ты ж психолог!
Ага, щаззз!
—Я нянька, полуменеджер, охрана, но, извини, ни разу не психолог! Если только за отдельную, блин, плату! Вот как в этические тупики детей загонять, так это мы пожалуйста, а разрешать их Нуна-Тыжпсихолог?
И снова очень вовремя из-за угла выруливают Седжин с Акулом!
—«Что, думала, хуже быть уже не может? Да может, может!»
У меня есть внутренний голос.
И он оптимист!
Оба мои начальника безмолвно провожают меня взглядами, пока мы с Зианом спешим к эпицентру скандала.
Чонин, Сынмин и Феликс стоят в коридоре, с неким опасением косясь на закрытую дверь. Выгнали их или сами разумно свалили?
Да какая нафиг разница!
Нуну?
Скорую психиатрическую помощь вызывали?
А психолог вам не нужен, поздно вам к психологу.
Видимо, поняв что-то по моему лицу, младшие тяжело вздыхают и садятся прямо на пол, к ним пристраивается Зиан и ободряюще хлопает каждого по спинке.
Я стою у дверей, пытаясь понять, стоит мне лезть в пекло или лучше в сторонке постоять?
То есть влезть-то я влезу, а вот будет от этого кому-то лучше или наоборот, это вопрос.
—...И что я тогда мог сделать? Мне всего семнадцать было! — впервые слышу, как Чанбина на самом деле разносит.
— Слушайте других, слушайте хёнов?! Где вы были, блин, хены? Когда мне надо, так я сам могу решать, когда не надо, решай сам, ты у нас самостоятельный? Кидальщики чертовы вы, а не хёны !
—Я свою часть работы полностью выполнял. Ты жрал каждый вечер? Жрал. Тогда и не выеживайся. Да я, блять, только ради этого и работал! Мне этих гребаных тетрадочек с приходом и расходом на всю жизнь... — слышу тоже явно неспокойный голос Хвана.
—У кого-нибудь есть претензии по моей готовке? А уборке? — громко вопрошает Чан, но в ответ тишина.
— Отлично. А теперь слушайте мою часть и не вякайте. Я пришел одним из последних именно в ваш коллектив, а у вас там такое дерьмо творилось, что слов нет, один мат. Ни лидерства нормального, ни-че-го! И каждый теперь будет считать, что он белый и пушистый? Что он, бедный такой, да ради группы да на все готов, а прочие три года расслаблялись? А я вам так скажу, ребята: нифига! Пахали все, косячили все, никто не ангел, но и скотин неблагодарных я что-то не наблюдаю...
—Я тогда даже не понимал, что это вообще такое - самостоятельный! — Чанбин никак не сойдет с темы.
— Почему меня вообще выбрали?! Я был самым младшим из всех трейни до вас, ведь были более опытные люди, но нет, Чан – ты лидер... Почему?!!! Да, этот крик души... Я вот и в самом деле не задумывалась, это было настолько естественно, лидер – это Чан, Чан – это лидер, как будто других вариантов нет и быть не может. Да, законы, по которым стая выбирает вожака, загадочны...
—Не знаю... — подает голос Минхо.
— У тебя запах лидера.
—Давайте уже забудем все ссоры, менеджеры сменились, злиться не на кого, правильно Седжин и Господин Чхве сказали... — тихо подает голос Хан. (Чего? Когда они успели? Пока меня не было?)
—А ты что здесь делаешь? В шпиона снова играешь? — зло обрывает его Хёнджин.
Наступает тишина, дверь открывается, из комнаты выходит Джисон.
Молча.
Аккуратно прикрыв за собой дверь.
И просто уходит.
Мимо нас по коридору.
Все.
Договорились.
Младшие, не сговариваясь, бросаются следом.
А мы с Зианом остаемся.
И я сегодня точно не психолог.
Даже за отдельную плату.
Ту самую дверь, которую пятнадцать минут назад захлопнула за собой с несвойственным воспитанной корейской девушке пафосом, я и открываю с пинка.
Опять-таки с несвойственным воспитанной корейской девушке грохотом.
Да нафиг, меня улица воспитывала. И бабушка Джихо.
—Прошу прощенья, господа, вы охренели?
Хёнджин молча трет лоб ладонью, мол, как же так вышло-то.
—Кто идет извиняться? — тихо спрашивает Минхо.
Ответ очевиден.
— Я, — говорит Хёнджин и снова трет лоб, оставаясь на месте.
—Младшие за ним пошли, — информирую я мрачно.
Но младшие уже вернулись, разочарованно покачивая головой,
Сынмин докладывает:
—Послал.
Ожидаемо. Я б тоже послала.
Хёнджин пыхтит и с общего одобрения снова присаживается на диванчик:
— Пускай остынет.
