Нянька Stray kids

***
—Нари! Да выпей ты это уже! — не в меру наблюдательная Лиен-онни встала в дверях гримерки с баночкой обезболивающих в одной руке и пластиковым стаканчиком воды в другой.
— Концерт уже закончился, нечего больше себя мучить.
И правда, ребята уже смывают с себя все и готовятся к отъезду, а терпеть эту боль не хочется совершенно.
Воровато покосившись на парней, бросаю в рот пару таблеток и запиваю водой.
Отправляю пластиковую баночку в походную аптечку и возвращаюсь к работе.
Хотя, сейчас мне ничего особого делать и не нужно.
Так, прибраться немножко ...и в благодарность за местную щедрость и гостеприимство по возможности вынести всё, что к полу не приколочено.
Вот были у Седжина запасы еды... а если б не было?!
Так что просто из вредности я лично прослежу, чтобы мы унесли как можно больше упаковок бутылок с водой.
Пока запрягала на это крайне важное дело всех, до кого смогла дотянуться, поймала очень хмурый взгляд Хвана, направленный на аптечку, куда я только что убрала таблетки.
Ну, чего?
Штатная же ситуация.
Потому просто пожала плечами и пошла по делам, конфисковывать живительный напиток.
Концерт прошел нормально, под конец ребятам даже начали подпевать, так что всё лучше, чем боялись.
Хотя и хуже, чем надеялись.
Чан, подглядывая в шпаргалку, укрытую в ладони, толкнул покаянную речь, срочно сочиненную каким-то Стаффом умником на далекой родине, Феликс половину времени провел на сцене рядом, а когда возможно, так и вовсе впереди Чана.
Короче – что смогли, то сделали.
Кто сможет – пусть сделает больше.
Транспорт и охрана уже стояла на выходе, так что мы быстро строем перебрались внутрь и даже не пострадали от фанатов.
Правда, слегка оглохли от криков... но это прошло, как только сели в автобус.
К тому же, накал негатива вроде снизился... или мы уже привыкли?
Или в дело вступили мои обезболивающие-спазмолитики?
По словам водителя, ехать нам долго, так что я поудобнее устроилась и как-то сама по себе провалилась в сон.
Как и большинство парней.
На меня вообще вырубившийся Чонин завалился, тихонько посапывая в своих наушниках.
Но я совершенно не против.
Зато тепло...
Ехали мы и правда долго, а я то просыпалась, то снова засыпала.
Куда-то поворачивали, дергались и замирали в пробках...
Укачивало и убаюкивало после всего, что мы пережили за эти сутки.
В салоне, освещенном в основном светом уличных фонарей и фар встречных машин, парни тоже потихоньку расслабились, растекаясь по сиденьям и собираясь в клубок, где и не поймешь, чьи где руки-ноги.
Ну, Чанбина, правда, слышно.
По храпу.
Что значит – устал.
Феликса по цвету волос, Чана по ширине плеч.
Хёнджина по...
А вот он не спал.
Стоило мне открыть глаза, я тут же встречалась с ним взглядом.
Да чего он смотрит так?
Ничего не делает, просто о чем-то задумался и смотрит.
От его взгляда, наверное, и просыпалась.
Караулит что ли?
Ну, охрана-то с нами.
В другом конце автобуса. От охраняемых подальше.
Вот если бы я была начальником охраны – никто из парней не сидел бы кучкой сзади, да еще и возле окон.
Да я б их тупо на пол в проходе усадила, и попробовали бы они что вякнуть!
И шторы бы задернула.
И окна бы чемоданами заложила.
Хотя, чемоданы, наверное, лишнее?
Но Седжин-то спокоен.
Наверное, я зря паникую, а Хван играет в часового.
Наконец автобус остановился, и следующий за нами в кильватере тоже.
Из темного салона хорошо была видна яркая вывеска на старинной постройке пятиэтажного здания, гласящая, что это отель.
И мы вроде прибыли по адресу.
Но выходить на прохладную дождливую ночную улицу почему-то никто не спешил.
В салоне царила сонная тишина, с разноголосым посапыванием и похрапыванием.
Причем наша доблестная охрана почивала еще слаще, чем утомленные концертом Стреи.
Лавируя между выставленными в узкий проход между креслами ногами и сумками, Седжин пробрался к нашим задним сиденьям салона с очевидным желанием разбудить Чана и припрячь его к обязанностям переводчика.
Спрашивается, где наш штатный переводчик?
А его наняли только на время концерта!
И он, скорей всего, уже дома, на мягком диване, пьет пиво под чипсы и вспоминает нас, как страшный сон.
Чан хропнул, как мотоцикл Хёнджина на старте...
И Седжин, поняв, что дельце не выгорит, обратил свой взор на меня.
Вот снова это происходит!
Сначала соседки свято верили, что Лин-лин может оживить безнадежно сгоревший утюг силой мысли и папиной наследственностью, а теперь Седжин решил, что я понимаю английский, потому что мама у меня — переводчик.
Ага-ага.
С тяжким вздохом выбираюсь из-под теплой тушки макнэ и пробираюсь к выходу.
Если честно, рассчитываю я не на свои познания, а на программу-переводчик, установленную на моем телефоне ребятами Бинха.
Зиан с нами не идет.
Исполнив на полном серьезе что-то типа «есть, сэр» в сторону Седжина, он остается у открытой двери автобуса, хотя приглядывает скорей за обстановкой в автобусе, а не на улице.
Сквозь мелкий дождик, скорее похожий на воздушную пыль, наш глава тура ведет меня к высокому крыльцу.
Мы поднимаемся по блестящим от дождя ступеням к высокой двери и входим в пугающе высокий холл.
В нем холодно после разогретого автобуса и слегка влажной одежды.
Я зло и недовольно кошусь на менеджера, но все равно следую за ним.
Само здание старое, с огромными пошарпанными зеркалами, полное разной антикварной утвари, с зашторенными узкими окнами и несколькими слоями стекла. 
Наше отражение, которое я вижу в одном из зеркал, конечно, выглядит зажигательно:
широкий двухметровый мужчина и я – чуть больше полутора метров ростом, в узких джинсах, кепке и ветровке, не скрывающей, что до второго размера моему бюсту еще расти и расти... 
Ужас, короче.
Весь наш стафф и мемберы сейчас все еще в автобусах спят в тепле, одни мы с менеджером Седжином, мокрые и сонные, решаем вопросы расселения с ночным гостиничным менеджером.
Седжин привычно нависает над стойкой ресепшена с высоты собственного роста, я кладу локти на край столешницы, столь же привычно привстаю на цыпочки, выкладывая главный наш козырь и источник взаимопонимания – свой телефон с соответствующим приложением-переводчиком.
Где-то говорила я, где-то сам Седжин, где-то телефон-переводчик, но мы справились.
И только под конец переговоров я обратила внимание на то, что все это время меня называли «boy» - мальчиком, а Седжина... папой.
Ну, это когда сонная горничная, сопровождая нас к нашим номерам, обратилась ко мне со словами «Мальчик, скажи своему папе...».
Хотела было сказать, что с папой я поговорить могу разве только на кладбище... да и мальчик... ну да, конечно.
Мелкий подросток.
Волосы короткие, голос невысокий, с хрипотой даже... бюста нет... какой тут «girl»?
Короче, решила не париться.
Зато поселили в одном крыле с парнями. Могла вообще в другом месте оказаться.
Тоже плюсы есть.
Хотя каким образом они по документам не увидели, что я девушка... но ведь для них все мы на одно лицо, да и поселили меня вместе с менеджером Седжином, типа с папой.
Папиком, блин!