Я обвожу взглядом 7 оставшихся, растерянных и растрепанных, на руинах Стреевского братства, усталых, задерганных, на ерунде сорвавшихся, и так мне их почему-то становится жалко, и себя жалко, и стафф, и охрану, и... и всех-всех-всех, даже хейтера тупого, даже полицию, даже Мистера Совершенство и Яотинга...
Нееет!
Яотинга не жалко!
—Вы что, с ума что ли все посходили?! Хан вообще мог не палиться, у нас ничего кроме тупых подозрений не было, сказал бы «парни, вы о чем?» и хрен бы мы что доказали. Он телефон нам сдал потому, что помощь нужно было вызывать, а не потому, что мы такие крутые допрашиватели! А теперь давайте обсирать его на каждом углу! Я, между прочим, тоже на Чхве работаю. Рассказать в подробностях, как меня на эту работу приглашали?! Вас там в кабинете не было, перед вами фоточки с непланового рэп-баттла как пасьянс не раскладывали! Вы откуда знаете, как безопасники к Хану подкатывали? И, кстати, Бан Чан, а сколько ему лет тогда было? А как вы его тогда встретили? Я реально не знаю, просто интересуюсь?! — да, точно, я сегодня не психолог.
Я сегодня больше на прокурора похожа.
— Ууу!
Все!
Слова закончились!
Потрясаю в гневе кулаком...
Да...
Мои метр-шестьдесят и мой кулачок – любого напугают, это точно.
Да еще губы трясутся... почему-то. И перед глазами всё расплывается.
—Ну, нуна! Ну не надо!
—Ну, дураки, бывает...
—Ну хочешь, на, побей! — говорит Чан и на полном серьезе задирает футболку до ребер.
И где у Хана до сих пор мой синяк заживает.
—Давай! — подтверждает Минхо. Младшие с офигевшими лицами повторяют действия старших.
Ну... заразы, конечно.
Но действует! Мои всхлипы трансформируются в сдавленный ржач.
С надеждой смотрю на Чанбина, может хоть он приструнит этих юмористов.
Но нет!
С хулиганской улыбкой, сделавшей бы честь даже Хёнджин, Чанбин задирает рубаху и громко заявляет:
—Я начал, нуна. Бей меня первым!
И вот где сломался подслушивающий за дверями Зиан.
Он влетает в комнату, на ходу тараторя:
—Помощница, давайте вы не будете этого делать?! Они же дураки, да, но ведь бить-то зачем?
Может он сначала и не верил, что я бью деточек, но после слов Чанбина...
К тому же он знает, что синяк на боку Хана моя работа... а теперь еще и все в комнате уже стоят готовые, так сказать, к экзекуции.
Ребята переглядываются, и Хёнджин , с видом умудренного тяжелым жизненным опытом ветерана, поднимается с дивана.
—Хен, это наше личное дело, давай ты постоишь в коридоре, ладно? — шепелявит он, буквально выталкивая Зиана за дверь.
Вот только и Хёнджина тоже выталкивают следом со словами:
—Тебе и без того больше всех достается от помощницы, дай нам уже, — откровенно стебется Чан, закрывая дверь изнутри.
— Фух... — выдыхает он и снова приподнимает футболку.
— Ну так что, бить будешь?
Слов нет.
Вот реально, нет слов!
И больше не становится, потому что :
—«Ах!» — намеренно громко выкрикивает Минхо в сторону двери.
Будто его и правда тут бьют.
Чан переглядывается с Ли и тоже начинает ...то ли стонать, то ли кричать.
Чанбин отвешивает себе мощный фейспалм, вот его точно слышно в коридоре, и тоже стонет.
Глаза младших такие же круглые, как у меня, но вскоре, оценив ситуацию, и они присоединяют свои голоса к общему ликованию.
От этого смешно и плакать хочется одновременно.
Я сажусь на диван и прячу лицо в руках, всё ещё смеясь.
Хлопок и стон.
Хлопок... стон...
—Нуна! — выкрикивает Чанбин, и я чувствую, как меня вытягивают с дивана.
Опускаю голову и еще громче шмыгаю.
—Ну, нуна! Вот, возьми!
В моих руках оказывается что-то вроде полотенчика, в потеках косметики, но вполне пригодное чтоб пореветь и отсморкаться.
—Да что же вы делаете...? — всхлипываю я и слышу что-то вроде умиленного возгласа и меня зажимают в тисках.
Со всех сторон.
Групповые обнимашки хороши тем, что не понятно кто где.
Особенно, когда глаза слезятся.
После недолгих обнимашек меня усаживают обратно, и Чонин приносит стаканчик воды.
—Вот видишь... мы тоже умеем успокаивать девушек... — спокойно говорит Чан, поглаживая меня по спине. С другого бока сидит тоже шмыгающий Феликс.
—А ты-то чего плачешь? — не понимает Чонин и снова бежит за водой.
Теперь и Фелику.
—Но ведь нуна никогда при нас...
—Ну... — чешет затылок Минхо
— будем честны, нам еще далеко до Хёнджина...