Прикинув кого и куда расселять, вернулись к автобусу.
Зиан уже рулил разгрузкой чемоданов, а Хёнджин типа охранял вход в автобус, успешно совмещая это важное дело с курением.
Увидев нас с Седжином, вежливо сделал вид, что смущен и вот прямо сейчас прекратит, вот прямо сейчас, только урну найдет, не бросать же окурок на тротуар, вот еще затяжечка и искать урну... или две затяжечки... ну, вот сигаретку докурю, и прям сразу.
Седжин привычно притворился, что поверил, а я если и удивилась, так только тому, что он раньше не закурил.
А ведь столько поводов было!
Из автобуса все выползали неохотно, лениво.
Кто-то из стаффа даже предложил там заночевать, вместо номеров.
Мол, на парковке.
Но водители почему-то были очень против.
Так что пришлось просыпаться и заселяться.
Мальчикам и нам, менеджерам, из соображений безопасности, досталось отдельное крыло на третьем этаже, пять номеров... и общий туалет и ванная.
Ну, прямо как в общаге.
Наверное, тогда так строили.
И лифта тоже не было.
Была лестница.
Высокая, широкая, довольно длинная, такая же старая, как и само здание, хотя, странно, если бы лестница была моложе...
По лестнице парни вползали, как по родной и привычной в общаге, правда перила здесь были широкие, отлакированные, с изогнутой поверхностью, да и ступенек в пролетах больше, потолки-то высокие.
Зиан суетился внизу, сортируя чемоданы.
Думаю, он давно уже знает их «в лицо», без всяких разноцветных наклеек, вон и мой выволок из общей кучи и оттащил к подножию лестницы.
Я суетилась наверху, у меня свой багаж, так сказать.
Потому что надо было распихать по номерам сонных детей, почему-то пытавшихся прилечь, не доходя до положенного им места, сначала на потертом ковре в коридоре, потом на диванчике в холле, и, наконец, на ближайшей к выходу кровати ближайшего к выходу номера.
И плевать, что там уже лежит Минхо и не добравшийся до второй кровати в комнате Чан.
В нашем конкурсе улиток они победили, получили ближайшие к выходу места и уже дрыхли, культурный Чан даже разуться успел, прежде чем вырубился.
Проникнувшись моими мучениями, Хёнджин , отбуксировав Чанбина в дальнюю комнату, вернулся и принялся мне помогать.
В итоге, посулами, угрозами, пинками и добрым словом мы распихали детей по двуспальным номерам, а некоторых даже уговорили на «сначала пописать, а после в кроватку». 
Потом мы прошлись еще раз по территории, сдергивая обувь с самых утомленных, перекатывая на соседние кровати упавших не туда и стирая намоченным в горячей воде полотенцем косметику с самых ленивых.
Наконец, последний раз окинув меня рентгеновским взглядом, Хёнджин тоже отправился спать.
К Феликсу в комнату.
Может храп Чанбина ему мешает.
Ну...
А вот мне – уже нет.
Мне бы сейчас лечь.
Где угодно.
Могу и на коврике.
Или на коридорном диванчике из кожи молодого дермантина.
Но долг зовет.
И я вернулась на лестницу, помочь Зиану.
Ему, впрочем, помощь не требовалась.
Последний чемодан был затащен на верхнюю площадку, а сам наш скромный герой висел на перилах, тяжело пыхтя и благоухал «ротой новобранцев после марш-броска».
Впрочем, как и все мы, увы.
Снизу донесся рявк Сунана о каком-то срочном собрании и отбое.
Ясно... мы без охраны.
Мы переглянулись, ощущая полное взаимопонимание, и я впервые осмотрела доставшуюся нам территорию не с точки зрения удобства, а с точки зрения возможной обороны.
Причем опасение на данном этапе мне прежде всего внушали наши собственные охранники, а уж потом фанаты.
Итак.
Что мы имеем.
Короткий коридорчик.
Справа три номера, слева – два, и между ними небольшой холл с диванчиком и потертым ковриком.
В конце коридорчика общие, так сказать, удобства. 
Коридорчик был в каком-то смысле закрыт от чужих взглядов стенкой с двустворчатой и, увы, не запирающейся дверью.
Там не было ни щеколд, ни скважин для ключей. Просто две створки с толстым матовым стеклом.
Я придерживала одну из пружинящих створок, пока Зиан и присоединившийся к нам мрачный Седжин затаскивали чемоданы на нашу, так сказать, закрытую территорию.
И вот мы втроем стоим посередине коридора и смотрим друг на друга. 
—Нет, я так не могу спать, — резко говорит Зиан, отправляясь к чемоданам и снова хватая один из них.
— Надо обеспечивать свою безопасность, раз такое дело. 
Седжин молчит, хмурится и делает «страшные глаза» Зиану, указывая на меня.
—Зиан, не при На..
—Тут все всё уже давно поняли, только тебя и ждем, менеджер Седжин, — прерываю я, устало снимая кепку и убирая волосы назад.
— Я согласна с менеджером Зианом. 
—Что, и парни тоже в курсе? — растерянно выдает наш наивный начальник.
Мы с Зианом смотрим на него недоуменно и укоризненно, мол, а сам-то как думаешь?
—Отлично. Тогда начинаем, — меняет тему менеджер Ким.
— Но для начала нужно пройтись по этажам, проверить как там остальные.
—Мы пока всё обдумаем! — уже убегающему Седжину обещает Зиан. 
Решили, что сейчас сбегаем в душ, раз такая возможность есть, а далее уже на дежурство.
За ловушки у нас отвечал военный Зиан, так что тут все будет на высшем уровне. 
Вместе с вернувшимся после инспекции-разведки Седжином, Зиан создает баррикаду-ловушку из чемоданов, полностью блокируя одну из створок, и размещая их в неустойчивом равновесии перед другой.
Подергав ручку двери и убедившись, что конструкция работает, менеджеры усугубляют ее парой вешалок-стоек из ближайших номеров, знаете таких, рогатых, из гнутого лакированного дерева, и с кольцом для зонтиков внизу.
Ну, а меня отправили мыться, всё равно толку от меня сейчас мало.
Благо (или нет) комната с душевой и туалетом была одна на крыло.
Да, будет очередь... а сейчас я поблагодарила всех богов за то, что вообще в ванную зашла.
Иначе был бы конфуз на белье... простите за подробности.
Это жизнь.
Ну, плюс, что рюкзак со всеми вещами у меня с собой, да и живот больше болеть не будет.
Такая вот, отчасти даже радостная, я вернулась к выходу, где вся конструкция была уже готова, а диванчик за время моего отсутствия переехал из холла к двери, поперек коридора, почти полностью его перекрывая.
На диванчике, лицом к баррикаде, сидел Зиан, и, положив ноги на чемодан непосредственного начальства, нес караульную службу.
Я его ненадолго подменила, чтобы мужчина тоже сходил помыться, и, как только он вернулся, ушла спать.
Свет мы выключили, силуэт любого нарушителя прекрасно подсвечивало сквозь матовое стекло с лестничной клетки.
Диванчик одним из подлокотников упирался в стену как раз под выключателем, так что и свет караульщик сможет включить легко и быстро. График дежурства с менеджером Чоном тоже определили.
Я следующая, через 2 часа.
Ура.
Спать.
Так, с мокрыми волосами я и вырубилась, едва голова моя коснулась подушки.
Когда замученный Зиан пришел меня будить, мне показалось, что прошла пара минут. 
Приняла вахту, получила инструкции, бутылочку воды, чтоб не отлучаться и пять томиков Библии, каждый весом с кирпич, для самообороны, оказывается в каждом номере есть, точнее, были.