—Минхо! — поднимаю на него недовольный взгляд.
—А что он делал, чтобы успокоить нуну?
—О-обнимал? А что еще он мог делать? Не знаю...ха-ха, — совершенно неумело врет Минхо, уходя подальше.
—Но все равно... при нас ничего подобного никогда не было... уууу... — завыл Феликс.
— Мы стали ближеее.
—Лучше бы такого не было. Мы и так уже, ближе некуда, — тихо бурчу я, а под боком снова раздается вой.
— Ну всё, тихо-тихо...
Меня начала преследовать послеслезная икота.
Когда уже всё отплакал, хочется спать, а когда говоришь, в каком-то смысле икаешь.
И фиг это исправишь.
В комнату без стука вошел Хёнджин и тут же глянул на меня.
Зареванную, опухшую, растрепанную и вообще ужас какой.
—Из-за кого она тут плачет, а? — рыча, спрашивает он, подходя ко мне и злобно осматривая всех остальных.
—Хен... прости... но вся эта каша началась из-за... тебя! — пищит Феликс, предусмотрительно отползая с местечка рядом со мной подальше, к Минхо.
Хёнджин стоит надо мной, смотрит, в глазах осознание и тихий мат. Секундный.
—Ты лучше скажи, перед Ханом извинился? — перевожу я тему разговора на более важную и похлопываю ладонью по месту рядом с собой.
—Извинился, — кивает Хван, садясь рядом, но больно уж скованно, так что и мне становится неловко.
—А он что? — подал голос Чанбин.
Странно, атмосфера в группе стала даже чище, чем перед разборками.
—Сказал, что все нормально.
—В общем, не простил... — подводит итоги Минхо.
В дверь аккуратненько постучались и тут же открыли.
На пороге стоял Зиан, явно готовящийся увидеть что-то непотребное.
Потому что зашел, зажмурившись и только потом глаза приоткрыл.
—Вы готовы? Пора ехать в отель.
—Да. Где Хан? — встаю с дивана, поправляя футболку и готовясь выдвигаться.
— Где там мой рюкзак?
—Одну минуточку, госпожа...
и через паузу
— помощница Мин. Вот он, пожалуйста, и рюкзачок, и аптечка, — приговаривает Чан, при этом покряхтывая, прихрамывая и потирая свою ...эээ, свои ягодичные мышцы.
И при этом косится на Зиана.
Парни смотрят на Чана, я смотрю на них и понимаю: будет весело.
—Ты их реально что ли побила? — округляет глаза Зиан.
— Чем?! — конечно, он не верит. Но уже сомневается.
—Госпожа ...помощница Мир предпочитает мокрое полотенце, — мрачно сообщает Хёнджин , глядя в пол
—и больно, и следов не остается.
—А как же синяки?! — восклицает непосредственный Феликс. (Он что, правда, поверил?)
—А синяки не от этого, — говорит Хван сдавленным голосом.
Чтоб не заржать, наверное.
Блин, Зиан, неужели поверишь?
По невидимому знаку Чана парни поднимаются и начинают движение к выходу под аккомпанемент разноголосых театральных стонов.
И я перехватываю взгляд Зиана на влажное полотенце со следами косметики, которое все еще рядом со мной, на диване.
—Так... — настороженно смотрит на нас травмированный полуменеджер.
— Давайте просто уедем, а?
—С радостью. Где Хан? Ты так и не ответил, — прочищаю горло и поправляю рюкзак на своем плече.
—Он ждет вас у выхода.
Как парни шли к машине... хромая и придерживаясь за свои... нижние... у кого сколько есть, это была отдельная песня.
Потому что страдали все довольно реалистично.
А я шепотом умоляла прекратить.
Но куда там!
Мальчики только вошли во вкус.
Тем более что Седжина и Чхве с нами не было, а Зиан был запутан и деморализован.
Злобно хихикая, меня с поклонами первой пропустили в машину, где я немедленно заняла место рядом с Ханом. И показала кулак остальным.
—Боже! Теперь еще и кулаками! — простонал разошедшийся Чан.
Чанбина снова пробил фейспалм. И попал как-то очень удачно, отчего застонал в унисон с Чаном.
—Ошейник подарю! — шиплю я.
—И намордник! — шепчет кто-то сзади.
И мы бы еще долго резвились, но Зиан сердитым шепотом попросил успокоиться и не пугать человека.
—Какого еще человека? — удивилось младшее поколение, и тогда мы обнаружили, что вместе с Зианом в машине еще и переводчик.
И у него, кажется, сложилось о нас неправильное впечатление.
В итоге парни затихли, поутыкались в телефоны, а я попыталась поговорить с Ханом.
Ну... не получилось.
Позвала к себе в гости, если захочется уединения и тишины.
Хан дернул плечом, но не отказался.
А что еще тут сделаешь.
Не послал – уже результат.
Была уже почти ночь, но менеджер Седжин решил провести совещание.
Парней я быстро распихала по комнатам, свой ключ вручила Хану и сама ушла на этаж ниже, работать.
На собрании были все такие же вареные и утомленные, но жутко мотивированные.
Так что мне было просто совестно сидеть и ничего не делать.
Да и, если серьезно, мне бы и не дали. Потому что... почти вся информация была для меня.
—Но я же английского не знаю, что я там делать буду? — стонала я, понимая, что завтра снова работа под прикрытием.
—Ты единственная из девушек знаешь английский хоть как-то, так что ты наша последняя надежда, — с неким сожалением отвечает господин Чхве.
И я теперь понимаю, как хреново чувствовал себя Люк Скайвокер, когда его объявили последней надеждой.
— Вам нужно будет лишь потолкаться в зале и в завершение подойти к мемберам. Да, завтра фанмитинг. И нужна внутренняя охрана, как обычно.
Я через это уже проходила, помню прекрасно.
Но тогда это было в Корее, а сейчас... Америка.
Притворяться фанаткой... ну, ладно.
Мне не так уж и сложно.
Только на этот раз я буду одна.
Остальная охрана не будет скрываться.
Думаю, это правильно, с учетом последних событий.
Так что понимающе покивав головой в такт слов менеджера и безопасника, согласилась, а куда я денусь?
Собрание продолжалось больше часа и на последних минутах внимательность и сосредоточенность у слушателей куда-то подевалась, сменившись зевотой и нетерпением.
Только разве что Седжин и господин Акул еще держались.
И не успело закончиться одно собрание, как началось следующее.
Здесь я не обязана была присутствовать, но собрание охраны — полезная штука.
Особенно сейчас.
Чтобы знать, что происходит за твоей спиной.
Таким образом, прошел еще один час и... я наконец-то отправилась в свой номер.
В нашем коридоре было тихо и спокойно, у входа сидели двое охранников, а в одном из номеров, предположительно менеджеров, был слышен какой-то разговор.
Судя по спокойному, даже слегка веселому тону, просто болтовня.
Так что решила не стучаться к ним, а просто пойти к себе.
Хана в номере не было, но ключ был в замке, позаботился...
Из-за сегодняшней перегрузки... было странное состояние.
Вроде и хочется спать, а вроде бы и нет.
Свет в номере решила не включать, все более-менее освещала луна за окном.
Хотела было принять ванну, расслабиться, но поняла, что и эта радость мне временно недоступна, и расстроилась еще больше.
Но ведь душ принять можно. Только душ и ванна — это разные вещи.
Так что становится грустненько.
Да... эмоциональная стабильность?
Что это такое?
Немного просто постояв под душем, согревшись, помывшись... поняла, что спать пока не хочется.
А значит, пора доставать всей ноутбук и делать отчет.
Приоткрыла окно, так как в номере оказалось душно, включила маленький светильник, достала наушники и начала работать.
Сделалось все как-то слишком быстро, так что даже не устала.
Да что ж такое, нормальные люди десятый сон видят, одна я, как вампир какой-то!
Видимо, пришла пора сильных средств, так что, порывшись в рюкзачке, извлекла оттуда мамин гороскоп и начала читать.
С первой страницы, по порядку.
Ну а что?
Прочитав всего несколько страниц, я уже спала как убитая.

***
Утро началось, если сравнивать с прошлыми днями, поздно.
В девять часов.
К завтраку успела, но пришла последней.
Плюхнулась на первое попавшееся место за столом и, поздоровавшись, начала есть.
—Минхо-хен, — четко произнес Хан, и все подняли на него глаза.
Сам же Минхо завис с палочками и тарелкой в руках над тарелкой Хана
— десять дней прошли, больше ты не можешь меня кормить.
—Серьезно? — послышался очень тихий голос Чонин.
—Что ж, уговор есть уговор, — слегка опечалено пожал плечами Чан.
Минхо молча отставил тарелку с едой, отводя взгляд от Хана.
Сам же Хан с гордо поднятой головой начал накладывать себе на тарелку какую-то малокалорийную зелень.
Ясно, Хан всеми силами теперь показывает свою независимость от нас.
Но на это мы не можем уже повлиять. И в самом деле, уговор есть уговор...
—Ты это не будешь? — сквозь гнетущую тишину послышался полный надежды голос Феликс.
Парень указывал на небольшой бургер на общем блюде, по идее предназначавшийся Хану.
Хан лишь кивает, и Феликс довольный забирает любимую вкусность себе.
А наткнувшись на недовольные взгляды хенов, кусает бургер, глядя им в глаза.
—Дефять дней профли, — жуя, отзывается парень.
Вот так вот, и не поспоришь.
Тишина затянулась, так что решила перевести тему в более мирное русло.
—Я сегодня снова за фанатку подрабатывать буду, так что увидимся, — как бы невзначай сказала, но на деле получилось, что я предупредила о своих планах.