Пока Зиан в них оборонительный потенциал не рассмотрел.
Устроилась на диванчике поджав холодные ноги под себя.
Сидеть мне здесь два часа.
Так что стала думать.
Просто думать.
О прошлом, о ребятах, вообще представлять что-то... как нас, к примеру, могли затоптать у аэропорта.
Сразу сон отступал, но всего минут на пять, а потом накатил с новой силой.
Да как военные это делают?
Чувствую, если сейчас лягу, то даже слона не услышу, слишком устала.
Моя чуткость во сне точно пропала.
Так что просто сидела, постепенно уходя в сон. ...
Проснулась, потому что услышала скрип двери и легкие осторожные шаги чьих-то ног.
Ну как, чьих-то.
Мои глаза уже более-менее привыкли к темноте, так что я сразу поняла, кто это.
Хёнджин....
С фонариком на телефоне.
У него в номере с Феликсом всё еще свет горит.
Но слышится сопение Чанбина.
Чего этот-то не спит?
—Тааак, Хван Хёнджин. И куда это ты так крадешься?
А Хван Хёнджин тем временем идет в соседний номер, прикрывает за собой дверь, но все равно слышится недовольный сонный голос Хана и что-то вроде «хен, иди... ну дадим мы тебе денег, дадим, только иди!».
Сразу после этого дверь открывается, и Хёнджин идет к следующему номеру. И пока там не звучит та же фраза, не выходит.
Ничего себе ночные прогулки у Хвана!
Может у него лунатизм такой интересный?
Кто ночами по крышам гуляет, а Хёнджин ночами денег с мемберов собирает.
Глубинные подсознательные желания осуществляет, завхоз!
Проходит мимо меня, но либо действительно не замечает, либо игнорирует, подтверждая мою лунатическую теорию.
Хотя, я в уголочке, почти за стенкой, на меня в темноте посмотри — чемодан на диване.
Да даже если и не чемодан, по одной макушке сложно понять кто тут сидит. 
Ближайшая к выходу комната, рядом с которой я сидела — Минхо, Сынмина и Чана, так что Хёнджину пришлось пройти рядом с диваном, и я уже думала, что он на меня посветит, но как-то обошлось.
Из чуть приоткрытого номера звучат под конец довольно отчетливые голоса Хвана и Сынмина, а Джин, видимо, даже и не просыпался. 
—Хён... у меня же старшая сестра, я знаю, о чем говорю. НО, если это, упаси Бог, в самом деле то, о чем ты думаешь, ясное дело, мы поможем.
Далее не отчетливое бурчание Хвана и снова громкий голос Сынмина:
—Хёнджин-хен! Завтра все узнаем, а сейчас спать иди, и, прости, другим не мешай!
Спустя несколько секунд из номера выходит Хван, и я снова готовлюсь сделать микроинфаркт парню, но свет фонарика скользит по ногам, а Хёнджин, явно о чем-то задумавшийся, шлепает мимо, почесывая затылок. 
Что там вообще было? 
Ну, явно не приступ снохождения.
Так я и сидела, потихоньку отпивала водичку и пыталась понять, что за разговор был у парней.
В любом случае, Сынмин прав, завтра все спрошу.
У него же.
Не знаю, возможно, это все судьба, но, если бы Хёнджин не бродил тут посреди ночи, я бы и не проснулась, и пропустила бы тот момент, когда на лестнице послышались шаги.
Сна будто и не было.
Я вскочила с ногами на диван, в одной руке все еще открытая бутылка с водой и в другой одна из пяти заготовленных Библий.
Свет в нашем коридоре выключен, так что я вижу, как кто-то неизвестный направляется сюда.
Руки дрожат, адреналин в крови так и плещет.
Дверь открывается, чемоданы падают, сверху на нарушителя валится по очереди две вешалки-стойки, а я по примеру мальчиков на концерте с размаху выплескиваю воду, да еще почему-то с криком:
—Вымри!
Роняю опустевшую бутылочку.
И включаю свет.
Передо мной из-под опрокинутых вешалок выбирается невысокий кругленький мужчина, одетый в новенький, но моими стараниями, насквозь мокрый черный костюм, и смахивает воду с лица.
—Ой... здравствуйте, господин Чхве, — лепечу я, прижимая к груди Библию.
Мужчина потирает затылок, потом плечо и смотрит на меня в глубокой задумчивости. 
Из номеров на шум и грохот начинают выбегать мемберы и менеджеры, но тут же останавливаются.
Стараюсь придать себе вид виноватый и, по возможности, придурковатый.
Хотя, можно и не стараться.
У меня и так прекрасно получается.
Стоит такая девчонка на диване, с растрепанными волосами, в пижаме, с босыми ногами, облила водой, Библией замахнулась...
—Это же не святая вода на мне? — задумчиво спрашивает мужчина, обретя дар речи.
— Нннет, обычная, питьевая, — отвечаю я дрожащим голосом.
Не каждый день помощнице менеджера случается искупать и едва не прибить главу отдела собственной компании.
—Дурдом! — Седжин хватается за голову и с отчаянным стоном с размаху садится на тоже мокрый диванчик. 
О дааа.
Дурдом.
Вокруг нашего ночного гостя полукругом стоят обитатели нашего выездного дурдома...
Опухшие, лохматые, усталые, частично раздетые, кому на что сил три часа назад хватило, перепачканные потеками косметики, там, где Хван с полотенчиком не дотянулся...
—Клоуны... — машет рукой Чан вполне самокритично.
И тут из распахнутой двери номера, с еще одной вешалкой наперевес на оперативный простор вырывается Феликс с криком:
— Банзай!
—Отбой! Свои... — дает команду Хёнджин и, бережно вынув вешалку из рук Феликса, ставит ее у стеночки.
Заботливо прислоняет рядом и самого Феликса, а потом разворачивается и, безнадежно махнув рукой, убредает по коридору...
Досыпать, наверное.
Пользуясь отвлечением внимания, я аккуратно присаживаюсь на корточки в рассуждении, как бы слинять.
Но!
Заметил ли Акул, что сам его свэговое Величество Хёнджин записал его в «свои» ?!
Мемберы постепенно разбредаются по своим номера.
А кто-то не по своим.
—К себе иди! — раздается недовольное бурчание из номера справа. 
— Неть... — не просыпаясь, отвечает заблудившийся Феликс.
В номере какое-то время идет копошение и наступает полная тишина.
Феликса так никто и не выгнал. 
Проскользнув мимо обоих своих начальников, бросаюсь за и так уже безнадежно испорченным косметикой полотенцем, чтобы протереть воду с пола, чемоданов и дивана.
Акул отправляется в номер Седжина (и мой!) переодеться.
Седжин осознает, как неудачно он присел на мокрый диван, и удаляется туда же, подтверждая мои предположения о их давнем знакомстве.
Отчаянно зевающий Зиан, который и часу не проспал, идет умыться, а я думаю о том, что место Феликса теперь свободно...
Вот туда-то я и пойду спать, если меня в ближайшие полчаса не убьют нафиг.
И, кстати, если не убьют, надо будет рюкзачок свой забрать.
Итак, после паузы мы командой из четырех человек собираемся снова на остатках Зиановой фортификации, чемоданах и диванчике.
—Какого тут вообще происходит? — спрашивает мужчина, глядя почему-то на Седжина.
— Почему я так спокойно прошел сюда и меня никто не проверил? Да я вообще никого не встретил!
—У нас большая проблема с господином Чон Сунаном. 
—Прелестно. Это я уже понял. Потому что что это вообще за... за... за невероятные дела происходят?!
Я в восторге от его самоконтроля.