На мои слова все синхронно кивнули.
—Нуна, а куда менеджеры ушли? — решил поддержать тему Чонин.
—Они ничего не говорили? — удивленно вскинула брови, на что получила отрицательные мотания головой.
— Они уже туда уехали.
—Потом за нами приедут? — подал голос Чанбин, все пытающийся что-то расковырять у себя в тарелке.
—Нет. Едете со мной и господином Чхве.
—Поняли.
—Сейчас все нормально поедят, заберете свои сумки из номеров и поедем. Господин Чхве должен написать, когда машина приедет.
—Хорошо.
На том и закончили.
Все было почти мирно и спокойно, взаимодействия у нас с парнями шикарные, так что единственная проблема это наш стройный, гордый, недокормленный Хан.
С парнями собирались одновременно.
Я еще вчера вечером в рюкзак переложила красивое платьице, чтобы потом перед работой переодеться.
Косметику даже с собой прихватила.
С волосами мне помог Мистер Совершенство, так как остальные визажисты были в этот момент заняты.
Мужчина ничего не говорил, просто хорошо выполнял свою работу.
И довольно приятно, кстати.
Руки у него точно из того места.
Через зеркало замечала недовольные накрашенные взгляды парней в его сторону.
Уверена, мужчина их тоже замечал, но старательно игнорировал и даже иногда довольно улыбался.
У него праздник души, именины сердца, какого-то местного коллегу пригласили поработать с парнями на ближайшей фотосессии, придать им лоск, так сказать.
И наш стилист весь в предвкушении.
Когда мне наконец уложили волосы и помогли подкраситься, я раскланялась со всеми находящимися в комнате и отправилась работать фанаткой.
Народу у входа в здание было много, все веселились, общались и даже помогали друг другу.
Меня, не знающую нормально языка, сразу подхватили две девочки лет пятнадцати-семнадцати и начали помогать.
Каждая пыталась расспрашивать про Корею, так как поняли откуда я, просто поболтать.
Было довольно миленько, когда мы втроем стояли с телефонами в руках и говорили с помощью программы-переводчика.
Не очень большую толпу фанаток запустили в зал и усадили на места.
Девочки оказались шустрые и успели утащить меня на первый ряд.
Выходит, я освобожусь еще раньше, ведь общение начинается с первых рядов.
Переводчик работал отлично, так что всем было весело.
Веселей всего было мне, так как меня заметили парни и активно старались не обращать на меня внимание.
Хм, интересно, после наших туалетных обнимашек... Хёх возьмет меня за руку или вежливо поулыбается и на этом все?
С одной стороны, понимаю, что так и должно быть.
Ведь это я сама в него вцепилась!
Человек просто руку мне подал, стоящей, как идиотка, на унитазе, а я и в объятия бросилась, и вцепилась, моментом воспользовалась.
А он же вежливый и тактичный.
Ну, исходно...
Глубоко внутри.
Мог же из вежливости?
Определенно, мог.
Но ведь после этого мы нормально не разговаривали.
Что мне делать?
Страшно признавать, но я расстроюсь, если мы не... подержимся за руки?
Ужас какой.
Я об этом подумала...
Но если серьезно... позавчера я как-то особо на него не смотрела... неловко было, но вчера кое-что заметила.
Ко мне он менее чем на полтора метра не подходил, в глаза не смотрел, да и, повторюсь, не говорили нормально.
Избегает?
Или вежливо дистанцию держит?
Ох, психология мне в помощь, я ведь и сама вчера весь день по возможности игнорила.
Не забывала, нет, но вот дистанцию держала.
А что, если он сейчас тоже смотрит и думает:
—«подержаться за ручку или просто поулыбаться?».
Не, решено, если он, то и я...
А если он так же подумает?
А тогда я...
Тогда я...
Стоять!
Нари ты ж типа на работе!
Ну и работай, наконец.
Фанатки.
Да.
Фанатки.
Судя по крикам из зала, тут были еще и кореянки, но большинство оставалось англоязычные.
Девочки, которые меня утащили, сейчас особо не болтали, радостно вглядываясь во всё, что видят. Забавно, но они называли меня «онни».
Это так смешно смотрится... но я подыграла.
После долгого диалога со всеми фанатами, танцев и постановочных сцен-взаимодействий, наконец начали пускать один-на-один поболтать с каждым мембером.
Ну что, привет, контактный зоопарк.
Девочки были передо мной и явно сильно волновались, так что я даже пыталась поддержать.
А потом настала и моя очередь, и я, как маленькая девчонка, заволновалась.
Сжала свой блокнотик и пошла.
Первым сегодня фанаток встречал Феликс, который, улыбаясь, похлопал по столу, за которым сидел.
Я тоже улыбнулась ему и протянула блокнотик.
Мне там расписались, а потом... Феликс вдруг попросил невыполнимое.
—Сделай эгьё!