Что значит, воспитание!
Описывать такие события и удержаться от мата!
С другой стороны, он и половины не знает.
Один наш поход с Зианом за хлебушком чего стоит!
Кстати, это и в самом деле один из охранников втихушку отписался Хану про двух чокнутых менеджеров, решивших самоубиться ради жратвы и нужны ли бантанам такие жертвы.
Седжин и Зиан докладывают.
Я молчу.
Роль и место Ханова телефона в этой истории Акул не упоминает, я – тем более.
И только под конец я решаюсь:
—Прошу прощения, господин Чхве, возможно это не понадобится, но в охране есть внутренний лидер. Имя не помню, но он высокий со странными такими очками...
—Кан Нунг, — вставляет Зиан под удивленным взглядом Седжина.
— Он и организовывал охрану, пока Чон Сунан смотрел в другую сторону. И еще женщина, охранник... имя не помню...
—Пак Туен, — киваю я.
—А сегодня им уже напрямую запретили... И спать отправили, — продолжает доклад Зиан.
Почему-то в доказательство своих слов он протягивает Акулу свой телефон с открытой страничкой переписки. Ого, заговорщики!
—Понял, — пролистав несколько страниц тайной переписки, коротко реагирует наш спаситель Чхве-Акул.
Встает и нехорошо так улыбается, одними губами.
А взгляд такой ...многообещающий.
Зиан взирает на него с надеждой и мольбой:
—Разрешите, я с Вами? 
И счастливо улыбается, получив короткий кивок-разрешение.
Осторожно придержав дверь, выскальзываю следом за ними на лестницу, где и наблюдаю как шарик на ножках, с повадками пираньи, в сопровождении плотоядно оскалившегося Зиана спускаются на первый этаж, к комнатам охраны.
Ой, сейчас что будет!
Даже наверху слышно, как грохочет с пинка открытая дверь правого крыла и раздается мощное, могучее и раскатистое:
—"РРРРОТА ПОДЪЕМ!"
Меня охватывает покой и умиротворение.
—Ну, всё, теперь всё будет хорошо, – решаю я и бреду за своими пожитками в комнату Седжина.
В ближайшее время здесь явно будет проживать Акул, так что нафиг-нафиг, как говорит бабуля, -«подальше от начальства, поближе к кухне».
Седжин как бы на вахте... сидит на диванчике, смотрит в одну точку.
Кризис какой-то переживает.
Наша с Зианом полная осведомленность о ситуации, не говоря уж о Стреях, кажется, полностью перевернула его внутреннюю картину мира.
Он-то нас от сложностей жизни удержать пытался...
А мы, тем временем, решали его проблемы без его участия.
—Нари! — окликает меня наш руководитель, пока я с рюкзачком в руках пытаюсь бесшумно просочиться мимо него.
— А стафф тоже в курсе?
—Стилисты-визажисты точно, — решаю добить я,
— а насчет операторов точно не скажу, с ними Минхо разговаривал. Хотя... Да, тоже в курсе, — подтверждаю я, вспомнив Минхово «Сунан не пройдет».
— Уууу, — стонет Седжин, пряча в ладони лицо.
А я вспоминаю мамулино «мелкий засранец Се», надо бы маме позвонить...
—Вся команда на Вашей стороне, разве это плохо? — осторожно интересуюсь я.
— Ууууу... — продолжает мычать начальство.
— Вы вообще не должны быть ни на какой стороне!
—С чего бы это?! — возмущаюсь я.
— Во-первых, Вы нам нравитесь, во-вторых, Вас уважают, и, простите за откровенность, в-третьих, благосостояние и условия нашей работы тоже завязаны лично на Вас. Вашу порядочность и деловые качества.
Седжин неверяще смотрит на меня снизу-вверх с дивана.
В кои-то веки мне не приходится задирать голову, чтобы с ним поговорить.
—Что не так-то? Хёнджин вообще сказал, что Вы ему нравитесь, и терять такого менеджера он не согласен, — в моем вольном пересказе речь Хёнджина звучит гораздо приличней, чем исходная версия, но суть в общем и целом не пострадала.
—Он правда так сказал? — отчего-то оживляется Седжин.
—Да мальчики все к Вам очень хорошо относятся! — заверяю я внезапно взбодрившегося руководителя, ни словом не погрешив против истины.
И собираюсь, наконец, спать.
Внизу бушует господин Чхве.
Результат становится заметен очень быстро:
нас снова охраняют.
Двое сонных, растрепанных и не вполне одетых охранника сначала деликатно скребутся под дверями и лишь потом входят, уважительно оглядев остатки нашей чемоданно-вешалочной засады.
Впрочем, судя по их довольным мордам, происходящее устраивает их целиком и полностью.
—Явно Чхве с Зианом развернулись там вовсю. Один из охраны, кстати, – тот самый знакомец Хана.
—«Мужик, я тебе должна», думаю я, исполняя полный благодарности поклон.
Тот вежливо кивает в ответ, мы друг друга поняли.
Седжин гостеприимным жестом передает пост на диванчике и ускакивает вниз, поучаствовать в разборках.
А я наконец, ура-ура, отправляюсь по коридору в поисках свободного места для сна.
Судя по тому, что Феликс таки завалился с кем-то спать, думаю, освободилась одна кровать.
Разбираться мне в этих делах менеджерских все равно не дадут, да и желания абсолютно нет, так что пошла я спать.
Мест для сна оказалось как-то слишком много. 
Зашла в первый номер и не обнаружила там абсолютно никого.
Это очень странно.
Они решили нервы свои поберечь и лечь всем вместе?
Или пивка выпить?
Вот ни разу не удивлюсь.
У парней вообще сверхспособности.
Следующий номер.
Тоже никого.
Вот тогда я заволновалась.
Действительно, что ли, все вместе?
Разговаривали мы в коридоре, мимо нас никто не проходил, этаж третий, никуда они не могли пойти.
Да? 
В любом случае, открывала я следующую дверь с неким волнением. И открыла.
Младшие лежали в обнимку на двух кроватях.
Феликс устроился посередине и немного сверху так как кровати были сдвинуты, а Сынмин с Чонином по бакам.
Как отпустило сразу... но где остальные?
Спустя еще один номер, я нашла и старших. 
Все 5 сидели вокруг стола и при свете настольной лампы занимались ...чем-то.
Вероятно, предосудительным, потому что, когда я открыла дверь, они резко что-то убрали под стол и приняли непринужденные позы. 
—Чем вы тут промышляете?
—В картишки режемся, — тоненьким голоском доложил Чанбин и облегченно отодвинулся от стола, давая мне возможность увидеть поспешно спрятанный от чужих глаз черный ноутбук.
—А с вами можно? — подыграла я, проходя вовнутрь и закрывая дверь. 
—Как хочешь. Может спать? Ты дежурила.
—Думаете усну после такого выброса адреналина? — скептически подняла бровь, уставивишись на Хвана, который подтащил стульчик ближе к столу с компьютером и похлопал по нему, мол садись, третьей будешь.
Остальные будут стоять позади и смотреть?
Ну что ж, узнаю тайный ноут Феликса.
Страничка тоже его, так что мемберы могли спокойно листать ленту и проверять всё, что есть по их группе.
Сидели за компьютером знающие английский, а остальные просто смотрели.
Вот и нашли... проблему.
Человека, напрямую угрожающего расправой с Ханом и Чаном на следующем концерте.
Эта страница была чуть ли не в рейтингах по просматриваемости фанатов.
Тут же был уже хештег в защиту мемберов, что слегка утешало.
Угрозы выглядели на самом деле правдоподобными и, будем честными, пугающими.