—А..? — у меня глаза на лоб полезли, а Феликс хитро улыбнулся и принялся наблюдать за моими мучениями.
— Но я не умею.
—Все бывает в первый раз, давай!
—Ты на спор что ли?
—Нет...
Я буквально чувствовала, как лицо заливается краской.
Но я попыталась.
Что-то не понятное исполнила, но от этого "не понятного" Феликс и краем глаза наблюдавший Чанбин охнули.
—Полагаю, все плохо, — поправляя челку, произнесла я.
—Эээ, не то что... это было обаятельно, — попытался сгладить Феликс.
— Давай пять.
—Конечно, — кивнула я, звонко хлопая ладонью по ладони Ли младшего.
Ли средний же с нетерпением ждал, когда я пересяду, что и сделала.
За мило-придурковатой улыбочкой с ямочками скрывался довольно серьезный взгляд.
Пока парень мне расписывался в блокнотике, тихо попросил:
—Пожалуйста, это шанс разговорить Чимина...
—Знаю.
Мы помолчали секунды две.
—Хорошая погодка на улице, да?
—Понятия не имею, но будем считать, что да.
—Именно. Потому что я тоже не знаю.
—Кстати, ты с Хёнджином поссорилась?
—О чем, ты Чанбин-оппа?
—Понял.
Что ж, далее на очереди наш любимый Хан.
Паренек молча забрал у меня блокнотик, просмотрел все страницы, понял что о нем ничего не писалось и... то ли расстроился, то ли обрадовался.
—Хоть для виду улыбнись, — вздохнула я, облокотившись о край стола.
—Так? — кривится Хан, а я кривлюсь в ответ.
—Вчера почему не пришел?
—Я был, пока ты там совещалась. Спасибо за убежище.
—Все равно нам придется поговорить.
—Ты же им все передашь.
—Если запретишь, не расскажу.
—...я им доверял.
—И они тебе.
—Да, конечно...
—О тебе заботятся. Тогда Минхо защищать тебя прибежал.
Еще и Зиана притащили... Я просто первая успела.
—В этом и проблема, что защищать пришлось... от своих. Вежливая нуна из стаффа попросила двигаться дальше.
—Мы с тобой еще обсудим.
—...Хорошо.
Следующий — Минхо, и он первым делом спросил про Хана.
На что я лишь пожала плечами.
—Прости, я обещала не говорить.
—Понял.
Немного поумилялись друг с другом, и я пошла к следующему.
Подняв глаза, чуть не подпрыгнула.
Хёнджин.
Я забыла.
—Как там Белка? — с миленькой улыбкой спросил Хёнджин , а меня слегка пробило на мурашки.
—Он не хочет, чтобы я о нем говорила. С вами.
—Все настолько плохо? — продолжал улыбаться парень, не глядя расписался в блокноте, и после неуверенно прикоснулся к моему запястью, я тоже попыталась взять его запястье той же рукой.
И получился как бы замок, соединяющий нас.
Рука теплая, сухая, даже шершавая немного.
—Вот кто за языком не следит? — недовольно бурчу я, а запястье мое слегка сжимают.
Сжимаю в ответ.
—Я переживал.
—Ты ведь хен... сам знаешь.
—Да, все слова услышаны. И без ошибок.
—Даже так...
Парень пожимает плечами, свободной рукой почесывая нос. Ну да, конечно.
—Но я действительно был слишком... эээ...
—Я поняла, — улыбнулась и большим пальцем погладила запястье.
—Время, — напомнила девушка из стаффа.
Руку отпускать не хотелось.
Было всё это как-то странно.
Это не держаться за ручки... что-то иное. Нет, пока ничего не оговорено, даже думать не надо об этом. А особенно додумывать.
Следующий был Чан. И снова тот же вопрос о Хане.
И тот же ответ.
Последними были Чонин и Сынмин.
—Ну, что? Армрестлинг? — подмигнула Чонин, а у того глазки засветились.
—Без поддавков? — с надеждой спросил Ян, а я кивнула.
Господи, на что я подписываюсь?
— У нас 2:1 или 3:0?
—Будем честны, 0:3, — признала я свой прошлый проигрыш.
—Начнем? — поиграл бровями макнэ и выставил руку.
Из зала послышались крики.
Начали.
Аж три раза.
Счет очевиден, но я старалась.
И как могла сопротивлялась. Так что, думаю я одержала маленькую победу.
Следующий Сынмин.
Он как и ребята спросил о Хане, при этом наигранно улыбаясь.
Мы обсудили чего бы он хотел поесть и самые поверхностные темы которые я знала.
Всё.
Это был последний.
Так и закончилась моя работа.
Но... не думала, что меня будут ждать у выхода девочки, с которыми я познакомилась.
И как мне правдоподобно уйти...?
Может просто не подходить?
Черт, они меня увидели.
Девочки уже подходили, когда меня окликнул знакомый голос.
—Чаги! — позвал Зиан, а я активно замахала ему.
Девочки с интересом повернулись в сторону, откуда звучал голос.
—Сорри герлс, сорри, айм со сорри... — тараторю я, а девушки понимающе кивали.
Мол, парень пришел.
Не думала, что буду рада Зиану настолько... в этот момент.
Такое ведь уже было.
Девочки кланяются и уходят дальше одни, а я машу им до самого конца.
Зиан тихо фыркает в кулак, а я недовольно оборачиваюсь на него.
—Молчу, молчу, только бить не надо. Госпожа... помощница Мин.
—Еще раз так пошутишь...
—Молчу!

***
Мальчиков не было еще часа два, так что я просто спокойненько сидела в гримерке с визажистами и в очередной раз слушала от мистера Совершенства радостные выкрики о американских визажистах.
У человека, похоже, мечта сбывается.
Потому никто не говорит, что мужчина уже повторяется, пусть говорит.
Ему сейчас хорошо, а как еще лучше будет послезавтра!
Тем временем почти наступил вечер, и я могла поспорить, что слышала звуки урчащих животов из зала.
Мальчиков или фанаток — не известно. Но!
Заказывать сюда смысла нет, так что ждем когда парни придут и... едем в отель на ужин.
У меня еще, можно сказать, сеанс психотерапии с Ханом.
И вот, наконец, парни входят в гримерку.
С кучей подарков, ободков и еще фиг знает чем.
Парни быстро переодеваются, кое-как снимают косметику и радостно ждут у выхода.
Седжин пересчитывает всех по головам, кивает, строит в колонну вместе с стилистами и визажистами.
И мы идем к автобусу.
Периодически по салону раздается звуки голодных китов из разных концов автобуса.
В общем, прямо с вещами мы все идем жрать, потому что терпеть неприятное урчание животов никто не хочет.
И... ясное дело, Хан нормально не ест. Я даже и не сомневалась.
Когда все уже поднимались на свои этажи, я постучала по спине Хана, намекая на продолжение диалога.
Паренек кивает и, обещая просто положить вещи в номер, убегает к себе.
Хм, чай что ли заварить?
Сладостей у меня много... еще с аэропорта, но сомневаюсь, что Хан захочет.
В любом случае, оставлю открытыми.
Парень стучится ко мне и нерешительно проходит в номер, оглядываясь.
—Чего такое? Будто не родной, — хлопаю по кровати.
—В том-то и шутка, что не родной.
—Если ты ищешь чипы или диктофоны, я тебя расстрою. Садись давай.
—Я будто на приеме у психолога...
—Чепухи мне тут не мели, а? — зло рычу я на гостя, от чего он пригибается и сам себе усмехается.
— Между прочим, я просто поговорить с тобой хочу, а ты тут про психологов! Это совершенно разные вещи. Сюсюкаться здесь никто не будет.
—Да понял уже...
Так мы и сидели до самой темноты.
Нет, не все время говорили о проблемах.
Но из того, что я сегодня услышала... радоваться особо нечему.
Следующий день выходной.
Как нормальные уставшие люди, из кроваток все выползли только во второй половине дня.
Поели, снова повалялись, а дальше приспичило некоторым пройтись по магазинам.
Точнее, пройтись хотел стафф, но мальчики схватились за эту возможность и... вот теперь я иду с моим напарником на концерте, Феликсом и Хёнджином в какой-то магазин техники.
На улице уже темнеет, так что вывески становятся еще ярче, от чего начинают побаливать глаза.
Хоть это и единственный выходной, выходить мне никуда не хотелось, но вытащили ведь! Я не бурчала, не ругалась, ничего подобного, но ведь и разговор поддержать из-за своей технической неграмотности не могла.
Хотя парням это было не особо нужно, они мирно болтали, каждый о своем.
О микрофонах, каких-то клавишных...
В общем, понятия не имею, но этим двоим и без моих реплик было хорошо.
Я же с охранником шла чуть позади, чтобы не мешать парням.
А вот с ним завязалась непринужденная беседа.
Он рассказал немного откуда он, про семью, даже фото дочки показал.
А я действительно влилась в диалог.
Вот так и дошли до магазина.
Хеван, так звали охранника, быстро побежал покупать новую зарядку для своего телефона, пока парни ушли к аппаратуре.
Я бродила рядом, просто рассматривая компьютеры, разные наушники, фены, микроволновки и прочие не нужные мне вещи.
Для меня это похоже на мучение, но, когда я оборачивалась посмотреть, как там мемберы, видела у обоих звездочки в глазах.
Если им хорошо, то и ладно, мне не сложно тут просто побродить.
Остальные мемберы ускакали со стаффом куда-то еще.
Магнитики, кепочки, что там еще обычно покупают в других странах?
В любом случае, связь все поддерживали, так что иногда я пролистывала переписку в беседе и шла дальше смотреть на... фотоаппараты?