Разные фото животных, оружия... даже места, где будет сидеть на концерте пользователь.
И есть у меня такое нехорошее подозрение, что никто из JYP о существовании угрозы не знает.
Иначе уже давно бы Седжину и Чхве отзвонились.
А они вон, внизу безопасников строят.
Сами парни сообщить не могут, иначе и ноут спалят, и Феликса, и вообще хитровыдуманную им схему подключения через внутреннюю гостиничную сеть.
Так что придется мне.
Благо возможности от щедрот Бинховой души, заложенные в мой телефон, подобные фокусы позволяют.
Повозившись с настройками, Хёнджин наладил мне подключение к местному интернету, и я принялась искать запись.
Долго напрягаться не пришлось, из-за просмотров и репостов STAY, этот пользователь поднялся быстро.
Убедившись, что нужные странички найдены и, понаделав скринов с самых интересных мест, решила, что пора докладывать.
—А вы спать идите, чтобы подозрений не было, — посоветовала я уже возле выхода.
Да.
Длинный у меня денек выдался.
Когда ж я-то посплю? Мне отвечает нестройный и согласный хор голосов. 
—Да мы уже храпим! — отвечает мне Чанбин, падая на кровать, на которой уже развалился Минхо.
— А я с хеном спать не буду... — почему-то недовольно бурчит Хёнджин , понимая, что осталась одна кровать и делить ее придется с Чаном и Ханом.
—Тогда иди в другой номер, раз что-то не устраивает, — вяло отбивается Чан, оккупировавший Хванову кровать...
—Это мой номер! — возмущается Хван, но все равно пристраивается сбоку. 
—Ну, я пошла! — хлопнула дверью, а за спиной послышался голос:
—Она все это время стояла и слушала это?
А я, насколько возможно пригладив волосы перед старым зеркалом в холле и приведя себя в порядок, с телефоном наперевес отправляюсь на поиски обоих начальников.
Жизнь внизу кипит.
Нет, конечно стафф благочинно притворяется спящим и ничего не ведающим, но двустворчатая дверь на втором этаже на пару миллиметров приоткрыта и колеблется... не от сквозняка. 
Когда наблюдатель\наблюдатели обнаруживают на лестнице безопасную меня, дверь гостеприимно распахивается, и меня в четыре руки затягивают в стилистское логово.
У них тоже все хаотично.
Единственное, что лежит аккуратно – это сценические костюмы парней.
Часть из них еще и сушится на веревках, протянутых между рогатыми вешалками.
—Ну? — спрашивает меня Лиен-онни, блестя глазами.
На ее вечно-ухоженной голове сегодня шухер, покруче чем у меня, я хоть бейсболкой прикрыла.
—Господин Чхве приехал.
—Знаем.
—Строит.
—Слышим.
—Ну а чего ж вам еще надо?
—Седжин как?
—Переживает.
—Переживёт.
Покивав и получив полные приязни взгляды, вываливаюсь на лестничную клетку.
И зачем заходила, спрашивается? 
Левое крыло второго этажа, где мужики-стилисты с операторами, тоже не спит, судя по теням за дверью, но нет, туда мне точно не надо.
А вот первый этаж и охранники...
Даааа!
Наши в городе! 
Двери в комнаты распахнуты, обитателей же в них не наблюдается.
Служба безопасности пребывает в холле, в шеренге по одному, по стойке смирно.
Да еще и по росту...
Так что Туенов красавчик, как же его, Кан Нунг вроде, шеренгу возглавляет, онни к концу поближе, а, блин-блин-блин, Чон Сунан тоже в шеренге, пытается тоже исполнить команду «смирно» ...
Господи, дайте мне это развидеть!
Седжин с Акулом раскинулись на диванчике, родном близнеце нашего.
И на лбу Седжина, крупными буквами написано:
—«а что, так можно было?».
Господин Чхве Йонг вроде даже ноготки полирует, пока Зиан прогуливается перед строем, брезгливо осматривая образовавшуюся шеренгу.
— Позооор, — тянет он с злобно-сержантской интонацией.
— Аааатставить! Ррравняйсь! Смирррна!
Шеренга передергивается и исполняет.
Красавчик Кан Нунг великолепен.
Плечи развернуты, пузо поджато...
Явно тоже из рядов, к тому же, очевидно, тащится от процесса, неустанно косится в зеркало на стене холла, где, наверное, отражается красный, потный и не полностью одетый Чон Сунан.
Да что говорить!
Вся шеренга на это зеркало косится.
Туен-онни, как и еще несколько человек в шеренге, одета полностью, даже причесана аккуратно.
Думаю, что часть охраны все же не вполне точно выполнила приказ Сунана об отбое.
Зиан проходит вдоль тщательно сохраняющих каменные лица и, тем не менее, угорающих над бывшим начальником строя.
— Ннапррра-во! – рявкает Зиан.
И конечно, Сунан поворачивает налево.
— Если человек путает правую и левую сторону, — мягко рассуждает Акул в сторону Седжина,
— то руководящая работа, явно не для него...
— Аааатставить! – наслаждается Зиан.
— Кррууу-гом!
Не хочется портить людям праздник, но, пользуясь тем, что вся команда безопасников в полном составе стоит к моим начальникам тылом, пробегаю к их диванчику и молча листаю перед ними странички на телефоне.
Сначала скрины.
Потом набежавшие за этот десяток минут сообщения в одном из фанатских чатов.
Там уже вовсю обсуждают, что предпримет JYP. А в JYP еще и не проснулись...
Или там тоже сидит кто-то вроде Сунана?
Вот парни вообще в этом не сомневаются. Помрачневший Акул явно думает о том же самом, потому что проверяет сообщения на своем телефоне, а потом просит сделать то же самое Седжина.
Судя по их лицам, сообщений от компании нет. И пропущенных вызовов тоже.
—Достаточно, — останавливает разошедшегося Зиана господин Чхве.
—Но как же?! — тянет он громко и обиженно.
— Мы ж еще строем и с песней не ходили!
—Общее собрание Службы безопасности через сорок три минуты, в 6.00, прямо здесь, — объявляет Акул.
— Попрошу присутствующих привести себя и помещения в порядок. А вас, Чон Сунан, я попрошу остаться... мне нужен ваш телефон.
Возможно, Чхве-Акул еще надеется, что информацию передали другому представителю Службы Безопасности?
Покидая первый этаж, краем глаза замечаю, как Зиан с Красавчиком звонко хлопаются ладонями.
И чего они радуются?
А!
Это потому, что про угрозы они ничего еще не знают.
Думают, что все уже закончилось.
Наивные.
Ну, что тут скажешь.
Я свою работу выполнила.
Пора спать.
Спать-спать-спать.
Поднимаюсь на свой этаж, все в порядке, охрана бдит, ванна, туалет, простите за подробности – прокладки...
Ближайшая к ванной комнате – комната Чанбина.
Прекрасно, значит я живу в комнате Чанбина.
Все равно сейчас он спит в комнате Хёнджина...
Стоп.
А кто же храпит на кровати?
Без разницы.
Вторая кровать свободна.
Кровать.
Подушка.
Разуться?
Ну нафиг. 

*** 
Молодец я, что не стала разуваться. Поскольку через полчаса меня вырвал из уютного сна мрачный голос Чхве-Акула:
—Помощница Мин, разве Вам не следует быть на совещании?
—Совещании? — спросила я окружающее пространство, отчаянно надеясь, что это просто сон.
—Совещание Службы безопасности, — охотно разъяснил мне мой руководитель.
— Вы же зарплату, как сотрудник безопасности получаете?
—Получаю, — покорно признала я.
— Нари! — возмутился обитатель соседней кровати.
— Так ты еще и зарплату получаешь?
—А ты на чистом энтузиазме во славу компании трудишься? — ехидно спросила я Зиана.
—Ты так говоришь, будто это что-то плохое... — обиделся он.
Впрочем, за сегодняшнее удовольствие Зиан еще б и приплатил, наверное.
В общем, пришлось вставать и, пошатываясь, брести на совещание.
—Помощница Нари, а почему это Вы на совещании? — тут же спросил меня Седжин.
Вы уж определитесь, что ли, начальники, чья я подчиненная и когда...
Но более никого мое присутствие не беспокоило, народу много, все демократичненько сидят на притащенных из номеров стульях и обсуждают один единственный, зато животрепещущий вопрос:
где господин Чон Сунан?
—Чтоб всем и сразу было ясно, — начинает свою речь Господин Чхве Йонг,
— у господина Чона прямо с утра возникли важные и неотложные дела на родине, думаю, в ближайшее время мы его не увидим.
Облегченный вздох и полные любви и обожания глаза сопровождали каждый его жест, каждое его слово!
Далее последовали душевный и подробный разнос охранникам и объявления о кадровых перестановках, прошедший, тем не менее в самом позитивном ключе.
Поздравляю Туен-онни с карьерным ростом.
Ну и ее Кан Нунга, они теперь руководители смен.
И вот тут-то Акул-Чхве и вывалили на наши головы информацию о угрозах Чану и почему-то Хану.
Ему-то за что?!
Так как ситуация у нас довольно... шаткая, будем работать не только с полицией, но и самостоятельно.
Ясное дело, задерживать мы никого не будем, но тотальный контроль при входе в здание устроим.
Также устроим слежку во всех местах зала.
Место большое, нужны все работники безопасности.
Будем стоять по одному-два человека в каждом секторе и наблюдать за фанатами.
Если заметим что-то подозрительное, тут же сообщать. 
Мне тоже пообещали сектор, правда там, где кресла, на втором этаже.
При моем росте это самый разумный вариант.
Внизу меня точно затопчут.
Вот такая, полная оптимизма, и приползла на наш третий этаж, и завалилась на прежнее место...
Зиан сонно поморгал с чановой кровати, а я на чьей тогда сплю?
Да наплевать.
Не трогайте меня.

  *** 
Проснулась я от тишины.
Никто не ерзал и не храпел под боком.
Что значит, Зиан проснулся и занимается черт те чем.
Один.
Без меня.
Ну... окей.
Выбираюсь в коридор и наблюдаю триумфальное возвращение нашего боевого диванчика на исходное место в холле, прямо к пыльному прямоугольнику, присыпанному окурками и засохшими апельсиновыми корками.
Причем перетаскивают его спевшиеся Зиан и Чхве Йонг.
А жизнь-то налаживается, думаю я, когда слышу грохот входной двери, но напугаться и насторожиться не успеваю.
Придерживая подбородком стопку коробок для пиццы, прибывает Седжин.
На мой вопросительный взгляд невнятно объясняя: 
—С ресепшена заказывали.
Понятно.
Значит срочно будим мальчиков.
У меня есть правило трех раз.
Первое, сначала начинать будить мягко, бережно, как деток в детском садике.
Рассказывать про то, что солнышко уже встало и птички поют.
Обычно, если не очень сильно устали, на этом моменте просыпаются младшие, как бы это забавно не звучало.
Вот и в этот раз я с ними управилась довольно быстро, упоминая вкусности, заказанные Зианом, и срочную новость для всех.
После упоминания пиццы, все трое вскочили и бросились бриться и умываться.
Следующая комната - старших.
Тут всё сложнее, и сегодня они выдержали все три этапа моего пробуждения.
Сначала я, как и к младшим, подходила.
Гладила по плечикам, рассказывала всякое, и даже по традиции, дала им десять минут, все равно младшие пока туалет заняли, а мне надо помочь Зиану накрыть на журнальном столике, вытащенном из чьего-то номера.
Все это время на диване сидел господин Чхве, наблюдал за процессом, не отрываясь от глубоких раздумий.
В общем, не сработало и настал второй этап пробуждения.
Менее мягкий и добрый.
Голос у меня громкий, так что от резкого звука обычно все подскакивают.
Я слегка начинаю ругаться, мол еда уже почти остыла и вообще, вас уже младшие ждут.
Обычно это срабатывает.
Но не сегодня.
Ребята слишком устали, почти всю ночь не спали.
А о предыдущем дне я вообще молчу.
Так что третий пункт идет сразу после второго.
Без перерыва.
Теперь я включаю свой внутренний матюгальник на полную громкость и ругаюсь на всё, что вижу.
Смятую одежду, не смытую косметику, их опухшие лица, духоту и запахи в комнате и многое другое.
На это быстро реагирует Минхо, резко садится и... на этом все.
Прочие же пытаются укрыться от акустической атаки под одеялами и подушками.
Да и Минхо резко сел, так же легко и упал обратно на мягкую кроватку.
—Э нет. Вы у меня все встанете! — ругаюсь я ещё громче.
Не знаю, как это выглядит со стороны, дверь я имела неосторожность оставить открытой, но иначе их разбудить сегодня не удастся.
Хватаю Минхо за рукав футболки и резко сдергиваю вниз с кровати.
Слышится глухое бум по всей комнате, и не уверена, что только в ней, Минхо начинает довольно улыбаться и потягивается.
—Вот так бы сразу и сказала, а то все детки, птички... — но не поднимается.
Видимо, в нем начинает играть любопытство, так что шоу продолжается.
Я иду к Чанбину.
Со, поняв, что спать ему больше точно не удастся, сам скатывается с кровати и, даже не открывая глаз, со стоном «нуна, ну не нааадо» на четвереньках ползет к выходу из номера.
И только в коридоре, услышав видимо какой-то странный звук со стороны Акула, открывает глаза, встает и исчезает в туалете.
Ладненько, первый пошел.
Поворачиваюсь к лежке Хёнджина, Хана и Чана. Недаром Хёнджин-хен и Хан известны своей хитростью.
По примеру Чанбина покинув постель добровольно, они уже успели пожелать доброго утра моему начальнику, а теперь лихо переминается у дверей туалета.
И только Чан всё ещё сидит и протирает глазки кулачками...
Такими кулачками буйвола прибить можно...
Встретившись со мной взглядом, Чан нервно спрашивает:
—Помощница Мин! Может не надо?
—Надо, Айдол Бан, надо! – говорю я и выплескиваю остатки воды из бутылочки в его сторону.
Последний из Стреев с девчачьим визгом вылетает в коридор.
—Пицца подана! — радует нас Зиан.
— Идите жрать... эээ, пожалуйста. 

*** 
Как только все привели себя в порядок и уселись за стол, начало подниматься настроение, потому что я не врала, когда говорила, что Зиан много вкусностей закажет.
Настроение летело в верх только до определенного момента.
Пока безопасник Чхве не прокашлялся перед длинной и довольно тяжелой речью.
Рассказ его начался с того, что всё это может быть вообще и не опасно, а мы просто перестраховались, но есть информация о том, что... двоих из вас хотят застрелить на концерте.
Не беспокойтесь, мол, дополнительная охрана нас встретит в аэропорту Чикаго, да и к этому делу уже подключили полицию.
Заявление пользователя не проигнорируют точно. 
Младшие бледнели, переглядывались со старшими, которые старались держать лицо каменным, будто они ничего и не знали. 
В один момент Минхо высказал свою точку зрения:
—Это, конечно, хорошо. Но Вы рассматривали тот вариант, что это может быть вообще отвлекающий маневр? Может быть хотят пристрелить другого мембера или вообще не пристрелить хотят, а...