Вот, спустя какое-то время, когда на улице уже основательно так стемнело... мы наконец вышли на свежий воздух с новой флешкой и чем-то непонятным.
Я спрашивала и мне даже пытались объяснить, только я все равно не врубилась.
Вроде, что-то для более удобной записи.
Шли мы в отель не по главной улице, слава богу.
Народу было много, так что решили не рисковать и пойти в обход, через скверики.
—Хочу уже лечь, — тихо бормотала я, оглядываясь по сторонам.
Здесь только люди, прогуливающиеся со своими собаками.
Вот почему мы пошли именно здесь?
Ладно, другого выхода у нас все равно не было, с собаками безопасней, чем с людьми, так что надо держать себя и пройти здесь спокойно.
Страх самолетов я почти поборола, значит и с собаками так же.
На самом деле нет, так фобии не работают, но попытаться стоит.
—Интересно, какие у нас завтра фотосессии будут? Говорят, пригласили какого-то местного стилиста... что он нам приготовил? — болтал Феликс.
—Пишут, что уже привезли наряды, но еще не открывали, — отзывается Хёнджин, читая что-то в телефоне.
—Сейчас придем и узнаем, — пожимаю плечами, отслеживая проходящего мимо без поводка ретривера.
Кто собак пускает гулять без поводка, а сам уходит куда-то?
Где его хозяин?
Я шла слегка впереди ребят, прокладывая, так сказать, дорогу.
Собачка постояла, посмотрела, и когда я проходила мимо, стараясь на нее не смотреть, пошла за мной.
—Чего такое, красавчик...или красавица...? — попыталась мило заговорить с собакой, когда она уже почти на полметра приблизилась ко мне.
Хотя я шла!
И довольно быстро!
Стало страшно, но я ведь читала, что ретриверы добрые.
Тогда почему он так... ведет себя? За всей этой немыслимой картиной наблюдали и парни, шедшие следом.
А собака действительно за мной увязалась...
Хоть и улыбаюсь, и тихо разговариваю с ней, говоря, что у меня ничего нет... мне очень страшно.
Прошлась по аллее, называется!
Где хозяин этой собаки?!
—Иди отсюда, тебе тут ничего не перепадет, — слышу голос слегка сбоку и позади.
Но близко.
Собака тявкает, а я дергаюсь, чуть ли позорно не взвизгивая.
Да что она хочет?
Краем глаза вижу, как собаки пристраивается позади меня, а я уже, наверное, чуть не плачу.
Черт, месячные же... унюхал, что ли?!
Чувствую, что ТАМ до меня что-то касается и резко отпрыгиваю, еще и пискнув при этом!
Позади слышится голос охранника, ругающийся на собаку, которая поспешно убегает к зовущему его хозяину, а я хватаюсь за сердце.
Бьется, как никогда не билось. Разве что позавчера, во время концерта.
—Нуна, ты чего? — подходит непонимающий и от чего-то улыбающийся Феликс.
—Ничего... проехали... — тараторю я, все еще держась за сердце.
—Почему ты Хёнджина испугалась? — тупит Ли, а я резко оборачиваюсь на Хвана, который в этот момент, локтем проезжается по ребрам младшего.
—...Хёнджина? Я собаки испугалась! — не понимаю я и вижу лицо охранника, который старательно делает вид, что ничего не было.
— ...Там ведь была собака...?
—Да!
—Нет!
Одновременно выкрикивают Хван и Феликс, а я понимаю...ТАМ была не собака.
—Господи... — прячу лицо в ладони, чувствуя, как начинаю активно краснеть.
Впрочем, как и сам Хёнджин.
—А что не так? Хёнджин же тебя защитил, — умиленно улыбается Феликс, а на него непонимающе оборачивается Хван.
— Он же руку подставил между собачьей пастью и твоей... эээ, тобой. Чтобы тебя за... ээээ, не укусили! О, пианист, рукой рискнул, оооо, — мечтательно вздыхает наш Принц Прекрасный, а потом смотрит на нас двоих.
— Что? Я что-то не то сказал?
—...То, — отзывается Хван.
—Давайте закроем тему? Неудобно как-то, — полной грудью вздыхаю я, стараясь унять все еще бешено стучащее сердце.
Охранник прокашливается вежливо, и далее мы идем как-то более мирно.
И без всяких собак.
По очень настойчивой просьбе Хёнджина, Феликс обещает никому ничего не говорить, но горящие глазки говорят о другом.
Будем надеяться, что он напишет сам себе в блокнотике и на этом закончится вся это слишком смущающая ситуация.
Приходим мы в отель последними.
Конечно, остальные не утерпели, пошли смотреть свой завтрашний прикид без нас.
Чан выходит нам навстречу в ступоре.
—Мужики, — говорит он и стучит себя кулаком по груди,
— мужики... это полный капец!
Мы бросаемся в арендованный конференц-зал, где у нас временное логово стилистов и... это точно. Это он – капец!
Удачи нам всем!