—Минхо не нагнетай! — недовольно зыркает на него Чан и плюхает недоеденный кусок пиццы обратно в коробку.
Больше никто есть не хотел.
Первым не выдержал общего негатива Зиан.
Или сегодняшняя утренняя разминка его настроила на армейский лад?
Так что он предложил мемберам начать разминку и пообещал провести учения.
Ибо всякое может случиться, а на сцене нужно быть всегда готовым.
Не то чтобы парни рады, но жить хочется, что-то делать с проблемой тоже, так что все соглашаются и начинаются учения прямо в коридоре.
Некоторые сначала отказались, но потом Зиан настоятельно попросил рассказать все способы и правила при разных ситуациях на сцене, в толпе и много где еще, так что необходимостью учений прониклись в конце концов все.
А после разминки Зиан зачем-то попросил у парней несколько пар носков.
—«Чистых» — уточнил он на всякий случай.
Просьба странная, но мальчикам не жалко.
А вот теперь ваша задача – увернуться, сообщил Зиан, кидая собранные в компактные шарики парные носки в мемберскую толпу.
Мемберы тут же разбежались от носка, сталкиваясь друг с другом.
— Нари-нуна, давай с нами, — щедро пригласил меня Чонин, которому раза так с третьего надоело смотреть на угорающую меня.
—Э не, у меня освобождение от физкультуры, — помахала я в воздухе воображаемой справкой.
Чонин слегка закраснелся, и тут же по всему холлу разнеслось Минхтво:
—Хёнджин , все в порядке, а ты переживал! — сопровождаемое еще и ободряющим постукиванием по плечу Хёнджина.
Да что за е-мое такое, а?
И ведь Хёнджин кивает, выдыхает и с облегчением улыбается.
—Чего...? — только и успеваю произнести я, как меня уже ведет за собой в номер Чхве Йонг с очень-очень злым выражением лица.
Откуда?
Почему меня куда-то так резко ведут?
Из-за чего?
Месячных?
Что за...?
Я только и успеваю открывать и закрывать рот, как рыба на суше, и оглядываться на парней.
Но до дальней комнаты Чана, куда меня ведет злой-презлой Акул, я не дохожу.
Точнее, меня из него выпихивает Хёнджин, влетевший в него вслед за Чаном, со словами что им есть что сказать.
В итоге, полностью онемевшая и до глубины души изумленная, я в компании остальных мемберов и Зиана стою перед закрытой дверью, оглядываю всех присутствующих и ничегошеньки не понимаю.
Ловлю на лице Ли частицу осознания происходящего и как будто во сне поднимаю на него указательный палец:
—Ты...!
У Минхо глазки начинают бегать, потому он находит единственный способ избежать каких-либо вопросов — как со скалы в воду бросается в номер к рэперам.
За Ли тут же устремляется и Со, оставляющий меня на попечении младших и тоже что-то явно понимающий.
Я так и стою.
Это ж чего они придумали себе, раз так облегченно вздохнули?
Не про Яотинга ли?
Но ведь Минхо должен знать...
А вдруг он по моей просьбе ничего и не говорил, и такие мысли у всех зародились?
Что я...?
И Хёнджин ночью бегал из-за этого? Так облегченно вздохнул!
Он мне, СВОЛОЧЬ, на аборт что ли деньги собирал!!!?
Убью, как увижу!!!
Да еще дверь эта старой постройки, то ли дело нынешние, фанерка и рейки, а через эту нифига не слышно!
Разворачиваюсь к непонимающим младшим и Зиану.
Старший вообще, как стоял с носком в руке, так и стоит. 
—Идея! — громко шепчет Хан, зазывая нас всех к ванной комнате.
— Понятия не имею что там происходит, но мы можем подслушать.
—Из ванной? 
—А почему нет? Это комната Чанбина! Храп было прекрасно слышно, так почему мы разговор не услышим? — у Хана глазки блестят.
— Только нужно залезть чуть выше, иначе не очень хорошо слышно. 
—Залезть? — оборачивается на Хана перепуганный за свою спину Чонин. 
—Нуна, лезь на унитаз, тебе нужнее, — чуть-ли не командует Хан, подталкивая меня к закрытой крышке унитаза. 
—А вы не прифигели? — спрашиваю злобно шепотом, кое-как забираясь наверх и тут же хватаясь за плечо рядом стоящего Чонина.
Удивительно, но высоко!
—Тебе это нужнее, так что тихо! — шипит Хан, прикрывая за всеми нами пятерыми дверь и заставляя всех заткнуться.
И правда, из вентиляции был довольно отчетливо слышен диалог. 
—Да она вообще не...! — чуть-ли не выкрикнул Минхо, но быстро замолк. Таки чуть не сказал, понятно. 
—Вообще-то это у нас к Вам вопрос, господин Чхве. Почему никто не следит за безопасностью своих подчиненных? — довольно тихо, после Минхо, спрашивает Чан. 
—О чем вы? — вежливо спрашивает Седжин.
Он был в номере? Или пока я по унитазу прыгала, пришел?
—Вот Вы сидите спокойно, а к помощнице Мин тем временем под столом домогаются. Это еще хорошо, что она сдачи дать умеет, — высказывается Хёнджин. 
—Менеджер Седжин! — удивляется Чхве, но его перебивают. 
—И, простите конечно, возможно это вообще не наше дело, но оставить не совсем трезвую девушку за столом с пьяным стаффом, при этом даже не сказав ей о точном месте проживания... Мы ее чемодан у операторов, блин, нашли! А после Яотинговых слухов, которые вовсю распространяет этот сексуально-озабоченный придурок... Да вообще могло случиться что угодно! И если бы Хёнджин ее не перехватил, кто знает, чем бы это все закончилось, — печально подытоживает Минхо.
И никто не собирается ему говорить: «Минхо, не нагнетай».
И я, кстати, тоже.
—Слухов Яотинга...?
—Вы даже этого не знаете! — слышу я злой и громкий голос Хёнджина .
— И после этого нам предъявляете? Да Вы и половины не знаете из всего! Вот скажите, что я мог подумать, когда у помощницы болел живот два дня подряд!? Когда она пила те же таблетки, что и мне в Японии давали?
Вот именно я?
У меня тогда тоже все не сразу начиналось!
—Менеджер Седжин-хен, скажите, пожалуйста, какая у нее страховка? 
Тишина подзатянулась, а я все пыталась понять про что точно говорилось.
Хёнджин бегал ночью по номерам чтобы что?
Спросить насчет моего больного живота?
Чтобы в случае чего знать, где взять денег на мое лечение?
Обо мне заботятся, хотя должно быть наоборот...
Заботятся!
Не мама и бабушка, а кто-то еще!
—Кхм, — послышался прокашлявшийся голос Чана,
— мне кажется, у нас есть темы более актуальные. Например, неведомый хейтер.
Чан – умница. Спас лицо обоим менеджерам. Что значит айкью 150!
—Соглашусь... давайте остальных позовем? — предлагает Чанбин, и парни реагируют мгновенно, выскакивая из ванной в коридор.
Следом за ними бросается стормозивший было Зиан, а я так и остаюсь на унитазе, понятия не имея, как спуститься.
Дверь за мемберами и менеджером закрывается, и наступает глухая тишина.
Вроде как слышно, что из соседнего номера выходят, зовут парней, спрашивают где я
—«Плачет» — отвечает Феликс самым печальным голосом, что «плачет нуна в туалете из-за оскорбления».
Мол, они не так все поняли и меня это ранило.
Так что я привлекаю все свои артистические способности и всхлипываю. 
Но как мне слезть-то... высоко...
Спрыгнуть?
А не поскользнусь?
Тут вода после умывания парней всё ещё на кафеле.
За что бы ухватиться? 
И вот, пока я медленно-медленно соображала, как бы мне все это провернуть, дверь в ванную открылась, а на пороге оказался слегка перепуганный Хван.
Похоже и вправду подумал, что плачу.
Потому, обнаружив меня под вентиляционной решеткой, да еще и на унитазе, и поняв, что все хорошо, разулыбался широко и гордо, «это моя девочка».
Протягивает руки, чтобы помочь мне спуститься, а я так и падаю в объятия.
Вот он, выход.
Теплый, прочный, надежный.
И я просто зажмурилась, утыкаясь в него, прячась от всего-всего, а Хёнджин, не отпуская меня, сел на ту же крышку унитаза и посадил на колени.
Вода так и шумела на фоне, а я утыкалась куда попало, тыкалась, как слепой котенок, обнимала крепко.
Вот он... руки, грудь, теплое дыхание над ухом, стук сердца в ушах...
Так и дотыкалась носом, что как-то само собой наткнулась на губы.
Горячие, сухие, гладкие, словно продолжение меня самой, такие... нежные-нежные.
И волосы под моими пальцами легкие и рассыпчатые.
И его ладонь на моем затылке теплая и осторожная...
Понятия не имею, сколько мы так сидели, но пусть бы это продолжалось и продолжалось. ...
И в дверь постучали...
Даже, можно сказать, деликатно поскреблись, но мы с Хёнджином как подстреленные вскочили с того, на чем сидели, и отскочили друг от друга.
Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Минхо.
Возможно мне показалось, но в воздухе, помимо запаха свежих шишек и каких-то растений из освежителя воздуха, запахло ненавистью и проклятьями.
—А вот мне кажется, что я очень даже вовремя, — спокойно отвечает Миних на невысказанные претензии Хёнджина и тут же выбегает, потому что Хван просто повернулся.
И вышел.
А я так и осталась стоять перед зеркалом и раковиной.
Прислушиваясь к журчанию воды в старой канализационной системе и в кране над раковиной. 
И тут до меня наконец-то дошло...
Да так, что я ухватилась за край раковины, не зная, заплакать мне или засмеяться...
Вот это был мой первый поцелуй...
Мой.
Первый.
Поцелуй.
Был.
В туалете.
В туалете, блин, на крышке унитаза!
Накатило нереальное смущение, да такое, что лицо начало полыхать.
Господи, да что же это такое?
Такой поцелуй и... так?
Но ведь у некоторых и похлеще бывает?
Да и кто знает, что это мой первый поцелуй?
Никто и знать не должен, что поцелуй вообще был.
Только-только господин Чхве сказал, чтоб никаких отношений на работе, как вот!
На тебе.
Плеснула себе на лицо ледяной воды.
Стало чуточку легче.
Хёнджин и Минхо ничего говорить точно не будут, я в них уверена.
Всё хорошо. 
А то что я сейчас так смущена... и губы красные, так нужно успокоиться. 
Да, я плакала в туалете, а Хёнджин меня успокоил.
Посмотрела в зеркало.
И чего я такая растрепанная?
Ужас-то какой!
И такую вот меня поцеловали?
Он слепой что ли?
Ой... постаралась хоть немного привести себя в порядок. 
Не так все и плохо, если приглядеться. Меня вообще вчера за мальчика приняли. 
Одернула толстовку, последний раз посмотрела в зеркало и вышла в коридор.
Навстречу приключениям. 

                                            *** 
Остаток дня прошел спокойно.
Конечно, никуда мы не выходили.
Все шторы на окнах Чхве приказал задернуть, свет только от настольных ламп, и вообще, представьте, что там снайпер...
Зиан отвлекал нас от мрачных мыслей, как мог.
Носки летали по коридору, как пули над головой у Стреев.
Зиан вручил мне нехилый такой пакет с боеприпасами, и я решила: хорошо! Развеемся.
Было весело, правда.
Особенно когда я первое время намеренно называла имя одного мембера, а кидала в другого.
Кстати, потом к парням присоединился и сам Зиан, давая мне полную власть.
Это было хорошо.
Можно посчитать, что я за все отыгралась, потому что все они ответили мне за свои проступки!
Ха-ха!
Через какое-то время менеджер Седжин объявил о собрании начальства, так что Зиан вынужденно закончил тренировку и парней пришлось оставить с охраной.
Собрание проходило в одном из номеров визажистов.
То есть самом убранном.
Тут ничего необычного не было.
Все штатно.
Вся информация о том, как и когда мы собираемся. Разве что из соображений безопасности, в Чикаго мы летим, а не едем, как планировали, да и черт с ним.
Ну и, учитывая, что в Чикаго мы будем довольно долго, то и информации значительно больше.
На этот раз на собрании, помимо безопасника, менеджеров и начальства визажистов, были еще и операторы, потому что от них, оказывается, на этот раз будет многое зависеть.
Ну-ну.
Настораживает.
Вернувшись, обнаружила, что мальчики нашли себе занятие:
—Город засыпает... — донесся до меня замогильный голос Чаина.
— Мафия стреляет!
В мафию парни играют умно, хитро и артистично, так что я устроилась в холле в уголочке, и между делом просматривая сообщения из фанатских чатов, крайне интересно провела время, наблюдая за игрой.
Оказалось, что с не меньшим интересом за перипетиями игры следит и господин Чхве, тоже поглядывающий время от времени в телефон, и щелкающий скрины.
И в самом деле, на фанатских сайтах ничего нового, лениво обсуждают заявление JYP.
Само заявление на коленке сочинили Седжин с Чанбином, а я по их общей просьбе отправила его к маме на проверку грамматики, и так, узнать мнение человека, более десяти лет прожившего в рамках странных законов Западной Цивилизации.
Чхве сделал вид, что вообще не в курсе, но я то и дело ловила его взгляд, и... за «мафией» он наблюдает, или все же за мной?
Что Седжин был знаком с моей мамой, однозначно не тайна.
А вот как насчет Чхве?
И насколько случайным было мое трудоустройство?
Насчет Седжина я уверена, случайности случаются, а вот насчет Акула?
Но... вскрытие покажет.
Информации пока мало, но на моей стороне семь человек, умных, хитрых, артистичных.
Только гляньте как они в мафию играют!
Если информация есть – я ее получу.
Вот тогда и подумаю.
Доиграли в мафию, всех перестреляли, впечатлили Главу безопасности до невозможности, еще раз поели, еще раз поспали, начали собираться. Собирать-то особо и нечего, потому что не распаковывались, посмотрела погоду в Чикаго, перетасовала вещи между ручной кладью и багажом, деликатно напомнила мальчикам о необходимости регулярного принятия душа и смены белья, ну и процесс проконтролировала, без всякой деликатности, увы.
А там и вечер пришел, и мое перепачканное полотенчико высохло после стирки, и разбросанные по всему коридору носки обрели своих хозяев, и Чхве Йонг вновь облачился в подсушенный и отглаженный профессиональными костюмерами пиджак и брюки, а столики и рогатые вешалки из коридора вернулись на исходные места.
Я обошла опустевшие номера, убедилась, что ничего не оставили, да и с собой ничего не утащили, потом от журналистов не отобьешься, со всеми предосторожностями погрузились в зашторенные автобусы и покинули это странное место с самым романтическим туалетом в моей жизни...
Дороги, пробки, аэропорт, полиция, фанаты на большом отдалении, самолет, летим в Чикаго.
Удачи нам всем!